Игрушкино счастье

      Тимур, казалось, спал. Дима уже несколько минут сидел на краю кровати и не решался прикоснуться к нему. Только скользил взглядом по осунувшемуся худому лицу, непослушным рыжим прядям, торчащим во все стороны, по тонким рукам, лежащим поверх больничного одеяла… Бинты на запястьях, на сгибах локтей, на плечах, на шее. Мужчина подумал, что готов отдать несколько лет своей жизни за возможность переиграть их первую встречу.       Димины пальцы осторожно прикоснулись к теплой мальчишеской щеке, усеянной бледно-рыжими пятнышками, уже практически незаметными.       «Веснушки?» - удивился Дима. А потом Тимур вздрогнул, отвлекая мужчину от этой мысли.       - Не бойся, Тим, это я. - Дима не отнял пальцев от чужой кожи, поэтому мог чувствовать все нарастающее напряжение рыжего. - Никто не увидит, здесь никого нет, - вспомнив Данькины объяснения, поспешил добавить он. Через мгновение ему показалось, что Тимур вздохнул с некоторым облегчением, но поручиться за это не мог.       - Ты ведь обманул меня, малыш… - Дима улыбнулся, а Тимура прошиб холодный пот. Мужчина ласково водил по его щеке той самой рукой, которой несколько часов назад отвесил пощечину.       «Снова ударит? - лихорадочно думал Тим, пытаясь найти хоть какой-то способ отодвинуться от своего мучителя подальше. - Лучше бы уже ударил, чем заставлял ждать Бог знает чего!»       - Ты просто меня использовал, так? Я же говорил тебе, что врать нехорошо.       - Ты тоже обманул меня. - Бесцветный голос с трудом сорвался с приоткрытых губ. Так сложно выравнивать дыхание, когда сердце колотится, как сумасшедшее. - Я бы не согласился. Даже пьяный.       - Я просто не договаривал. - Улыбка стала еще печальнее, а потом исчезла совсем.       - Я - тоже.       Тим все еще ждал удара. В их первую встречу он говорил точно также. С вызовом. Но тогда Дима не имел власти над его телом. А сейчас он вполне способен заставить дерзкую куклу следить за языком. Однако Дима вообще убрал руку от его лица и, подперев ею подбородок, о чем-то задумался.       Тимур сел на постели. Ему казалось, что теперь он в менее уязвимом положении. Хотя, если Дима захочет что-то сделать…       - Тим, хочешь, я отвезу тебя домой?       Вопрос ошарашил мальчишку. Воспоминания о матери с новой силой всколыхнулись в сознании, но Тимур смог удержаться от страдальческой гримасы.       - Не думаю, что хочу видеть мать до такой степени.       - Я не твой дом имел в виду, - спокойно ответил Дима. - Я могу забрать тебя домой. К себе. Главный врач мне разрешил. Я пришел узнать, хочешь ты уехать отсюда или останешься здесь.       - У меня даже есть выбор? - Удивление получилось очень искренним, но Дымов пропустил издевку мимо ушей.       - Не вижу смысла тебя к этому принуждать. Могу обрисовать тебе перспективы, если интересно. - Не дождавшись ответа, он продолжил: - Здесь, несомненно, для тебя будут все условия. Если понадобится, кто-то даже будет дежурить всю ночь у твоей постели. У меня дома ничего такого не будет. К тебе не прибегут толпы сочувствующих посетителей, Оленька не будет лить над тобой слезы, психолог не будет проводить с тобой задушевные беседы... - Дима не смотрел на рыжего, но вполне мог представить, как тот скривился при упоминании об Антонине Борисовне. «Да, именно так. Продолжаем в том же духе». - У меня дома буду только я. Тебе остается определить, плюс это или минус.       Тимур молчал.       «Как и в тот раз… - Рыжий обреченно уставился в окно. - Выбор без выбора. Я все-таки слишком много ему рассказал. Все мои слабости как на ладони. Ему и нитки не нужны, чтобы заставить меня что-то сделать. А теперь, если опустить сожаления, что мы имеем? Я готов сбежать отсюда только для того, чтобы больше никогда не видеть эту страшную женщину. Только вот домой возвращаться тоже не самый удачный вариант. Скитаться по дворам? Когда стемнеет, я могу нарваться на людей, которые не спрашивают, чего ты хочешь… Боюсь, что я бы сам к нему пришел, как ни тошно мне его видеть. Раз я теперь его игрушка, то он должен обо мне заботиться, ведь так?»       - Ладно. - Дима поднялся с кровати, так и не услышав ответа.       «Черт, Тим, - с тоской подумал он, - неужели я для тебя еще хуже, чем те люди, которые окружают тебя тут? Интересно, при таком раскладе я все еще могу надеяться, что ты будешь со мной, или можно сдаваться уже сейчас?»       - Я… - Голос рыжего выдернул Диму из безрадостных мыслей, и он обернулся. Тимур неотрывно смотрел в окно. - …поеду с тобой. Эта женщина ведь не достанет меня больше?       - Если ты будешь у меня, то не достанет. - Дима уселся обратно и запустил пальцы в Тимуровы волосы. - Точно поедешь?       - Поеду.       - Хороший мальчик. - Мужчина осторожно прижал парня к себе. Большая ладонь мягко гладила Тимура по голове. И он вдруг подумал, как хорошо было бы сдаться, просто плыть по течению, спрятавшись ото всех разочарований за этой широкой спиной. Позволить кому-то принимать решения, снимая тем самым с себя всю ответственность за исход. Тимур, вероятно, поддался бы искушению полностью довериться этому человеку, если бы не был уверен в том, что рука, так нежно гладящая его по волосам, может ударить. И если бы его тело не помнило ночь их первого знакомства так ярко.       - Отпусти, - тихо попросил рыжий, ненавидя себя за минутную слабость.       - Никто не видит, Тим. - Мальчишка почувствовал теплое дыхание на своей коже. Димино лицо было совсем близко. - Я ничего больше не сделаю, не бойся.       - Я не боюсь. - Комок, возникший в горле ни с того ни с сего, мешал Тимуру сосредоточиться на дыхании. Необходимо было усмирить бешеный стук сердца до того, как… Димина ладонь прижалась к мальчишеской груди, согревая кожу сквозь больничную пижаму.       - Я слишком близко, чтобы ты мог соврать. - Мужчина улыбнулся уголками губ, но улыбка снова вышла грустной. Руку от груди рыжего он так и не убрал, чувствуя, как быстро колотится его сердце. - Если я такой страшный, может быть, останешься тут?       Тимуру показалось, что Дима обиделся. Глупо, конечно, но ощущение не проходило.       «Может ли быть так, что он на самом деле беспокоился обо мне? - Противный комок никуда не исчезал, и Тим начал всерьез опасаться, что снова будет рыдать перед этим человеком. - Он рисковал работой ради меня, он добился, чтобы ему разрешили забрать меня отсюда… Он, черт возьми, весь день проторчал в больнице, несмотря на то что у него сегодня день рождения. Разве кто-то хоть раз делал для меня что-то подобное? Кто знает, может и правда лучше стать его куклой, чем продолжать свое жалкое существование в погоне за материнской любовью? Не похоже, что он собирается издеваться надо мной. Да, придется смириться с тем, что он будет делать со мной в постели, но ведь за все надо платить… Только вот что произойдет со мной, когда он наиграется? Вдруг легче сразу не позволять себе привыкнуть к его компании, чем потом пытаться научиться жить одному снова? Черт, кто бы мне сейчас ясно и четко обозначил, что для меня лучше… Кажется, я с каждым разом все сильнее запутываюсь во всем этом. Честное слово, самый лучший вариант - это отсутствие вариантов. Пусть он сейчас заберет меня отсюда, а уж потом я буду думать, как разыграть эту партию с минимальными потерями».       - Лучше уж ты, чем все остальные, - наконец отозвался рыжий. Сейчас, придя с самим собой хоть к какому-то соглашению, он позволил себе расслабиться.       - Почему?       - Тебе не надо ничего объяснять.       - Действительно, - усмехнулся мужчина. Сердце мальчишки под его ладонью билось все ровнее, и это немного обнадеживало. - Знаешь, Тим, пусть это и эгоистично с моей стороны, но я рад, что ты жив. Было бы слишком жестоко потерять тебя сейчас…       «…когда я только-только тебя нашел», - подумал он, легонько прикасаясь губами к чужому виску.       А Тим вообще почел за лучшее не думать над последней Диминой фразой. Ей можно было придать столько разных оттенков смысла, что быстрее свихнешься, чем догадаешься, что он имел в виду. Но на душе против воли стало немного легче.       Внезапно Дима вспомнил, от чего его отвлекло Тимурово пробуждение. Парень почти успокоился, поэтому мужчина решил, что можно поговорить и на отвлеченные темы.       - Только сейчас заметил, что у тебя веснушки.       - Уже почти пропали, - буркнул Тим, прячась за привычной невозмутимостью. Наличие веснушек его всегда расстраивало.       - Почему пропали? - удивился Дима.       - Осенью их вообще не будет видно.       - А когда снова появятся?       - Весной.       - Весной, значит? - Дима задумчиво провел пальцем по едва заметным рыжим пятнышкам на чужом лице. На его взгляд, веснушки придавали мальчишке еще больше очарования, хотя сам Тимур, похоже, не приходил от них в восторг. А Дима все никак не мог отделаться от ощущения, что в сидящем перед ним человеке спрятано лето. Его, Димино, личное лето. Каждая мельчайшая черточка в парне на это указывала. Мужчина улыбнулся, не отводя взгляда от безразличного Тимурова лица. И на этот раз грусти в его улыбке не было.       «Схожу с ума, - думал он, - цепляюсь за ерунду, лишь бы убедить себя в том, что с его появлением в моей жизни все изменится. Эта случайная встреча, моя внезапная влюбленность… Вдруг реальность в очередной раз водит меня за нос? Тим, мне так страшно, что я снова ошибусь. Клянусь, что не буду больше специально тебя удерживать. Просто оттолкни меня до того, как я окончательно потеряю голову, ладно?»       - Давай собираться? - Дима решительно отогнал терзающие его мысли. Рыжий кивнул. Ему очень хотелось убраться отсюда.       - Помочь тебе одеться? - Мужчина принес из шкафа Тимуровы джинсы и рубашку. Те самые, в которых тот был у него в гостях.       - Не надо. Я сам.       Рыжий вяло стянул больничную пижаму и принялся одеваться. Димин оценивающий взгляд вызывал беспокойство и заставлял Тима торопиться.       «Интересно, чего это я стесняюсь? - Кое-как справившись с джинсами, парень начал неравную борьбу с рубашкой. - Чего он там, спрашивается, не видел?»       А борьба действительно оказалась неравной, потому что двигаться было больно. Мало того, что даже сидячее положение доставляло рыжему массу неудобств, так еще и все суставы рук были надрезаны.       «Наверное, чтобы они зажили, надо недели две не шевелиться», - раздраженно подумал парень, а рубашка все никак не хотела надеваться.       Дима, терпеливо смотревший на это безобразие, наконец не выдержал и отобрал злосчастную одежку.       - Давай я! - Встав на колени перед сидящим Тимуром, он помог ему просунуть руки в узкие рукава, расправил воротник и принялся за пуговицы. Неподвижность мальчишки действительно наводила на мысль о том, что он одевает куклу.       Именно за этим занятием Диму и застали поднявшиеся из столовой Даня и Вера.       - Вер, а обувь его где? - Ничуть не смутившись, (чего нельзя было сказать о Тимуре), мужчина застегнул последнюю пуговицу и поднялся с колен.       - Его без обуви привезли. Не то состояние было, чтобы искать какие-то вещи. Сам понимаешь…       - Тим, есть два варианта: либо просим у Веры Николаевны казенные тапочки, которые поклянемся вернуть, либо я несу тебя на руках.       - Тапочки, - выдавил рыжий.       - Я и не сомневался почему-то, - пробормотал мужчина.       - Только попробуй потерять! - Вера выудила из недр шкафа стоптанные тапочки, которые явно были на несколько размеров больше, чем нога Тима. - Других нет, - безапелляционно заявила блондинка, вручая их Диме. - Одеяло, кстати, не забудь забрать. - Она кивнула в сторону сложенного на верхней полке шкафа одеяла. - Забираешь парня - забирай все его вещи.       - Хорошо, без проблем. - Взяв одеяло, Дима повернулся к рыжему. - Пошли, Тим? - Парень молча поднялся, выражая свою готовность идти. Порезы на щиколотках не замедлили откликнуться болью. Заметив некоторое замешательство рыжего, Дима сказал: - Даня, Вера, давайте-ка вперед.       - А поведет кто? - осведомилась Вера, отобрав у друга одеяло и всучив его до сих пор молчавшему психологу.       - Я бы тебя об этом попросил, откровенно говоря, - честно ответил Дымов.       - Ох, и должок же за тобой будет, именинничек! - Блондинка забрала у Димы ключи от тойоты и, взяв Данилу под руку, решительно уволокла его прочь.       - Идти сможешь?       - Смогу. - Тимур выглядел так, словно хочет что-то сказать, но не решается.       - Что такое, Тим? - Дима склонился к нему. - Передумал?       - Меня укачивает в машине, - наконец произнес рыжий и отвернулся.       - Почему сразу не сказал? - Мужчина обреченно вздохнул. Тимур не ответил. - Боги, ну зачем же ты такой упрямый? - Дима потрепал парня по волосам. - Себе же хуже делаешь. Сказал бы раньше, я бы тебе таблетку от укачивания скормил.       - А сейчас нельзя? - кисло поинтересовался Тимур.       - Их за полчаса до поездки принимать надо, а мы при хорошем раскладе через полчаса уже дома будем. Хочешь тут задержаться?       - Нет. - Рыжий опустил голову.       - Тебе сразу плохо становится? Или можешь потерпеть?       - Могу.       «Сейчас он наверняка уже жалеет о том, что предложил мне к нему поехать, - угрюмо думал Тимур. Никакой симпатии к Диме он не питал, но тот почему-то заботился о нем. Тимур полагал, что банальной благодарности это стоит. А вместо благодарности он только создавал Диме новые проблемы. - Кажется, я совсем испортил ему праздник…»       - Тогда так, Тим. - Парень прислушался. - Давай проедем столько, сколько ты вытерпишь, а потом что-нибудь придумаем, хорошо? Если что, пешком немного прогуляемся в конце концов. Согласен?       - От меня одни неприятности, верно? - внезапно спросил Тимур. И Диме вспомнилось, как рыжий стоял на пороге его квартиры той ночью.       «Ты меня похвалишь?»       Во всяком случае, тон был таким же. Та же обреченность, неуверенность и совершенно очевидное желание убедиться в том, что он - не ошибка природы, что в его существовании есть хоть немного смысла.       - Не говори глупостей. - Дима поцеловал его в макушку. - Если бы все мои неприятности были такими, то жизнь показалась бы раем. А вообще, малыш, если ты запомнишь, что передо мной не нужно проявлять чудеса выдержки, то тебе будет легче. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы с тобой все было в порядке.       - Зачем?       - Мы ведь уже договорились, что ты мне нравишься. - Мужчина с трудом боролся с желанием обнять Тима. Обнять-то его ничего не мешало, но Дима не был уверен, что после этого сможет себя контролировать. - Вера и Даня нас уже ждут. Идем?       Их маленькая процессия притягивала взгляды всех немногочисленных сотрудников, встреченных по дороге. Ну конечно! Кто же не слышал про попавшего в токсикологическое отделение Аратова?! Тимур шел, отгородившись от мира привычной безразличностью, а Дима выглядел хоть и замученным, но чертовски довольным. Он действительно был рад, что нашел мальчишку и может забрать его домой.       «Надеюсь, что у меня получится стать для тебя важным. - Мужчина поморщился, снова возвращаясь к их идиотской первой встрече. - Какая-то ночь договоров, ей-богу. Тим, тебя ведь можно приручить без таких извращенных способов типа «сделать тебе больнее, чем она»? Мне кажется, что тебе и так пережитого хватит до конца твоих дней…»       Идти Тимуру было сложно. Порезы на руках и ногах и тупая боль во всем теле после первого сексуального опыта напоминали о себе с каждым новым шагом. Но рыжий упрямо переставлял ноги, стараясь ничем не выдать свое состояние.       «Это в наказание, - думал он, страдальчески глядя на появившуюся впереди лестницу. - Будешь знать, как с чужими людьми откровенничать».       - Тим, давай-ка на лифте. - Дима легонько потянул его за рукав. Двери кабины закрылись, и она плавно тронулась вниз, а рыжий просто задыхался от невысказанной благодарности. И уже буквально через мгновение мужчина мягко провел по его щеке тыльной стороной ладони и улыбнулся.       «Насквозь меня видит, - вздохнул парень, даже не пытаясь отстраниться. - Черт, и как меня только угораздило из всех людей в этом городе наткнуться на него?!»       Накатившее было уныние развеялось, стоило только выйти за пределы больницы. Все-таки лучше уж Дима, чем толпы незнакомых людей, которые лезут со своей жалостью.       Вера и Даня уже ждали в машине: женщина - за рулем, психолог - на переднем сидении, и, кстати, уже пристегнутый ремнем безопасности.       - Данька, ты чего это? - усмехнулся Дима, помогая Тимуру забраться в салон. - Еще же не едем!       - Блондинка за рулем, знаешь ли… - проворчал Даня, за что сразу же получил чувствительный тычок под ребра от Веры.       - Да ну тебя! - отмахнулся Дима. - Она еще лучше меня водит!       - Так ты тем более не эталон…       - Какой-то Даня совсем сердитый стал, - небрежно заметила Вера, заводя мотор.       - Ну так встреча с незабвенной Антониной Борисовной настроение не поднимает.       - Ого, вы ее встретили? - Дима оживился.       - А то! Ты бы видел, какой неподдельной радостью было перекошено ее лицо, когда она меня увидела! - Психолог передернул плечами от неприятного воспоминания.       - Да, представляю. Меня она тоже была очень рада видеть, - ответил Дима. - Даже бесплатно лекцию мне прочитала о моих детских комплексах.       - Я вот смотрю на нее и мечтаю о том, чтобы пенсионерам запретили работать, - протянул Данила, глядя в окно.       - Да уж… - согласилась Вера, которая тоже от всего сердца ненавидела означенную особу.       - Тим, - Дима склонился к самому уху парня. - Если будет совсем плохо, сразу скажи мне, договорились? - Тимур кивнул. Запах бензина, неизбежно сопровождающий любую машину, уже вызывал у него тошноту, но пока было терпимо.       - Вер, давай ехать так быстро, как сможем.       - А в чем дело? - Женщина посмотрела на друга в зеркало.       - Тим плохо переносит поездки. Хочу оказаться поближе к дому, когда ему станет нехорошо.       - Как скажешь, - пожала плечами женщина. - Побыстрее, так побыстрее…       Дорога, к счастью, была не так сильно загружена в это время суток. Даже светофоры, казалось, прониклись сочувствием к рыжему страдальцу, поскольку встречали Димину тойоту исключительно зеленым светом.       Парню стало плохо почти возле самого Диминого дома. Он судорожно вцепился в рубашку мужчины, пытаясь привлечь к себе внимание. Рот открывать не хотелось.       - Вера, тормози! - Дима и без слов все понял. Как только машина причалила к автобусной остановке, по счастливой случайности попавшейся по пути, мужчина выволок Тимура наружу и усадил на скамейку.       - Дыши, Тим. - Он вытер испарину с мальчишеского лба. - Сейчас пройдет.       Тот кивнул, не открывая глаз.       - Дим, ну что тут у вас? - Вера подошла так тихо, что мужчина вздрогнул от звука ее голоса.       - Мы, наверное, сами дальше доберемся. Извини, что я вас с Данькой сегодня так затаскал.       - Успокойся! - Женщина стукнула друга по голове сжатым кулачком. - Данила специально на тебя ворчит, разве не понял? А мне вообще за счастье: легче к тебе домой зайти, чем из-за твоего пацана на работе без продыху торчать.       - Вот и ладно.       - Слушай, я машину тогда у себя во дворе оставлю. Заходи потом за ключами, или я сама тебе вечером занесу.       - Хорошо. А Данька с тобой?       - Да, посидит немного. Пусть девчонок моих поразвлекает. Они его сто лет не видели.       - Тут ему точно нет равных, - согласился Дима. Детей Данила любил невероятно, чем Вера с Витей беззастенчиво пользовались, когда надо было с кем-то оставить маленьких дочек.       - Придете домой, дай парню отдохнуть, - наставительно произнесла Вера. - Я вечером зайду к вам и что-нибудь приготовлю.       - Спасибо, Вер. И извини еще раз за беспокойство. Что бы я делал без тебя? Не представляю…       - Ага, грамоту именную мне не забудь выдать! - Женщина бодро зашагала прочь, и уже через минуту машина Димы влилась в общий бесконечный поток транспорта.       - Купить воды, Тим? - спросил Дима, предварительно покопавшись в карманах и убедившись, что он вполне платежеспособен. Парень, еще в больнице страдавший от жажды, утвердительно кивнул.       Отходил к ларьку, стоявшему неподалеку, Дима с некоторым волнением. Убежать парень не сможет в таком состоянии, но мало ли кто прицепится к прилично одетому мальчишке, который явно плохо себя чувствует?..       И как в воду глядел! Когда он вернулся назад, возле Тимура причитала средних лет дама, призывая всех вызвать немедленно скорую. Почему она не могла сделать это сама, оставалось загадкой. Рыжий болезненно морщился, но на вопли сердобольной дамы не отвечал.       - Кто-нибудь! - повторяла женщина срывающимся от волнения голосом. - Вызовите же скорую! Мальчику плохо! Почему все такие черствые?!       Молодежь, ждавшая нужный транспорт, посильнее заткнула уши наушниками и прибавила громкости плеерам, а старшее поколение периодически косо поглядывало на нарушительницу спокойствия, взывающую к их альтруизму. Но не более того. А вдруг автобус придет, пока они с этим пацаном возиться будут? И вообще, это просто наркоман какой-нибудь. Дружки из машины выкинули и уехали. И вся любовь. Такой если и помрет, то не жалко.       - Опомнитесь, люди! - Дама картинно заламывала руки. - Господь создал нас способными сопереживать тем, кто скорбен телом! Неужели души ваши так огрубели от мирских страстей, что ни единой слезы не прольете вы над страдающим братом своим?! Для того ли Господь послал Сына Своего на смерть, чтобы искупить грехи ваши?!       «Вот повезло-то… - Бочком протиснувшись к скамейке, Дима присел на корточки перед Тимуром. - На сектантку какую-то нарвались… Что за день сегодня такой?»       - Тим, ты как? - Мужчина погладил рыжего по руке.       - Терпимо, - выдавил парень, приоткрывая глаза.       - Вот. - Дима протянул ему открытую бутылку воды и поднялся. - Пей, и пойдем. Я устал от этой проповеди.       - Это ваш мальчик? - внезапно раздалось из-за спины. Сектантка наконец заметила, что ее «страдающий брат» не одинок в этом мире.       - Мой, - кивнул Дымов.       «Но не уверен, что мы вкладываем в это один и тот же смысл…»       - Тогда почему же вы не вызвали врача?! Ребенку плохо! - Дама негодовала.       - Я - врач, - не поворачиваясь, ответил он. - Пациент скорее жив, чем мертв. Не о чем беспокоиться.       - Да как вы могли оставить его одного в таком состоянии?!       - Я уже сказал, - Дима повернулся к даме, демонстрируя крайнее раздражение, - что парень не умирает. А также он достаточно взрослый, чтобы три минуты посидеть без меня. Еще вопросы?       - Я только хотела…       - Не стоит. Благодарю за участие, но мы справимся сами.       Фыркнув что-то неразборчивое, но явно нелестное, в адрес Димы, сектантка гордо двинулась прочь. Мужчине показалось, что по остановке пронесся вздох облегчения.       - Давай-ка двигать домой, Тимур, пока мы еще кого-нибудь странного не встретили. - Он легко поднял мальчишку с лавки и уже через мгновение держал его на руках.       - Отпусти! - Рыжий с ужасом представил, сколько людей на них сейчас смотрят, и ему стало не по себе. - Я сам пойду.       - Если ты пойдешь сам, то мы к ночи не доберемся. - Мужчина уверенно шагал вперед, бережно сжимая в руках хрупкое мальчишеское тело. Отпускать он его явно не собирался. - Если же ты о зрителях, то совершенно напрасно волнуешься. Им абсолютно плевать, что происходит, пока это их не касается. Равнодушие - главная черта больших городов. А то, что ты спал со мной, у тебя на лбу не написано, так что можешь расслабиться. Мне, кстати, тогда сразу станет удобнее тебя нести.       Тимур замолчал и подчинился. Первые десять минут он настороженно следил за встречными людьми. Но никто не тыкал в них с Димой пальцем и не оборачивался им вслед. Максимум скользящий невидящий взгляд, ни на мгновение не задерживающийся на них. И все. А еще, как только появилась возможность, Дима свернул во дворы, где зрителей было в разы меньше.       И Тимур совсем успокоился. Даже задремал, убаюканный размеренным Диминым шагом. Разбудили его незнакомые голоса, но глаза открывать он не спешил.       - Посмотрите, кто идет! - Старушечье дребезжание резануло слух. - И ребенка, поди, в логово себе тянет! У-у-у, вражина!       - Добрый день, милейшая Тамара Ивановна, - вежливо отозвался Дима, останавливаясь. - И вам здравствуйте, дорогие тетушки.       - Здравствуй, Димочка! - раздалось со всех сторон.       Тиму совсем не нужно было открывать глаза, чтобы представить себе эту картину: бабушки всех мастей и расцветок, прочно оккупировавшие лавочки у подъезда и страдающие от скуки, вцепились в знакомого. А если в знакомого, то подъезд явно Димин. Пришли.       - Да наклонись ты уже ко мне, дылда! - Тимур еще не успел удивиться сварливому голосу и приказному тону очередной бабушки, как почувствовал, что мужчина действительно наклоняется, подставляя щеку для поцелуя. - С Днем Рождения, сынок.       - А ты, Тома, - (все тот же голос), - прекрати моего мальчика обижать! А то не будет он тебе больше обследования бесплатные по своим каналам устраивать!       - Очень надо… - буркнула Тамара Ивановна, но цепляться к Диме перестала.       - Тетя Оля, загляни потом ко мне, ладно? - тихо попросил мужчина. Получив утвердительный кивок, он произнес уже громче: - Прошу прощения, тетушки, но дела все еще ждут меня. Если что-то понадобится, звоните в любое время.       С этими словами он удалился. На площадке третьего этажа Дима осторожно поставил рыжего на ноги и, по-прежнему придерживая его одной рукой, извлек из кармана ключи.       - Наконец-то дома, Тим. - Ключ легко повернулся в замке. - Давай, проходи.       Парень послушно переступил порог. Щелчок закрывшегося за спиной замка прозвучал как приговор.       «Сам виноват, - зло одернул себя Тимур. - Надо было все варианты рассмотреть! Расхлебывай теперь!»       - Снимай тапки и проходи в зал. - Дима чуть подтолкнул его в спину. - Я сейчас постелю тебе на диване.       Тимур зашел в уже знакомую большую комнату и уселся на краешек хозяйского кресла, рассудив, что если Дима сейчас будет стелить на диване, то здесь он точно не будет ему мешать.       Оглядевшись, парень решил, что с момента его первого визита здесь ничего не изменилось. Что, впрочем, не удивительно. Не так уж много времени с тех пор прошло. Вошедший мужчина принялся застилась диван чистой простыней, и рыжий в очередной раз смутился, что доставляет столько неудобств.       - Я и так могу… Не надо…       - Ты минимум три-четыре дня будешь у меня, - не отвлекаясь, ответил Дима. - Если я устрою тебя на своей кровати, Вера мне голову снимет. Поэтому будешь спать здесь. И спать будешь нормально, а не как бедный родственник. Да, пока не поправишься, на моей кровати тебе точно делать нечего.       И Тимур сглотнул, с ужасом осознав, что «переспать с мужчиной» предстоит ему еще явно не один раз. Раньше это все казалось далеким и неправдоподобным, однако теперь становилось совершенно точно ясно, что у развития событий нет варианта «как-нибудь обойдется». Было так противно осознавать этот факт, что внимание с жадностью переключилось на другие объекты. Например, наблюдая за Димой, расправлявшем складки на простыне, Тим вспомнил, как лежал на этом самом диване и как длинные черные пряди мужчины щекотали его кожу. Пряди, которых сейчас не было.       «Когда он успел? А главное - зачем? - Мозг охотно занялся этой загадкой, лишь бы избавиться от представления картин безрадостного будущего. - И как это я раньше не заметил?»       - Что, Тим? Чего ты так на меня смотришь? - Дима, приготовивший парню постель, теперь подошел к нему и уселся на подлокотник кресла.       - Кажется, твои волосы были немного длиннее… - промямлил тот.       - А что, не нравится? - поинтересовался мужчина, проводя рукой по коротким теперь волосам.       - Все равно. Просто странно.       - Ничего странного, - серьезно возразил Дима, приподнимая мальчишеское лицо за подбородок, что заставило рыжего откинуться в кресле. - Мне показалось, что ночью они нам здорово мешали.       - Только поэтому? - Чужое лицо внезапно оказалось совсем близко, но отодвигаться уже было некуда.       - Это весомая причина, Тим. Не люблю, когда мне что-то мешает. - Дима с силой прижался к губам парня своими, но сразу умерил пыл, превращая поцелуй из агрессивного в почти нежный.       - Тебе лучше пойти спать, малыш, - посоветовал мужчина, оторвавшись, наконец, от его губ. - Спящих я пока не домогаюсь. - Помолчав немного, он спросил: - Кстати, ты голодный?       - Я не хочу есть, - отозвался Тим, тщательно вытирая рот рукой.       - Честно? Или упрямишься?       - Честно.       - Совсем плохо, да, Тим? - Искреннее сочувствие в Димином голосе не вызвало в душе рыжего никакого отклика. Он просто кивнул и поднялся с кресла. Тошнота по-прежнему противным душным комом стояла в горле, голова немилосердно болела, а перед глазами все плыло, будто кривляясь.       - Раздевайся пока, я сейчас приду. - Дима направился к выходу, но был остановлен вопросом.       - Это обязательно?       - Что? - не понял мужчина.       - Раздеваться.       - А ты в одежде спать собираешься? У меня, к сожалению, нет пижамы твоего размера. Тем более что мне все равно нужно сменить тебе повязки. - Дима очень старался быть спокойным, но раздражение, копившееся с каждой Тимуровой фразой, грозило вырваться на свободу. Судя по поведению рыжего, тот считал Дымова сексуально озабоченным монстром, готовым кинуться на него в любой момент. Все попытки позаботиться и помочь мальчишкой воспринимались в штыки. Единственное, что он в них видел - это просто новые способы унизить и подчинить его. И, что самое печальное, Дима был уверен, что объяснения ровным счетом ни грамма не прибавят ему на Тимуровых весах.       «Все, как и говорил Данька. - Мужчина принес из своей комнаты бинты и стал наблюдать за попытками рыжего раздеться. - Он видит во мне исключительно врага, ожидает только подлости и во всех моих действиях находит тонкий расчет. Постоянный поиск подвоха в моих словах, унижение вместо удовольствия от моих прикосновений… Я действительно смогу с этим справиться?»       - Тим, давай помогу.       - Я сам.       Другого ответа Дима и не ожидал.       «Теперь я постоянно буду это слышать: «я сам» и «все равно»… - Тяжело вздохнув, он приблизился к парню. - Что мне нужно теперь сделать, чтобы ты меня принял?»       - Тимур. - Он расстегнул крохотные пуговички на манжетах чужой рубашки, ставшие для парня непреодолимым препятствием, и помог вынуть искалеченные руки из рукавов. - Давай-ка проясним кое-что, хорошо? Пока ты не поправишься, я не буду тебя трогать, так что прекрати, пожалуйста, свое бессмысленное упрямство. Мысли логически: ты только себе делаешь хуже. Я тебе это уже говорил. Ты что, мазохист? - Стащив с Тима джинсы, он усадил его на диван и начал не спеша разматывать бинты. Парень молчал.       - Ну, так как?       - Это наказание, - глухо ответил рыжий, глядя в пространство перед собой.       - Наказание? - спросил Дима, не отвлекаясь от своего занятия. - За что?       - За то, что не учел все варианты, когда в первый раз сюда пришел.       - Никто не может знать все наперед, - отозвался Дима, смазывая Тимуровы порезы непонятно откуда взявшейся мазью. Мазь была холодной, и рыжий вздрагивал, когда она касалась его кожи. - К тому же врач, забиравший тебя на скорой, сказал, что ты и так был на высоте. Тебя спас дурацкий случай. Почти получилось.       - Это «почти» - единственное, что меня не устраивает.       - К сожалению, пока ты мне интересен, это «почти» никуда не денется.       Дальнейшая перевязка проходила в молчании.       «Пожалуй, и впрямь стоит просто позволить ему делать то, что он хочет, - думал Тимур, прислушиваясь к боли от порезов. Как бы аккуратно Дима не бинтовал, раны все равно ныли. - Мое слово для него ничего не значит, мои желания - тем более. Спорить и препираться - значит тратить силы впустую. Может быть, если я буду покорен, как овечка, я быстрее надоем ему? Логически - да. Сопротивление подогревает интерес, насколько я знаю. Только вот как бы мне заставить себя терпеть все это? Господи, как это вообще могло произойти?.. Даже в кошмарном сне присниться не могло, что я стану игрушкой для извращенца. Отвратительно…»       - Вот и все, Тим. - Голос отвлек рыжего от самобичевания. - Ложись. Вид у тебя, прямо скажем, не очень. Краше в гроб кладут, ей-богу.       Тимур послушно улегся. Голова приятно утонула в мягкой подушке. Это вам не больничное барахло, где три пера по наволочке циркулируют! И пахла постель не дезинфицирующими растворами, а чем-то прохладным и свежим. Обдав тело мальчишки потоком воздуха, сверху опустилась простыня. В эти мгновения Тим был так благодарен за все это, что дурные мысли отступили на второй план. В конце концов, если не зацикливаться на конечной цели всех Диминых действий, то его забота становится даже приятной. Закрыв глаза, рыжий окончательно расслабился. Здесь было очень тихо. Так тихо, что после сегодняшнего ора он с трудом верил в эту тишину. Хотелось ни о чем не думать. Выкинуть из головы все эти тяжелые мысли, которые превращают сны в кошмары. Как здорово было бы сейчас пробраться в кабинет к отцу, как в детстве…       «…Маленький мальчик - лет пять, не больше - тихонько крадется по длинному коридору. На самом деле, коридор не такой уж и длинный, просто когда ты маленький и очень сильно хочешь куда-то попасть, то расстояния предательски увеличиваются. Папа говорит, что это испытание. Получится только у того, кто не отступит. Мальчик отступать и не собирался.       Он был рыжий, как лисята в советских мультфильмах. Да и во всей его внешности было что-то лисье: остренькое лицо, обильно посыпанное веснушками, ясные карие глаза, глядевшие на мир с неугасающим интересом, худенькое, но крепкое тело, пока двигавшееся с детской неуклюжестью, но в будущем обещавшее стать гибким и сильным… Папа говорит, что обязательно наймет ему тренера по борьбе. Скорей бы! Маленькие босые ноги осторожно ступают по холодному паркету. Если старая няня увидит, что он ходит босиком, то ему непременно влетит. А уж за то, что он до сих пор не в постели - тем более. Няня - она хорошая, только очень строгая. Но когда же еще посидеть с папой, если он так поздно возвращается домой?       Дверь отцовского кабинета приоткрыта. На полу лежит полоска света. Папа работает даже дома. Без скрипа отворив дверь пошире, мальчик пробирается внутрь.       - Опять не спишь, сорванец? - Голос у папы добрый. Слышишь его и сразу понимаешь, что папа - самый лучший человек на свете. Да и не только голос, все об этом говорит! И серебряные от седины волосы, и паутинки морщинок, разбегающиеся от глаз, когда он улыбается, и усы щеточкой, и даже большая темная родинка на подбородке!       - Можно я с тобой? - спрашивает мальчик, переминаясь у двери с ноги на ногу. - Пап, ну можно?       - Можно, можно, - смеется седой старик, чуть отодвигаясь от стола. Кстати, стул у папы замечательный: мягкий и с колесиками. Мальчику он очень нравится.       Забравшись папе на колени, мальчик первым делом хватает со стола маленькие песочные часы - сувенир, привезенный папе каким-то суровым дядей, - и переворачивает их. Цветной песок пересыпается сверху вниз: кажется, что он ссыплется быстрее, чем написано на донце сувенира, но каждый раз проходит ровно пять минут. Ни больше, ни меньше.       - Нравится? - папа всегда это спрашивает.       - Угу… - завороженный взгляд мальчика не отрывается от песчинок.       - Я тебе подарю, когда пойдешь в школу.       - Это не скоро… - обиженно тянет мальчик, чертя пальцем рожицу на полировке стола.       - Это очень скоро, сынок. - Улыбка старика становится печальной, но мальчик слишком увлечен рисованием, чтобы это заметить, и слишком мал, чтобы это понять. - Учись ценить время, Тимур. - Тяжелая ладонь опускается на голову мальчика, не пугаясь буйного пламени волос. - Сначала всегда кажется, что его много, а потом и оглянуться не успел, как все песчинки уже на дне… - Мальчик бросил взгляд на часы. Действительно - на дне. - Не откладывай ничего в долгий ящик, не трать время на сомнения. Всегда найдутся люди, готовые тебе помочь. Только не ошибись в выборе.       «Странные вещи папа сегодня говорит, - думает мальчик, закрывая глаза и устраиваясь поудобнее на отцовских коленях. - Ну и ладно…»       - Расти скорее, сынок, - тихо приговаривает старик, - я так хочу посмотреть, каким ты станешь.       Мальчик уже спит, а старик все гладит, гладит, гладит его по голове…»       Теплая ладонь осторожно скользнула по волосам. Потом еще раз. Еще. Размеренность движений говорила о том, что это продолжается довольно давно. Тимур, осознав это, окончательно избавился от остатков сна. Он по-прежнему лежал под простыней, только она сползла почти до самого пояса, оставляя спину открытой. Рядом на диване сидел Дима. Перед ним на столике стоял ноутбук, экран которого мягко светился в вечерних сумерках, наполнивших комнату. Одна рука мужчины лежала на компьютерной мыши, второй он снова и снова гладил лежащего парня по голове. В контексте сна это показалось Тимуру кощунственным. Он чуть изменил положение головы, пытаясь стряхнуть чужую руку. Естественно, у него ничего не получилось. Однако Дима повернулся к нему, почувствовав движение.       - Проснулся? - Мужчина убрал руку от мальчишки, чтобы лишний раз не провоцировать его неприязнь.       - Ты говорил, что не будешь меня трогать, - вместо ответа сказал тот.       - Говорил, - спокойно согласился Дима, но с учетом его вспыльчивости, нынешнее спокойствие дорого ему стоило. - Теперь вижу, что фраза нуждается в пояснении. Это значит, малыш, что пока ты не поправишься, я не буду заниматься с тобой сексом. Все остальное сильно хуже тебе не сделает. Еще что-нибудь пояснить?       - Нет. - Рыжий отвернулся к стене. На душе было так гадко, что хотелось взвыть.       «Ну почему тебе понадобилось распускать руки именно сейчас? Ты что, специально выбираешь самый неподходящий момент?!»       - Ты разговаривал во сне, - вдруг сказал Дима. - Звал отца. Я погладил тебя, и ты успокоился. Ничего криминального я не замышлял. Извини, что не оправдал ожиданий.       Тимур поджал ноги, словно хотел стать настолько маленьким, насколько это возможно.       - Почему ты всегда видишь то, что я меньше всего хочу кому-то показывать? - Тихий вопрос Тимура прозвучал риторически.       - Просто рядом с тобой больше никого нет, - пожал плечами Дима.       - Лучше бы и не было, - пробормотал мальчишка чуть слышно. Дима же предпочел притвориться, что действительно его не услышал.       «Если я буду кипятиться из-за каждого его слова, то у меня ничего не получится, - напомнил он себе. - Только я виноват, что он так ко мне относится. Значит, исправлять тоже мне…»       В это время раздался спасительный звонок в дверь, и Дима поспешил открыть.       - Как мой подопечный? - с порога поинтересовалась Вера, скидывая другу на руки длинную кофточку ажурной вязки, которую она непонятно зачем носила по вечерам.       «В этой кофте одни дырки, - вечно недоумевал Дима, - если вечером будет прохладно, то она все равно не спасет… Женщины такие странные…»       - Твой подопечный меня потихоньку допекает, - вздохнув, пожаловался Дымов.       Вера удивленно изогнула бровь и уставилась на друга.       - Нет, ты просто потрясающий! Я готова была поставить на то, что ты в итоге сдашься, но что вот так сразу!..       - Я не сказал, что сдался, - Дима помассировал виски. - Просто сегодня был чертовски тяжелый день. Это, пожалуй, самый поганый праздник в моей жизни!       - У тебя, душа моя, каждый день на работе чертовски тяжелый, - заметила Вера, вставая на цыпочки и обнимая друга. - Но сейчас я с тобой согласна на все сто процентов. - Женщина почувствовала, как Дима уткнулся лицом ей в плечо, и обняла его крепче.       - Хотя знаешь, нет, - вдруг заявил Дымов. - Самый отвратительный праздник у меня был, когда отец, выпив для задора, повел шестнадцатилетнего меня в бордель. Как вспомню - до сих пор тошнит…       - Вот и не вспоминай. - Блондинка успокаивающе погладила его по плечу. - Мы с Данькой тебя не бросим, ты же знаешь. Плевать на то, кто там тебе нравится.       - Данила, блин, ворчал на меня весь день, - насупился Дима. - Если обиделся, так хоть бы сказал, за что! Я ж не психолог и не экстрасенс, чтобы мысли читать!       - Дима! Да он же специально нервы тебе трепал! Смотрел, сорвешься ты или нет.       - Зачем? - Дима явно был ошарашен этим фактом.       - Да затем, что… Я цитирую: «Пацан ему гораздо больше крови попортит, чем он может себе вообразить, так что пусть привыкает!» Кстати, он уверен, что ты не выдержишь.       - Это его дело. - Мужчина нахмурился.       - Да пойми ты, балбес, - примирительно произнесла блондинка, - просто никто из нас не хочет повторения той истории. Если ты сейчас откажешься, отпустишь парня, то все наладится. Именно тебе в итоге будет больнее всех!       - А почему вы думаете, что у меня до его появления все было прекрасно? - Раздражение все-таки нашло выход. «Ладно, - решил Дима, - Верка переживет. Хоть не на Тима сорвался…» - Моя квартира - проходной двор. Я спал с девятью десятыми знакомых мне мужчин. Но никого из них не хочется видеть чаще, чем раз в два месяца. Мы с ними приезжаем ко мне, пьем, трахаемся и разбегаемся. Так и должно быть, Вера? Так вот должно «все наладиться» после того, как я отпущу Тимура? Для тебя такая жизнь была бы нормальной?       - Конечно нет! - фыркнула подруга. - Я же…       - Что? - Дима прислонился спиной к шкафу. - «Ты же» что? Нормальная? Выйти замуж, завести детей и хранить домашний очаг, да? Но я не могу! Не могу быть отцом дружного семейства, понимаешь?! Мои родители уверены, что я не хочу, только и всего! А я действительно не могу, даже при всем моем желании не быть белой вороной! Разве я в этом виноват?! Так почему, скажи мне на милость, если я не могу жить, как все, то для меня должно быть нормальным спать с каждым первым?!       - Прекрати истерику, - спокойно попросила Вера.       - Это не истерика!       - Она самая, - тихо возразила подруга.       - Я устал уже от всего этого, - Дима понизил голос, пытаясь успокоиться. Вера же не виновата, в самом деле… - Он меня сломал. Я думал, что мне будет легче, когда отомщу. Но та горечь по-прежнему никуда не исчезает. А Тим… Знаешь, он единственный, кто поинтересовался, не одиноко ли мне тут. - Помолчав, мужчина добавил: - Я не отпущу его, Вера. - В серых глазах стыла мрачная решимость. - Пока я не пойму, что это тоже не то, я его не отпущу.       - Как знаешь, Дим… - Вера прошла вглубь квартиры и застыла на пороге зала. - Я не собиралась тебя злить, тем более учить тебя жизни. Просто хочу, чтобы ты знал, что мы с тобой, вот и все.       - Спасибо, - вяло откликнулся Дима. - Давай, осмотри Тимура.       - Угу. - Женщина ткнула пальцем в сторону входной двери, привлекая внимание друга к небольшому пакету. - А ты пока парню бульон разогрей. Мы сегодня с девчонками сварили. Только не очень сильно, ладно? Кстати, Тимур спит? Темень у тебя такая…       - Нет, он проснулся аккуратно перед твоим приходом.       - То-то ты такой взвинченный… - чуть слышно пробормотала женщина.       - Проходи. - Дымов зажег свет и пропустил подругу в большую комнату. На рыжего он старался не смотреть, прекрасно знал, что звукоизоляция в квартире, мягко говоря, никакая.       «Слабость за слабость, да, Тим?»       - Так, товарищ пациент! - Вера придвинула к дивану мягкий пуф, предварительно отбуксировав журнальный столик подальше. - Как себя чувствуешь?       - Лучше. - Ответа блондинка не ожидала, поэтому была крайне удивлена.       - Значит, заговорил? - Она достала из сумки тонометр - механический, ибо электронным категорически не доверяла - и стала закреплять манжету на руке парня.       - А есть смысл дальше упираться?       - А был ли вообще? - Вера подняла глаза на Тима.       - Был, - уверенно ответил тот.       - Ну, тебе, бесспорно, виднее, - согласилась блондинка. - Отлично, что я теперь в списке людей, с которыми ты разговариваешь, но помолчи, пока я буду мерить давление, хорошо?       Тимур кивнул. Чувствуя, как манжета сдавливает плечо, он думал о том, что услышал из недавнего разговора в прихожей.       «Действительно, он - настоящая истеричка. Его просто потрясающе легко вывести из себя… - Рыжий был озадачен. С одной стороны, злить Диму до тех пор, пока тот его не выгонит, - очень заманчивая идея. Благо, это совсем не сложно. Но это только в том случае, если мужчина не будет на нем же и отыгрываться. - Если я его по-настоящему взбешу, он и покалечить может. Не то чтобы меня сильно волновало состояние этого тела, но это наверняка будет больно. Надеяться, что его гнев всегда будет обходить меня стороной, по меньшей мере глупо. Ударил же он меня один раз. А если во второй его некому будет остановить? Нет, похоже, лучшей стратегии, чем полное подчинение, мне не придумать… Хотя, кажется, он не намерен отпускать меня в ближайшее время. Ладно, буду покорен. Сделаю ставку на то, что он ждет сопротивления».       - Все еще низковато, - вздохнула Вера, освобождая руку парня от манжеты. - Что вообще чувствуешь? Тошнит?       - Тошнит. И голова кружится.       - Ну, это как-нибудь переживем. Отлежишься, и все будет хорошо. - Женщина встала с пуфа. В комнату как раз вернулся Дима с глубокой плошкой в руках. Из кармана джинсов у него торчала ложка. Мужчина ступал очень медленно, стараясь не пролить бульон на пол. Со стороны это выглядело крайне забавно.       - Да, официант из тебя вышел бы паршивый, - рассмеялась Вера, уступая ему дорогу.       - Все б тебе под руки говорить! - В дверь снова позвонили. - Вер, открой, пожалуйста. Наверное, тетя Оля пришла.       Блондинка отправилась к двери.       - Здравствуйте, тетя Оля, - прощебетала она, звонко целуя вошедшую старушку в обе щеки.       «Мда… - усаживаясь на диван рядом с парнем, подумал Дима. - Слышимость тут даже лучше, чем я думал…»       - Здравствуй, дочка! - Бабуля скинула плетеные шлепанцы и бодро засеменила в комнату. - А оболтус мой где?       - Тут я, тут… - Дима подставил щеку для поцелуя. - Тетя Оля, посидите пока с Верой на кухне, ладно? Я скоро приду.       - Опять у него какие-то махинации, - вздохнула старушка, поворачиваясь к блондинке. - Идем, дочка. Я тут Димке вчера пирожков напекла. Сейчас чаем тебя буду поить! - Выходя из зала, она погрозила мужчине длинным мосластым пальцем.       Когда женщины покинули комнату, Дима наконец-то перевел дух. Тимуру в этот момент было почти жалко его. Но своего сочувствия он никак не проявил.       - Вот как тут можно повзрослеть, когда тебя все опекают с таким рвением? - словно прочитав его мысли, спросил Дима. Тимур решил оставить свое мнение по этому поводу при себе. Впрочем, мужчина явно не рассчитывал на ответ.       - Давай есть, Тим. - Он, предварительно поставив миску на пол, во избежание, так сказать, помог парню принять сидячее положение. Потом Тимур хмуро наблюдал за тем, как его мучитель вынимает из кармана ложку и берет в руки тарелку.       «Господи, только не это!» - Сильно верующим рыжий никогда не был, но сейчас ему абсолютно точно нужна была поддержка высших сил. Ибо Дима, судя по всему, собирался его кормить.       - Открывай рот! - Полная ложка бульона медленно приблизилась к его лицу. Мальчишка отвернулся. Так резко, что порез на шее вспыхнул болью.       - Да что ты за баран такой?! - не выдержал Дима, но тут же взял себя в руки. - Поверь, ты поешь в любом случае. Даже если придется ставить тебе питательную клизму. Не испытывай мое терпение, малыш. Уверен, ты заметил, что нервы у меня ни к черту.       - Дай мне поесть самому, - попросил рыжий, не поворачиваясь. - Ложку я в руках точно удержу.       - Вот в этом я совершенно не сомневаюсь, - заверил его Дима. - Соберешь волю в кулак, заставишь себя не думать о том, как больно шевелить пальцами, как больно сгибать руку в локте… Это, конечно, прекрасно, но совершенно не в моих интересах. Я хочу, чтобы твои руки поскорее зажили, и я все для этого сделаю. Сейчас надо, чтобы ты как можно меньше шевелился, поэтому я буду кормить тебя с ложки и носить на руках.       - И тебя надолго хватит? - Тим понимал, что зря лезет на рожон, но сдержаться не смог.       - Раны успеют зажить раньше, чем кончится мое терпение.       - А если они будут очень долго заживать?       - Тогда я тебя свяжу, и они заживут быстро. - Мужчина настолько не привык к такому отношению к своей персоне, что готов был прибить рыжего на месте. От романтических мечтаний не осталось и следа.       «Кажется, зря я все это затеял, - пытаясь успокоиться, думал Дима. - Я абсолютно точно с ним не справлюсь. Вроде и понимаю, что он всего лишь так защищается, но ничего не могу поделать с тем, что меня это действительно бесит. Как только он встанет на ноги, я помашу ему ручкой. - Абсолютная непоследовательность решений мужчину не удивляла. Обычное дело: сейчас хочется, через пятнадцать минут - нет. - Поберегу свои нервы, у меня их не так много осталось…»       - Тимур, так ты будешь есть или нет?       «Вот кто мне скажет, зачем я его разозлил? - Рыжий был на грани срыва. Выводить Дымова из себя он не собирался, тем более находясь непосредственно на его территории. Да и вообще, он на самом деле был благодарен случайному знакомому за то, что тот забрал его из больницы. Мог ведь и оставить, а потом на поводке к себе притащить… Об этом даже думать было жутко. Но это с одной стороны. А с другой Тимуру приходилось ломать все свои представления об отношениях между людьми, чтобы выполнять Димины просьбы. - Я подозреваю, что для него во всем этом нет ничего страшного. Но, черт возьми, как я должен себя чувствовать, когда меня заставляют есть с ложки?! Я не инвалид и не грудной ребенок, я могу поесть сам! Он что, удовольствие получает от такого рода издевательств? Почему подобные вещи происходят именно тогда, когда я начинаю думать, что Дима, в сущности, не такой уж плохой человек?! Почему все должно быть именно так?!»       - Буду. - Когда рыжий повернулся к Диме, то его лицо снова ничего не выражало. Мужчина тяжело вздохнул и, снова набрав полную ложку бульона, поднес ее к покорно открытому Тимурову рту. Больше никто не произнес ни слова. Редкое звяканье ложки о тарелку только подчеркивало повисшую тишину. С кухни тоже ничего не было слышно: видимо, тетя Оля прикрыла дверь.       - Я больше не могу, - тихо произнес Тимур, когда в тарелке осталось чуть меньше половины.       - Опять упрямишься? - устало поинтересовался мужчина, опуская занесенную для очередного рейда ложку. Тимур выглядел измученным, и Дима решил, что впредь не позволит себе рычать на мальчишку, даже если тот наговорит ему с три короба гадостей. Отпускать рыжего после выздоровления у него уже и в мыслях не было.       - Нет. Правда не могу.       В голосе Тима слышалась обреченность, словно он был уверен в том, что Дима сейчас возьмет воронку и будет заливать в него бульон насильно. Это-то и отрезвило мужчину окончательно.       - Ну, значит, хватит. - Дима решительно поднялся и поставил полупустую тарелку на журнальный стол. Вернувшись к Тимуру, он помог ему улечься и снова присел рядом. - Я был уверен, что в тебя влезет еще меньше. - Его ладонь опустилась на голову парня. - Молодец, что поел. Думаю, в такой обстановке это было непросто.       Тимур закрыл глаза, чтобы они не выдали его удивления. Его хвалили из-за такой ерунды, что он чувствовал себя абсолютным дегенератом. Но ведь хвалили же! Не игнорировали, не принимали как должное, а хвалили. Из-за какого-то пустяка, из-за ничтожной малости…       «Да он же сам заставил меня поесть! - У рыжего в голове вообще все перемешалось. Димины действия не поддавались его логике. - Почему похвалу мамы заслужить не так просто? - Воспоминания о матери горечью всколыхнулись в его душе. - Нет, нет… Я же решил больше не думать о ней! Я так устал… Видимо, это вообще единственный выход».       - Знаешь, Тим, - тихо пробормотал Дима, перебирая пальцами рыжие пряди, - ты восхитителен, когда молчишь. Но стоит тебе открыть рот, как я начинаю жалеть о том, что подошел к тебе тем вечером.       «Хотя… Пожалуй, о том вечере можно только жалеть. - Мужчина никак не мог перестать возвращаться в своих мыслях к их первой ночи. - Моя вечная торопливость… Почему я не разглядел тебя сразу? Пусть я не рассчитывал на подобное после Олега, но должен же был хоть что-то почувствовать! - Раз за разом память подсовывала ему образы распластанного на кровати мальчишеского тела. Стиснутые от боли зубы, крепко зажмуренные глаза, сжатые пальцы… - Я должен был остановиться тогда! Черт с ними, со всеми этими договорами и принципами! Я должен был просто обнять его и не разжимать рук всю ночь. Может быть, тогда он не поспешил бы сбежать утром, не было бы этих шрамов на его теле, не было бы страха передо мной. Я бы никогда не сравнил его с куклами, которые когда-то развлекали меня. Я бы…»       А Тимуру после Диминого замечания очень хотелось съязвить, окончательно испортить своему мучителю настроение. Но он, собравшись, сказал то, что Дымов никак не ожидал от него услышать. Монолог парня стал для ушедшего в воспоминания Димы контрольным выстрелом в голову.       - Я устал, - вдруг сообщил рыжий, поднимая глаза на мужчину. - Я больше не хочу искать подвохи и ловушки в твоих словах. В конечном итоге мне все равно, что со мной будет. - Взгляд Тимура был таким безжизненным, что Дима испугался.       - Малыш, послушай… - Но тот перебил его.       - Я буду делать все, что ты скажешь. Не хочу больше ничего решать, сомневаться в правильности своих действий… Пусть у меня лучше не будет выбора. Просто игрушка, да? Куклы должны быть послушными. Если приказ не будет исполнен немедленно, значит, мне все еще дико то, что ты от меня хочешь. Одного повторения будет достаточно. Только не бей меня больше. У меня может не получиться, но я правда постараюсь тебя не злить.       «Все, - подумал Дима. - Сломал, да еще и так быстро. - Он осторожно обнял мальчишку, стараясь не потревожить раны. - На самом деле ведь хотел как лучше…»       Рыжий не сопротивлялся, не выказывал недовольства или отвращения. Он лежал и пытался представить, что все это происходит не с ним.       - Тим, я позабочусь о тебе. Постарайся мне хоть немножко поверить, ладно?       «Просто я не умею заботиться по-другому, малыш… Мне тоже будет очень трудно, но я попытаюсь понять, что ты чувствуешь. Тебе надо только чуть-чуть мне помочь».       - Попробуй поспать, хорошо? - Дима отстранился от неподвижного Тимура. Мальчишка кивнул. - Если что-то понадобится, просто сожми левую руку в кулак несколько раз. - Дима на мгновение закрыл глаза и встряхнул руками, словно сбрасывая что-то. - Я сразу приду. Только это в экстренном случае. Не перенапрягайся по пустякам. Договорились?       Получив еще один утвердительный кивок, мужчина укрыл Тима простыней и вышел, закрыв за собой дверь.       «Вот и все. - Рыжий думал об этом с какой-то долей мазохистского удовольствия. - Теперь он скоро наиграется и отправит меня восвояси. Пусть делает, что хочет. Только бы не больно. Только бы не привыкнуть».       Сжавшись в комок на новой постели, парень думал о своей комнате. Это всегда срабатывало. Надо просто представить, что ты дома, на своей кровати, под одеялом. Совершенно один, но тебе тепло, и ты знаешь, что никто тебя не обидит. Ты лежишь и ждешь отца, который непременно придет пожелать тебе спокойной ночи… Жаль только, что боль от порезов не дает сосредоточиться на спасительном мираже.       Рыжий закусил губу и в очередной раз сглотнул стоящий в горле ком. Не будет он плакать. Не маленький.       - Я думала, что ты там уснул, - упрекнула Вера, но заметив выражение лица друга, проглотила свои колкости со следующим глотком чая. - Ты что?       - Все нормально. - Дима плюхнулся на стул и стал наблюдать, как бодрая старушка делает ему чай.       - Спасибо, тетя Оля, - пробормотал он, когда перед ним поставили кружку с дымящимся напитком. Кружка, надо заметить, была знатная: большая, черная, только легкая вязь белых иероглифов, значение которых мужчина все собирался узнать, стелилась по самому краю, ручка, опять же, удобная. Дима кружку очень любил. Плевать, что он, кажется, за всю свою жизнь ни разу не допил из нее чай. Кружка была… хозяйская, что ли? Смотришь на нее и сразу понимаешь, что только хозяину из такой и пить. Вера говорила, что это все затянувшийся юношеский максимализм. Дима соглашался, но продолжал пить только из этой кружки, никому ее не уступая.       А чай был красный. Как речная вода на закате, как лепестки розы, как кровь в открытой ране… В последнее время Диме снова везде мерещилась кровь. Ему говорили, что его психика недостаточно крепкая для выбранной профессии, но он, как всегда, проигнорировал предупреждение. Теперь же становилось ясно, что зря: как только близился нервный срыв, кровь виделась ему всюду. Даже вот в чае.       «Схожу с ума», - осознал Дима, прихлебывая чай, который, вопреки всем аналогиям, оставил во рту не железно-соленый привкус, а кислоту гибискуса. И, конечно же, он обжегся.       Рядом с ним за столом сидели женщины. Вера - боевая подруга, его щит от всех рабочих проблем, и тетя Оля - старушка, заменившая ему семью, когда он только приехал в столицу. Дима как сейчас помнил тот год, когда они познакомились. Он - разбитый, дерганый, неуверенный в себе и очень агрессивный подросток - чем-то приглянулся бабушке из квартиры напротив. Он и представить себе не мог, что можно дарить столько тепла просто так. Даже когда весь двор обсуждал его ориентацию, отношение удивительной бабушки ничуть не изменилось. Она по-прежнему готовила своему подопечному вкусную еду, уберегая его желудок от скорой язвы, лечила, когда парень болел, и даже приструнила окрестных старух, чтобы те, если уж и осуждают Димин образ жизни, то пусть делают это тихо. Надо ли говорить, что истосковавшийся по семейному теплу парнишка с радостью принял старушкину заботу? И добрая бабушка, превратившаяся со временем в «тетю Олю» тоже была счастлива, что она больше не одна, и ей снова есть, за кем присматривать.       Родные внуки, как выяснилось, в ее заботе не нуждаются. Равно как и дети. Зато и те, и другие очень нуждаются в жилплощади, о чем они неоднократно упоминали. Говорили, что в доме для престарелых ей будет гораздо лучше. Как-то раз Дима, явившийся в гости некстати, услышал очередное предложение сменить место жительства… Старушка еле-еле удержала его, пока дорогие родственники не убрались восвояси. Их потом долго не было, больше года. А Дима был. Ежедневно он наполнял жизни старушки смыслом. Кажется, она и любила его больше, чем внуков.       - Тетя Оля, - вздохнув, Дима наконец-то нарушил молчание, - ты сможешь завтра пару часов присмотреть за моим пареньком?       - Это за тем, которого ты сегодня приволок? - Бабушка подлила Вере чаю и придвинула к ней пирожки, не обращая внимания на вопли о диете, калориях и фигуре.       - Ну да, - кивнул Дима. - За ним. Я хотел все-таки посидеть немного по поводу своего дня рождения…       - Так у меня можно посидеть! - поддержала Вера. - И близко, и Тимура не побеспокоим. Надо только Сереге с Машей позвонить, что планы изменились.       - Я им сам сообщу вечером, что все отменяется. - Мужчина сказал это таким тоном, словно долго обдумывал этот вопрос раньше.       - Почему? - удивилась подруга.       Со своими друзьями - бывшими школьными Вериными, а ставшими общими - они не виделись, кажется, уже целую вечность. Разные графики работы и то, что Сергей и Маша жили в пригороде, очень мешали совместным посиделкам. Вера надеялась, что хоть на Димином празднике они смогут пообщаться.       - Потому что мне на самом деле не хочется надолго оставлять Тимура одного. А ребятам тащиться в адскую даль ради пары часов созерцания меня? Тем более что Маша сейчас далеко не в лучшей форме, ты же знаешь…       - А что с Машенькой? - Когда появлялся даже призрачный повод поволноваться, тетя Оля была тут как тут. А уж за Диминых друзей попереживать святое дело.       - У нее с сердцем проблемы, - ответил мужчина, не вдаваясь в подробности. - Скорее всего, придется делать операцию. В общем, не стоит ее дергать из-за такой ерунды. Вот прооперируется, тогда и повидаемся.       - А Данила? - с надеждой спросила Вера. - Хоть его-то позовешь?       - А вот Данила мне как раз очень нужен, - помрачнев, ответил Дымов. - Есть у меня к нему пара вопросов личного характера.       - Тайны мадридского двора! - всплеснула руками старушка, поднимаясь из-за стола. - Я домой пошла. Там у меня сейчас сериал начнется.       - Так суббота же! - почти возмутился Дима. Ему очень хотелось еще побыть с человеком, который его искренне любит. А еще было просто страшно оставаться с Тимуром наедине.       - А этот сериал только по выходным идет! - отрезала тетя Оля. Было непонятно, то ли она обиделась на Димины витиеватые фразы, то ли действительно спешила к телевизору. - А с мальчиком посижу, - опередила она вопрос своего нерадивого воспитанника. - Только ты мне тортика Вериного принеси!       - Принесет, я прослежу! - рассмеялась Вера, тоже поднимаясь. - И я пойду, Дим. Меня дома сейчас слишком редко видят.       Тяжело вздохнув, Дымов проводил дам, потом вернулся на кухню и долго сидел перед кружкой с остывшим чаем. Как всегда, недопитым.       Из этой странной медитации его вытряхнула трель телефона в прихожей. Боясь, как бы чудовищный звон, способный, кажется, поднять даже мертвого, не успел разбудить Тима, мужчина ринулся к нему.       - Алло?       - Привет, Димка! - Жизнерадостный голос Маши сложно было не узнать. - С днем рождения тебя!       - Спасибо, Машунь. Как раз вот собирался сам вам звонить…       - Узнать, почему так долго не поздравляли? - засмеялась Маша, правда, быстро помрачнела: - Или что-то случилось?       - Тут… Короче, завтрашний праздник отменяется. Я хотел извиниться.       - Да брось ты! - отмахнулась женщина. - Что-то серьезное? - Голос задрожал от волнения. - Тетя Оля? Вера? Витя? Данька? Олег?       На последнем имени Дима фыркнул и перебил тираду подруги, где все яснее слышались панические нотки. Маша была наседкой, и переживать по любому поводу ей нравилось так же, как и тете Оле. Все друзья женщиной воспринимались исключительно как собственная семья.       - С ними все хорошо! - поспешил успокоить ее Дима. - Просто… у моего знакомого неприятный период в жизни. Буквально на днях все произошло, поэтому я не был готов. Мне нужно сейчас быть с ним.       - Ты сам-то в норме? - По мнительности Маша давала тете Оле сто очков вперед.       - Физически - да, а настроение ни разу не праздничное… - вздохнув, Дымов бросил взгляд в зал, где на диване заворочался Тимур. - Ты извини, что так вышло. И Сереге передай мои извинения. Вера расстроилась, что мы с вами не увидимся, а мне просто стыдно вас дергать на пару часов.       - Дим, перестань! Мы что, дети малые? Я все понимаю. Когда у тебя все утрясется, приезжайте к нам в гости. Озеро рядом, шашлыки… - Дима мечтательно улыбнулся, представив себе эту идиллическую картину.       - Спасибо, Машунь. Ты как себя чувствуешь?       - Сейчас вроде ничего… - словно прислушиваясь к своим ощущениям, ответила женщина. - Может, и без операции обойдемся?       - Это вряд ли, - покачал головой Дима. - Маша, ты же понимаешь, что сердце - не шутки.       - Да ничего страшного! Подумаешь, просто какая-то бляшка на сосуде! - фыркнула та.       - Ничего и не «просто»! Если, не дай бог, эта бляшка оторвется, то будет инфаркт! Я бы на месте Сергея давно тебя уже упек в больницу!       - А Вовку куда девать? - Маша вздохнула. - Пока же ничего не оторвалось, правда? Вдруг обойдется?       - Вот и как с тобой говорить? - усмехнулся мужчина. - Ладно, надеюсь, что все действительно обойдется. Передавай привет своим. Я еще обязательно позвоню.       - Ага, не пропадайте. И Вере привет от нас!       - Обязательно.       Попрощавшись, Дима повесил трубку. Мимолетно взглянув в зеркало на свое отражение, он невесело хмыкнул. На счастливого именинника он сейчас был похож меньше всего.       Дымову категорически не хотелось оставаться с Тимуром один на один, поэтому он долго оттягивал тот момент, когда надо будет войти в зал и проведать мальчишку.       «Если он проснется и скажет что-то подобное своему последнему монологу, - думал Дима, выводя свой ноутбук из спящего режима, - то у меня точно будет истерика».       Свет монитора не тревожил спящего, при этом давая мужчине возможность убедиться, что с Тимуром все в порядке. Сейчас, в этом призрачном освещении, рыжий казался восковой куклой. Бледность кожи, заострившиеся черты лица…       «Словно покойник…» - подумалось невпопад. И в ту же минуту захотелось удостовериться, что парень жив, что он продолжает дышать и что непременно проснется, если его легонько потрясти за плечо. Дима понимал, что у него дома с Тимуром ничего не могло случиться, однако от этого глупого иррационального страха подкашивались колени. Даже дойдя до дивана и присев на край, мужчина не решался прикоснуться к мальчишке. Казалось, что кожа под пальцами будет ледяной.       «Глупости! - одернул Дима сам себя. - Он ворочался пять минут назад! Я же слышал!»       И все-таки только прикоснувшись к чужому плечу и ощутив его тепло, он смог вздохнуть с облегчением. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Укрыв рыжего получше, Дима отвернулся и закрыл лицо руками.       «Точно схожу с ума…»       - Ты меня до инфаркта доведешь, малыш… - едва слышно пробормотал он. И еще долго сидел, слегка покачиваясь взад-вперед. А Тимур, проснувшийся-таки от телефонного звонка, так и не понял, чем именно он должен довести своего мучителя до инфаркта, поэтому решил спать дальше, пока дают. И в его сонном сознании билась, как бабочка в паутине, только одна мысль:       «И все-таки праздник я ему испортил…»       Воскресное утро началось для Димы с запаха украинского борща и бормотания древнего как мир радиоприемника. Собрав волю в кулак, мужчина поднялся и, отчаянно зевая, двинулся в сторону кухни. Раздеться он вчера забыл, так что тратить время на одевание не пришлось.       - Проснулся, соня? - Тетя Оля улыбнулась, помешивая борщ в большой кастрюле. - Я уже собиралась тебя будить. Не забыл, что к Вере сегодня собирался?       - Нет, - промямлил Дима, с хрустом потянувшись. - Просто поздно лег вчера. Ты давно пришла?       - Да часа полтора назад. - Старушка отложила ложку и принялась готовить воспитаннику яичницу. - Иди-ка умойся! Я тебя таким заспанным за стол не пущу!       - Есть, мой генерал! - Послушно отправившись в ванную, Дима привел себя в порядок. От холодной воды мысли стали четче, и он сразу вспомнил о Тимуре.       «Блин, надо поскорее привыкнуть, что я временно живу не один! - Мужчина быстро вытерся и зашагал в зал. - Так странно, что в этой квартире ночует кто-то еще, и что он не в моей постели…»       Рыжий лежал на диване, глядя в потолок. Эта картина уже начинала казаться Дымову вполне естественной.       - Доброе утро, Тим. - Дима присел рядом. Это движение тоже показалось привычным и обыденным, словно так было всегда.       - Доброе, - отозвался рыжий, закрывая глаза.       - Давно проснулся?       - Давно.       Дима подавил растущее раздражение. Манера разговора Тима больше не казалась ему такой уж очаровательной. Парень демонстративно не хотел идти на контакт.       «Помнится, он собирался меня не злить, - подумал мужчина, успокаиваясь. - Пока у него как-то плохо получается…»       - Тим, почему ты постоянно закрываешь глаза? - Осознав, что ответа не последует, он продолжил. - Это защитная реакция, как я понимаю. Только защита должна провоцироваться нападением, а я всего лишь пожелал тебе доброго утра. В чем дело? Боишься меня?       - Нет.       - Опять врешь, - констатировал Дима, прижимая ладонь к мальчишеской груди.       «Что ж ты такой проницательный?! - обреченно подумал рыжий и открыл глаза. - Теперь всегда придется на тебя смотреть?»       Нет, страшно ему на самом деле не было. Точнее, не так «страшно», как полагал Дима. Просто парню очень хотелось избегать необходимости смотреть на хозяина или говорить с ним, потому что все это давало тому возможность влезть в душу еще больше. Хотя… как показывает практика, не позволить мучителю этого сделать - что-то из разряда фантастики.       - Уже лучше. - Дима убрал руку от парня, чтобы не нервировать его лишний раз. - Как ты себя чувствуешь?       - Уже могу уйти домой. - Надежда, что его отпустят, была слабой, но грех не попробовать.       - Не можешь, - вздохнул Дима. Он понимал, что рыжему тяжело в его компании, но отпускать его сейчас не собирался. - Пока твое состояние не удовлетворит Веру, никуда ты не пойдешь.       В принципе, домой Тима тянуло только по одной причине: там никто не требовал от него разговоров и зрительного контакта. Видеть же мать и плеяду ее кавалеров желания не возникало. Если быть объективным, то сейчас, у Димы дома, ему было лучше всего. И рыжий, возможно, и не заикнулся бы об уходе, если бы не услышанный вчера телефонный разговор.       - Уйду - сможешь нормально отпраздновать, - сказал Тимур наконец. - Я же испортил тебе праздник. - Он был благодарен мужчине за заботу, несмотря на все произошедшее между ними недавно, и не хотел становиться для него обузой.       - Не бери в голову. - Диме было так неожиданно приятно оттого, что Тимур хоть немного думает о нем, что он не удержался и легонько потрепал рыжего по волосам. - Потом как-нибудь сочтемся.       - Как хочешь. - Тим не знал, радоваться или отчаиваться относительно того, что он еще какое-то время побудет здесь. У него вообще была масса противоречий на Димин счет. Вроде он еще не обидел, не сделал ничего плохого, но в то же время нельзя расслабляться, потому что знаешь, что Дима - может. Он вроде заботится и защищает, но в любой момент может выставить за дверь. А еще Тима крайне угнетало, что рано или поздно мужчина заставит его спать с собой. И самым страшным в этом было то, что он может к этому привыкнуть. Люди же ко всему привыкают, верно? А что, если он однажды привыкнет к тому, что Дима - есть? Привыкнет к тому, что кому-то не плевать на него не из-за денег, а просто так? Если он привыкнет, то что будет делать потом, когда Дымову надоест с ним играть?       «Лучше сразу не дать этому случиться, - думал Тим. - Когда меня выкинут, мне не должно быть больно. А выкинут меня непременно».       - Вставай, - вдруг сказал Дима. - Раз ты хорошо себя чувствуешь, то завтрак в постель отменяется. И тебе стоит умыться перед тем, как прийти на кухню. Тетя Оля строга к вопросам гигиены. Ну, давай!       Тимур выбрался из-под простыни и вяло принялся одеваться. Руки у него все еще болели, но уже не так сильно, как накануне.       «Странно, что он мне самому разрешил одеться. Вчера еще с ложки кормил…»       - Черт! - Дима хлопнул себя ладонью по лбу и отобрал у Тимура рубашку, которую тот собирался надеть. - Совсем забыл про твои боевые ранения. Прости.       «А, так вот, в чем дело, - про себя усмехнулся рыжий. - Просто забыл. И этот человек сказал, что сможет позаботиться обо мне!»       «Да, - вздохнул Дима, помогая Тиму просунуть руки в рукава. - Мне еще многому предстоит научиться… Но я же готов, черт возьми! Я постараюсь, Тим, честное слово. Потерпи мою неуклюжесть еще немного, ладно?»       - Прекрасно. - Мужчина терпеливо застегнул мелкие пуговички Тимуровой рубашки. - Теперь иди умывайся и приходи на кухню, хорошо?       Рыжий кивнул. Если была возможность не разговаривать, он ею пользовался.       - А я грешным делом подумала, что тебя корова языком слизала, - проворчала тетя Оля. Она уже сидела за столом с полупустой чашкой чая. Димины яичница и чай были тут же, причем порядком остывшие. - Вот и ешь теперь холодное!       - Что-то ты много ворчишь в последнее время. - Дима сел за стол и погладил старушку по руке. - Тебя ничего не беспокоит?       - Да сердце ноет временами, - отмахнулась та, - и в ушах шумит постоянно…       - Давай я тебя в больницу свожу? Или нет, лучше врача вызовем на дом. Я позвоню знакомому, он заедет тебя посмотреть.       - Да ничего страшного! Мне помирать уже пора, а не по врачам ходить!       Старушка вдруг охнула - так сильно сжали чужие пальцы ее руку. Тимур, вышедший из ванной, имел возможность наблюдать, как помрачнел Дима: потемнели глаза, болезненно сжались губы…       - Не смей так говорить! - прошипел он. - Даже думать об этом не смей!       - Сынок, ну ты же не маленький, понимаешь, что я уже…       - Хватит! Хватит… - Диме настолько чудовищной казалась эта мысль, что он чурался ее как черт ладана. Умом он понимал, что восемьдесят лет - это большой срок, и что тете Оле не так уж много осталось, но сердцем… Он не представлял, что будет делать, случись что-нибудь со старушкой. Она была его семьей. Очень страшно было бы вновь оказаться в одиночестве. - Я пришлю врача.       - Ладно, сынок, как скажешь. - тетя Оля уже жалела, что подняла столь болезненную для Димы тему. - Ой, а кто это к нам пришел? - Она заметила в дверях парнишку и с радостью ухватилась за возможность направить разговор в другое русло.       - Знакомься, тетя, это Тимур. - Дима повернулся к вошедшему. - Тим, это Ольга Егоровна. Она уже много лет за мной присматривает.       - Ты за мной тоже присматриваешь, - улыбнулась старушка. - Здравствуй, Тимур. Очень приятно. Знаешь, этот оболтус никогда не знакомит меня со своими друзьями.       - Здравствуйте, - бесцветно промямлил рыжий.       - Садись, Тим! - Дима достал из-под стола еще одну табуретку и потом честно разделил свою яичницу напополам. Ольга Егоровна внимательно наблюдала за его махинациями, но так ничего и не сказала. - Приятного аппетита нам! - громко провозгласил мужчина и принялся уплетать завтрак. Тимур последовал его примеру, не дожидаясь письменного приглашения.       Чай пили также в молчании. Когда же с завтраком было покончено, и старушка стала убирать со стола, Дима сказал:       - Тим, я сейчас уйду. Мы с Верой решили все-таки организовать маленький праздник. Я могу рассчитывать на то, что ты не попытаешься сделать глупость? - Рыжий утвердительно кивнул. Пытаться довершить начатое он не собирался. - Я бы с удовольствием взял тебя с собой, но, во-первых, ты все еще не до конца восстановился, а во-вторых, там будут незнакомые тебе люди. Тетя Оля побудет с тобой, пока я не вернусь.       - Зачем? - Тимуру не хотелось оставаться с чужой тетей, пусть даже и престарелой, под одной крышей.       - Затем, что если ты решишь выпрыгнуть в окно, то я при всем желании не успею тебя поймать.       - А она успеет?       - Она попробует. - Очень хотелось стукнуть эту маленькую рыжую язву, но Дима сдержался.       - Я не буду.       - Я хочу быть уверен, что ты в порядке, - отрезал мужчина. - Если ты пойдешь в душ или в туалет, не закрывай двери на замок. Почувствую, что ты где-то заперся, вернусь - и тебе мало не покажется, понял? - Хмурый кивок. - Я недолго там буду.       Поднявшись из-за стола, Дима подошел к старушке.       - Тетя Оля, я пошел. - Та кивнула, словно подражая мальчишке. Дима обреченно закатил глаза, но воздержался от комментариев. - Слушай, ты не дергай Тима, ладно? Он не очень общительный. И не трогай его. В смысле без твоих любимых похлопываний и подзатыльников.       - Ага, а то вот я так и кинусь на чужого ребенка! - ворчливо бросила Ольга Егоровна. - Я вязание с собой взяла, уж найду, чем заняться!       - Не сердись, - примирительно сказал мужчина, обнимая ее за плечи. - Я на всякий случай.       - Иди уже, обормот! И тортик не забудь!       Когда Дима ушел, рыжий быстро допил чай и встал из-за стола. Ему хотелось поскорее оказаться на диване, который он против воли начал считать своей территорией.       - Спасибо, - поставив кружку рядом с мойкой, произнес Тимур.       - На здоровье, внучек, - улыбнулась Ольга Егоровна. Однако мальчишка на ее улыбку не ответил. Его лицо вообще никак не изменилось. Он просто стоял чуть поодаль и смотрел на свою кружку.       - Я вымою, - догадавшись, в чем дело, поспешила сказать старушка.       - Спасибо, - тем же тоном ответил рыжий и вышел из кухни.       - Ох, я же тут в роли конвоя! - вспомнила Ольга Егоровна и, наспех вытерев руки, последовала за угрюмым Диминым гостем.       Тимур постеснялся раздеваться при посторонних, а лечь спать одетым в чистую постель ему было настолько дико, что он решил воздержаться от подобных экспериментов. Поэтому он забился в самый угол Диминого здорового кресла и задремал там.       Старушка же, включив телевизор, села на невостребованный диван, предварительно отодвинув простыню, и занялась вязанием.       «И где это мой общительный и открытый оболтус умудрился такого немтыря найти? - недоумевала она, периодически поглядывая на скорчившуюся в кресле фигуру. - Как волчонок, ей-богу. - Вид Тимура вызывал у старушки острый приступ жалости, но она с подозрением относилась к молчаливым людям. - Хоть бы Дима мне объяснил, по какому поводу надо этого мальчика караулить! Вечно он так… И чего он за этого найденыша так уцепился? Даже вот со мной познакомил… Раньше, кажется, только Олежку и приводил ко мне на смотрины, а теперь - здрасте-приехали! Как бы это все боком не вышло».       Дима даже не предполагал, что празднование так затянется. Казалось, что Вера и Даня приложили все усилия, чтобы вывести друга из депрессии. Куча веселых конкурсов, поздравления от Вериных дочерей, песни под гитару, на которой прекрасно играл Виктор... Мужчина и глазом моргнуть не успел, как часы показали восемь.       - Вер, ты извини, - тихо сказал он, отводя блондинку в сторону, - мне пора. Я рассчитывал гораздо раньше вернуться…       - Ну, пора, значит, пора, - вздохнула Вера.       - Димка, пошли, пообщаемся, - подошедший Данила кивком указал на балкон, открытый по случаю летней жары.       - Да, надо бы…       - Давайте! - Вера подтолкнула друзей к балконной двери. - Дим, я зайду позже. И еще! Ключи от машины и тортик для тети Оли в прихожей.       - Хорошо.       Прикрыв за собой дверь, Дима облокотился на низкие перила и некоторое время молча смотрел вниз.       - Так о чем ты хотел поговорить? - спросил Данила, доставая из мятой пачки сигарету. - Вера сказала, что я был нужен. Надеюсь, ты не только поэтому меня пригласил.       - Что? Господи, конечно нет! Знаешь, Дань, я не очень понимаю, за что ты на меня собак спускаешь в последнее время! Скажи, что я сделал, и я перед тобой извинюсь!       - Тихо! Тихо! - Данила улыбнулся, глубоко затягиваясь. - Это я тебя тестирую. Не научишься себя контролировать - пацан от тебя сбежит. Тебя ж злить - одно удовольствие! Думаю, что парень это уже понял и практикует в надежде, что ты оставишь его в покое. Но также он должен понимать, что и схлопотать за это может. Но, раз ты такой взвинченный, Тимур считает, что риск - благородное дело. Так вот, друг мой, как только ты сорвешься и надаешь ему по рогам, можешь сразу о нем забыть. Вот я и пытаюсь понять, справишься ты или нет. Пока не справляешься.       - Предлагаешь мне слушать его гадости с улыбкой в тридцать два зуба?!       - Ищи причину, - туманно сообщил Данила, выпуская в застоявшийся горячий воздух струйку сизого дыма.       - Причину чего?       - Страха. Думаю, что парнишка язвит исключительно потому, что боится.       - Он перестал, - пожал плечами Дима. - У тебя есть инструкции на такой случай?       - В смысле? Что «перестал»? - Данила так и не донес сигарету до рта.       - Язвить. Он сказал, что больше не будет злить меня. - Диме было неприятно пересказывать другу эту сцену, но он понимал, что любая деталь, которая ему кажется незначительной, может помочь Даниле понять, что творится у Тимура в голове. - Сказал, что будет делать все, что я скажу.       - А ты что перед этим сделал? - Психолог сейчас был похож на гончую, которая взяла след. Дима хотел верить, что след не окажется ложным.       - Покормил его, потом он сказал, что больше не может. Я похвалил его за то, что он хоть что-то смог в себя впихнуть. А потом он мне и выдал, что будет покорен, и все в таком духе. И просил его больше не бить. И все. Черт, Дань, почему с ним все идет не так?!       - А может быть, это с тобой все идет не так? - поинтересовался Данила. - Не думал об этом? Ведь согласись, маловероятно, что из-за кого-то из своих прежних любовников ты бы стал так переживать. Или весь этот балаган только потому, что ты был у этого несчастного парня первым, и ты еще не натешил свое самолюбие?       - Может, и со мной все не так, - согласился Дима, пропуская колкости мимо ушей. - Да нет, со мной абсолютно точно все не так! Я готов даже луну с неба достать, лишь бы Тим перестал на меня смотреть как на врага народа.       - Ясно все с тобой, - пробормотал Даня. - Так вот, что я тебе скажу, романтик ты наш. Не стоит тебе хвалить парня по пустякам.       - Почему? - удивился Дымов. - Разве ему не будет лучше оттого, что его хвалят?       - А что, стало лучше? - осведомился психолог. - Понимаешь, Дим, я думаю, что тут все дело именно в твоей похвале. Ты же сам говорил, что Тим полжизни горбатился, но ни разу не дождался поощрения со стороны матери. И тут появляешься ты! И говоришь ему: «Молодец, Тимур, что поел! И дважды молодец, что поспал!» Ему легче думать, что за похвалу надо, по меньшей мере, горы свернуть и повернуть реки вспять, потому что тогда не так обидно, что матери плевать на него. Думаешь, он сам этого не замечает? Просто эта глупая человеческая надежда всегда умирает последней. Вспомни, чем ты добил его в первый раз? Ты напомнил ему, что он матери не нужен. И сейчас - тоже. Просто тогда он был пьян и не смог взять себя в руки, а теперь - смог. Чем больше таких проколов будет с твоей стороны, тем безнадежнее станет ситуация. - Данила вспомнил о сигарете и еще раз глубоко затянулся. - Как тебе не тошно это сознавать, дружище, но парню ты никто. Твои слова похвалы для него ничего не значат. Ты сейчас в том положении, когда любое твое действие может сделать еще хуже, даже если ты стараешься исключительно помочь.       - В общем, я снова все испортил, - обреченно вздохнул Дима.       - Не все, не будь пессимистом. - Данила затушил сигарету в пепельнице. - Кстати, ты был когда-нибудь в горах?       - Был. А что? - Внезапный вопрос совершенно сбил его с толку.       - Вот и отлично. Тогда представь, что, разговаривая с парнем, ты взбираешься по отвесной скале. Что-то не то скажешь - сорвешься вниз и придется начинать подъем сначала. При условии, конечно, что ты останешься в живых. Но и скала с каждым твоим промахом разрушается. Дим, он не даст тебе поблажек или шанса что-то исправить. Он не понимает, зачем ты все это делаешь, что и порождает подозрения и страх. Не ты один лбом о стену бьешься, Тимуру тоже тяжело. Если даже не тяжелее, чем тебе.       - Я знаю. Мне бы только чуть-чуть отклика с его стороны…       - Даже если парень что-то подобное и почувствует, я сильно сомневаюсь, что он побежит делиться с тобой новостью. Ты сам сказал, что он - просто кукла для развлечения. Ты для него - хозяин, а не доверенное лицо. Он не обязан тебе ничего рассказывать. Единственное, что тебе теперь может помочь, это воистину ангельское терпение, потому что Тим, защищаясь, будет нечаянно или сознательно, что хуже, доводить тебя до белого каления.       - Я постараюсь. - И Данила улыбнулся, заметив такое знакомое упрямство в глазах друга.       - Если в чем-то сомневаешься, лучше сразу звони мне.       - Хорошо, Данька. И спасибо тебе.       - Да не за что пока…