Игрушкино счастье

      Когда Дима вернулся домой, ему сразу показалось странным, что вокруг так тихо. И темно. Хотя нет, из-под кухонной двери пробивалась в прихожую тоненькая полоска света.       «Черт, не надо было так задерживаться! - Часы показывали девять. - Тетя Оля убьет меня…»       Разувшись, он заглянул в темный зал, но мальчишки на диване не обнаружил. Старушка нашлась на кухне - прикорнула с вязанием на табуретке. Звук открывающейся двери вывел ее из дремы.       - Ну, гулена! Ненадолго он!       Однако Дима не обратил на ее ворчание никакого внимания. Тимура на кухне не было тоже.       - Тетя Оля, где Тимур? - Голос предательски дрогнул. - Он…       - Спит он, - успокоила его Ольга Егоровна.       - Где спит? - Дима с размаху плюхнулся на соседнюю табуретку. - В моей комнате?       - Нет, в зале. В кресле скрючился в три погибели и спит с тех пор, как ты ушел.       - Блин, я поседею скоро такими темпами… - Мужчина тяжело поднялся и чмокнул старушку в морщинистую щеку. - Спасибо, что посидела с ним. Мне так было гораздо спокойнее.       - Ничего, - отмахнулась та. - Никаких хлопот он мне не доставил. Я пойду тогда?       - Ага. Извини, что так задержал.       - Да будет тебе! - Ольга Егоровна засеменила к двери. - А, вот еще спросить хотела. Этот мальчик… К нему можно привыкать, да?       - Можно, тетя Оля, можно… - Дима вздохнул. - Главное, чтобы Тим к нам привык.       Проводив старушку, Дима направился в зал. Свет в прихожей он оставил: так ему не нужно было включать яркую лампу в большой комнате. Если Тимур действительно спит, то не хотелось его тревожить. Перед тем как дотронуться до скорчившегося в кресле парня, Дима легонько потянул за его нитки. Они не отзывались, хотя просматривались четко.       «Ясно, - подумал Дымов, вглядываясь в хмурое даже во сне лицо рыжего. - Значит, нитки не слушаются, когда ты спишь. Но раз они четкие и ровные, то опасности нет. Интересная способность, каждый раз в ней что-то новое находится».       Не отпуская ниток, он поднял Тимура на руки и перенес на диван. В какой-то момент паутина перед Димиными глазами едва уловимо дрогнула.       «Проснулся».       - Извини, что разбудил. - Мужчина кончиками пальцев смахнул упавшую ресницу с Тимуровой щеки. - Почему ты там спал? - Опершись на руку, Дима склонился над рыжим. - Скажи на милость, чем тебе твой диван не нравится?       - Здесь не спят в одежде. - Тим сел, заставив Дымова отодвинуться, и потер глаза.       - Тогда почему не разделся? - Дима иногда терялся от того, насколько четко парень обосновывает свои действия. Только вот ему иногда трудно было уловить логику его поступков. Однако в ее наличии он не сомневался.       И это качество парня Дымова, импульсивного по природе своей, восхищало. То, что рыжий в состоянии аргументировать каждое свое действие, постоянно удивляло Диму. А уж указывать Тиму на бреши в его установках - это просто непередаваемое удовольствие. И, наверное, единственная возможность увидеть настоящее лицо мальчишки в короткий миг замешательства.       Дима был уверен, что именно таких людей, у которых на все «почему» готов ответ, легче всего убедить в своей правоте, подтолкнуть правильно поставленными вопросами к нужному ответу. Только с Тимуром это все же проходило немного иначе. Рыжий давал нужные Диме ответы, принимал его правила игры, но внутри, там, куда мужчина так хотел пробраться, у Тима были свои причины и мотивации идти у него на поводу. Дымов ни минуты не сомневался, что если парень найдет для себя веские доводы не подчиняться, то никакая сила в мире не заставит его это сделать.       - Я не раздеваюсь перед посторонними женщинами.       - Малыш… - Дима тяжело вздохнул и подпер голову рукой. Очевидно было, что разговор затянется. - Ты ведь мог попросить ее выйти или отвернуться. Я не говорил ей следить за тобой, не смыкая глаз. Тетя Оля - самый добрый человек на планете, никому в жизни ничего плохого не сделала. И уж точно она бы тебя не съела за такую невинную просьбу. Почему ты ее не попросил?       Тим чувствовал, что вязнет в этом разговоре, но не видел выхода. В Диминой компании вообще всегда казалось, что выход есть только один - тот, который сам Дима указывает. Однако сейчас именно такой вариант парня и устраивал больше всего. Не устраивало лишь ярое желание мужчины влезть ему в душу. Но с этим, кажется, в принципе ничего нельзя было поделать. А врать этому человеку - себе дороже.       - Я не люблю разговаривать, - наконец отозвался Тимур, внимательно рассматривая пальцы на своих ногах.       - Не любишь? - Дима не совсем понял, что тот хотел сказать. А рыжий, решив, что это сарказм, нехотя пояснил.       - Не умею общаться.       - Это потому, что она - женщина?       - Нет. Просто не умею.       - Но со мной же ты разговариваешь! - Как ни старался, Дима не мог уловить суть проблемы.       - Ты меня заставляешь отвечать, - пожал плечами парень.       - И что, ты можешь все время молчать? - Слова Тима казались дикими.       - Могу.       - Тимур, люди должны разговаривать друг с другом! - Мужчина осторожно повернул лицо рыжего к себе. Тим не отводил глаз, и Диме показалось, что там, на дне, притаилась глухая боль, но мгновение спустя парень спрятал ее за легкой, но почему-то очень обидной иронией. - Если все время молчать, то и с ума сойти можно.       - У меня дома не принято разговаривать. - И Дима закрыл рот. Проглотил все нравоучительные вещи о пользе общения, которые собирался сказать. Мальчишка по-прежнему смотрел ему в глаза, но Дымов не выдержал его взгляда. От притянул рыжего к себе, обнял как можно сильнее и замер. Тимур не протестовал и не сопротивлялся, выполняя свое обещание, но сейчас от этого было еще тяжелее. Мужчина пытался представить себе дом, где не было места для этого ребенка, и женщину, которая не могла найти пары минут, чтобы поговорить с сыном.       - Сколько, малыш? - пробормотал Дима, зарываясь пальцами в растрепанные рыжие вихры. - Сколько лет надо было молчать, чтобы стать таким?       - Много, - ответил Тим. Перед его широко открытыми глазами стояла его комната. Всегда темная и безмолвная. В ней никогда не было его гостей-сверстников, никогда не заходила в нее мать. Годы немого одиночества, делящиеся на зубрежку для блестящей учебы и чтение книг, чтобы убить свободное время. Даже стихи для школьных уроков литературы он учил про себя. Уже через пару лет после смерти отца тишина в комнате стала казаться маленькому Тиму живым существом, которое лучше не тревожить посторонними звуками. Она словно пустила корни в детском сознании. И теперь рыжий боялся, что если Дима отберет у него эту тишину, то у него больше совсем ничего не останется. - Девять.       - А в школе?       - Тоже необходимость.       - Как со мной?       - Да.       Тимур прикрыл глаза. От сна в неудобной позе все его тело ныло, и сейчас он приходил в себя. Разговор же больше не вызывал у него такой неприязни, как раньше. А если еще забыть, что его обнимает мужчина, то можно сказать, что Тимур наслаждался. Ему странным, каким-то противоестественным образом стало легче, когда Дима вытащил эти воспоминания наружу.       «Наверное, - думал Тим, лениво прислушиваясь к тому, как Димины пальцы перебирают его волосы, - так и должно быть, когда поговоришь с другом. Я про такое читал. Но ведь он мне не друг, правда? Во всяком случае, я ему точно не друг».       - Тимур, - тихо сказал Дима после продолжительного молчания, - люди все-таки должны разговаривать. Иначе как же они смогут понять друг друга? Это Даня - тот парень, который немного посидел с тобой вчера, - может сделать для себя выводы из каждого твоего вздоха. А я, например, не могу. И как же мне тогда быть, если все вокруг будут молчать? Я никогда тебя не пойму, если ты мне не скажешь.       - Иногда мне кажется, что ты делаешь это слишком хорошо без всяких разговоров, - буркнул Тим.       - Тебе кажется… - Вздохнув, мужчина поцеловал рыжего в макушку и спросил: - Ты голодный? Если весь день спал, то аппетит должен быть просто зверский.       - Голодный, - не стал упираться парень.       - Тогда пошли тебя кормить! - Дима легко поднялся, увлекая Тима за собой. - Я сыт, ибо Вера впихнула в меня кучу еды, но я составлю тебе компанию. Грустно есть в одиночестве. Тетя Оля, кстати, утром наварила целую кастрюлю борща. А готовит она - пальчики оближешь!       - Можно я сам поем? - вдруг спросил рыжий.       - Можно, - просто согласился Дима, отмечая мимолетное удивление на чужом лице.       «Черт, уже научился различать призраки эмоций! - Мужчина усмехнулся про себя. - Вот бы еще мысли читать научиться!»       - Руки сильно болят?       - Нет.       - Тогда поешь, и я сменю тебе повязки. А потом - спать, идет?       Тимур кивнул, умоляя всех богов подряд, чтобы эту ночь ему позволили провести на своем диване. Почему Димин диван стал для него «своим» так быстро, парень старался не задумываться.       Когда будильник прозвенел во второй раз, Дима наконец-то заставил себя открыть глаза. Это волевое решение далось ему большой кровью. Раздолбайство и недисциплинированность так прочно въелись в его образ жизни, что опоздание на работу в понедельник становилось делом практически богоугодным. Однако Дымов твердо решил, что пора завязывать с подобными выходками. Во-первых, терпение у начальства все-таки не железное, а во-вторых, он обещал главному за Тима.       Да и вообще, Дима ощутил странный прилив сил, поднявшись. И плевать, что часы показывают половину девятого. Мужчина всерьез полагал, что в его утренней бодрости виноват спящий в большой комнате парнишка. Застыв в дверях зала, Дымов улыбался, глядя на него: разметавшиеся по подушке пряди волос, искрящиеся от пойманных солнечных лучей, приоткрытые губы, тонкая рука, свешивающаяся с дивана, скомканная в ногах простыня… Хотелось подойти и укрыть его, но Дима не стал. Помнил, как чутко рыжий спит.       «Наверное, просто не привык к тому, что рядом кто-то есть, - решил он, отправляясь в ванную. - И исправить это будет гораздо сложнее, чем я себе представлял. Вот бы взглянуть на ту ведьму, что его таким сделала. Четвертовал бы, честное слово!»       Быстро приведя себя в порядок, Дима позвонил Вере, заранее предвкушая ее удивление. И подруга не подвела.       - Что случилось?! С мальчиком что-то?!       - Доброе утро, Вера! - Он нарочно растягивал слова. - С Тимуром все хорошо, он спит как младенец. Я же просто хотел узнать, не подвезти ли тебя до работы?       - Слушай, а ты себя хорошо чувствуешь? - раздраженно поинтересовалась Вера, у которой чувство юмора по утрам отсутствовало напрочь.       - Я? Более чем! - заверил ее Дима. - Давай я сейчас тебя заберу, и поедем на работу, идет? Ты ведь уже готова?       - Эти вопросы надо задавать в обратной последовательности! Давай через пятнадцать минут?       - Хорошо, я зайду.       Решив, что позавтракать можно будет и в больничной столовой, Дима вышел в прихожую. Мельком глянув в зал, он заметил, что Тимур проснулся и теперь буравит его взглядом.       - Доброе утро, Тим! - Дымов подошел к рыжему и присел на корточки рядом с его ложем. - Как ты?       - Хорошо. - Парень сел и замотался в простыню, прячась от Диминого взгляда. - Ты уходишь?       - Да, мне нужно в больницу. Работа, взрослая жизнь и все такое. Но это не значит, что ты идешь домой. Пока ты до конца не поправишься, я тебя не отсюда не выпущу.       - Ты снова ее позовешь?       - Тетю Олю? Да, скорее всего.       - Не надо.       - А если…       - Я ничего не сделаю, - угрюмо пообещал Тимур. - Честно. Я вряд ли наберусь смелости еще раз. Не зови ее.       - Тетя Оля тебе так не понравилась? - Дима поднялся на ноги. Откровенно говоря, он не собирался никого звать. Но вместо того, чтобы сразу сообщить об этом Тиму, он предпочел выслушать его аргументы. Даже не потому, что он ожидал каких-то откровений. Просто рыжий говорил. Пусть по необходимости, но говорил ведь! Короткими отрывистыми фразами, словно давясь словами, но он произносил вслух то, что думал.       «Кажется, прежде чем привыкать ко мне, ему стоит привыкнуть к звукам собственного голоса, - думал Дима. - Нужно приучить его общаться. Даже если в итоге у меня с ним ничего не получится, то потом ему все равно будет хоть немного легче».       - Дело не в этом.       - А в чем тогда? - Рыжий молчал, словно уже выговорил свой дневной лимит. - В том, что она посторонняя для тебя?       - Да.       - Тим, я не хочу тебе угрожать. Просто предупреждаю: если ты попытаешься меня обмануть, то результат для тебя будет крайне неприятным. - Дима склонился к сгорбившемуся мальчишке. - Но я не буду никого звать, потому что мне очень хочется тебе верить. Не вынуждай меня тебя наказывать, хорошо?       Тимур кивнул.       - Ложись, поспи еще. - Мужчина помог Тимуру устроиться на диване и укрыл его. - Когда проголодаешься, холодильник в твоем распоряжении. Да и в принципе не стесняйся! - От фразы «чувствуй себя как дома» он благоразумно воздержался. - Книги, музыка, компьютер… Что угодно. Я постараюсь приехать пораньше. - Он легонько поцеловал парня в висок. - Не скучай.       «Как это «не скучай»? - размышлял Тимур, засовывая руку под подушку. - По нему уж точно не буду. А одному разве можно скучать? Скучают только с кем-то, когда нет возможности заняться тем, чем хочется…»       Когда дверь за Димой закрылась, рыжий уже снова спал.       Сказать, что день выдался неспокойный, это ничего не сказать. Диму буквально из раздевалки утащили в операционную, где он и провел следующие четыре часа. Но на этом приключения Дымова не закончились. Только он вышел в коридор, стянул с головы шапочку и твердо решил спуститься в столовую, как перед ним возник мрачный, как грозовое облако, Андрей Моисеевич с каким-то представительным мужчиной, похожим по меньшей мере на депутата. Он был невысокий, с большими залысинами и солидным брюшком, свидетельствующим, скорее, не о любви к пиву, а о достатке. Костюм визитера выглядел неброско, но сшит был явно на заказ. Однако мужчина относился к дорогой одежде без трепета: пиджак, снятый по случаю жары, был перекинут через руку и неумолимо мялся. Пока Дима прикидывал, что депутату может быть от него нужно, заговорил главный врач:       - Вот, Николай Петрович. - Он указал на недоумевающего Диму. - Я говорил вам об этом человеке. Это один из наших лучших хирургов - Дмитрий Павлович Дымов.       - И что, интересно мне, - слегка припухшие глаза депутата недобро прищурились, - вашему хирургу понадобилось от моего племянника? Он нуждается в операции? Или палаты в вашей больнице настолько переполнены? - Дима напрягся. Его разбирала такая злоба, что он готов был удавить новоиспеченного Тимурова дядю голыми руками.       - Не нуждается. - Дымов в очередной раз поблагодарил судьбу за свой рост, который позволял смотреть свысока на этого амбициозного человека. Андрей Моисеевич каким-то шестым чувством понял, что он теперь здесь явно лишний, и ретировался в сторону.       - Тогда кто вам дал право его забирать?! - И Дима вдруг расслабился. Его всегда успокаивал чужой страх, а собеседник если уж не боялся, то явно нервничал. Еще он отметил про себя, что коротышка-депутат гипертоник. Вон, лицо красными пятнами пошло, прямо как у Андрея Моисеевича, когда он злится… - Что вы собираетесь делать?! Шантажировать нас? Продать сенсацию прессе?       - О, так вот, что вас сюда привело! - Дима понимающе закивал. - А вы вообще как, в курсе, когда ваш племянник попал в больницу? Не знаете? В пятницу днем. А сегодня понедельник. Это, вероятно, кто-то из наших проболтался, что наследник Аратовых пытался покончить с собой. И вот вы здесь как, простите, черт из табакерки. А если бы утечка информации не произошла? Вы бы приехали?       - Да что ты себе позволяешь, мальчишка! - прорычал Николай Петрович. Он сейчас был похож на бультерьера: вот-вот вцепится в глотку дерзкому юнцу. Дима, правда, не впечатлился.       - Простите мне еще один нескромный вопрос. Где его мать?       - Знать не желаю, где эта потаскушка! - И запнулся, заоглядывался по сторонам в поисках лишних ушей. Кажется, пронесло. Взгляд налитых кровью глаз уставился на невинное лицо Дымова. Кажется, депутат понял, что с ним нужно быть аккуратнее, и сменил тактику. - Я вижу, Дмитрий Павлович, вы хорошо осведомлены о ситуации в нашей семье. - Дима согласно кивнул. - Каковы же ваши требования? Что вы хотите за молчание?       - Кажется, мы не поняли друг друга. - Дымов тяжело вздохнул. - Я ничего не хочу за молчание и не собираюсь вас шантажировать. Ваша семья вообще меня мало интересует.       - Зачем тогда вы увезли Тимура из больницы? - в недоумении поинтересовался Аратов.       - Потому что покоя ему тут не давали. Свои, местные, экскурсии устраивали. А сегодня еще и репортеры могли нагрянуть. Какое тут может быть спокойствие?       - Репортеры приезжали, - вставил Андрей Моисеевич. Дима и Аратов повернулись к нему. Дима - с вялым интересом, Аратов - с предвкушением неприятностей. - Мы им, положа руку на сердце, сообщили, что у нас в стационаре Аратова нет. Они пошумели малость и разошлись. Можно сказать, Дима замял весьма неприятную историю.       - Да… - нехотя согласился Аратов, весь как-то сдувшись и поникнув. - Если вы хотите какое-либо вознаграждение…       - Хочу, - прервал его Дима. - Оставьте, бога ради, парня в покое.       - Откуда вы знаете Тимура?       - Случайно познакомились несколько дней назад, - честно сообщил Дымов, не вдаваясь в подробности.       - Откуда тогда такая заинтересованность в нем?       - Это у вас семейное - во всем подвох искать? - раздраженно спросил Дима. - Откуда? Почему? Какое-то запоздалое внимание, вам не кажется?       - Да, пожалуй… Я могу поговорить с Тимуром?       - Конечно. Только нужно будет дождаться окончания моего рабочего дня.       - Дима, я тебя отпущу, если надо, - поспешно сказал Андрей Моисеевич. - Ты сегодня хорошо поработал, так что можешь идти. Завтра только прямо с утра ко мне зайди, хорошо?       - Хорошо-то хорошо… - Дима в раздумье почесал голову. - Только я могу сейчас домой смотаться, а потом вернуться…       - Ничего, - отмахнулся главный. - Только завтра непременно зайди!       - Как скажете. - Затем он повернулся к застывшему в ожидании депутату. - Сейчас я переоденусь, и мы можем ехать.       - Замечательно, - встрепенулся тот.       Дорога до Диминого дома прошла в молчании. Да и о чем им было говорить? Диму вообще удивил факт приезда Тимурова дяди в больницу. Рыжий ни разу не упомянул о нем в их первом разговоре, из чего Дымов мог сделать вывод, что дядя не принимает никакого участия в жизни парня.       «Если в этой семье хоть кто-то принимает в ней участие», - поправил себя Дымов.       По правде сказать, он очень ждал в гости мадам Аратову. Он просто жаждал познакомиться с этой особой. Но ей, видимо, было совершенно не интересно, куда исчез ее сын.       «И все-таки, - гадал мужчина, въезжая во двор своего дома. Следом за ним ехала машина депутата. Сам же Аратов о чем-то напряженно думал, глядя в окно. - И все-таки, что ему понадобилось от Тима? О чем он собирается говорить с ним? Явно не поинтересоваться самочувствием приехал…»       Когда мужчины вошли в зал, Дима первым делом отметил, что постель рыжий за собой убрал, а сам, одевшись, сидит в кресле с книжкой в руках. Тимур поднял голову на звуки и остолбенел.       - Привет, Тим, - сказал Дима, подходя к замершему мальчишке. - Смотри, твой дядя приехал тебя навестить.       «Но судя по твоему лицу, ты не очень-то рад его видеть…» - так и не произнес он вслух.       - Здравствуй, Тимур, - с напускной бодростью сказал Николай Петрович, присаживаясь на стоящий в углу комнаты пуф. Диме показалось, что депутат старается держаться от парня как можно дальше. - Молодой человек, - Аратов-старший повернулся к мужчине, - может быть, вы нас оставите? - Дымову очень не понравилось снова появившееся в чужом голосе раздражение.       «Боги, да он же терпеть его не может! - вдруг осознал он, с отвращением рассматривая своего именитого гостя. - Ух, проклятая семейка!»       - Нет, - отрезал он безапелляционно, отходя от Тимура и замирая в дверях. - Если состояние пациента во время вашей беседы ухудшится, то я буду вынужден проводить вас, - невольно копируя Веру, заявил Дима. - Тим, ты ведь не против? - Рыжий отрицательно покачал головой. Сама мысль о том, что его оставят наедине с дядей, приводила его в трепет. Сейчас Димино присутствие было даже желанным. - Вот и замечательно. - Мужчина прислонился к косяку и замолчал.       - Кхм… - Депутат прочистил горло. - Интересное доверенное лицо ты себе выбрал. Хотя, признаться, меня это не интересует. Весной тебе будет восемнадцать, и ты вступишь в права наследования.       «Вот в чем дело, - хмыкнул Дима про себя. - Кому нужно переживать за парнишку? А вот за деньги покойного Аратова стоит беспокоиться!»       - Я видел завещание, я обсуждал его с братом, пока тот был жив. Однако он упрямее барана, так что мои доводы его не убедили. Контрольный пакет акций компании он решил завещать тебе. Брат, конечно, волен был поступать так, как считал нужным. Настоящим главой компании был он. Однако, мальчик, я бы настоятельно попросил тебя отказаться от наследства по этому пункту завещания.       - Почему я должен нарушать последнюю волю отца? - холодно осведомился Тимур.       - Отца?! - Николая Петровича буквально перекосило от ярости. - И тебе хватает наглости?! Или твоя мать еще не посвятила тебя в семейные тайны?       Дима понял, что депутата надо остановить любой ценой. Понял, но не смог произнести ни слова, с ужасом наблюдая, как трескается безразличная Тимурова маска. А Аратов-старший продолжал, то ли не замечая муки на лице парня, то ли наслаждаясь ею.       - Я могу предоставить результаты анализа на отцовство, которые были сделаны сразу после твоего рождения. Мой брат пошел на это только для того, чтобы я отстал от него, поэтому, когда я, пылая праведным гневом, пришел к нему с результатами, он выставил меня вон. Ему было не интересно, что показал анализ, потому что он твердо верил, что ты - его сын. Он слишком хотел наследника и слишком привязался к этой потаскушке, твоей матери! Но мой брат умер, и пришло время взглянуть правде в лицо! Я не знаю, в итоге какого из романов этой блудливой стервы ты получился, но наша семья не имеет к тебе никакого отношения! Поэтому мне кажется несправедливым отдавать дело всей своей жизни чужому мальчику, будь он хоть семи пядей во лбу! Ты так не думаешь?       Тим так не думал. Он вообще перестал воспринимать окружающий мир после слов о том, что семья Аратовых к нему никак не относится. Дима видел, как взгляд рыжего стал абсолютно пустым, но останавливать депутата было уже поздно.       В голове же Тима, ставшей вдруг такой тяжелой, словно ее залили свинцом, была только одна мысль:       «Я не верю!» - Кулаки сжались так сильно, что ладони отозвались болью. Но даже она не отрезвила его.       - Нет, не думай, что тебя вышвырнут на улицу, - поспешно заверил Николай Петрович, расценив молчание собеседника как сомнение. - Мне нужен только контрольный пакет. Часть акций, которые уже оформлены на твое имя, останется у тебя. Поверь, этого хватит на безбедное существование и тебе, и твоей матери! Я просто не хочу, чтобы компания была в чужих руках. Мне легче убить тебя, чем смириться с этим!       - Это угроза, я правильно понял? - осведомился Дима.       - Нет-нет, что вы! - замахал руками депутат. - Я образно выразился! - Он ослабил галстук.       - Выражайтесь необразно, будьте добры, - прошипел Дымов. - А то у меня плохо с высоким слогом. Могу неправильно понять. И, кажется, вам пора. Парень еще не до конца пришел в себя.       «А ты еще и масла в огонь подлил, родственничек!» - Мужчина поднял взгляд на Тима и отметил, как дрожат его пальцы.       - Еще минуту! - Аратов-старший полез в портфельчик, который привез с собой, и, покопавшись в нем, вытащил тонкую папку с бумагами. Подойдя к мальчишке, он положил все это перед его невидящим взглядом. - Вот, Тимур, в знак согласия ты должен просто поставить здесь подпись. - Николай Петрович сунул ручку в бессильные пальцы рыжего и указал, где нужно подписывать. - Не волнуйся, ни ты, ни твоя мать на улице не останетесь. Ну, давай же!       Тимур рассеянно потянул руку к документу. Он сейчас был готов сделать все что угодно, лишь бы его оставили в покое. Больше всего на свете ему хотелось остаться одному. Ручка почти коснулась листа, но на том дело и кончилось: незримая нить, оплетавшая мальчишеское запястье, натянулась и остановила неуверенное движение. Но для депутата оставалось загадкой, почему парень медлит.       - Тимур, что такое? - раздраженно спросил он, хватая его за плечо. - Подпиши, и расстанемся друзьями!       - Я думаю, что он слишком шокирован вашей новостью, чтобы принимать такие важные решения. - Дима подошел к креслу и без церемоний разжал чужие пальцы на плече рыжего. - Когда Тимур придет в себя, вы сможете еще раз все обсудить. Сейчас же я вынужден просить вас покинуть мой скромный дом, потому что пациент нуждается в отдыхе.       - Вы лезете не в свое дело, Дмитрий Павлович, - предостерег депутат, убирая бумаги обратно в портфель.       - Очень может быть, - согласно кивнул Дымов. - Признаться, это одно из моих тайных увлечений.       - Гарантирую, что это выйдет вам боком!       - Это угроза? Или снова «образное выражение»?       - Вы параноик, милейший! - Неприятная улыбка скользнула по губам Аратова-старшего. - Это дружеский совет.       - О, раз так, непременно приму к сведению!       - Тимур, еще увидимся. Всех благ.       Депутат спешно покинул квартиру, громко хлопнув дверью. Вслушавшись в воцарившуюся в комнате зловещую тишину, Дима уселся в кресло рядом с неподвижным Тимуром. Благо, парень был такой худой, что они отлично умещались вдвоем. Но Диме этого показалось недостаточно, поэтому он пересадил рыжего себе на колени и крепко обнял. Мужчина понимал, что необходимо отвлечь Тимура от тяжелых мыслей, растормошить, заставить выплакаться. Но как это сделать, он не знал. Он мог утешить только одним способом - в постели. Но ему почему-то казалось, что парень не проникнется такой заботой.       Тимуру же было все равно, что происходит с его телом. Кажется, он вообще не заметил, что его положение в пространстве изменилось. Он раз за разом вспоминал слова дяди… Нет, уже не дяди, просто Николая Петровича. Снова и снова память голосом господина Аратова говорила ему о том, что он никакого отношения не имеет к этой семье. Что старик ему не отец.       Рыжему казалось, что землю выдернули у него из-под ног, что мир рушится, погребая его под обломками. Единственный человек, для которого он хоть что-то значил, старик, у которого так хорошо было сидеть на коленях по вечерам, ему никто. Чужой.       «Я должен был умереть. - Тимуром овладела тупая апатия. - Если бы я умер, то никогда бы этого не узнал… А что теперь? У меня только один кровный родственник. И ей плевать на меня. Ради чего я вообще живу? Зачем меня спасали с таким рвением? Чтобы этому извращенцу было с кем поиграть? Мое предназначение, смысл моей жизни быть его куклой? Господи, зачем я вообще, если никому в этом мире не нужен Тимур Аратов? Мои мысли, мои чувства, мои желания… Никому, кроме моего старика, это не было интересно. И вряд ли будет. У меня с самого начала были какие-то крохи, а теперь ты отнимаешь у меня и их. За что?! Или… Да, действительно. Самоубийцы же попадают в ад. Похоже, я уже в нем».       - Тим, что это меняет? - Дима решился нарушить затянувшееся молчание только потому, что мальчишка до боли походил на сломанную игрушку. Он так и не пошевелился с тех пор, как мужчина взял его на руки. Просто сидел, глядя в одну точку, и все. Даже на то, что Дима начал гладить его по спине, он никак не отреагировал, словно и не почувствовал вовсе. - Что изменилось от того, что он - не твой отец? Он же любил тебя, и ты до сих пор его любишь. Разве кровное родство так необходимо?       - Его любовь должна была достаться не мне, - глухо ответил Тимур спустя пару минут. Только услышав Димин голос, он осознал, где он и что с ним. - Это должен был быть его родной ребенок. Я занял чужое место и жил чужой жизнью. Как вор.       - Вспомни, что сказал его брат, - спокойно возразил Дымов. - Твой отец отказался узнавать результаты анализа. Ему было не важно, обманула его твоя мать или нет. Он любил именно тебя, Тим, а не какого-то мифического «родного ребенка»! Кровные узы - это очень здорово и важно, но любить кого-то можно и без них. От слов этого человека ничего из того, что было между тобой и твоим отцом, не изменилось и не утратило смысл. И не думай, что ты в чем-то виноват! Если кто-то и несет ответственность за все случившееся, то это только твоя мать. Никакие анализы не изменят того, что ты и твой старик были одной семьей. Уверен, он бы сказал тебе то же самое.       - Ты действительно так думаешь или просто пользуешься своим даром убеждения? - Напрасно Дима всматривался в лицо парня, надеясь уловить признаки близящегося срыва. Тимур был бесстрастен, словно из него вынули душу. После слов дяди в нем как будто сломался невидимый стержень, помогавший держаться в годы после смерти отца. Только сейчас Тим до конца осознал, как много старик значил для него. И понимать, что на все это «много» он не имел права, было удовольствием ниже среднего.       - Я действительно так думаю, - помолчав, ответил Дима. А потом добавил, уткнувшись лицом в буйную рыжую шевелюру: - Как же тебе должно быть лихо, малыш, раз ты выдаешь такие длинные фразы.       Тимур закрыл глаза. До этих Диминых слов он не понимал до конца, насколько ему больно, а теперь это навалилось со всей силой. Отчаяние, безысходность, страх… Безрадостные чувства накатывали на мальчишку холодными волнами, превращая все, что еще оставалось в его душе целым, в руины.       - Поплачь, Тим. - Мужчина обнял его сильнее. - Тебе станет легче.       Рыжий отрицательно покачал головой. Плакать не хотелось. Сейчас, наверное, он бы попрал свою гордость и разрыдался в голос, но слез не было. Парень чувствовал себя настолько опустошенным, что готов был биться об заклад, что никогда больше не заплачет.       - Напоить тебя, что ли? - тихо пробормотал Дима скорее для себя.       «Позвонить Дане? - думал он, вслушиваясь в ровное дыхание Тимура. - Пусть он мне распишет подробный план по выведению молодых людей из шокового состояния. Что за мысли крутятся сейчас в его голове? Вдруг я снова что-то не то сказал и сделал только хуже? Черт, малыш, почему все шишки валятся именно на твою голову? Как же тебе помочь, Тим?»       Хотелось очень многое сказать. Хотелось заверить мальчишку, что все будет хорошо. Что он позаботится о нем. Что никому не даст в обиду. Хотелось сказать, как много это рыжее несчастье для него значит, раскрыть все карты… Но Дима понимал, что в таком состоянии парень не воспримет и десятой доли услышанного, а в то, что воспримет, не поверит или не придаст этому значения. Поэтому вместо всех объяснений он просто решил остаться рядом.       «Даже если я ничего не могу для тебя сделать, - подумал мужчина, - я все равно не позволю тебе остаться одному. Хватит с тебя одиночества».       - Я - кукла, так ведь? - вдруг спросил Тим. Его голос по-прежнему ничего не выражал. - Ты можешь управлять мной, да?       - И что с того? - осторожно поинтересовался Дима. После ночи их знакомства любой разговор на тему кукол вызывал у мужчины нервную дрожь.       - Сделай так, чтобы я не думал. Не хочу больше.       Мужчина осторожно погладил парня по голове и промолчал. Тимур прекрасно знал, что Дима может управлять только телом. Знал, и все равно попросил помощи.       «Хоть что-то это да значит… - решил Дымов, продолжая медленно водить рукой по мягким Тимуровым волосам. - Хороший знак. Но надеюсь, что наше дальнейшее сближение обойдется без подобных потрясений».       Через некоторое время рыжий попытался сесть прямо, но Дима так и не позволил ему отстраниться.       - Не убегай, - попросил он, - я не сделаю ничего плохого.       Парень повиновался.       - Тебе не надо на работу? - Хотя надежда на то, что Дима уйдет, была слабой, но все же…       - Главный отпустил меня. Да я бы и не оставил тебя одного в таком состоянии.       - Я в порядке.       «А ведь действительно, - подумалось вдруг, - человек, который не был свидетелем визита Аратова-старшего, точно бы решил, что с парнем все в полном порядке. Он не истерит, не рыдает, не жалуется на жизнь. Он выглядит как всегда… - Он нашел ладонь парня и накрыл ее своей. - Это обоюдоострый меч, малыш. Ты защищаешься, не позволяя другим видеть свои переживания, но эти самые другие в то же время не знают, когда тебе нужна их помощь. Многие равнодушны к тебе, но многих ты отталкиваешь сам. К счастью, сегодня мне удалось подсмотреть кое-что из твоей прежней жизни. Не знаю, насколько тебе сейчас больно, Тим, не буду врать ни себе, ни тебе. Но переживать все это в одиночку я тебе не позволю».       - Могу я умыться? - спросил рыжий. Ему казалось, что от холодной воды должно непременно стать легче. Да и от Диминых рук избавиться тоже не помешает. Тимур был готов поблагодарить мужчину за то, что тот помог ему справиться со сложной ситуацией, но тем не менее признаться, что ему нужна, даже необходима его поддержка, парень не мог даже себе.       «Я всегда справлялся сам, - словно стараясь убедить себя, думал Тим, - всегда мог один все пережить. Привыкать к чьей-то заботе в данном случае не обязательно. Его доброе отношение - просто еще одна уловка. Это ничего для меня не значит. Только видимость участия, а на самом деле ему плевать на мои чувства так же, как и всем остальным. Обойдусь как-нибудь без подобных помощников. Слабости моего тела он уже выяснил, так что не стоит повторять подобную ошибку с душой. Мне и так теперь будет слишком сложно из всего этого выбраться. Старик, если бы ты только был жив…»       - Конечно, иди. - Дима разжал руки, отпуская мальчишку. Дане он звонить не стал.       «Потом обсудим случившееся, - решил Дымов. - Вроде парень ведет себя нормально, да и не давал я ему никаких поводов для сомнительных выводов… В общем, главное указание Даня мне уже дал».       Вспомнилось, как во время вчерашнего прощания на пороге Вериной квартиры, Данила тихо шепнул ему:       - Не трогай парня пока. Терпи, сколько сможешь.       И Дима честно терпел, хотя, видит бог, это стоило немалых усилий. Все, что мужчина позволял себе, - это объятия и невинные поцелуи. Однако постоянная близость Тима сводила его с ума. Он боялся, что может в любой момент наброситься на рыжего, но отослать его домой тоже не мог.       «Куда ему сейчас идти? - думал мужчина, глядя на вернувшегося в зал Тимура. - К матери? Чтобы в очередной раз убедиться, что ей нет до него дела? Боюсь, что после шокирующего известия об отце он может решиться снова что-нибудь с собой сделать. Не думал я, Тим, когда тебя подбирал, что попаду в такую гущу событий. Хотя… по уши в тебя втрескаться я тоже как-то не рассчитывал».       - Будем пить чай, Тим? - спросил Дима, разгоняя гнетущую атмосферу. Рыжий кивнул. - Тогда я сейчас приготовлю и позову тебя.       Однако только Дымов занялся чаем, заваривать который он был большим мастером, в дверь позвонили.       - Тимур! - крикнул мужчина с кухни. - Открой дверь!       «Должно быть, это Вера или тетя Оля», - решил он.       Но радостного женского голоса из прихожей так и не донеслось, хотя щелканье открываемого замка Дима ясно слышал.       - Кого там еще принесло?! - Раздраженно грохнув чайником о стол так сильно, что кипяток плеснул на стол, мужчина вышел в прихожую.       Звонок в дверь, а потом и Димина просьба не вырвали рыжего из того тупого оцепенения, в котором он находился после общения с теперь уже бывшим родственником. Поэтому открывать дверь нетерпеливому гостю, все не снимавшему пальца с пуговки звонка, он отправился на полном автопилоте. И уж то, что за дверью вместо Ольги Егоровны или Веры обнаружился высокий красивый блондин, его совершенно не удивило.       Но все же какие-то тревожные нотки в душе дрогнули, и Тимур, тряхнув головой, вернулся к реальности. Блондин молча рассматривал его. В принципе, за последние дни на парня глазело столько народу, что впору бы уже привыкнуть. Однако гость смотрел иначе. Слегка склонив голову набок, он разглядывал рыжего холодными серо-зелеными глазами. И под этим взглядом Тимур чувствовал себя вещью, причем вещью не очень хорошей. На чужом лице ясно читался вопрос: «Как ЭТО вообще сюда попало?!»       «Для Димы я тоже вещь, - думал мальчишка, желая лишь, чтобы этот человек исчез, - но с ним я ничего такого не чувствовал. Какое выразительное лицо… Презрение, брезгливая жалость и, пожалуй, недоумение. Яснее, чем если бы он произнес это вслух. Что я ему такого сделал?!»       - Тим, кто там? - Появившийся в прихожей Дима избавил рыжего от необходимости разрабатывать план бегства, ибо легко оттер его плечом от двери и загородил собой. - Какого дьявола тебе надо? - Вопрос уже был обращен к молчаливому визитеру.       - А что так грубо, Дима? - Надменный голос блондина, по мнению Тимура, как нельзя лучше подходил к его ужасному пронизывающему взгляду.       - Тимур, - Дымов не смотрел на него, - иди в комнату.       Оспаривать это распоряжение мальчишке даже в голову не пришло. Послушно ретируясь в зал, он забился в угол Диминого кресла и обратился в слух. Ему очень хотелось понять, почему пришедший так отнесся к нему. Виделись они явно впервые.       - Грубо? Не помню, чтобы я тебя приглашал. Чего же мне с тобой церемониться?       - Какое совпадение! - Блондин делано удивился. - А я зашел как раз потому, что ты меня давно не приглашал.       - Зайди, - зло бросил Дымов. - Нечего мне соседей удивлять.       Ухмыльнувшись, блондин вошел. Лязгнул стальной язычок дверного замка. Но дальше тесной прихожей гостю пройти так и не удалось.       - Не так быстро, - осадил его хозяин. - Здесь и пообщаемся, раз ты так сильно по мне соскучился.       - Прямо здесь? - Светлая бровь изумленно приподнялась. - Я думал, что мы все-таки сделаем это в комнате. У тебя тут дети, я видел…       - Олег, чего тебе от меня надо? - Дима готов был убить бывшего друга за эту некрасивую сцену, свидетелем которой невольно становился Тимур.       «Черт, парню и так сегодня досталось, а теперь ты еще приперся нервы нам мотать!»       - Мне казалось, что на работе я ясно расставил тебе все необходимые акценты. - Он все еще старался говорить тише, с отвращением понимая, что рыжий все равно слышит каждое слово. - Хочешь, чтобы я повторил это еще раз?       - О! - Блондин сделал вид, словно вспомнил что-то важное. - Слышал, ты завел новую куклу! - сменил он тему.       - Давай ты сейчас заткнешься и уйдешь? - без надежды на успех предложил Дима, сжимая кулаки.       - Только не говори мне, что это тот самый узник Бухенвальда, который открыл мне дверь!       - Олег, закрой рот и выметайся!       - Ну нет! - Олег схватил Дымова за грудки и приложил его спиной о шкаф. Силы ему было не занимать, да и Дима такого поворота событий явно не ожидал. Лицо блондина было искажено гневом, а хозяин, наоборот, успокоился. С таким Олегом было легче справиться, чем со спокойным и холодным. Вот и сейчас он разозлился и сделал ошибку: пальцы Димы были свободны, а нитки по-прежнему густо оплетали тело Олега.       - Знаешь, Дима, мне совершенно все равно, с кем еще ты спишь, если только ты при этом не забываешь обо мне! Ясно тебе?! - Дымов в очередной раз удивился, каким неприятным ярость делает красивое Олегово лицо. - Это ты меня таким сделал, помнишь?! Тебе и расхлебывать! И что теперь?! Где ты взял вообще этого доходягу?! Что ты в нем нашел?! Какого черта ты с ним возишься, забыв обо всех остальных?! Не слышу ответа!       - Напомни, почему я должен перед тобой отчитываться? - как ни в чем не бывало осведомился Дымов, нервно дергая пальцами. Олег зашипел от боли и попятился назад с выкрученными за спиной руками. - По какому праву ты чего-то до сих пор от меня требуешь?! Я тебя таким сделал? Ну и что теперь? Ты не очень сопротивлялся, насколько я помню. Кстати, ты здесь все еще иногда появляешься только потому, что мне этого хочется, а не потому, что я чем-то тебе обязан. Вспомни, чем ты мне отплатил за два года обожания.       - Это было несерьезно, идиот! Как такие отношения могут быть в ущерб нормальным?!       - Так найди себе женщину! - усмехнулся Дима. - Найди и женись на ней. Клянусь, что больше не буду тебе мешать.       - Если бы мог, я бы давно это сделал!       - А я вот никогда и не мог. - Дымов приблизился вплотную к замершему блондину. - И когда ты меня предал, мне мучительно захотелось поделиться этим незабываемым ощущением. И знаешь что? Мне больше не интересно с тобой. Так что предлагаю тебе общаться со мной только на профессиональные темы и не делать попыток влезть в мою личную жизнь. Она тебя больше не касается.       - Значит, этот пацан, да? - Олег повысил голос, хотя рыжий прекрасно слышал его и так. - Эй, парень, если он уже надел на тебя поводок, то прими мои соболезнования! Когда ты ему надоешь, то уже никогда не сможешь вернуться к нормальной жизни! Он тебя по рукам пустит потом! Уже вижу, как ты умоляешь, чтобы хоть кто-нибудь трахнул тебя!       - Ты по себе не суди! - Невидимый ошейник сдавил горло Олега так сильно, что тот захрипел. - И себя с ним не сравнивай. Все, мне надоело. У меня был тяжелый день, так что не зли меня больше. Эта квартира слишком мала для того, чтобы спрятать в ней твой труп. Исчезни и забудь сюда дорогу. Ты мне больше не нужен.       Выставив Олега за дверь, Дима перевел дух.       «Вот как мне теперь с Тимуром разговаривать? - Дерево двери приятно холодило разгоряченный лоб. - Я же не могу ему гарантировать, что с ним не будет точно так же… Кажется, проще всего ему сейчас все рассказать».       Когда Дима вошел в зал, Тимур уже обзавелся книгой и читал. Или делал вид, что читает. Впрочем, мужчине сейчас было безразлично истинное занятие рыжего. Он опустился на пол в ногах мальчишки, откинул голову ему на колени и надолго замолчал. Тим отложил книгу, которую бессмысленно держал в руках все это время, и стал ждать.       - Малыш, - наконец заговорил Дымов, - прости, что тебе пришлось все это выслушивать. Я должен был сразу выпроводить его. У тебя и так сегодня не самый приятный день в жизни…       Тимур молчал.       - Помнишь, - продолжил Дима, вздохнув, - я говорил, что как-нибудь расскажу тебе печальную историю? Думаю, сейчас как раз пришла пора объясниться… Выдержишь еще одну порцию скелетов в шкафу?       «Не думаю, что его история произведет на меня большее впечатление, чем правда об отце, - подумал Тим. - Тем более это поможет мне немного отвлечься… И, вероятно, даст несколько козырей в руки, если я смогу понять, чего этот человек от меня хочет. Подчиняться - это отличный план, но надо же еще научиться разговаривать с ним так, чтобы он не смог выворачивать меня наизнанку. Да и то, что сказал тот человек… - Слова Олега всерьез напугали рыжего. В принципе, он и сам понимал, чем грозит привычка к подобным отношениям, но он не был готов к тому, что кто-то так точно подтвердит его теорию. - Если я найду Димино слабое место, я же потом смогу это использовать, да? Нельзя пренебрегать такой возможностью. На войне все средства хороши…»       - Выдержу, - ответил мальчишка.       - Отлично. - По Диминому тону было понятно, что все вовсе не так отлично, как он говорит. - Тогда начнем… Мы с Олегом и Верой учились в одном ВУЗе. Олег был на моем факультете, а Вера - нет. Но, наверное, начать нужно еще раньше. Когда я приехал из своего захолустья и увидел свободу столичных нравов, моя душа пела. Сестра нормально относилась к моему образу жизни, потом я познакомился с тетей Олей… В общем, жизнь налаживалась, и я был счастлив, как никогда. Единственное, чего мне не хватало, это любви. Я всю жизнь о ней мечтал. О той самой, большой и чистой, и, конечно, до гроба. Именно эта идиотская мечта меня поддерживала, когда я слушал истерики матери, принимал воспитательные побои отца и смотрел под чутким родительским руководством «хрестоматийную» порнографию. Я был уверен, что как только вырвусь от них, то непременно встречу того человека, который предназначен именно мне. Те детские влюбленности, которые были до этого, - не в счет. Глупо, да? Об этом девочки обычно грезят…       И вот я уехал. Поступил в ВУЗ. Сестра помогла с жильем… И на посвящении, первого сентября, я увидел Олега. Он был похож на ангела, честное слово! До сих пор помню, как ветерок играл в его длинных светлых волосах! Колдовские зеленоватые глаза, длинные пальцы, полуулыбка на полных губах… Я отчетливо понял, что этот человек должен быть моим. Влюбился как мальчишка: окончательно и бесповоротно. Хотя… я и был тогда мальчишкой. Семнадцать лет, как тебе сейчас. У моей любви было только одно препятствие: Олег, естественно, был натуралом. Более того, в школе разбил немало девичьих сердец. Но меня это не остановило. Не думаю, что меня тогда вообще хоть что-то могло остановить.       Я добивался его год. Одна моя одногруппница все смеялась, что если бы так ухаживали за ней, то она бы, не задумываясь, вышла замуж даже за пылесос. С Верой мы тогда общались далеко не так близко, как сейчас, поэтому никто вовремя не вправил мне мозги. Она-то и не знала тогда, что я - гей. Я как-то не стремился афишировать… Зато на четвертом курсе только она меня и спасала. Но я забежал вперед. Вернемся к нашим баранам, точнее, к одному барану. Через год Олег согласился принять мои чувства.       «Значит, он действительно всегда получает то, что хочет», - подумал рыжий.       - Мне тогда показалось, что я умер и попал в рай. Мы с ним жили здесь вдвоем. Олег как раз избавился от необходимости снимать жилье. Он же тоже приезжий, как и я. Мы водили за нос друзей и сокурсников. Посвященные молчали и следили за тем, что из этого выйдет. К тому времени мы уже достаточно сблизились с Верой, но она все еще оставалась в неведении относительно моей ориентации. Она была нашим самым лучшим другом, но посвятить ее в нашу маленькую тайну мешал тот факт, что я ей нравился. Она поделилась этим с Олегом, и мы, посовещавшись, решили ей пока ничего не говорить. Знаешь, Тим, я был самым счастливым из смертных те два года, что мы с ним были вместе. Пожалуй, из всех моих друзей Олега не принял только Данила. Мы к моменту знакомства с ним встречались уже полтора года. Даня очень быстро все понял, надо отдать ему должное. Но даже после этого он продолжил относиться к Олегу с неприязнью. Хех, Данька всегда был самым проницательным из нас.       А через несколько дней после того, как мы отметили два года совместной жизни, Олег сказал мне, что через месяц он женится. Ни что он устал от наших отношений, ни что он влюбился в кого-то другого… Он сказал, что встречается с ней уже полтора года, и теперь они решили пожениться. Потом он собрал вещи и ушел. Вернулся в ту квартиру, что снимал раньше. Он полтора года мне врал, посмеиваясь над моим искренним счастьем, играл со мной, как с капризным ребенком, лишь бы тот не плакал…       Я ни разу в жизни так не напивался. Вера, зашедшая в гости, попросила ключи у тети Оли, и они вдвоем нашли мое бесчувственное от водки тело. Когда я пришел в себя, Вера надавала мне пощечин, потом долго плакала и говорила, что любит меня. И вот тогда я ей все рассказал. Кажется, она даже не удивилась. Я до сих пор не знаю, говорила ли она с Олегом до прихода ко мне. Наверное, да.       Когда первые истерики прошли, я начал злиться. Каждая вещь в этом доме напоминала мне о нем. Я думал, что убью его собственными руками, как только увижу. Знаешь, малыш, обиднее всего было сознавать не то, что он бросил меня, а то, что врал почти все то время, что мы были вместе. И тогда же я твердо решил, что никогда больше никому не поверю.       А потом случайно я встретил их в нашем институтском дворике. Они так ворковали, что тошно было смотреть. И он гладил ее по руке так же, как меня… Я в этот момент отчетливо представил себе, как душу эту сволочь. У меня пальцы такой судорогой свело, думал, что никогда в жизни больше не разогну. И Олег вдруг схватился за горло, захрипел, упал и забился по земле. Его девушка испуганно вскрикнула и побежала звать помощь. А мы с ним остались во дворе один на один. До меня внезапно дошло, что это я сделал. Уж не знаю, как так получилось, что мои чувства материализовались, но внезапно перед глазами появилась паутина - переплетение ниток, ведущих от моих пальцев к его телу. Я мог с ним сделать тогда все что угодно. Даже убить мог. Но не стал. Не потому, что простил или решил оставить в покое, а потому, что план мести в моей голове наконец-то сформировался.       Потом я спрашивал у сестры, как такое вообще может быть, что я способен управлять другими людьми. Не похоже было, что она сильно удивлена, на ее лице скорее было огорчение и какая-то печать неизбежности. Она сказала что-то про дурную дедову кровь и про то, что я всегда был любимчиком этого выжившего из ума старика. Дед наш пользовался недоброй славой в тех местах, откуда был родом, и слыл невесть каким колдуном, однако никто из нас никогда его не видел за попытками сварить зелье или навести порчу на соседей, поэтому слухам не придавали особого значения. Потом же сестра просто отказалась говорить со мной на эту тему, оставив меня недоумевать над этим внезапно появившимся не то даром, не то проклятием. Но, пусть я так ничего больше и не узнал об этих веревочках, они прекрасно работали и без моего знания, а это было для меня самым главным.       Олег так и не женился. Его девушка, придя к нему, обнаружила, что он страстно занимается со мной любовью. На следующий же день они расстались.       И с тех пор, как только у Олега назревали серьезные отношения, появлялся я - и его женщины уходили. А потом он уже просто не мог кончить, если его никто не брал сзади. Я сделал его геем, а он сделал меня чудовищем. Не очень-то равноценный обмен, правда?       Вот та печальная история, которую я обещал тебе рассказать, Тим. Никогда не ври мне. - Димины пальцы слегка пошевелились, и руки мальчишки опустились ему на голову. - Я не хочу делать тебе больно.       Тимур так ничего и не ответил. Просто сидел, машинально перебирая черные пряди пальцами, и осмысливал услышанное.       «Да, - решил он для себя, - не врать - самый простой и безболезненный способ сосуществования с ним. Да и у меня же все равно не получается его обмануть».       И все-таки рассказанная Димой история не принесла парню ожидаемых ответов. Он так и не понял, чего же Дима хочет от него. Не разобрался, как ему себя вести, да и вообще… Природа Диминых способностей также осталась неизвестной, равно как и способ избавиться от веревок.       «Действительно, просто печальная история. - Тимур отчаялся окончательно. - Интересно, почему он мне все это рассказал? Потому, что пообещал тогда, или рассчитывал вызвать сочувствие? Или ему всего лишь захотелось кому-то выговориться, как мне той ночью? Какой из этих вариантов правильный?»       - Тим, порезы болят? - вдруг спросил Дима.       - Практически нет, - честно ответил рыжий, и внутри у него все похолодело. Мужчина мог задать подобный вопрос только с одной целью.       - Ты ведь понимаешь, что я не смогу терпеть вечно?       - Понимаю, - угрюмо отозвался Тим, пытаясь убрать руки от чужих волос, но сначала нитки ему не позволили, а потом Дима накрыл его пальцы своими ладонями. - Я изначально для этого и был нужен.       - Изначально, Тим, мне нужен был собеседник, - поправил его мужчина. Он был морально вымотан долгим рассказом, поэтому даже раздражение сейчас медлило появиться. - Нужен был человек, настолько далекий от всей моей жизни, насколько это вообще возможно. Это потом ты мне понравился. И теперь я рядом с тобой как лиса в курятнике, которая борется с желанием придушить петуха, но чувствует, что ее хищная природа скоро возьмет верх. Я не привык так долго ждать, малыш. Это было сказано не к тому, что я сейчас встану и поволоку тебя в постель. Я просто хочу, чтобы ты попытался морально себя к этому подготовить за оставшееся время.       - Не думаю, что это возможно.       - И все-таки, - настоял Дима. - И еще, Тим. Чтобы больше не пораниться, расслабляйся, если чувствуешь, что нитка натянулась. Я сам тебя поведу, просто не сопротивляйся.       - Как скажешь. - На рыжего разом навалились все потрясения и переживания этого дня. Он безвольно откинулся в кресле, запоздало вспомнив о веревках. Но Дима больше не держал его. Он поднялся с пола и сел на подлокотник кресла. Склонившись над мальчишкой, он пробормотал:       - Я только поцелую тебя. Не бойся.       Теплые губы легонько прикоснулись к мальчишескому лицу. Затем еще раз, еще. Дима покрывал чужую кожу невесомыми поцелуями, словно пробуя ее на вкус. Рыжий расслабился и закрыл глаза, то есть сделал все, что мог. Откровенно говоря, Тимур все чаще ловил себя на мысли, что Димины прикосновения отвращения у него, вопреки всем ожиданиям, не вызывают.       «Наверное, это потому, - думал Тим, - что он красивый. Если бы он был старым и страшным, то каждый его взгляд в свою сторону я бы считал омерзительным. А с Димой все не так. Когда к тебе прикасается красивый человек, то его половая принадлежность не играет решающей роли. Похоже, вся разница только в наличии или отсутствии желания: он хочет до меня дотрагиваться, а я не испытываю необходимости касаться его. Если же мне все-таки придется это сделать, то отвращения я, вероятно, не почувствую. Мне только очень обидно. Всегда думал, что сексом должны заниматься любящие друг друга люди. А у нас? И он, и я будем делать это без каких-либо глубоких чувств, как звери. И если он с этим уже смирился, то у меня просто нет других вариантов…»       - Ты не ответишь мне, малыш? - Горячие влажные губы ткнулись в мальчишескую щеку.       - Что ты спрашивал? - Рыжий прогнал свои размышления прочь и сосредоточился на реальности.       - Я тебя поцеловал, балда! - Тим почувствовал, что мужчина улыбается. Но сказать ничего он не успел, потому что Дима мягко прижался к его губам своими. Спустя мгновение, его язык, словно сомневаясь, стоит ли, скользнул в чужой рот. Повисла пауза. Рыжий никак не мог понять, чего Дима добивается, поэтому не двигался. Дымов, оторвавшись от чужого рта и тяжело вздохнув, уставился на парнишку.       - Что такое, Тим? Поцелуи мы проходили в прошлый раз. - Он убрал непослушную рыжую прядку с Тимурова лба. - Что за акция протеста?       - Я не понимаю, чего ты от меня ждешь. - Маска безразличия отлично скрывала его замешательство. Повторять опыты с поцелуями на трезвую голову было страшновато. Сейчас парень вообще не понимал, как мог решиться на что-то подобное.       - Что значит, чего жду? - Мужчина слегка удивился. - Жду, когда ты мне ответишь на поцелуй. Помнится, у тебя это неплохо получалось в прошлый раз. Есть, конечно, над чем еще поработать, но для первого раза просто отлично. - Димины губы оставили влажный след в уголке мальчишеского рта. - Всегда двигайся навстречу партнеру, вот тебе главное правило. Попробуем еще раз…       Одной рукой упершись в спинку кресла, Дима запустил пальцы второй в мягкую медь Тимуровых волос. Проведя носом по влажной от его же дыхания мальчишеской щеке, мужчина снова прильнул к его тонким губам. Целое мучительное мгновение Дима думал, что снова ничего не получилось. Но Тимуров язык, вынырнув из глубины рта, уже медленно и неуверенно двигался к нему. Ткнулся, словно слепой котенок, и тут же отпрянул, испугавшись собственной смелости.       Мужчина крепче прижался к губам рыжего и взял инициативу на себя. Лаская чужой язык, все глубже проникая в чужой рот, Дима забывал о своих проблемах. Только сжимая кого-то в объятиях, он мог отвлечься от самокопания, только чье-то присутствие могло разогнать безрадостные мысли о будущем. Предательство Олега доказало, что розовые очки оптимиста не лучшее средство для взгляда на мир.       «Это все глупости молодости! - услужливо подбросила память. - Ты правда думаешь, что найдется другой мужчина, который согласится жить с тобой долго и счастливо, пока смерть не разлучит вас?! Это же идиотизм! Да, это был интересный опыт. Мне даже нравилось. Но пора браться за ум и заводить НОРМАЛЬНУЮ семью! Я с тобой свою жизнь калечить не собираюсь! Играй в любовь с кем-нибудь другим».       Почувствовав слабое сопротивление, он оторвался от мальчишеских губ. По тому, как жадно рыжий глотал воздух, Дима понял, что слегка перестарался.       - Извини, малыш. - Мужчина поднялся. - Мне бы утешить тебя, раз на твои плечи столько всего сегодня свалилось, а я еще и свои проблемы на тебя перекладываю. И опять не удержался, как видишь. Я привык видеть в сексе способ уйти от суровых реалий. Мне так легче. Я понимаю, что у тебя все совсем по-другому, но…       - Ты совершенно не умеешь быть один, - подытожил Тимур его невнятную околесицу. - А я умею. Вот и все.       - И что, ты думаешь, мне надо этому научиться? - без тени издевки спросил мужчина.       - Счастливее ты от этого все равно не станешь, так что нет, наверное… - Голос рыжего был бесцветен, однако Дима насторожился.       «Опять длинная фраза!» - пронеслось у него в голове.       - Тим, помнишь, мы собирались пить чай? - Дымову очень хотелось отвлечь парня от тяжких мыслей об отце. Глупо было надеяться, что он легко переживет такое известие.       - Помню.       - Пойдем? - Он протянул мальчишке руку и помог ему выбраться из глубокого кресла. - Потом посмотрим что-нибудь жизнеутверждающее и отправимся спать, хорошо?       - Спать вместе? - безжизненно уточнил рыжий. Судя по тому, что Дима так активно пошел в наступление, Тиму казалось, что отсрочки больше не будет.       «Только не сегодня! Господи, я прекрасно знаю, что мне никуда от него не деться, но, пожалуйста, пусть только не сегодня! - Парень всерьез опасался, что после общения с Димой станет истово верующим. Просто в компании с этим человеком обратиться за помощью было особо не к кому. - Неужели он не понимает, что сейчас не самое подходящее время для подобных вещей?! Впрочем, ему-то какая разница?»       - Не думаю, что это хорошая идея, - устало ответил Дима. К сожалению, он шел впереди, поэтому упустил редкую возможность наблюдать гримасу удивления на практически всегда бесстрастном Тимуровом лице. - У нас с тобой сегодня выдался отвратительный день. Наверное лучше, если каждый из нас разберется со своими воспоминаниями самостоятельно.       Дима поставил чайник греться и тяжело плюхнулся на стул.       - Но если вдруг тебе станет одиноко, то можешь прийти ко мне. - Мужчина потрепал Тима по волосам и улыбнулся.       «А вот это точно вряд ли!» - твердо решил рыжий, и ответил вслух:       - Я подумаю над этим.       Закипевший чайник избавил их от необходимости продолжать разговор.       Рабочий вторник, в отличие от понедельника, богатого событиями, ничем особенным не выделялся из толпы серых будней. Разве что с самого утра Дима зашел в кабинет к главному и отчитался о встрече Аратова с племянником.       - В общем, все стрелки уже переведены на меня, так что больнице переживать не из-за чего, - успокоил он Андрея Моисеевича.       - А ты опять встрял не в свое дело, да? - Старик глядел на Дымова с укором.       - Я уже так глубоко встрял в их семейные дрязги, - отмахнулся Дима, - что это дело почти мое. А то он сначала запудрил парню мозги, а потом сует документы на подпись. Вы меня простите, но дела так не делаются.       - Дела, Дим, иногда именно так и делаются, - вздохнул главный. - Смотри, как бы Аратов за тебя не взялся. Ты ему не сват, не брат… Я не смогу тебя выгородить, если наш основной спонсор потребует твоего, скажем, увольнения.       - Да понимаю я! Однако все равно считаю, что был прав. Если Тимур захочет подписать, то дядя узнает об этом первым. Просто пусть лучше мальчик принимает решения на трезвую голову. Из-за опрометчивых действий у него и так слишком много проблем.       «Я вот, например…» - невесело усмехнулся мужчина, покидая кабинет главного врача.       Но, несмотря на то что день выдался непыльным, домой Дима вернулся крайне утомленным. Безделье выматывает гораздо больше работы. Но увидев мальчишку, читающего книгу («Таинственный остров», кажется), он приободрился и даже нашел в себе силы улыбнуться. После разговора с Андреем Моисеевичем его не покидали безрадостные мысли о том, что может сделать ему разозленный Аратов. Но сейчас, глядя на Тимура, Дима в очередной раз сказал себе, что поступил правильно.       И все же после ужина он таки решил вернуться к болезненной для рыжего теме.       - Тим, слушай. Когда приезжал твой дядя, помнишь, он просил тебя подписать бумаги?..       - Помню, - мрачно отозвался парень. Любое напоминание о встрече с Аратовым-старшим расстраивало его. - И что?       - Меня до сих пор грызет, правильно ли я поступил, - признался Дима. Ему очень хотелось обнять мальчишку, но тот сидел прямой и напряженный, как струна: тронь - зазвенит. И он не решился.       «Вот ведь странно, - осознал мужчина, - мне же постоянно хочется к нему прикоснуться, пусть даже мимоходом… Не замечал за собой такого раньше».       - Но ты же уже поступил так, верно? - Тимур смотрел в одну точку. - Что изменится, если я что-то скажу?       - Пойму, сделал я ошибку или нет. - Вызов в голосе рыжего заставил Диму сосредоточиться. Что-то явно было не так, но точно сказать, что именно, пока не представлялось возможным.       - Если сделал, побежишь возвращать дядю?       - Тим, что произошло, пока меня не было? - Дымов рывком развернул парня к себе. - Кто-то приходил? Кто-то звонил сюда?       - С чего ты взял?       - Если бы ничего не изменилось со вчерашнего дня, в тебе бы не было столько злости. Ты мне скажешь, что случилось, или придется тебя пытать?       - Звонила… мамина кухарка. - Тимур весь как-то поник. - Сказала, что мама едет куда-то на море, и спрашивала, может ли она взять отпуск на это время.       - Откуда у нее мой телефон? - удивился мужчина.       - Она звонила на мой мобильный, - ответил рыжий. - Но твой телефон, если дяде понадобится, будет знать кто угодно. И адрес тоже.       - Хех… - Дима потер лоб рукой. - Значит, я все-таки влип с этим твоим дядей…       Дымов ткнулся головой в мальчишеское плечо.       - Спасибо, что не дал подписать, - вдруг сказал Тимур. - Там был подвох, раз он прибежал в больницу.       - Ну и семейка у тебя, малыш. - Дима обнял парнишку. - Ты прости, конечно, но аж тошно.       - Этот человек не имеет к моей семье никакого отношения, - процедил рыжий.       - Ладно, хорошо. Успокоились. - Дымов погладил Тимура по спине, потом потянулся к пульту и включил телевизор. - Хочешь что-нибудь посмотреть? Или у тебя другие планы на вечер?       - А на улицу мне можно?       Московские дворики встретили их теплым летним вечером. Дневная жара стушевалась, позволяя легким прохладным струйкам ветра играть с волосами прохожих. На детских площадках было полно детворы с мамашами, так что о том, чтобы тихо где-то посидеть, не могло быть и речи.       Побродив немного, они наткнулись на тележку мороженщика, хотя Дима был уверен, что это явление в окрестностях его дома по частоте подобно северному сиянию.       «Мда… - Дымов усмехнулся и полной грудью вдохнул прогретый солнцем воздух. - Просто я не гулял вот так уже тысячу лет. Совершенно не знаю, что творится вокруг. Кажется, Тим сумел вытряхнуть меня из кокона, в котором я жил в последнее время».       Купив по пломбиру, они неспешно двинулись дальше. Диме вдруг пришло в голову, что это все сильно смахивает на свидание, но от комментариев он предпочел воздержаться. Тем более что лицо мальчишки хоть немного просветлело от этой прогулки.       Разрушил идиллию звонок мобильного, и мужчина проклял себя за то, что не оставил трубку дома.       - Да? - ответил он без особого энтузиазма, по своему обыкновению даже не глядя на дисплей.       - Дымов! У нас тут беда!       У кого «у нас» и где «тут» Дима понял сразу. Звонил старый приятель Лысый - завсегдатай клуба «Морской дьявол», где Дымов тоже был частым гостем. Кстати, и клуб, и сам Лысый были полны парадоксов. Например, Лысый был обладателем роскошной гривы слегка вьющихся волос, которым многие завидовали со страшной силой. А вот хозяин клуба, выбиравший ему название, вопреки всем домыслам, никакого отношения к морю не имел. Однако никому эти особенности не мешали, а некоторым даже нравились.       Был у клуба еще один нюанс, касающийся в большей степени источников дополнительного дохода, нежели колорита. А именно, небольшое полуподвальное помещение, оборудованное под операционную. Здесь за приличные деньги оказывалась медицинская помощь тем, кто в силу различных причин не хотел или не мог обратиться в больницу. Чаще всего это были члены различных группировок, пострадавшие в перестрелках, но, в принципе, всякое случалось. Дима слабо себе представлял, как деятельность такого рода до сих пор удается держать в тайне, но, видимо, у хозяина все было схвачено, где нужно.       Когда Барни - хозяин клуба - предложил Дымову работу, тот недолго ломался. Деньги лишними не были, а мораль и совесть позволяли этим заниматься. В конце концов, те, кого он оперировал в клубе, тоже были людьми, а клятву Гиппократа никто не отменял. Да и в принципе, клуб никогда не задавал лишних вопросов своим пациентам, так что причины ранений оставались тайной за семью печатями. И Дима был уверен, что иногда неведение гораздо лучше истины.       А сейчас Лысый - правая рука Барни - говорил, что в клубе беда. Значит, надо ехать работать.       «Ну почему сейчас?» - Мужчина тяжело вздохнул.       - Что стряслось? - вяло поинтересовался он, знаком показывая рыжему, что они возвращаются.       - Да Максим с Жориком повздорили! А еще и выпили оба. Короче, Жорка Максиму бедро ножом распорол. Сразу протрезвел, правда, как кровища хлынула, извиняться бросился, а Макс - хлоп! - и в обморок. Вот мы Макса в подвал, а я - сразу к тебе.       - А ко мне-то чего? - искренне возмутился Дима. Он досадовал, что теперь придется ехать в клуб вместо того, чтобы продолжать тихую прогулку с Тимуром. - Олег что, шить разучился?! Это его очередь работать, кстати!       - Я звонил ему только что. Он сказал, что ты ему руки вчера вывернул, так что он швы наложить не сможет.       - Вот урод! - в сердцах бросил мужчина. - Я ему их сломаю в следующий раз!       - Дим, вы там давайте сами разбирайтесь, - отмахнулся Лысый. - Ты едешь, или пусть Максу гроб заказывают?       - Еду я, еду… - Дымов оборвал разговор и сунул ненавистную трубку в карман. - Тим, нам нужно кое-куда съездить. Это недолго. Хорошо?       - Куда?       - В один клуб. Там собираются в основном такие, как я.       - Мне обязательно ехать? - Видеть таких, как Дима, ему не хотелось. В памяти, как заноза в пальце, саднили слова Олега, на которые Тимур изо всех сил старался не обращать внимания.       «Он тебя по рукам пустит потом!»       «Сейчас-то, скорее всего, нет, - рассуждал парень. - Сейчас он сам еще не наигрался. Но в перспективе… Нет, не хочу я ни с кем из его приятелей знакомиться раньше времени!»       - Я не хочу оставлять тебя одного, - ответил Дима, останавливаясь возле своей машины. - Олег может прийти снова, да и мало ли, что еще. Может быть, я просто не хочу ехать туда один. Не знаю. Давай в машину.       - Меня укачивает, если ты помнишь, - буркнул рыжий, подчиняясь.       «Мог бы и не спрашивать меня. - Не хотелось признавать, но парню было страшно. - Если от моих слов ничего не зависит, я бы предпочел помолчать».       - Помню, Тим. - Мужчина пристегнул ремень безопасности и завел мотор. - Открой окно, тогда не укачает. - Тяжелая Димина ладонь опустилась мальчишке на голову. - Я понимаю, что тебе все это неприятно. Обещаю, что никто к тебе не прикоснется.       Тимур угрюмо кивнул, и машина медленно, словно чувствуя неохоту хозяина, тронулась с места.       - Черт, мы думали, что ты никогда не приедешь! - Высокий мужчина, размерами напоминающий, по меньшей мере, медведя, выскочил из дверей невзрачного двухэтажного здания. Вывеска над входом была под стать всему строению: покосившаяся, местами блеклая. На ней красовался огромный морской скат, выглядевший довольно неприветливо. Тимур, смотревший из окна машины на эту картину, невольно поежился. Ему совершенно не хотелось туда входить. - Давай скорее! Макс чуть живой там!       - Живой до сих пор, значит, и еще поживет, - буркнул Дима, помогая мальчишке выбраться из машины. - Народу много сегодня?       - Да иди ты со своими идиотскими вопросами! Там…       - Слушай, Лысый, не порти мне настроение еще больше, чем уже испортил! - Дымов был зол и не пытался это скрыть. Тимур встал в сторонке, стараясь не попасться мужчине под горячую руку. - Если я что-то спрашиваю, значит, надо просто ответить!       - Не особо и много, - пошел на попятную Лысый, - и больше бывало… Наши все, чего ты нервничаешь?       - В общем, так, - сообщил Дима, кладя руку на кованую дверную ручку. Только сейчас Тимур обратил внимание, что внешняя обшарпанность клуба - это всего лишь качественно сделанный антураж. Но спокойнее ему от этого не стало. - За парня, - он кивнул в сторону рыжего, - головой отвечаешь. Кто тронет его - тебя первого убью.       «Прекрасно, - подумал мальчишка. - Теперь я на попечении чужого дяди… Боюсь представить, какие меня здесь еще ждут сюрпризы».       Дымов вошел в прокуренный полутемный зал и огляделся. Большинство столиков были заняты. Кто-то танцевал, кто-то играл в бильярд, кто-то - в карты, кто-то пил пиво и общался. Клуб жил своей размеренной жизнью.       Тимуру же, вошедшему следом, первым в глаза бросилось не это. Вот кто-то целуется у барной стойки. Вот два мужчины в возрасте тискают на диванчике у стены молодого парнишку, который своим смущением и сопротивлением только раззадоривает их. Тщательно выверенным смущением и строго дозированным сопротивлением, надо заметить.       - Хорошо работает! - хохотнул кто-то справа, и рыжий повернулся на голос. За столиком человек шесть играли в покер. Удивило наличие дам. Тим решил, что в таком месте не может быть женщин, но ошибся. Сначала он подумал, что громогласный лысеющий здоровяк говорит о том, кто сейчас исполняет роль крупье. Однако, присмотревшись, он заметил сидящего в ногах у соседа здоровяка парня. Достаточно было лишь один раз посмотреть на него, чтобы понять, чем он занят.       - Дашь мне потом? - Здоровяк расстегнул ширинку и пальцами босой ноги погладил увлеченного парня по спине.       - Угощайся бога ради, - милостиво разрешил здоровяку сосед. - Я пас, господа! - Две его карты легли на стол. - Эй, дружок, - он опустил руку под стол и потрепал парня по волосам, - ты понял, кто следующий?       Тимур же понял, что его сейчас стошнит. От едкого сигаретного дыма, от масленых взглядов, которые уже начали бросать на него завсегдатаи клуба, от аморальных сцен и плоских шуточек…       - Дима… - Плотно сжатые губы никак не хотели разлепляться. Дымов же увлеченно говорил с Лысым, не замечая мальчишку.       - Дима! - Мужчина и Лысый двигались, маневрируя между столиками, к маленькой неприметной двери у стойки бара. Тимур поспешил за ними, но почти сразу кто-то схватил его за руку.       - Куда же ты так торопишься, мальчик? - выдохнули сигаретный дым ему в лицо. - Не хочешь поиграть с дядей?       - Сейчас я с тобой поиграю, хочешь? - И чужие пальцы тут же освободили запястье Тимура. Дима обнял рыжего за плечи и увлек вперед.       - Малыш, ты плохо выглядишь, - заметил Дымов, когда Лысый открыл дверь и пропустил их вперед. - Что такое?       - Тошнит, - лаконично ответил Тим.       - Укачало? - Они спускались рядом по лестнице, и тусклый свет лампы, забранной в крупную проволочную сетку, играл на болезненно-бледном мальчишеском лице.       - Нет. От них всех тошнит.       - Полегче, малый! - начал было Лысый, но Дима цыкнул на него, и тот умолк.       - Что так? - поинтересовался мужчина у Тимура.       - Грязно.       - Никто никого не заставляет, - мягко сказал Дима. - А уж о чужих вкусах не спорят. Общество не принимает нас. Такие места - оазисы, где мы можем чувствовать себя не ущербными. - Рыжий молчал. Они спустились в подвал и остановились у ближайшей к лестнице двери. - Добро пожаловать в мой мир, Тим. - Дима погладил его по щеке и пошел переодеваться.       - Впервые тут? - с интересом спросил Лысый. Но реакции не дождался и продолжил сам: - Судя по всему, впервые. И Дымова, видать, не так давно знаешь. Точно! - Он хлопнул себя по лбу и рассмеялся. - Если бы ты знал Диму больше недели, то наш клуб показался бы тебе цитаделью морали и нравственности! И чего про него только не рассказывают!       - Врут безбожно! - отрезал Дима. Он был в халате, шапочке и маске, упаковка стерильных перчаток была у него в руках. - Где там умирающий? Веди.       - Да типун тебе на язык! - отмахнулся Лысый и пошел вперед.       В соседней комнате на кушетке обнаружился пострадавший. Его нога была замотана какой-то тряпицей, уже насквозь пропитавшейся кровью. Рядом с кушеткой, обхватив голову руками, сидел виновный. Заметив Диму, он вскочил и, с раскаянием заглядывая хирургу в глаза, затараторил:       - Дымов, я не хотел! Ну как черт попутал! Я ж и нож в шутку взял, честное слово! Дим, я заплачу, сколько скажешь, только спаси его!       - А если я миллион попрошу? - поинтересовался Дима, отодвигая несостоявшегося убийцу в сторону.       - Да я…       - Лысый, выведи его.       - Понял. - Взяв упирающегося Жорика под белы ручки, Лысый выволок его вон. - Эй, пацан, пошли! - бросил он от двери Тимуру. Парень не тронулся с места.       - Он останется со мной, - сказал Дима, не отвлекаясь от осмотра раны.       - Но ты же сказал…       - Он останется.       Лысый пробормотал что-то про «хозяин - барин» и вышел окончательно.       - Тим, садись где-нибудь. Я сейчас заштопаю этого страдальца, и мы поедем домой. - Он помолчал немного. - Я не хотел, чтобы ты видел это сейчас, но карты легли по-другому. - Руки механически выполняли привычную работу. - К сожалению, это наша реальность.       - Ты не похож на них.       - Это ты на них не похож, Тим. - Игла послушно легла в пальцы. - Просто ты совсем не такой, как мы.       «Надеюсь, что ты таким и останешься, - думал Дима, аккуратно сшивая края раны. - Боже, не дай мне сделать его нашим подобием».       Среда и четверг дались Тимуру малой кровью. Дима почти не трогал его, предпочитая держаться в стороне. Пару раз он все-таки загонял рыжего в угол, ласкал его, заставляя задыхаться от поцелуев, но потом неизменно бормотал: «Хватит, Дима, хватит…» - и надолго уходил в душ.       А у рыжего перед глазами то и дело вставали картины из «Морского дьявола», лица людей, одержимых чужой плотью. Сейчас, когда его уже перестало тошнить от этих воспоминаний, он даже проникся к посетителям клуба сочувствием.       «Одиноки настолько, что лишь прикасаясь к чужому телу, забывают о своем жребии. Каждую минуту нуждаются в подтверждении того, что кто-то есть рядом, не доверяя глазам и ушам, словно только пальцы способны распознать доказательства. - Тимур слушал плеск воды в ванной и пытался понять, что Дима должен чувствовать. Пытался и не мог. - Даже у меня все не так безнадежно. Я могу купить психоаналитика, избавиться от детских комплексов и жениться, в конце концов. А он не может. Теперь понятно, почему он так часто прикасается ко мне. Я - лекарство от одиночества. Вкусная микстура, вызывающая привыкание, если использовать слишком часто. А потом надо будет искать новое средство. Дима просто растягивает удовольствие, дает отсрочку тому моменту, когда меня постигнет участь старых игрушек. Хорошо, что я видел этот бар. А то, признаться, я уже начинал думать, что Дима тревожится в первую очередь обо мне…»