Игрушкино счастье

      - Не надо было брать его с собой. - Данила затянулся, выпустил дым в потолок и окинул зал «Морского дьявола» взглядом.       - Мне не хотелось оставлять его одного. - Дымов отхлебнул светлого пива из высокого бокала и тоже огляделся.       Признаться, ничего криминального он тут не видел. Каждый развлекался, не мешая другим.       - По-моему, ничего страшного не происходит, - наконец пожал он плечами. - Самое откровенное, что здесь можно увидеть, - это минет. Для особо горячих есть отдельные комнаты на втором этаже.       - Дим, для тебя «ничего страшного», потому что ты - один из них. Вы все можете быть настоящими только здесь. На работе ты с коллегами, скажем, не сможешь обсудить, какая аппетитная у меня задница, хотя мужская половина коллектива Верины прелести обсуждала, обсуждает и будет обсуждать. Тут вы можете раскрепоститься, быть понятными для других. Но это - вы. А мне (прости меня, конечно!) неприятно смотреть, как вон те два мужика обжимаются! Боюсь представить, что тут увидел парнишка… Я бы, кстати, много дал, чтобы узнать, какие выводы он для себя сделал после визита сюда. Хотя, думаю, они все равно будут далеки от реальности.       - И что будет дальше?       - Изменится восприятие тебя. Из мучителя-хозяина ты станешь для него инвалидом-наркоманом.       - Ну, про инвалида я понял, предположим… - протянул Дима. - Но наркоманом-то почему?       - Привыкаешь все больше с каждой дозой, - пояснил Данила. - Ты ведь сам говорил ему, что у тебя много игрушек. Тимур видел хоть одну из них?       - Нет.       - Почему?       - Потому что я не играю с ними больше.       - А почему ты с ними не играешь?       - Потому что люблю Тима! - Цепочка вопросов показалась Дымову глупой.       - Парень об этом не знает, и для него такой вывод логичен не будет.       - Почему не будет? Ответ же на поверхности, Даня! Тим - умный парень, я не верю, что он не поймет!       - Почему не будет? Да потому, что, по мнению нормального среднестатистического человека, (я подчеркиваю - среднестатистического!) любви между мужчинами вообще не бывает. Это раз. Если и допустить, что все-таки бывает, то как это выглядит, парень не в курсе. Это два. У тебя, друг мой, семь пятниц на неделе: то обниматься лезешь, то ошейник затягиваешь. Для Тимура твои действия вообще должны быть лишены логики. Это три. Да, Тим, бесспорно, умный мальчик, но он сам не поймет, пока ты ему не скажешь. Это четыре. Я ответил на твое «почему»?       - Ответил…       - Ну так теперь и ты мне ответь, почему старые куклы канули в Лету?       - Надоели.       - Вот! Ты взял от них все, что мог, а потом они перестали тебя удовлетворять. Наркоману нужно повышать дозу, а тебе - менять куклу. Тимур наверняка себя считает одним из твоих временных фаворитов и готовится к тому, что ты привыкнешь и заменишь его кем-то еще. И если сейчас он все еще боится твоих фортелей, то потом есть вероятность, что он просто начнет тебя жалеть. Сначала ты, возможно, будешь рад хоть какому-то проявлению чувств с его стороны, но потом окончательно во всем разочаруешься.       - Тим сказал, что я не похож на них. - Дима еще раз обвел взглядом гостей клуба.       - Если мальчик осознает, что это только из-за него ты теперь отличаешься от остальных, то можешь праздновать победу, - усмехнулся Данила, давя забытую сигарету в пепельнице. Он совсем не верил в успех этого предприятия, но в то же время ему хотелось чуда.       «Чудеса - это как раз по Диминой части…»       Вечером в пятницу Дима вернулся с работы злой и взвинченный. Даже не глядя на рыжего, он ушел в свою комнату и долго не показывался.       Тимур, расценив это как предложение поужинать в одиночестве, сварганил себе пару бутербродов с чаем и с пользой провел еще несколько часов за книгой. Парень уже достаточно хорошо освоился в чужой квартире. Во всяком случае, если ему хотелось есть, он шел и ел, не дожидаясь письменно Диминого разрешения. Это раздражало, но Тим надеялся скоро вырваться из-под этого домашнего ареста и вернуться к себе. И вовсе не потому, что у Димы дома было нечего делать, кроме как читать. Он все яснее понимал, что привыкает. Медленно, но неумолимо. С каждой минутой, проведенной здесь, он все больше привязывается и к самому дому, и к своему мучителю. Потому что здесь он больше не один, потому что здесь о нем заботятся, потому что здесь его мало кто может обидеть. Тряхнув головой в желании избавиться от неприятных мыслей, Тим вернулся к книге. Уж чего-чего, а книг у Димы имелось в изобилии. Рыжий получал массу удовольствия, перечитывая приключенческую классику. Словно со старыми друзьями встречался.       «Если бы они у меня, конечно, были», - каждый раз поправлял он себя.       Тим уже перебрался с кухни обратно на свой диван, когда из спальни вышел Дима в домашней футболке и вытертых джинсовых шортах. Он молча уселся рядом с отложившим книгу мальчишкой и замер, уткнувшись ему в плечо. Тимур, ощутивший на своей коже сбивчивое дыхание мужчины, понял все без слов.       - Руки ведь больше не болят? - наконец спросил Дима.       Тимур отрицательно покачал головой.       - Давай я сниму бинты. - Мужчина осторожно начал снимать повязки с рук, потом освободил от бинтов шею и занялся щиколотками.       «Это когда-то все равно должно было произойти, - подумал парень с обреченностью. - Жаль, что полностью подготовиться к этому невозможно… Спасибо и на том, что он не поволок меня в постель сразу после визита моего бывшего дяди, а дал собраться с силами и переварить новые данные о моем происхождении».       - Тимур. - Дима действительно из последних сил держал себя в руках. С некоторых пор ему стало просто невыносимо видеть рыжего и запрещать себе коснуться его. Он снова сел рядом с парнем и обнял его, вдыхая запах его кожи. - Я не могу больше ждать. Прости, малыш, я должен был дать тебе больше времени на подготовку. Наверное, надо было отпустить тебя домой, но пока Вера не выпишет тебя, я головой отвечаю за твое самочувствие… Да и не хочу я тебя никуда отпускать! Я…       Дима говорил что-то еще, снимая с него рубашку, а Тимур все пытался понять, что так сильно смущает его в чужом монологе. Только позже, когда мужчина уложил его на спину и, нависнув сверху, стал ласкать рыжего легкими поцелуями, тот понял.       «Он же только что оправдывался передо мной! С чего бы ему объяснять мне свои действия? Он же не объясняет чайнику, почему ставит его кипятиться! Тут одно из двух: или я все-таки не просто игрушка, или Дима решил одурачить меня. Черт! Я совершенно запутался… Все. Не думать больше. Не сомневаться. Мне все равно. Не важно, что происходит. Я - просто игрушка. Просто игрушка. Главное - не привыкнуть. Только бы не привыкнуть к этому…»       Больше всего Тимур боялся, что Дима заставит его вытворять какие-нибудь непотребные вещи, но мужчине, судя по всему, вполне хватало лишь ответов на поцелуи. Он сам, как безумный, ласкал безвольное мальчишеское тело, не требуя никакой реакции. Едва оторвавшись от губ Тимура, Дима осыпал поцелуями щеки, лоб, не забывая смахивать мешающие рыжие прядки, сомкнутые веки, снова губы… Потом спускался к шее, обводя языком уязвимый бугорок адамова яблока, трепетно касался пальцами свежего, еще розового тонкого шрама от веревки, оставлял влажную дорожку поцелуев до самых ключиц и ненадолго замирал между их острыми выступами. А уже через мгновение он легонько прикусывал мочку Тимурова уха, заставляя рыжего стиснуть зубы, сдерживая стон удовольствия. Тим даже сам испугался, что его тело настолько явно реагирует на чужие ласки.       Но Дима как будто не замечал замешательства парня. Его руки, пройдясь по плечам, теперь гладили безволосую Тимурову грудь, порой, словно случайно, задевая маленькие соски. Но скоро этого мужчине показалось мало, и на смену рукам пришли губы. Странное чувство охватило мальчишку, когда Димин язык коснулся его соска. Краска смущения придала немного жизни его бледным щекам. Несмотря на то что уже произошло между ним и Димой, в голове рыжего не укладывалось, как один мужчина может делать подобное с другим. Но это непонимание больше ничем не подкреплялось: тело явно получало удовольствие, а сам Тимур, как ни старался, не находил в своих ощущениях ни капли отвращения.       Дима, гладивший впалый живот мальчишки, вдруг переключился на его руки: целовал тонкие пальцы, слегка влажные от волнения ладони… И надолго прижимался губами к шрамам на запястьях, словно извиняясь.       От бесконечных ласк у рыжего все плыло перед глазами. Он ничего не мог сделать с тем, что чужие прикосновения были приятны его телу. Только когда Дима разделся сам и стащил с Тимура джинсы, парень ненадолго очнулся от своего полупьяного состояния. И испугался.       «С ним нельзя терять бдительность! - напомнил он себе в очередной раз, а мужчина продолжал целовать его, что-то бормоча и не забивая свою голову никакой ерундой. Мальчишка досадовал, что не мог разобрать его слов. Ему казалось, что они непременно должны хоть что-то прояснить. - Если я сейчас сдамся, то будет только хуже. Надо просто терпеть и постараться ничего не чувствовать…»       Но сказать определенно легче, чем сделать. Чтобы выкроить хоть немного времени для восстановления самоконтроля, Тимур предпринял слабую попытку отодвинуться. Слабую, потому что тело отказывалось ему подчиняться.       - Тим, я не оставлю следов, - неправильно истолковал его движение Дима. И чужие поцелуи стали еще мягче, чем раньше. - Не бойся, малыш, - губы мужчины при разговоре касались виска Тимура, - в этот раз тебе не будет больно. Я обещаю.       Пошарив рукой на полу среди разбросанной одежды, он достал маленький тюбик с прозрачным гелем, который, видимо, был у него в кармане шортов. Сняв с замершего рыжего белье, он выдавил немного геля себе на пальцы.       - Раздвинь ноги, Тим. - Парень подчинился, однако это стоило ему немало моральных сил. Было мучительно стыдно вновь оказаться в такой позе перед чужим человеком.       «Я никогда из этого не выберусь, - вдруг отчетливо понял парень. - Даже если он отпустит меня, я никогда не смогу это все забыть. Это неправильно, Господи! Это настолько ненормально, что даже не укладывается у меня в голове! Почему мое тело так на него реагирует?! Такие отношения противоестественны! Разве они не должны вызывать только отвращение? И почему он красивый, как дьявол? Разве он не должен быть старым мерзким извращенцем, который зациклен только на своем удовольствии?»       - Вот так, молодец… - Прохладный гель коснулся колечка сфинктера, заставляя его сжаться еще больше. - Все хорошо, не бойся.       Однако Тимур настолько погряз в своих мыслях, что не слышал чужих слов. Паника, вызванная непониманием, сводила его с ума. Вопросы, множество вопросов, на которые рыжий не мог дать ответа, захлестывали, как волны, не давая вздохнуть полной грудью.       «Он может сделать со мной все, что взбредет ему в голову. - Тим с трудом подавлял желание вздрогнуть при каждом Димином прикосновении. - Если ему хочется секса, то он может трахнуть меня без всех этих церемоний. Я же просто вещь! Он сам сказал, что я всего лишь его кукла! Почему он тогда так нежен со мной?! Почему мне так приятно, несмотря на то что я - нормальный, а меня трогает другой мужчина?! Как мне уберечь себя от ошибок и заблуждений, если нет никакого ограничителя для этих дурацких чувств? Почему, даже зная, что все неправильно, я не могу контролировать свое тело? Почему он ведет себя так, словно все в порядке вещей? Как… как он может так прикасаться ко мне, словно я какой-то особенный?! Я же просто одна из его кукол! Почему тогда…»       - Это поможет тебе расслабиться, Тим. - Пальцы Димы мягко обводили сжатое колечко мышц, не делая никаких попыток проникнуть внутрь. Парень, впрочем, вообще ни на что сейчас не реагировал. - А пока, чтобы ты не заскучал…       Сначала Тимур даже не понял, что случилось. Просто внезапно его член окутала горячая влага. В мыслях мгновенно образовалась блаженная пустота. Открыв глаза, рыжий заворожено наблюдал за тем, как плавно двигается вверх-вниз голова мужчины. Он уже видел что-то подобное… Точно, видел. Там, в сигаретном чаду «Морского дьявола»… Но тогда это казалось омерзительным, выглядело унижением по отношению к тому пареньку под столом. Тимур был уверен, что ни один здравомыслящий человек не станет делать такое без принуждения. А теперь с этим сложно было согласиться, ощущая, как ловко и умело Димин язык ласкает его член, ставший еще тверже, чем раньше.       «А ведь ситуация абсолютно та же самая. - Рыжему казалось, что если он будет о чем-то думать, то сможет не поддаться испытываемому наслаждению. - Все точно так же, только персонажи поменялись. Еще два дня назад меня тошнило от подобного зрелища. Что же теперь случилось? Мне было так жаль того парня, почему же я сейчас не жалею Диму? Правильно, потому что его никто не заставлял это делать. А с чего же я взял, что того парня кто-то принуждал? Какого черта я вообще стал судить об этих людях по своим меркам?! Они все за гранью моего понимания. Ненормальные, просто ненормальные! Зачем он все это делает? Неужели ему нравится? - Рыжий чувствовал, как в его тело осторожно проникают чужие пальцы, как они медленно движутся в нем. Сдерживать стоны становилось все тяжелее, а Дима, казалось, и не думал останавливаться. Парень осознал, что теперь это внезапно стало проблемой. - Надо ему сказать… - Но упрямый язык приклеился к небу и не желал издавать звуков. - Не могу больше терпеть. Я же…»       Вслушиваясь в замедляющуюся пульсацию и ощущая разлившуюся по телу слабость, Тимур был уверен, что сейчас Дима его убьет. Ну, если не убьет, то ударит точно. Но сначала выплюнет то, что парень отправил в его рот.       Однако Дима во всех отношениях медлил, только его пальцы продолжали двигаться внутри расслабленного тела рыжего.       «И что, мне теперь извиниться перед ним? Нет уж, я тут ни при чем! - убеждал себя Тим, пряча смущение и растерянность за привычной маской. - Он должен был знать, что делает. Я - кукла. Я не могу ему сопротивляться».       - Я надеялся, что ты кончишь, когда я войду в тебя. - Дима наконец выпустил член парня изо рта и потерся щекой о внутреннюю сторону его бедра. - Но я еще предоставлю тебе такую возможность.       Вынув пальцы из Тимурова тела, мужчина вытер их о свою футболку, подобранную на полу, и, приблизившись к мальчишескому лицу, тихо поинтересовался:       - Понравилось, Тим? - Рыжий молчал, пытаясь не покраснеть во второй раз. Теперь-то Дима точно это заметит. - Я же знаю, что понравилось. Почему ты молчишь?       - Если ты и сам все знаешь, то не вижу смысла открывать рот. - Тимур злился на себя. Предательские реакции тела окончательно выбили его из колеи.       «Теперь мне вряд ли удастся от него отгородиться, - думал парень с горечью. - Наверное, моя затея не реагировать на него, не пропускать его действия через себя, с самого начала была обречена на провал. Я могу сколько угодно упираться, но с некоторыми вещами, например, со стоящим членом, очень сложно спорить. Все будет именно так, как говорил тот блондин… Олег, кажется? Он сделает так, что я просто не смогу вернуться к нормальной жизни, которая, чисто теоретически, могла бы у меня быть. А потом я надоем ему. Что я буду делать дальше? Вероятно, стану завсегдатаем «Морского дьявола», и когда-нибудь новая Димина кукла увидит, как пара немолодых мужиков тискает меня на диванчике, и ей это покажется отвратительным. - Тимур закрыл глаза. - У меня не получится выйти сухим из воды, если все это продолжится. Сейчас я еще могу обойтись своими руками, но когда я сам приду к Диме и попрошу взять меня - назад дороги не будет. А это произойдет очень скоро, если только он не выставит меня вон в ближайшее время. Надо как-то форсировать процесс, иначе в конце концов я буду еще более одиноким, чем раньше».       - Мне было бы приятно услышать, что тебе хорошо.       Рыжий промолчал. Вздохнув, мужчина снова потянулся за смазкой.       - Тимур, перевернись на живот и согни ноги в коленях. - Мальчишка подчинился, однако Диме очень не понравилось выражение его лица. На нем словно лежала печать принятого решения, и теперь мужчина остро ощущал чувство déjà vu.       «Боги, Тим, ну что ты там еще себе напридумывал?! - Он был близок к отчаянию. - Тебе ведь было хорошо, я видел! Что сейчас не так?! - Он провел ладонями по худой спине рыжего. Мальчишка же лежал, уткнувшись лицом в подушку, и не издавал ни звука. - Кажется, ты совсем не собираешься мне помогать, да, малыш? - Грустная улыбка коснулась Диминых губ. Он склонился над рыжим и принялся целовать выступающие под кожей позвонки. - Знаешь, Тим, а я ведь только так могу дать тебе понять, как много ты для меня значишь. Слишком страшно сказать тебе в лицо, что я люблю тебя, и услышать категоричный отказ. Смешно, я пытаюсь помочь тебе избавиться от комплексов, хотя у самого их после разрыва с Олегом выше крыши. Я все сделал неправильно, и у тебя есть все основания послать меня к чертовой матери. Я не смогу продолжать удерживать тебя, если ты это скажешь. В этом всем не будет никакого смысла, если держать тебя при себе против твоей воли… Самое главное, чтобы когда ты поймешь, что волен уйти в любой момент, тебе бы уже не хотелось этого сделать. Интересно, ты хоть когда-нибудь сможешь мне ответить? Захочешь ли ты когда-нибудь остаться рядом со мной? Сейчас мне кажется, что этого никогда не произойдет…»       Дима в принципе мог еще долго размышлять о превратностях судьбы, но его тело, измотанное прелюдией, требовало вполне конкретных действий. Еще раз тяжело вздохнув, мужчина плавно вошел в неподвижное тело Тимура.       Это удовольствие сложно было с чем-то сравнить. Заниматься любовью с рыжим после целой недели воздержания было вдвойне приятнее с осознанием того факта, что тело парня полностью принадлежит ему. Что никто не прикасался к Тиму так, как он, что ничьи руки не скользили по его коже, что парень знает вкус только его губ…       «Это все впервые для тебя, да, малыш? Если я не делал чего-то с тобой, значит, этого не делал никто. Все настолько невероятно, что мне страшно поверить… - Дима двигался, то сбавляя, то ускоряя темп, пытаясь продлить удовольствие. - Это чудо, это просто подарок небес, что я встретил тебя! Чувствуешь? - Тонкие пальцы мужчины крепче сжали приподнятые бедра Тимура. - Только эти руки будут касаться тебя. Никому не позволю даже пальцем тебя тронуть. Просто останься со мной. Видит бог, я все для тебя сделаю, только не исчезай из моей жизни! Ты можешь быть не нужен всему остальному миру, но для меня ты - сокровище, которое я не могу потерять. Позволь мне стать ближе, Тим. Впусти меня, пожалуйста…»       Кончив, он долго не вынимал член из тела мальчишки. Просто сидел, прижимая худую спину Тимура к себе.       Парень за все это время не издал ни звука, но только увидев влажный круг на подушке, Дима понял природу его безмолвия.       «Я справлюсь, - говорил он себе, зарываясь лицом в Тимуровы волосы. - Я не должен опускать руки из-за твоего упрямства. Мне безумно хочется слышать твой голос, малыш, но лучше уж я подожду, пока наши желания совпадут, иначе каждый раз придется довольствоваться стонами, заученными из дешевого порнофильма. Так ведь? Не надейся, что я дам тебе повод уйти…»       - Иди в душ, Тим, - наконец сказал Дима, последний раз целуя парня в щеку. Однако когда тот попробовал подняться, мужчина не разжал рук. - Завтра Вера принесет бумаги на выписку, - продолжил он, немного помолчав. - Если хочешь, можешь съездить домой и взять нужные тебе вещи.       - Как долго ты собираешься держать меня здесь? - бесцветно спросил Тимур.       - Так ведь твоя мать уехала… - опешил мужчина. - Ты будешь дома совсем один.       - Я и с ней совсем один. Только теперь у меня есть редкий шанс отдохнуть от ее любовников и подруг.       «Опять он на меня злится, - печально подумал Дымов. Ему не хотелось отпускать парня домой. И даже вовсе не по той причине, которую он озвучил раньше. Дима наверняка знал, что без Тимура он сам совершенно точно будет совсем один. - Малыш, я уже так привык возвращаться к тебе, а не в пустую квартиру…»       - Тогда можешь вернуться домой. - Руки Димы разжались, и рыжий наконец-то смог подняться. - Я позову тебя, когда ты мне понадобишься. - Роль плохого парня должна быть выдержана до конца.       - Как скажешь.       Тимур собрал свои вещи и заперся в ванной. Только тут, наедине с самим собой, он смог перевести дух.       «Почему он не разозлился?! - Стоя под едва теплыми струями воды, Тим пытался понять причину своего внезапного счастья. - Нет, это здорово, что он не разозлился, но… Ну почему как только я окончательно выбираю линию поведения, он обламывает меня на взлете? Я же решил злить его. Я уже смирился с тем, что буду бит за свои слова. И вот, когда я стал нарываться, он просто сделал так, что дальнейшее мое упорство утратило всякий смысл. Может быть, я упускаю что-то важное? Черт, если бы у Димы не было этого его увлечения мальчиками, то все было бы гораздо проще. Я вообще никогда не думал, что у меня могут возникнуть какие-то такие отношения. Откуда я знаю, как тут принято себя вести?! Если бы он мне прямо сказал, что ему от меня надо, то я бы хоть знал, что мне делать! А эти его непонятные намеки… То злится и угрожает, но обижается и выполняет все просьбы. Если уж никуда мне от него не деться, то хотелось бы знать причину этих странных метаний!»       Тело ныло, отвлекая от вопросов, роящихся в голове. Саднили припухшие от поцелуев губы. Но рыжий не мог назвать эти ощущения неприятными. С Димой ему вообще было очень сложно однозначно о чем-то судить, ибо мужчина умудрялся показать ему оборотную сторону медали. Тим был опустошен и вымотан, однако текущая патокой истома того стоила. Вслушиваясь в ощущения своего утомленного тела, рыжий понимал, что увяз во всем этом по самые уши.       «Может быть, - думал он, - все это было бы не так уж и плохо… - Не позволив себе испугаться такого надругательства над общепринятыми нормами, Тим продолжил: - Он пока не обижает меня, не заставляет делать какие-то особенные гадости в постели… Пожалуй, я бы согласился жить вот так. Черт, рассуждаю как содержанка! Но ведь он сказал, что когда я надоем ему, он выпроводит меня. Больше всего бесит это подвешенное состояние. Но, наверное, все равно сейчас лучше вернуться домой. Стоит побыть одному, пока я все еще могу быть один…»       - Тим, все в порядке? - Дима постучал в дверь костяшками пальцев. - Я же просил тебя не закрываться!       - Я сейчас выйду, - ровно ответил мальчишка, вылезая из-под прохладных струй.       Дима ждал его под дверью. Когда Тимур вышел, он придирчиво осмотрел его руки. Это недоверие очень задело. Сколько себя помнил, он всегда отвечал за свои слова. Если обещал что-то, то выполнял в любом случае.       - Я же говорил, - рыжий смотрел мимо Димы, - что ничего не сделаю.       - Ты говорил, что будешь моим, а потом наглотался таблеток, - спокойно возразил мужчина.       - Этого больше не повторится.       - Я просто не хочу тебя потерять. Я упустил тебя в первый раз, но наши пути пересеклись снова. И сейчас я ни за что не выпущу тебя из рук.       - Невинность ценится так высоко? - Парень был уже не рад, что затеял этот разговор. Каждая Димина фраза все больше его злила.       «Упустил», «не выпущу»… - Стоило большого труда не выдать своего раздражения. - Я знаю, что он относится ко мне как к животному или вещи, но мне все равно тошно это слышать».       - Твоя - да.       - Слушай, - Тимур глубоко вздохнул и приготовился к пощечине, - может, тебе денег дать, чтобы ты раз и навсегда отстал от меня? Сколько будет стоить моя свобода?       А Дима стоял, глядя на мальчишку, и думал о том, что если все-таки сейчас съездит кулаком по его невозмутимой физиономии, то все, чего он до этого момента добился, снова станет равно нулю. Вспоминал слова Дани о том, что терпение - его основной козырь в этой игре. Терпение, которого у Димы отродясь не было.       «Малыш, тебе не удастся меня спровоцировать. - Мужчина глубоко дышал, пытаясь справиться с яростью. - Я не стану на тебя срываться».       - Тимур, - слишком спокойно для того, чтобы это выглядело правдоподобно, сказал Дима, приподнимая лицо парня за подбородок, - наличие у тебя денег интересовало меня в последнюю очередь. Я не ворочаю миллионами, но того, что я зарабатываю, вполне хватит, чтобы не только жить самому, а еще и тебя содержать. Ты уйдешь только тогда, когда я этого захочу. То, что я иду тебе на уступки, не более чем мой каприз. Так что давай больше не будем мериться кошельками, ладно? По нашему маленькому договору мне должен принадлежать ты, а не эквивалентная сумма денег. Просто смирись с этим.       Высказавшись, Дима ушел в ванную, захлопнув за собой дверь. И уже там позволил злости выплеснуться наружу. Он со всей дури ударил кулаком о стену, облицованную бледно-голубым кафелем, потом прижался к ней лбом и перевел дух.       - Ну что такое, Тим? - пробормотал он тихо. - Почему ты меня отталкиваешь? Я ведь разрешил тебе вернуться домой! Мне что, еще и веревки с тебя снять? А потом? Ты ведь не вернешься ко мне, да? Тоже что ли таблеток наесться?.. Моя затея была безнадежна с самого начала…       «Не стоило мне этого говорить. - Рыжему было стыдно. - С чего, спрашивается, я решил, что после этого он немедленно отправит меня на все четыре стороны? Если подумать, то для меня вся эта ситуация могла бы обернуться совсем по-другому. Попадись я, например, к какому-нибудь маньяку. Сидел бы сейчас на воде и хлебе, с неизменным кляпом во рту, прикованный к спинке кровати. Трахали бы меня регулярно и с особой жестокостью, а потом Тимура Аратова собирали бы по всей Москве по частям. А может, и не собирали бы вообще… - Тимур забрался с ногами в Димино кресло, обхватил колени руками и замер. - И потом… Как ни крути, а я ведь сам согласился тогда. Сам! Пусть он надул меня с этими своими веревками, но переспать с ним в первый раз я согласился, отдавая себе отчет в том, что произойдет! Даже если все мои планы рухнули, Дима-то в этом не виноват! Какое я право имею говорить ему гадости, в то время как он только и делает, что заботится обо мне? Уже можно было понять, что он по каким-то своим причинам не хочет на меня злиться. Какого черта я тогда продолжаю испытывать судьбу?! Он уже достаточно долго терпит мое поведение, поэтому если уж сорвется, то полетят от меня клочки по закоулочкам. Однако он продолжает сдерживаться, хотя уже сто раз мог дать мне по шее, и просит не давать ему повода причинить мне боль… - Тимур откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. - И что мне теперь сделать в качестве извинения? Я же абсолютно точно его обидел… Но стоит ли мне вообще извиняться? Вдруг он все-таки передумает и решит послать меня подальше, если я буду демонстрировать неблагодарность? Или не пошлет, а, наоборот, станет более жестоким по отношению ко мне? Ну как, как можно понять человека, который руководствуется непонятно чем?! Отец… - Парень запнулся. - Да, отец! Отец всегда говорил, что нужно молчать, если не понимаешь ситуации. И тогда твое молчание могут принять за тонкий расчет. Может, действительно подождать Диминой реакции? Может, тогда…»       - Не заснул? - Рыжий так погряз в своих мыслях, что не услышал, как мужчина вернулся в комнату. Тим испуганно распахнул глаза и уставился на него. По лицу Димы сложно было определить, о чем он думает, и это расстроило его окончательно.       «Выходит, он решил сделать вид, что ничего не произошло? - недоумевал Тимур. - Или нет?..»       Вздохнув, Дима уселся рядом с парнем и молча обнял его, прижимаясь щекой к мокрым рыжим волосам.       - Малыш, тебе настолько противно находиться рядом со мной? - устало поинтересовался он.       - Нет. - Тим решил, что с этого момента не будет даже пытаться соврать. В конце концов, так действительно проще иметь дело с этим человеком. Не важно, что мужчина вроде бы не собирается устраивать ему детектор лжи из своей ладони.       «Я просто буду с ним честен, - подумал парень. - Даже если что-то пойдет не так, он больше никогда не сможет уличить меня во лжи».       - Что тогда? - Дима не пытался выяснить отношения или поскандалить. Ему на самом деле мучительно хотелось понять, почему Тимур не желает дать ему даже шанса стать ближе. - Твое тело ведь получило удовольствие, верно?       - Получило, - согласился рыжий. Он решил, что не будет обманывать, а вот идти мужчине навстречу по-прежнему не собирался.       - А ты сам? - Услышать ответ на этот вопрос было страшно.       «Если Тим сейчас скажет, что ему до тошноты отвратительна сама мысль о том, что я с ним делаю, то мне останется только снять веревки и отпустить его. - Противно засосало под ложечкой. - Урок про «насильно мил не будешь» я уже очень хорошо усвоил».       - Не знаю. - Рыжий действительно не знал. Он уже неоднократно задавался вопросом, что бы он стал делать, очнувшись в больнице после неудачного самоубийства, если бы не было Димы. Противоречия рвали его на части, не давая сложиться какому-то единому мнению. Тим, откровенно говоря, после всех пережитых потрясений начинал склоняться к мысли, что с Димой все же лучше, чем одному. Может быть, это суждение было объективно, может быть, парень просто от безысходности убедил себя в этом… Второе, скорее всего. Но одна вещь даже при таком раскладе его не устраивала категорически.       «Отец всегда говорил, что мы в ответе за тех, кого приручили! - Позже Тим не раз перечитывал полюбившегося с детства «Маленького принца» и только укрепился в том, что - да, в ответе. - Но Дима, похоже, придерживается другого мнения со своим «до тех пор, пока не надоешь»… Если бы только я знал, что, согласись я - и все мои проблемы закончатся, то я бы даже ни минуты не раздумывал. Если бы только знать, что он не вышвырнет меня, как только я сдамся. - Тимур прислушался к себе. - Вот сейчас он обнимает меня, и мне хорошо. Не противно, не хочется вырваться. Мне тепло, и я знаю, что сейчас никто на свете не сможет мне ничего сделать, потому что я нужен этому человеку. Возможно, завтра будет так же, а возможно и нет. Я так не могу… Даже нет. Так - смогу. Не смогу, когда за моей спиной захлопнется дверь его квартиры. Ей-богу, лучше в таком случае и не начинать…»       - Мне нужно дать тебе больше времени, чтобы ты смог ответить?       - А какой ответ тебе нужен? «Да, мой господин, сделайте это снова»? Или так. «Нет, это отвратительно, но я вынужден терпеть»? Может быть, сам выберешь из озвученных вариантов? - Рыжий был готов поспорить, что теперь-то Дима точно не будет сдерживаться, но тот снова не оправдал его ожиданий.       - Сдается мне, что из двух зол выбирать не стоит, малыш.       - Тебя не устроили и согласие, и отказ. - Парень тоже пытался понять. - Чего же ты еще от меня хочешь?       - Не знаю, Тим. - Дима закрыл глаза и обнял его крепче. - Честное слово, не знаю…       На следующее утро Тимур уехал. Дима сам отвез его домой. Правда, в гости рыжий его так и не позвал, на что он втайне надеялся. Когда парень исчез за массивной парадной дверью дома, мужчина еще минут пятнадцать глядел ему вслед. Ждал, сам не зная чего. Глупо было надеяться, что Тимур, так рвавшийся домой, вернется и поедет обратно. И тем не менее Дима покинул стоянку возле мальчишеского дома только после краткой беседы с одним из охранников-мордоворотов.       - Добрый день. - Огромная бритая голова замаячила в открытом окне машины так неожиданно, что Дымов отпрянул.       - Добрый, - с сомнением отозвался он.       - Тимур Александрович велел вам дождаться его?       «Велел? - про себя удивился Дима. - Тимур?! Хотя да… Очевидно, оценив стоимость моей машины и одежды, он принял меня за средней руки таксиста».       - Нет. Мы уже попрощались. - Дымов поспешно завел мотор. - Простите за беспокойство.       «Мда, малыш. - Настроение Димы совершенно испортилось. - Ты родился и вырос в мире, где мне даже перед охранниками неудобно за свой внешний вид. И все-таки, богатые тоже плачут, как показывает практика и бразильские сериалы».       А Тимур, вернувшись домой, долго бродил по огромной квартире, где не было ни души, и пытался насладиться этим. В кои-то веки кавалеры матери не мозолили ему глаза. В кои-то веки можно было заснуть не в своей комнате и не стать свидетелем очередной оргии при пробуждении… Но почему-то удовольствия он не чувствовал, хотя его больше почти не огорчало, что мать уехала без предупреждения. После того, как она даже не позвонила в больницу, внутри Тима что-то окончательно сломалось.       Несмотря на то что у рыжего никогда не было друзей и что он был лишен всех радостей полноценного детства, он все же кое в чем выгодно отличался от большинства сверстников. Он точно знал, ради чего живет. Абстрактные философские поиски смысла жизни были для него пустым звуком. Он просто любой ценой хотел добиться любви матери, которой ему не досталось по умолчанию, как всем остальным. Это была его личная формула счастья. А сейчас рыжий понял, что этого никогда не произойдет. Цели больше не было. Тимур знал, что не пойдет на посвящение в студенты первого сентября, что не будет больше зубрить химию и волноваться перед экзаменами. Он больше не будет учиться, потому что мать никогда его за это не похвалит. А самому Тиму стало плевать на то, что с ним произойдет, в тот момент, когда он отправил в рот первую порцию клофелина. Его жизнь тогда должна была закончиться. То, что он до сих пор что-то чувствует, просто досадная ошибка кого-то там, наверху. Может быть позже, когда угроза Олега осуществится, и Дима действительно пустит его по рукам, ему достанет смелости исправить ее.       Совершенно опустошенный и разбитый, он долго стоял возле кабинета отца. Дима прав, не важно, что между ними не было кровной связи. Стоял с закрытыми глазами, вспоминая, как каждый вечер пробирался сюда, прячась от няни за огромными вычурными вазами, которыми мать заполонила весь коридор второго этажа; как приятно было погружать босые замерзшие ноги в длинный ворс отцовского ковра; как в вечном полумраке кабинета висящие на стенах картины казались ему окнами в иной мир, непременно страшный и завораживающий; как большие морщинистые руки неустанно гладили его по лохматой шевелюре… Тимур вздрогнул. Последний отрывок был смазанным. Продажная память подсовывала воспоминания о совсем других руках: теплых ладонях с сильными тонкими пальцами, которые никогда не дрожали. Руках хирурга. Рыжий застонал, опускаясь на паркетный пол. Усевшись по-турецки, он обхватил голову руками и замер.       «Он все у меня отнял! - Хотелось взвыть от отчаяния. - Я думал, что только тело и свободу, а оказывается, еще и память…»       Первая половина августа оказалась пыткой и для Димы, и для Тимура.       Дымов работал практически без выходных. Чудовищная летняя жара обеспечивала неистощимую очередь на его операционный стол. Но даже при такой загруженности Дима страдал от одиночества. Даже не так, он сознательно выматывался на работе, чтобы по прибытии домой сразу грохнуться спать. Невыносимо было возвращаться в пустую квартиру по вечерам. Да, два-три раза в неделю он заставлял рыжего приходить к нему. Это воистину было похоже на праздник: ожидание не дает покоя, а потом все молниеносно заканчивается, и кажется, что ощущение одиночества только усилилось.       Тимур всегда приходил, надо отдать ему должное. Ни разу за это время мужчине не приходилось затягивать поводок до такой степени, чтобы у мальчишки не было выбора: идти или нет. Он подчинялся, как и обещал, но Дима чувствовал себя только еще более несчастным от этой его покорности.       «Наверное, Вера права, - думал Дима, рассматривая безразличное Тимурово лицо. - Я должен отпустить его. Перестать мучить нас обоих…»       Но дальше мыслей дело не заходило. Мужчину тянуло к младшему Аратову, как мотылька к свече. Он неоднократно говорил себе, что зовет рыжего в последний раз, но как только утром дверь за парнем закрывалась, он начинал сходить с ума, ожидая следующей встречи.       Тимуру тоже приходилось несладко. Пусть квартира была полностью в его распоряжении, он не знал, чем ему заняться, чтобы убить время. Книги и телевизор целыми днями… Видит бог, рыжий всегда ненавидел лето именно за прорву времени, которое непонятно, куда девать. Он уже чертовски устал ковыряться в себе, пытаясь понять, как вести себя с Димой. Встречи с мужчиной для него стали почти привычными, к его вящему ужасу. Нет, он все еще переламывал себя, когда приходилось раздвигать перед Димой ноги. Тело получало удовольствие, но от физиологии в принципе сложно требовать морали. А мальчишка сдерживался, как мог, хотя сам уже не знал, чего ему больше хочется: раз и навсегда вернуться в свою опостылевшую комнату или остаться у Димы.       Во всяком случае, встречи с Дымовым были необходимы, чтобы не свихнуться. Это Тимур понимал прекрасно.       В один из бесконечных вечеров Диму, сидящего с бутылкой пива в «Морском дьяволе», из прострации вывел телефонный звонок. Не удосужившись даже взглянуть на дисплей, мужчина ответил:       - Да?       - Дима! У Маши… - Голос Сергея сложно было узнать, так сильно он дрожал. Дымов напрягся. Он уже понял, что ничего хорошего не случилось. - Ее состояние… резко ухудшилось. Врачи настаивают на хирургическом вмешательстве. Я… Дима, я хочу, чтобы ее оперировал ты!       - Серега, успокойся! - Мужчина потер лоб рукой. - Давай так. Я договорюсь о том, чтобы Машу положили в нашу больницу. Завтра я позвоню тебе, и мы все обсудим. Я постараюсь, чтобы подготовка к операции заняла как можно меньше времени. Тебе же нужно проследить за тем, чтобы ее история болезни, все назначения и отчеты о проведенных процедурах из той клиники, где она сейчас находится, в обязательном порядке передали нам.       - Ее точно будешь оперировать ты? - Дымов поймал себя на мысли, что ни разу не слышал такого волнения в голосе скупого на эмоции Сергея. - Мне так страшно, Дим… Если вдруг… Я без нее… И Вовка тоже… Я спать не смогу, если ты мне не скажешь, что это будешь делать ты.       - Я тебе обещаю, - заверил его Дымов. - До завтра, Серега. Держись там…       «С Машей все будет хорошо, - твердо сказал мужчина, словно пытаясь убедить себя в этом. - Я просто обязан сделать так, чтобы она поправилась… Давай, Дима, соберись! И никакого Тимура до Машиной операции!»       Проснувшись, Тим сразу понял, что мать вернулась. Дом гудел, как потревоженный улей.       «Сегодня она точно закатит пирушку», - с тоской подумал мальчишка. Вылезать из постели не хотелось. Все равно улизнуть из дома так, чтобы не заметил никто из маминых прихлебателей, не получится. По своеобразному устоявшемуся графику Дима должен был позвать его вчера. Но не позвал. Парень уже устал гадать, что это может значить. То ли мужчина уже наигрался, то ли просто забыл про него, что, в принципе, одно и то же.       В общем, настроение, испорченное с утра, так и оставалось на уровне плинтуса до самого вечера. Рыжий был уверен, что самое худшее, а именно - приезд мамы, сегодня уже случилось. Однако у уходящего дня была еще пара козырей в рукаве.       Тимур, все-таки соизволивший одеться, валялся на кровати с книгой, когда дверь в его комнату распахнулась. Он вскочил и уставился на возникших на пороге разряженных дамочек. Он никогда не видел их раньше, хотя ничего удивительного в этом факте не было. Не только любовники у матери менялись как перчатки. Дамочки были совсем молоденькие. Тимур предположил, что они не намного старше, чем он сам. Может быть они ровесницы Оли, которую он видел в больнице? Но та Оля по сравнению с мамиными подружками казалась серой мышкой. Эти же были в каких-то немыслимых тряпках столь оригинального дизайна, что парень не мог точно сказать, все ли на них надето, или какие-то элементы костюма с них уже сняли. Про макияж, подобный индейской боевой раскраске, он предпочел не думать вообще. Дамочки, тем временем, что-то обсудив между собой, двинулись в сторону кровати. Тимур попятился.       - Ой, какой милый мальчик! - противным сюсюкающим голосом протянула одна из них. В комнате запахло спиртным.       - Не бойся, мы не кусаемся! - широко улыбнулась вторая. А рыжий в этот момент почувствовал, что прижат к стене. Дальше отступать было некуда.       - Хорошенький, правда? - Первая протянула руку и погладила парня по щеке. Тот дернулся, как от удара. - Только дикий слегка. - Дамочки засмеялись. - Но это поправимо. А кожа-то какая гладкая!       - Не волнуйся, мальчик! - Ее подруга опустилась перед Тимом на колени. - Сейчас взрослые сестрички сделают тебе приятное…       Рыжий оттолкнул руку, движущуюся к его штанам, и ломанулся прочь. Ему в спину что-то кричали, потом раздался визгливый женский смех. Впрочем, Тиму было плевать. Он выскочил из дома, в чем был: домашних светлых бриджах и видавшей виды красной футболке. В прихожей еле-еле смог найти свои шлепанцы, погребенные под грудой чужой обуви… Только стоя за оградой и ловя на себе удивленные взгляды охраны, он вспомнил, что не взял с собой ничего: ни денег, ни ключей, ни документов. Но возвращаться назад было выше его сил. Парня до сих пор трясло от пережитого отвращения.       - Тимур Александрович. - Голос заставил вздрогнуть. Перед мальчишкой возвышался один из охранников. - С вами все в порядке? Вызвать вам такси?       - Нет… Я пешком, - пробормотал рыжий и, засунув руки поглубже в карманы, побрел прочь от дома. Вариантов, куда податься, у него было не так уж и много.       - Да успокойся, говорю я тебе! - Дима похлопал Сергея по плечу, пропуская перед собой в подъезд. - Это сложная операция, я не отрицаю. Но клятвенно тебе обещаю, что с Машей все будет хорошо!       - Но это ведь будешь ты, да? - Издерганный мужчина, невысокий и худой, вновь обернулся, заглядывая Дымову в глаза.       Сейчас абсолютно нельзя было сказать, что они - ровесники. Постоянная тревога за жену сделала Сергея визуально гораздо старше. Отметив, в который раз за сегодня, насколько друг близок к истерике, Дима снова сказал себе, что операция пройдет успешно любой ценой.       - Да, это буду я, - ответил Дима. До площадки третьего этажа оставался один пролет. Рыжий, сидящий под дверью своего мучителя, встрепенулся и поднял голову. И с каждым услышанным словом его лицо мрачнело. – Я и никто больше, - продолжал Дымов. - Не волнуйся, я никому не позволю сделать это вместо меня!       Сергей, поднимавшийся первым, внезапно остановился, встретившись взглядом с сидящим на коврике у двери мальчишкой. Дима, не ожидавший такого экстренного торможения, налетел на него.       - Серега, ты чего?       - Тут… - Сергей посторонился, чтобы показать Диме странного гостя. И как раз во время, ибо Тимур резко поднялся и ринулся прочь. Ему было обидно, хотя он понимал, что не только не должен испытывать чего-то подобного, но, более того, не имеет на это права. И все-таки увидеть Диму с другим мужчиной оказалось слишком неожиданно.       - Черт, что это было?! - воскликнул Сергей. - Воришка?       - Нет. - Дима рывком скинул с плеча сумку. - Ключи! - Он швырнул оторопевшему другу связку и бросился следом за Тимуром, перескакивая через две ступеньки. На площадке между первым и вторым этажом он нагнал беглеца. Молча схватил за руку и заставил остановиться. Конечно же, можно было позвать парня или натянуть веревки, чтобы остановить его. Но, во-первых, в этом доме слишком тонкие стены, а Диме не хотелось делать случившееся пищей для сплетен, а во-вторых, веревками он побоялся поранить рыжего.       - Поговорим дома, - склонившись к самому уху мальчишки, сказал Дымов и начал подниматься обратно, не выпуская острый Тимуров локоть из своей руки. Парню ничего не оставалось, кроме как подчиниться.       «Я не должен был приходить, - твердил он себе, послушно переставляя ноги по ступенькам. - Если бы я не приперся без приглашения, то никогда бы не увидел другой куклы. Почему я всегда сам нахожу себе неприятности? Интересно, меня накажут? Он, кажется, злится…»       В прихожей квартиры их ждал испуганный Сергей. Рыжий опустил голову, не желая встретиться с ним взглядом еще раз.       - Дим, что сейчас произошло? - Он удивленно разглядывал запыхавшуюся от бега парочку.       - Все хорошо. - Дымов наконец отпустил Тима и тут же потрепал его ладонью по волосам. - Это мой мальчик. Он немножко нервный, но это ничего. Мы тут малость поболтаем о пустяках, а ты пока на кухне порыскай в поисках чего-нибудь съедобного, ладно?       «Точно злится!» - Тимур боялся представить, что его теперь ждет.       - Ладно… - Озадаченно поскребя макушку, Сергей исчез на кухне.       Дима же легонько толкнул парня в спину, заставляя войти в спальню. Сам он вошел следом и закрыл за собой дверь.       - Тим, ты ничего не хочешь мне объяснить?       - Я хочу извиниться, - ровно отозвался рыжий, а Дима обреченно вздохнул. Его уже порядком достала выдержка мальчишки.       «Хоть бы раз из себя вышел, черт его возьми!»       - Меня сегодня не звали. Я не должен был приходить. - Он сделал паузу, ожидая ответа. Но Дима угрюмо молчал, не сводя с парня глаз. - Все. Я извинился, могу я теперь уйти? Не собирался портить тебе вечер.       «Это явно было лишним…» - осознал Тимур, но слово, как говорится, не воробей.       - Я не это хотел от тебя услышать, - помотал головой Дима, а потом внезапно до него дошел смысл последних слов. - Подожди, Тим, ты что, ревнуешь?! - Он подошел к мальчишке вплотную и заглянул ему в лицо, предварительно взяв рукой за подбородок, памятуя о страсти рыжего отворачиваться. Было непонятно, то ли Тим покраснел, то ли еще не отдышался от забега по лестнице, но Дымов все равно в это мгновение чувствовал себя самым счастливым на планете.       - С чего ты взял?       - Малыш, этот человек - мой друг, - пропустив вопрос Тимура мимо ушей, сказал Дима. - Не любовник, не кукла. Это просто мой друг. Тот самый, с которым мы так и не смогли увидеться на мой день рождения, помнишь?       - Мне не интересно. - Парень мечтал провалиться сквозь землю, а не слушать про чужих друзей. Он вообще с трудом понимал, что делает. Его по-прежнему трясло, но взять себя в руки никак не получалось.       «Да что ж такое-то? - Очень хотелось, чтобы Дима хотя бы перестал смотреть на него. - Что такого было в том, что он вернулся домой не один? Мне-то вообще какая разница? Если я себя не могу понять, как я могу пытаться понять кого-то другого?»       - Я не звал тебя не потому, что мне внезапно захотелось спать с кем-то еще! - Дымов усадил рыжего на кровать, а сам опустился перед ним на колени. Точно также, как та раскрашенная женщина в его комнате пару часов назад, но Тимур не чувствовал с Диминой стороны ни жадности, ни похоти. Мужчина держал его за руки и продолжал говорить. И это успокаивало. - Сергеева жена очень больна, и завтра я буду ее оперировать. Это будет сложная операция, но я постараюсь. Я готовился к ней все эти дни, изучал похожие случаи и возможные осложнения. Надо все предусмотреть. Это как экзамен, понимаешь? Только я не имею права его не сдать. - Дима протянул руку и коснулся мальчишеского лица. - Я не звал тебя не потому, что ты мне надоел. Мы разрешили это недоразумение?       «Этот день надо занести в анналы истории, - подумал Тим. - Он мне в первый раз четко и конкретно ответил по существу, а не какими-то абстрактными фразами!»       Парень кивнул. Теперь все действительно встало на свои места. Главное, что его сейчас не прогонят. И, пожалуй, что Дима не злится, тоже хорошо.       - Что у тебя случилось, малыш? Никогда не поверю, что ты настолько соскучился по мне, что пришел без приглашения. - Улыбка вышла невеселой.       - Мама приехала.       - Вы говорили?       Рыжий отрицательно помотал головой.       - У нее очередная вечеринка?       - Да.       - И что ее отличает от множества тех, которые ты уже видел?       - Ее подруги… - Тим поморщился.       - Увидели, что ты достаточно подрос для того, чтобы с тобой можно было позабавиться. - Дима притянул парня к себе и обнял. - Что они успели сделать?       - Ничего. Я убежал.       «Интересно, - с какой-то странной злостью подумал Тим, - если бы они успели что-то сделать… Что тогда?»       - Малыш, я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь. Если что-то случается, тебе просто надо прийти сюда, ко мне. Тут никто тебя не обидит. И я всегда найду для тебя время, слышишь?       - Слышу. - Рыжий помолчал, сомневаясь, но потом все-таки сказал: - Спасибо.       - Отдохни немного. - Дима отпустил его, дождавшись, когда мальчишка перестанет дрожать, и поднялся. - Я пойду пресеку Серегину панику и вернусь, ладно?       - Я хочу в душ. - После взглядов маминых подруг он чувствовал себя грязным.       - В душ? Без проблем. А одежду сразу сунь в стиральную машинку. У тебя бриджи светлые, а ты на грязный пол додумался усесться… - Увидев замешательство на чужом лице, Дима добавил: - Наденешь мой халат, когда вымоешься. Он тебе до пят будет, конечно, но нам и не на званый ужин идти… Кстати, есть хочешь?       - Хочу. - Тимур вспомнил, что сегодня он не ел вообще.       - Прекрасно. К тому времени, как ты выйдешь, поесть что-нибудь отыщется.       - Можно я закрою дверь? - вдруг спросил парень. Дима напрягся, но потом, вспомнив о наличии в доме Сергея, понял причину Тимурова волнения.       - Можно. - Он знал, что почувствует, если рыжий решит что-то сделать с собой. - Я очень хочу тебе верить, Тим. Не подведи меня.       Когда Дима вошел на кухню, он увидел Сергея, нервно бродящего взад-вперед.       - Прекрати! - Мужчина хлопнул друга по плечу. - От того, что ты себя изводишь, никому легче не станет.       - Я понимаю… - Сергей устало плюхнулся на табуретку. - А ты давай, переключи мое внимание на что-то другое! Я, например, так ни черта и не понял из того, что произошло двадцать минут назад!       - Ну… Просто мой парнишка сегодня пришел без приглашения, увидел меня с тобой и, кажется, капельку приревновал. Ничего страшного.       - Ко мне приревновал? - Глаза Сергея удивленно округлились. - Блин, ребята, с вами не соскучишься!.. И если он тебя приревновал, то почему же скандалить не начал? Отношения там выяснять…       - У нас очень сложно, Серег, - помрачнел Дима. - В двух словах не расскажешь.       - И все-таки?       - Я почти месяц только с ним. - Окончательно убедившись в отсутствии дома нормальной еды, Дымов принялся делать бутерброды.       Сергей уважительно присвистнул.       - Я из-за него тогда не стал отмечать день рождения. Тим пытался покончить с собой, и мне было как-то не до праздника. Этот ужас, когда дорогой человек в опасности… Наверное, я могу понять, каково тебе сейчас.       - Извини. Я не думал, что все так серьезно.       - Ерунда, - Дима улыбнулся. - Сегодня я наконец понял, что ему не так уж «все равно», как он хочет показать.       - То есть? Вы не…       - Я заставил его. - Мужчина поставил на стол тарелку с бутербродами и выключил закипевший чайник. - Он со мной только потому, что я не оставил ему выбора.       - А ты?       - Я? - Дима сел за стол и запустил пальцы себе в волосы. - Я совершенно потерял голову. Не думал, что после Олега смогу быть так по-идиотски счастлив.       - Что-то я в твоем лице счастья не наблюдаю. - Сергей налил три кружки чая и поставил их на стол. - Парнишка совсем против?       - Кажется, уже не совсем. - Дима задумчиво водил пальцем по ободку кружки. - Только ведь с ним никогда не знаешь, в чем можно быть уверенным. Никому не доверяет, никого не подпускает близко… - Мужчина уже больше размышлял вслух, чем рассказывал Сергею, но тот не спешил прерывать чужой монолог. - Что мне нужно сделать, чтобы снять с него эту чертову маску? Как мне объяснить ему, что он так и не успел стать для меня вещью, несмотря на веревки?       - Но он же пришел к тебе сегодня, - заметил Сергей. - Сам пришел, хоть его и не звали, и пришел именно к тебе, а не к кому-то другому.       - Просто никого «другого» у него нет. - Дима прислонился спиной к стене. - Его приход сюда скорее подчеркивает, что у него нет возможности выбирать, нежели опровергает ее. - Дымов криво усмехнулся.       В этот момент на кухне появился Тимур, на ходу завязывая пояс, уже дважды обмотанный вокруг талии. Димин халат действительно оказался очень большим и в самом деле доставал рыжему до пят. Длинные рукава ему пришлось закатать до локтей, чтобы они не мешали. Мокрые Тимуровы волосы иголками торчали в разные стороны… И, несмотря на всю несуразность своего облика, парень был просто нечеловечески серьезен.       - О, Боже… - выдохнул Дима и, подавшись вперед, притянул Тимура к себе. Сергей невольно отметил, что парень даже не попытался сопротивляться. Его лицо оставалось отрешенным, словно происходящее не касалось его ни в коей мере.       Дима, привыкший к отсутствию реакции на свои действия, даже не обратил на это внимания. Он усадил Тима к себе на колени и обнял, спрятав лицо в мокрых прядях. Откровенно говоря, он не собирался прикасаться к мальчишке в присутствии Сергея, но рыжий в халате выглядел настолько милым, что он просто не смог удержаться. Однако Тим, похоже, настроения хозяина не разделял: его тело было напряжено, а взгляд направлен в одну точку. Кукла - ни дать, ни взять. Дима тяжело вздохнул и мысленно досчитал до десяти.       - Тимур, расслабься. - Кажется, раздражение в голосе все равно почувствовалось. Парень подчинился сразу, но Дымова это скорее огорчило, чем обрадовало. - Давайте-ка есть, - нарочито бодро произнес он. - Сегодня нужно лечь спать пораньше.       Приняв из Диминых рук бутерброд, Тимур задумался о предстоящей ночи. Он уже много раз ночевал в этом доме, но всегда спал на диване в зале. Чудовищно жаркое лето исключало мысли о том, чтобы спать вместе, даже из Диминой головы. Но если Сергей останется ночевать здесь, то наверняка хозяин уложит его спать в зале…       «Мне же придется спать с ним, да? - Рыжий, к своему ужасу, не мог точно сказать, расстраивает его это или нет, но диван ему все равно нравился гораздо больше, чем безразмерная Димина кровать. - Не думаю, конечно, что он будет домогаться меня, раз у него завтра такая важная операция. Однако меня же давно не звали… - Тимур прислушался к своим ощущениям, но признаков возбуждения не уловил, что немного его успокоило. - Черт… - подумалось вдруг. - Он отложил нашу очередную встречу всего на два дня, а я говорю «давно не звали»! Могу ли я еще надеяться, что все как-нибудь обойдется?»       - Я вот все думаю, - проговорил Дима, протягивая парню очередной бутерброд, - что все-таки воспользуюсь Машкиным приглашением и нагряну как-нибудь к вам в гости!       - Напугал! - усмехнулся Сергей. - Приезжай конечно! Я тут всего день, а уже невыносимо устал от этой городской суеты.       - Ага… А я, кажется, уже миллион лет никуда не выезжал… Слушай, может быть соберемся все вместе, когда Маша поправится? Устроим роскошный пикник с шашлыками!       - Звучит неплохо, - поддержал друг. - Мы как раз Вовку от бабушки заберем, а то он ее достанет своими выкрутасами. И Вериным девочкам не так скучно будет в компании взрослых.       - Да им в принципе скучно не бывает, - рассмеялся Дымов. - Они уж найдут, чем занять себя и окружающих!       - Ну, тут ты прав, пожалуй.       - Тим, я придумал, чем ты мне можешь компенсировать мой день рождения. - Рыжий перестал жевать и насторожился. Димин радостный тон для него уже успел стать плохой приметой.       - И чем же? - Сергей бросил на парня удивленный взгляд, услышав его бесцветный голос. На самом деле мужчине уже начинало казаться, что этот странный мальчик - просто предмет интерьера, что он действительно игрушка, которую Дима по нелепой прихоти таскает с собой. Та вспышка его эмоций на лестнице неумолимо стиралась из памяти, приукрашиваясь и становясь чем-то фантастическим, ибо за все время, что рыжий провел с ними на кухне, он ничего не сделал по собственному желанию. Даже бутерброды ему подавал Дима. Дымов словно был единственным связующим звеном между пареньком и внешним миром. Во всяком случае, реагировал тот только на Диму. Поэтому того, что парень заговорит вслух, Сергей уж совсем не ожидал.       - Поехали на пикник с нами. Я буду считать это твоим подарком.       - Достаточно сказать, что я еду.       - Я хочу, чтобы это было и твое желание тоже.       Сергей чувствовал себя довольно неловко, слушая этот разговор. Он был уверен, что становится свидетелем чего-то настолько важного для Димы, настолько уязвимого, что он может разрушить его одним движением, одним произнесенным словом. Поэтому мужчина сидел, стараясь даже не дышать, и мечтал исчезнуть до того, как о его существовании вспомнят.       «Дымов раньше не то, что никого из своих любовников нам не показывал, он даже в разговорах их имен не упоминал, - размышлял Сергей, разглядывая странную парочку. Рыжий оставался невозмутим, а вот Димино лицо оказалось более выразительным. Невооруженным глазом было видно, как сильно задевает его мальчишеское безразличие, однако он не начинал психовать и беситься, а старался держать себя в руках. - Ни с кем из своих прошлых дружков он бы не затеял подобный разговор при посторонних. Даже с Олегом они всегда общались только наедине, потому что любая размолвка могла вылиться в скандал. Если он говорит с этим парнем при мне, значит, он уверен, что некрасивой сцены не будет в любом случае. Поверить не могу, что наш Дима, который привык только командовать, сидит и уговаривает эту чертову куклу поехать с ним на пикник! Маленькая бестия только появилась, а уже способна вить из него веревки! Сама не понимая, что делает, впрочем… - Чего уж греха таить, Тимур ему не понравился совершенно. Сергей откровенно побаивался таких замкнутых людей, а подростков, всех без исключения, считал существами принципиально неполноценными и способными на любой фортель. - Вчера пытался покончить с собой, а завтра с кем-нибудь другим покончить попробует. Зря Димка с ним возится. Хлебнет еще лиха с этим пацаном…»       - Там не будет чужих, Тим, - продолжал Дима, - только свои.       - Для тебя - да.       - Тебя никто там не обидит. - Мужчина обнял рыжего крепче. - Мои друзья не станут навязывать тебе свое общение. Я просто хочу, чтобы ты немного проветрился. Знаешь же, как на природе мысли сами собой в порядок приходят.       - Не знаю.       - Никогда не был за городом? - Если бы Дима умел убивать проклятиями, то Тимурова мать уже давно погибла бы в страшных муках.       - Не был.       Рыжий чувствовал себя ущербным, когда ему напоминали, чего у него еще в жизни не было. Но особенно расстраивало, что они с Димой не одни в комнате. Почему-то Дымова парень не стеснялся. Точнее нет, не так. Дима регулярно делал то, что смущало Тима и вгоняло его в краску. Однако если уж мужчина докапывался до чего-то болезненного в его душе, то рыжему не стыдно было сказать правду. У Димы как-то получалось сделать так, чтобы стало легче. А этот человек… Тимур буквально чувствовал исходящую от него неприязнь, теперь еще с долей жалости. Это было противно, даже унизительно.       «Словно я калека! - Пришлось постараться, чтобы не выдать своего состояния. - Дима не жалеет меня. Ни разу не жалел. Во всяком случае, ни разу после откровенности с ним мне не было так гадко. Он просто потом использует мои слова в своих целях. Это просто, я понимаю, что за этим кроется только расчет. Никаких сплетен за спиной или сопливой жалости. Он всего лишь берет от меня то, что ему нужно. Хотя… нет, он заботится обо мне… Но это только потому, что для его целей я должен быть в порядке! - Рыжий окончательно запутался в своих мыслях. Очень сложно было пририсовывать в воображении Диме нимб и крылья, не забывая при этом про рога и хвост. - И все равно он всегда говорит, что я нормальный. И пусть все остальные люди придерживаются кардинально противоположного мнения, мне в этом вопросе хочется верить Диме».       С другой стороны, можно было просто промолчать, чтобы избежать этих жалостливых взглядов. Но Тим старался не наступать на одни и те же грабли дважды. Если Дима спрашивает, то лучше ответить, даже если в комнате полно народу. Потому что если он при всем этом народе начнет учить непослушную куклу уму-разуму, то будет только хуже.       - Тогда, значит, сам Бог велел, правда? - Тимур готов был поспорить, что Дымов улыбается. Чему только? Ну, не жалеет, и на том спасибо!       «Значит, это тоже будет в первый раз? - Диме было мучительно стыдно за свою радость. - Мне правда жаль, малыш, что ты был лишен нормального детства, но… Это же значит, что у меня есть шанс показать тебе все это! Я буду первым для тебя не только в постели. Господи, сколько же всего мы сможем сделать с тобой вместе, Тим! Может быть, тогда ты поймешь, что мне не только твое тело нужно».       - Ну, ближе к делу будет видно, - вздохнул Дима, выныривая из своих грез. - Там будет кое-что, что я хотел бы тебе показать, Тимур. Думаю, что это важно.       - Для кого?       - Для нас обоих.       Далее после непродолжительной паузы между мужчинами завязалась непринужденная, насколько это было возможно в данной ситуации, беседа, и на Тимура никто больше внимания не обращал. Воспользовавшись этим, он поерзал на чужих коленях, устраиваясь поудобнее, откинул голову Дымову на плечо и окончательно расслабился. Если быть до конца откровенным, сейчас рыжему было хорошо. Он действительно чувствовал себя в безопасности рядом с этим человеком. Конечно, если бы у него был выбор, к кому пойти, он бы сюда ни за что не пришел, однако отсутствие выбора - это именно то, чего ему в данный момент хотелось больше всего. Сил на сомнения оставалось все меньше и меньше.       - Думаю, надо отправляться на боковую, - наконец сказал Дима. - Серег, я на диване тебе постелю.       - Я и сам справлюсь, - не терпящим возражений тоном ответил Сергей. - Скажи только, где белье постельное взять.       - В шкафу, - охотно сообщил мужчина. - На второй полке снизу.       - Вы бы тоже ложились. - Сергей поднялся. - Дима, я надеюсь, что твой гость не помешает тебе выспаться.       Дима поднял на друга глаза.       - А можно я сам решу, чем мы с Тимуром ночью займемся? - Раздражение наконец-то нашло выход.       - Но…       - Я сказал, что с Машей все будет хорошо, и сказал не один раз. Она моя подруга, между прочим, и я в лепешку расшибусь, но она поправится. Я понимаю, что ты волнуешься, поэтому сделаю вид, что не слышал твоего оскорбления в свой адрес. Спокойной ночи, Сергей.       - Прости… - Опустив голову, друг покинул кухню.       - Тим, - Дымов проведя носом по виску мальчишки, - сам пойдешь в спальню или тебя отнести?       - Сам пойду, - потерев слипшиеся глаза руками, отозвался тот. Задремав, он пропустил стычку между Димой и Сергеем мимо ушей.       - Тогда вставай, - с сожалением произнес мужчина, разжимая объятия. - Завтра нужно рано подняться. Иди укладывайся, а я пока в душ.       Тимур послушно поплелся в Димину комнату. По большому счету, он львиную долю своего свободного времени проводил во сне, и все равно сейчас спать очень хотелось. Просто внезапно накатила дикая усталость.       «Наверное, это все приезд мамы», - решил рыжий, забираясь в кровать. Халат он снял и повесил на спинку стула.       В комнате было так жарко, что Тим с трудом представлял, как здесь можно спать. Но все равно укрылся простыней: то ли из упрямства, то ли не желая демонстрировать мужчине свое обнаженное тело.       К тому моменту, когда Дымов вернулся, Тимур уже успел задремать снова. Проснувшись, он услышал, как Дима ложится, и все-таки заволновался. Кто знает, что на уме у этого извращенца? Для него же вообще ничего святого нет.       Склонившись к замершему в ожидании парню, мужчина осторожно поцеловал его в щеку.       - Спокойной ночи, малыш, - тихо сказал он и улегся рядом, но все же соблюдая дистанцию, чтобы Тимуру не было еще жарче.       Рыжий же скорчился на постели, поджав под себя ноги, и пытался справиться с растущим возбуждением. Несмотря на то что Дима, в общем-то, ничего не сделал, напряжение сплеталось в тугие узлы внизу живота.       «Как такое может быть? - Тим сполз с подушки в поисках прохлады. - Мое тело реагирует на то, что мы просто лежим в одной постели? Кажется, «не привыкнуть» к нему у меня уже не получится… Я действительно неудачник».       Проснулся Тимур поздно. Вокруг него царил хаос из разбросанных подушек и смятых простыней. С легким удивлением оглядевшись, он пришел к выводу, что это его рук (и ног тоже, вероятно) дело. Хотя парень всегда был уверен, что спит спокойно.       Усевшись посреди всего этого безобразия и потерев заспанное лицо руками, рыжий посмотрел на будильник. Стрелки показывали двадцать минут пятого.       «Ничего себе поспал», - подумал парень, откидываясь обратно на подушку, которая уже успела слегка остыть и порадовала кожу прохладой. Очень мимолетной, к сожалению.       Исходя из того, что его до сих пор не разбудили, и что в доме тихо, он сделал вывод, что хозяин еще не вернулся. Это была потрясающая возможность ретироваться домой, но Тим осознал, что ему не хочется уходить. Не то чтобы он жаждал возвращения Димы. Просто здесь, в этом доме, ему было настолько спокойно, что покидать его казалось непростительной глупостью.       Однако провалявшись в кровати еще полчаса, Тимур окончательно убедил себя бежать до появления Димы. Он прекрасно понимал бесполезность этого шага: если мужчине приспичит, он тут же притащит его обратно. Но остаться, дожидаясь его, означало окончательно признать свое поражение и сдаться на милость победителя.       В принципе, секса Тимур больше не боялся. Он нутром чуял, что мужчина не обидит его, пока он сам не нарвется. Оставалась только этическая сторона вопроса. Как ни крути, а само существование подобных отношений противоречило устоявшейся для рыжего картине мира. Но сегодня ночью парень до конца прочувствовал, насколько сложно спорить с собственным телом, поэтому этика пока отступала на второй план. Более того, тело оказалось гораздо откровеннее и распущеннее, чем его обладатель. Сейчас рыжий был склонен думать, что это следствие позднего начала сексуальной жизни. Собственные реакции на Димины прикосновения так смущали парня, что он готов был провалиться сквозь землю. И если уж с вечно заливающей лицо краской он ничего не мог поделать, то стоны и желание прикоснуться к мужчине в ответ все еще удавалось подавлять. Тиму не хотелось забавлять своего мучителя еще больше.       «Тогда он точно не отпустит меня в ближайшее время, - думал рыжий, целенаправленно перемещаясь к краю постели. - Нужно избавиться от его контроля до того, как мне для удовлетворения перестанет хватать собственных рук…»       На двери обнаружилась записка. Тимур, признаться, ожидал чего угодно от врача, но почерк оказался на удивление разборчивым, даже красивым.       «Тим, - гласила записка, - я вернусь, как только закончу в больнице. Дождись меня».       Парень облегченно вздохнул. На этом клочке бумаги был четко сформулированный приказ: дождись. То есть не надо взвешивать все «за» и «против», пытаться предугадать Димины реакции на каждое из возможных своих действий… Все проще пареной репы: надо просто дождаться его.       «Хвала богам, - подумал Тимур, приводя кровать в относительный порядок. Его одежда, сухая и выглаженная, что было удивительнее всего, обнаружилась на стуле, где он вчера оставил халат. - Не нужно ничего решать, - рыжий оделся. - Никогда бы не поверил, что чужой эгоизм способен облегчить так сильно твою собственную жизнь. С этой стороны куклой быть не так уж и плохо. Жаль, что есть несколько менее приятных сторон».