Игрушкино счастье

      Дымов вернулся домой через час после Тимурова пробуждения. Перед тем как войти в квартиру, он долго рылся в сумке в поисках ключей. Справившись с несговорчивой дверью, он швырнул не нужную более сумку в угол, скинул обувь и прямой наводкой двинулся к своему креслу. Тяжело опустившись в него и обхватив голову руками, он замер, позволяя уставшему телу наконец-то расслабиться. Сегодня он еще раз убедился в том, как сложно оперировать близких людей. Начинаешь сомневаться даже в том, в чем был абсолютно уверен, каждое движение дается с трудом… Столько сил было потрачено в операционной, что он теперь с уверенностью мог заявить, что знает, как себя чувствуют выжатые лимоны.       Да, с Машей все будет в порядке. Да, Сергей с ног сбился, пытаясь его немедленно отблагодарить… И сам он был рад, в конце концов! Но усталость смазывала все впечатления, словно художник - краски на невысохшем холсте. Вместо разноцветного счастья в душе было какое-то невнятное серое месиво. Дима, глядя на всеобщее ликование и натянуто улыбаясь в ответ на все благодарности в свой адрес, чувствовал себя разбитым и потерянным. Оставив друзей отмечать успех операции у Веры, он поспешил вернуться к себе. То, что дом встретил его привычным безмолвием, совсем не подняло мужчине настроения.       А еще мучительно хотелось пить, но сил подняться категорически не хватало. Дима в очередной раз облизал пересохшие губы, когда с легким скрипом открылась дверь его комнаты.       - Я думал, что ты воспользовался возможностью и удрал. - От появления рыжего в поле зрения на душе стало ощутимо легче.       - Было велено дождаться. - Тимур замер на пороге и уставился в окно. Краем глаза он видел Дымова, сейчас не вызывавшего чувства перманентной тревоги и настороженности. Конечно, глупо было полагать, что в данный момент мужчина не представляет опасности. Тимур был уверен, что с этим человеком всегда лучше быть начеку. Однако ничего не мог поделать с совершенно нерациональным желанием поддержать его.       - Принесешь мне воды, Тим? - И тот даже обрадовался этой просьбе. Ему снова не нужно было самому принимать никаких решений.       «Если посмотреть в лицо реальности, - думал Тимур, вытаскивая из холодильника бутылку воды (Дима постоянно держал там запас в период жары), - он всегда заботится обо мне. Каким-то мистическим образом оказывается рядом в самые тяжелые для меня моменты. Если не брать в расчет его грязные планы и неизменное желание затащить меня в постель, то что мы имеем? Он подобрал меня той ночью. Просто случайность, мог бы пройти мимо и не заметить. Но он выслушал мои внезапные откровения и забрал меня домой. Он увез меня из больницы, нажив себе кучу проблем. Мог бы и оставить. Он бы только выиграл от этого, но он все равно увез меня от той страшной женщины. Он не дал мне подписать те дядины бумаги, хотя его это совсем не касалось, и поддержал меня, когда я узнал правду о своем старике… Я точно знаю, что он просто использует меня и не будет миндальничать, когда я ему наскучу. Он же сам не раз об этом говорил. Но сейчас он возится со мной и всегда вытирает мне сопли, едва я найду повод их распустить. А теперь, выходит, моя очередь? Должен ли я? Вероятно, с моей стороны будет не очень красиво игнорировать это его состояние. Сдается мне, даже такому, как он, может быть нужна поддержка. И, опять же, это всего лишь благодарность за его заботу с моей стороны. Ничего личного».       Задумавшись, Тимур сам не заметил, как вернулся обратно к хозяйскому креслу. Дима взял у него бутылку с водой, сделал несколько жадных глотков, а потом, отставив ее в сторону, потянулся к мальчишке и прижал его холодные ладони к своему лицу. Рыжий же вдруг поймал себя на том, что у него и в мыслях не было воспротивиться этому.       Дима, насладившись прохладой, поочередно коснулся губами ладоней парня, снова ставших теплыми.       - Спасибо, малыш. - А Тимур кожей чувствовал, как неумолимо сбивается чужое дыхание. Ему уже не нужно было объяснять, что это значит.       «Все, - обреченно подумал мальчишка, ощущая первые признаки возбуждения и в своем теле. - Надо все-таки было уйти, вдруг обошлось бы, и он бы не позвал меня? Необходимо взять себя в руки и не поддаваться этому…»       Но когда Дима притянул его к себе и поцеловал, рыжий понял, что даже если разум останется холодным, то он все равно не сможет усмирить отдавшееся безумию тело. Хотелось кричать от безысходности.       «Тело уже привыкло. - Парень отрешенно следил за тем, как его руки, повинуясь натянувшимся ниткам, обвивают Димину шею. - Все мое упрямство потеряет смысл, когда я пойму, что хочу, чтобы он взял меня. У меня вообще есть шанс этого избежать? Почему все именно так?!»       Чужой язык обжигал, равно как и руки. Тело мужчины казалось рыжему просто раскаленным. На его лбу немедленно выступила испарина, а щеки запылали румянцем. Хотя возможно, что краска залила щеки Тимура именно в тот момент, когда Дима по-хозяйски запустил руку ему под футболку. Парень уже не единожды проходил через это, но каждый раз действия Дымова заставляли его умирать от стыда.       «Когда же ты прекратишь меня мучить?! - Он наблюдал, как его пальцы расстегивают Димину рубашку. - Пора бы тебе уже наиграться!»       Рыжий чувствовал, как под его ладонью бешено стучит сердце мужчины, как чужие руки скользят по его телу… Сегодня Дима ласкал его медленно. Тимуру, конечно же, это показалось очередной демонстрацией превосходства с его стороны, но у Дымова просто не было сил. Он бы с удовольствием сейчас завалился спать, но наличие мальчишки вносило кардинальные изменения в его планы на вечер. Дима действительно радовался, что все наконец-то закончилось. Было невыносимо готовиться к операции - важной, серьезно операции, - а думать только о Тимуре.       «Нужно как-то привести себя в чувство. - Ему совсем не нравилось засыпать тогда, когда он в конце концов получил возможность прикоснуться к рыжему. - Нужно срочно что-то придумать, иначе парень решит, что я слишком стар для любовных забав».       Он открыл слипающиеся от усталости глаза и посмотрел на Тимура. Тот был красный как рак, что довольно забавно сочеталось с его неизменной безразличностью. Мужчина поспешил спрятать улыбку. Не хватало еще, чтобы рыжий решил, что над ним забавляются.       «Ужасно обидчивый мальчик. - Он стащил с Тима футболку и теперь легонько водил пальцами по его безволосой груди. - Но никому об этом не скажет. Пожалуй, я слишком много на себя беру, обещая, что никто тебя не обидит, если ты со мной. Вчера же что-то произошло, да? Тебе совсем не понравился Сергей, хотя он не только ничего тебе не сделал, но даже и слова не сказал. Наш разговор перед тем, как отправиться спать, ты не мог слышать. Я натягивал нитки и точно знаю, что ты спал в тот момент… Надеюсь, мне удастся избежать той ошибки, которую совершил он. Как же с тобой сложно, Тим…»       - Почему ты покраснел, малыш? - поинтересовался Дима, сжимая двумя пальцами сосок мальчишки. - Тебя настолько заводят мои прикосновения? Или просто жарко?       - Жарко, - выдавил Тимур, хватаясь за этот вариант, как за спасательный круг. И осекся, заметив Димину улыбку.       - Тогда непременно нужно принять прохладный душ!       «Я снова ответил именно так, как он хотел, - обреченно вздохнул рыжий и почему-то расслабился. Ничего нового не произошло, напротив, все как всегда. Дима без подвохов - это не Дима. - Тем более что в итоге все равно от моего слова ничего сильно не зависело. Просто теперь он поимеет меня в душе, а не прямо здесь… Какая, в сущности, разница?»       Но просто сдаться Тимур не мог. Это была борьба даже не с Димой, а с самим собой. Со своим желанием подчиниться, с желанием, даже с потребностью кому-то довериться, позволить хоть одному существу стать близким и важным для него. Логически рыжий понимал, что если показать кому-то брешь в своей защите, то обязательно когда-нибудь возникнет желание в нее ударить. Как это было? «Чем шире ты открываешь объятия, тем легче тебя распять». Тимур уже не помнил, где прочел эту фразу, но она запала ему в душу.       «Не хочу, чтобы снова было больно». - Парень собрал волю в кулак и выровнял сбившееся дыхание. Теперь его голос звучал как обычно. Ну, почти как обычно…       - Пожалуй, после тебя.       - Вместе. - У мужчины с голосом никаких проблем не было, поэтому он звучал ровно и тихо, словно бы обволакивая мальчишку. - Иначе ты непременно попытаешься сбежать.       - Это бессмысленно.       - Я рад, что ты это понял, Тим. - Дима целовал тонкую шею парня, в то время как его рука поглаживала возбужденный член рыжего сквозь ткань штанов. - Но в душ я хочу пойти вместе с тобой.       Поднявшись на ноги и подняв Тимура с кресла, мужчина направился в ванную. Через мгновение до красных от смущения ушей парня донесся плеск воды.       «Бежать сейчас действительно бессмысленно, - угрюмо думал Тим. - Да и не уйти мне далеко в таком состоянии. - Он так возбудился, что идти было больно. Злясь на себя и на этого извращенца-Дымова, он поднял брошенную на пол футболку и надел ее. Смысла в этом было не больше, чем в побеге, но одетым перед Димой парень чувствовал себя увереннее. - И что теперь делать? Идти к нему или ждать, пока позовут? Интересно, он отпустит меня, если я приду в ванную, разденусь, предложу себя, потом буду стонать, как заведенный, требовать добавки и несколько раз кончу? Может, тогда он запишет меня в ряды испорченных шлюшек, которых у него и так было вагон и маленькая тележка, и оставит в покое? Наверное, нет… Да и не смогу я так… Черт, ни разу еще не встречал человека, который бы с такой легкостью ставил меня в тупик».       Вернувшийся в зал Дима, на котором уже было одно только полотенце, никак не прокомментировал то, что Тимур снова одет.       - Идем, малыш, - позвал он, и рыжий покорно поплелся в ванную следом за своим мучителем.       Присев на край ванны, мужчина сначала просто смотрел на застывшего перед ним парня. Ему, откровенно говоря, хотелось как можно скорее приступить к делу. Он столько мечтал о том, что займется с Тимом любовью именно здесь! Но тем не менее он не торопился, понимая, что рыжему сейчас не очень комфортно.       Тимур же, изведшийся от ожидания всех громов небесных на свою голову, неуверенно стал раздеваться. Однако стоило ему задрать футболку, как внезапно натянувшиеся нитки остановили его.       - Иди ближе, Тим, - велел Дима. - Я сам тебя раздену.       Парень подошел. Ему было страшно неуютно, но ослушаться он не рискнул. Можно было честно признаться Диме, попросить его оставить эту затею и заняться сексом в постели, но гордость не позволяла воспользоваться этим вариантом. А еще не в своей тарелке рыжий чувствовал себя потому, что ни разу Дымов не брал его при таком ярком свете. Максимум, что он позволял себе, - это ночник, который скорее подчеркивал темноту, чем разгонял ее. Теперь же Дима сможет рассмотреть его до мельчайших подробностей, но это еще полбеды. Теперь Тиму не удастся скрыть свои пылающие от стыда щеки или сжатые в кулаки руки. Теперь подушка не поможет ему сдерживать рвущиеся из горла стоны. Теперь все его маленькие уловки и хитрости станут ясными как божий день.       А Дима словно специально не торопился. Он целовал Тимурову шею, слегка прикусывая кожу, водил пальцами по его лицу, то и дело касался мягких рыжих прядей… Мужчина наслаждался каждым прикосновением к парню и не собирался скрывать своего удовольствия. Наконец, сняв с Тима футболку, он первым делом приник губами к его соску. Рыжий вздрогнул, когда Дима прикусил его зубами, а потом принялся посасывать. Второй, к слову, постигла та же участь.       - Если ты не станешь раздеваться перед кем-то другим, - произнес Дима, сжимая пальцами припухшие соски Тима, - то никто не увидит засосов.       Парню было больно. Грудь немилосердно ныла после Диминых экспериментов. Но самым ужасным было то, что от этого Тимур возбудился еще сильнее. И Дымов, разумеется, не мог этого не заметить.       - Кажется, малыш, мазохизм тебе не чужд. - Пальцы снова сжали истерзанную плоть. Тимур закусил губу, чтобы не застонать. - Ты не перестаешь удивлять меня.       Рыжему хотелось умереть на месте. Сюрпризы, преподносимые его телом, удивляли не только Диму. Хотя откуда бы Тим мог быть осведомлен о собственных предпочтениях? Но страдальцу от этого факта легче не становилось.       Проведя ладонями по упругим ягодицам рыжего, мужчина таки соизволил раздеть его полностью. К этому моменту у парня даже уши приобрели малиновый оттенок. Ему было просто невыносимо стоять в таком непотребном виде перед Димой. Он и одетым-то не очень комфортно себя чувствовал под пристальным взглядом его серых глаз.       - Тимур, что с тобой? - Дима легонько провел рукой по красной мальчишеской щеке. - Я не в первый раз тебя раздеваю, почему ты так смутился?       - Слишком светло, - нехотя отозвался Тим.       - И что? - Дымов заставил мальчишку подойти к себе вплотную. Его руки свободно путешествовали по обнаженному телу, то и дело задевая многострадальные соски, отзывавшиеся вспышками боли. Только когда молчание слишком затянулось, он прекратил свои издевательства и погладил парня по голове.       - И что, Тим? Ты стесняешься меня? Прости, но это глупо. В первый-второй раз твое смущение было понятно, но сейчас?.. Или ты стесняешься себя? Это понятно, но тоже глупо. Все, что происходит с твоим телом, нормально. Это естественная реакция, малыш. Ты же умница, должен понимать такие простые вещи. Начни ты делать подобное с моим телом, оно поведет себя точно также, как твое. Я бы понял, если бы мы занимались сексом в компании натуралов. Вот они бы, глядя на нас, плевались, а мы бы получали удовольствие. Мне бы было без разницы, но ты бы наверняка занервничал. Но чего ты сейчас такой красный, стоя перед стопроцентным геем, я не понимаю. - Рыжий молчал, отвернувшись. Диме пришлось прибегнуть к помощи рук, чтобы заставить его смотреть на себя. - Не подумай, что я имею что-то против. Ты становишься ужасно милым, когда краснеешь. Я просто хочу понять причину, Тимур. Вдруг я что-то делаю не так? Объясни мне.       - Тот человек смотрел на меня, как на насекомое, - помолчав, отозвался Тим. - И вчера… Твой друг… Это была жалость. Что-то не в порядке, верно, если они так смотрят?       Рыжий с трудом верил, что у него хватило духу поделиться этим мерзким осадком на душе, но ему стало легче, стоило только это озвучить. Дима же опешил, не ожидая такого ответа.       «Вот, значит, в чем дело?.. - Он задумчиво рассматривал стоящего перед ним парня. И ему было чертовски обидно, что он не догадался об этом сам. - Глупо было думать, что Тим пропустит чужой негатив мимо. Как губка: все впитывает и упрямо держит в себе, пока насильно не выжмешь, даже если это и причинит ему боль. За этот месяц он так и не научился мне доверять. Год? Так вроде Данька говорил? За год я себе голову разобью о твои стены, малыш. Мне не справиться без твоей помощи…»       - «Тот человек»… Ты имеешь в виду Олега? - уточнил Дима.       Тимур кивнул. После откровений краска начала медленно сползать с его лица.       - Почему ты сразу не сказал мне, что тебя беспокоит? - Дымов представлял себе примерное содержание ответа, и все же ему хотелось верить в лучшее. Но, видимо, удача в очередной раз сменила фаворита.       - Не думал, что тебе будет интересно.       - Давай так, Тим. - Мужчина устало вздохнул. Даже если мгновение назад рыжий и был готов позволить ему сблизиться с собой, то сейчас его защита снова стала абсолютной и не давала Дымову даже призрачной возможности завоевать хоть каплю доверия. - Мне интересно все, что с тобой происходит. И нам будет гораздо проще, если ты не будешь держать такие вещи в себе. Теперь о главном. Тим, ну с чего ты взял, что с тобой что-то не так?! Нет, давай сейчас не будем про твою мать. Это тема для отдельной беседы. Я не устаю тобой восхищаться. Правда! Умный, уравновешенный парень, прекрасно владеющий собой. К тому же очень красивый. Можешь мне не верить, но я действительно так считаю. - Пальцы Димы осторожно скользили по чужому лицу. - Знаешь, у меня есть несколько знакомых, таких, как я. Так вот, они в прекрасных отношениях с семьей. Не то чтобы я завидую… Но мне, черт возьми, очень обидно. Я - хороший хирург. Во всяком случае, многие хотят, чтобы их оперировал именно я. Это неплохое достижение в жизни, я думаю. А мои знакомые - лоботрясы в большинстве своем. Но их семья приняла, несмотря на несостоятельность, а меня - такого замечательного - нет. И вот на фоне всего этого я совершенно не понимаю твою мать. У нее сын, о котором можно только мечтать, а она тебе всю жизнь искалечила… С тобой все в порядке, малыш. А те люди так отнеслись к тебе из-за меня, вот и все. - Дима усмехнулся и прижал рыжего к себе. - От меня одни неприятности, верно?       Тимур молчал, переваривая услышанное. Тяжело было признавать, но Димины слова его действительно успокоили. Ему всегда почему-то хотелось верить этому странному человеку, а верить в свою нормальность было даже приятно.       «Похоже, - Тим тоже обнял мужчину, подчиняясь натянувшимся веревкам, - он в самом деле единственный человек, которому ничего не нужно объяснять. Пусть ситуации разные, но чувства у него должны быть примерно те же по отношению к его семье… Какая ирония: я - игрушка мужчины, который при других обстоятельствах мог бы стать моим лучшим другом».       - Я сейчас расплавлюсь. - Дима решительно поднялся, размотал с бедер полотенце и залез в ванну. - Забирайся, Тим! - позвал он. - Душ, как мне кажется, величайшее изобретение человечества!       Тимур покорно залез следом за Дымовым и подставил лицо прохладным струям воды. Это было воистину прекрасное ощущение! Капли стекали по телу, вбирая в себя его жар и снимая усталость. И руки Димы, обнявшего парня сзади, больше не казались нестерпимо горячими.       - Если замерзнешь - скажи, - пробормотал мужчина, покрывая поцелуями его шею и плечи. Потом он нанес немного смазки на сфинктер мальчишки. На удивление, Тимур был не «против». Даже «за». Ему хотелось поскорее закончить со всем этим.       «Если уж, по его словам, я нормальный, - думал Тим, - то его не должно удивлять, что мне не нравится заниматься с ним сексом! - Тугие струи воды ударили по припухшим соскам: Дима снял лейку душа, решив уделить некоторым частям Тимурова тела особое внимание. Рыжий судорожно выдохнул. - Ну, может быть, «не нравится» слишком резко сказано, но все же…» - Теперь вода била по стоящему члену мальчишки, который Дымов любезно придерживал рукой.       - Хватит… - Голос звучал так жалко, что Тимур поморщился.       - Да, пожалуй, - внезапно согласился Дима, вешая лейку обратно на держатель. - Я вряд ли смогу сегодня долго продержаться. В следующий раз поиграем подольше. Упрись в стену руками, Тим.       Боль от проникновения почти сразу сменилась удовольствием. Этот факт чрезвычайно расстраивал, но сделать с ним что-либо не представлялось возможным. Сдерживая стоны, Тимур вслушивался в медленные толчки в своем теле и пытался понять, почему Дима так вцепился в него, почему не переключается на других. Вернее, парень не был уверен в том, что Дымов не забавляется с остальными игрушками теми ночами, когда не зовет его, но все равно!       «Мог бы он уже найти себе другой объект для издевательств! Впрочем, нет… Я скорее любимчик. И останусь им до тех пор, пока он не выпотрошит мне всю душу. Или пока ему не надоест мое упрямство. Боги, насколько я понял, этот человек не отличается постоянством, так почему же я до сих пор ему не наскучил?!»       С каждым новым толчком сдерживаться становилось все труднее. Крепко сжимая ладонями узкие мальчишеские бедра, мужчина все быстрее двигался в податливом теле. Струи воды, разбиваясь о худую спину рыжего, влажной пылью оседали на Диминой коже. Кончив, он прижал Тимура к себе. Тот тяжело дышал, но вид имел, как всегда, отстраненный.       А Диме безумно нравилось, что с рыжим не нужно никаких идиотских ограничений. Нет необходимости в предохранении, как с другими партнерами, он не устраивает истерик по поводу того, что чужая сперма оказалась в его теле… Дима вспомнил, что Олег всегда был против. Ему же самому это казалось неким особым, еще более глубоким актом единения. Ну и, конечно, заявлением своих прав на партнера.       «Как же я был слеп! - горько осознал мужчина, сжимая губами мочку Тимурова уха. - Он никогда не говорил, что будет принадлежать мне. Словно одолжение делал, ложась со мной в постель. А эти обиды и ссоры из-за очередного крошечного засоса или того, что я не вовремя кончил!.. Я должен был раньше понять, что у нас ничего не получится…»       Дальше думать не получилось, потому что случилось нечто неожиданное. Дима, коснувшийся кончиками пальцев головки Тимурова члена, внезапно ощутил, как ему в ладонь плеснули теплые капли.       «Вот позорище! - Рыжий не знал, куда себя деть. - Он только прикоснулся, а я уже кончил… Что за развратное тело!»       Опомнившись, мужчина обхватил мальчишеский член рукой, сделал несколько быстрых движений, помогая семени излиться полностью, а потом держал напряженную плоть до тех пор, пока не стихла пульсация.       «Я думал, что мне придется дольше поработать рукой. - Дима был удивлен. - А он… Даже не верится. Я благодарил высшие силы за то, что парень достался мне девственником, а у него, ко всему прочему, оказалось настолько чувствительное тело! Тим, в такие минуты мне кажется, что я вытерплю все что угодно, лишь бы удержать тебя рядом».       Он повернул Тимура к себе и, мельком взглянув на его лицо, понял, что тот его восторга не разделил. Даже наоборот.       Рыжий с ужасом ждал комментариев, но Дима молчал.       «Не верю, что он оставит это без внимания… - Парень чувствовал себя ужасно неловко. - Такой прекрасный повод позабавиться надо мной!»       Но то ли Дима не собирался язвить, то ли слишком устал для этого. Он осторожно поцеловал мальчишку и, оторвавшись от его губ, убрал прилипшие к чужому лицу рыжие пряди.       - Ты мое сокровище, Тим, - пробормотал он, не отрывая взгляда от карих глаз парня. - Удивительное, чудесное сокровище… - Рыжему очень хотелось отвернуться, но Дима не позволил. Как всегда. - Я даже отчасти рад, что окружающие не замечают этого. Не собираюсь тебя ни с кем делить.       - Никто и не претендует, - буркнул Тимур, наконец отворачиваясь.       - Пока - да. А когда у тебя начнутся занятия в университете, всякое может случиться. - Дима все чаще стал задумываться о стремительно приближающемся сентябре, и сердце его сжималось от тяжелых предчувствий.       - Я не буду учиться. - Тон Тимура был таким, словно он озвучил давно принятое решение. И Дима почти физически ощутил, что настроение рыжего изменилось. Как будто он неосторожным движением поднял со дна чужой души только-только осевшую муть. Дымову показалось, что он даже чувствует горечь этого осадка.       - То есть как?       - Если она все равно не оценит, то не вижу смысла что-то делать.       «Длинная фраза. - Уже автоматически отметил Дымов. А раз так, то разговор предстоял скользкий. - Сейчас у меня еще больше шансов все испортить, но не побегу же я сию минуту звонить Дане! Господи, помоги мне хоть раз в жизни все сделать правильно!»       - Малыш, - он положил руки Тимуру на плечи, - после всего, что случилось, после больницы и визита старшего Аратова, почему до сих пор все для нее? Эта женщина недостойна такой преданности.       - Она - единственный родной человек.       - Иногда кровные узы - это даже плохо… - Дима вздохнул. Спорить в данном направлении было равносильно потере мальчишки.       «Он любит мать, несмотря ни на что. Если возьмусь его разубеждать, то просто настрою против себя. Я для него совсем не авторитет, в конце концов…»       - Тим, как ты собираешься жить дальше, если не пойдешь получать образование сейчас?       - Я не должен был жить дальше.       - Послушай, парень… - «Так, Дима, спокойно! Держи себя в руках!» - Ты выжил. Просто смирись с этим фактом. И теперь жизнь продолжается! Не для кого-то, а для себя. Я понимаю, что тебе не надо зарабатывать на кусок хлеба в поте лица, но неужели не хочется чего-то достичь в жизни? Где твои амбиции, малыш?! Не верю, что такой умный и сильный парень, как ты, готов сдаться и остаток дней прожить на те деньги, которые заработал кто-то другой!       «Умный и сильный? - Тимур сжал кулаки. - Вся моя сила в том, что я надежно отгородился от того, что может сделать мне больно. Если все время повторять, что мне все равно, то эмоций не остается. Но твое появление расшатало эту прекрасную иллюзию! Ты постоянно говоришь, что я отлично держу себя в руках, как будто не замечаешь, что я не могу себя контролировать, когда ты появляешься! Я ломаюсь рядом с тобой как копеечный карандаш, а ты продолжаешь расписывать мне мои «достоинства»! Что мне надо сделать, чтобы ты отпустил меня и позволил вернуться к тому существованию, что я влачил до нашей встречи?! Что тебе надо от меня, в конце концов?! Чего добиваешься?! Что изменится, если я начну тебе доверять и откровенничать с тобой? Будешь трахать меня как-то по-другому?! Какое тебе дело до того, что со мной происходит?! Не хочу я делать тебя своей жилеткой. Просто оставь меня в покое!»       - Химфак, да, малыш? - продолжал Дима. - Ты только представь, сколько возможностей перед тобой откроется! Даже свое дело сможешь начать, я думаю. Твой старик бы гордился таким сыном! Слишком рано опускать руки. Этот мир у тебя многое отнял, но если ты выжил, значит, у него все еще есть, что предложить взамен. Если ты все равно уже заплатил, почему хотя бы не взглянуть на варианты? Что думаешь, Тим?       - Не знаю.       - До сентября еще есть немного времени. - Дима привлек парня к себе. Тот, кажется, начинал мерзнуть. - Я ни в коем случае не заставляю тебя. Просто не хочу, чтобы ты ставил на себе крест из-за тех, кому плевать на твою жизнь. Заставить их пересмотреть свое мнение можно, только добившись чего-то. Тебе будет чертовски трудно в первое время, Тим, но я постараюсь помочь, если ты позволишь.       - Почему? - Рыжий неоднократно задавался этим вопросом. Он был уверен, что когда получит внятный ответ на него, все встанет на свои места.       - Потому что мне ничего не надо объяснять, - Дима улыбнулся уголками губ, - потому что рядом с тобой больше нет заинтересованных лиц. И потому что ты мне нравишься.       «Опять он со своим этим «нравишься»… - Тимур опустил голову. - Как это понимать вообще? Слишком общее слово. Идеальное, чтобы отделаться от вопроса, на который не хочется отвечать. Знает, что я не стану переспрашивать. Кажется, сейчас моя защита работает только против меня. Ему слишком легко предсказать мои действия. Может, мне действительно будет легче, если половину дня я буду проводить в университете?.. Пожалуй, стоит попробовать».       И все равно, несмотря на свое решение сбежать из этого нелепого игрушечного плена при любой возможности, рыжего мучил один вопрос, задать который его не заставили бы никакие силы мира. Однажды он уже спрашивал об этом, но повторить вопрос сейчас означало бы расписаться в том, что он окончательно привык к стоящему рядом человеку. Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.       - Тим, я знаю, что это будет неэквивалентно, может быть, это даже тебе и не нужно больше, - Дима глубоко вздохнул и продолжил, - но если ты постараешься в учебе, я тебя похвалю. Давай так: сдашь первую сессию на «отлично», и мы устроим праздник, чтобы это отметить. Договорились?       «Нужно, - думал парень, чувствуя, как по покрывшейся мурашками коже скользят чужие руки, стараясь согреть. - До сих пор нужно, чтобы меня хвалили. Именно из-за этой глупости я сейчас оказался в таком положении. Интересно, я когда-нибудь перестану от этого зависеть?..»       - Ты уверен, что я не надоем тебе до первой сессии? - вяло поинтересовался Тимур.       - Не уверен, - честно ответил мужчина. - Но обещание я выполню в любом случае. Согласен?       Рыжий кивнул.       - Давай я тебя вымою, и будем выбираться отсюда. - Дима снова снял лейку душа, но больше не дразнил Тимурово тело. Тот предпочел не спорить, потому что вероятность того, что мужчина откажется от своей затеи, была равна нулю.       Через десять минут уже одетый Дима вытирал большим махровым полотенцем стоящего перед ним парня. Тимур не сопротивлялся. И Дымов снова был очарован его бесстрастностью и неподвижностью. Странно, но сейчас схожесть рыжего с куклой не расстраивала его, а совсем наоборот.       «Жаль, что все это - следствие психологических травм и комплексов. - Мужчина не спешил, поэтому полотенце медленно собирало холодные капли воды с Тимуровой кожи. - Хех, кажется, я совсем запутался… Вдруг мне действительно станет безразличен Тимур, к которому вернутся эмоции? Может быть, лучше оставить все как есть? Такой Тим принадлежит только мне, только я посвящен в то, что у него происходит… Кто знает, что будет потом? Смогу ли я ладить с жизнерадостным Тимом, у которого появится армия друзей? Тогда ведь его не посадишь на поводок… Все-таки я действительно чудовище. Всегда думаю только о своей выгоде…»       - Тим, - Дима подал голос, чтобы разогнать тяжелые мысли, - кто заботился о тебе, когда ты был маленьким? Было же время, когда ты не мог все делать самостоятельно.       - Няня.       - Няня? Не отец?       - Он много работал.       - А что стало с няней после смерти твоего старика?       - Мама ее уволила.       - И что дальше?       - Дальше - сам.       - В восемь лет?       - Да.       - Господи…       - Жалеешь меня? - На мгновение Диме показалось, что в бесцветном мальчишеском голосе промелькнула злость.       - Нет. Не устаю тобой восхищаться. - Такого ответа рыжий совсем не ожидал. - И еще выясняю, какие пробелы в твоем детстве нам предстоит заполнить. Но чем дальше, тем больше я убеждаюсь, что твое детство - один сплошной пробел.       - Нам? - переспросил опешивший Тимур.       - А у тебя есть на примете другая компания? - усмехнулся мужчина.       - Нет…       - Значит, нам! - Накинув полотенце парню на голову, Дымов вытер его волосы. - Начнем с пикника. Кстати, когда у тебя посвящение в студенты? Ты ведь еще не выяснил эти организационные моменты?       - Нет.       - Тогда съездим вместе, хорошо? В пятницу, например.       - Я могу сам. - Тимуру показалось, что Дима просто-напросто не верит, что он поедет в институт без конвоя. Это неприятно задело.       - Я знаю, что можешь, - вздохнув, Дима отпустил парнишку, и тот немедленно стал одеваться. - Ты вообще все можешь сам. Просто я хочу с тобой. Это запредельное желание?       - Нет. Но я не понимаю.       - Когда-нибудь поймешь.       Они покинули ванную и окунулись в духоту прогретых солнцем комнат.       - Черт, - пробормотал мужчина, - я уже снова хочу обратно в душ…       - Я домой. - Рыжий пригладил ладонями взъерошенные волосы и двинулся к двери.       - Малыш, - Дима нагнал его и обнял за плечи, - дай мне пару часов на сон, а потом я отвезу тебя.       - Не надо. Я…       - У меня нет сил спорить, Тим, - перебил его Дима, который точно знал, что парень ему скажет. - Если я повезу тебя сейчас, то мы точно попадем в аварию. Я чертовски устал сегодня, но мне хочется быть уверенным, что ты благополучно добрался домой. Тебе так сложно чуть-чуть подождать?       - Нет…       - Просто разбуди меня часов в девять, ладно? И я тебя отвезу.       - Хорошо.       Дима улегся на диван и заснул моментально. Когда же рыжий в обозначенное время попытался разбудить его, то столкнулся с большой проблемой. На простое тормошение мужчина не реагировал вообще. Только в ответ на голос появились хоть какие-то проблески сознания.       - Дима… - Тимур запнулся. Он подумал, что мужчина раньше никогда не слышал, чтобы он звал его по имени.       «Наверное, это не очень хорошо… - Рыжий был озадачен. - Он постоянно произносит мое имя. Неужели это только из-за того, что я тогда сказал?»       «Зачем мне вообще имя, если никто меня им не зовет?»       «Интересно, - парень мотнул головой, взывая к голосу разума, - почему я опять чувствую себя виноватым, если во всей этой ситуации жертва - я?»       - Дима, вставай! - Мужчина завозился и повернулся к рыжему лицом. - Ты обещал отвезти меня домой!       Не открывая глаз, Дымов протянул руку на звук. Легкое движение пальцев натянуло невидимые глазу нитки - и Тимурова ладонь покорно легла в Димину руку, испытав на себе ее стальную хватку. Дальше все было очень быстро. Тимур сам не понял, как оказался на диване рядом с мужчиной. Тот, по-прежнему не открывая глаз, прижал мальчишку к себе и снова затих.       - Дима! - Тим попытался выбраться из крепких объятий, но это оказалось не так-то просто. Все-таки они были в разных весовых категориях. - Вставай!       - Тише, малыш, - пробормотал мужчина, уткнувшись ему в шею. Рыжий замер.       «Интересно, он всех своих кукол так зовет?»       - Ты сказал разбудить тебя.       - Еще немного, Тим. Пять минут. - Горячее Димино дыхание моментально заставило вспотеть, но Тимур не дергался больше. Ему внезапно было очень приятно, что его не перепутали с кем-то другим.       «Неужели действительно ревную? - пронеслось вдруг в голове. - Боже, конечно нет! Просто он иногда заставляет меня чувствовать себя особенным. Будет немного обидно, если это его обычная тактика».       Диму он так и не разбудил. Во-первых, конечно, потому что вряд ли бы смог, а во-вторых, потому что даже не стал больше пытаться.       «Пусть отдохнет, - решил рыжий, закрывая глаза. Спать ему не хотелось совершенно, но других вариантов времяпрепровождения, раз Дима так крепко его обнимает, он не нашел. - Дом от меня никуда не убежит, чего уж там».       - Тим. - Его легонько трясли за плечо. - Малыш, проснись!       Рыжий распахнул глаза. Его взору предстал Дима, полностью готовый к выходу.       - Едем? - потерев глаза, спросил Тимур.       - Уже утро. - Дима виновато улыбнулся. - Мне нужно на работу. - Рука коснулась мягких рыжих прядей мальчишки. - Что же ты не разбудил меня?       - Не получилось.       - Прости, я тебя подвел. Мне сейчас уже убегать… У нас два варианта: ты остаешься здесь, завтра мы съездим в твой ВУЗ, а потом я доставлю тебя домой, или я дам тебе денег на дорогу, а завтра ты сам ко мне приедешь. Как тебе?       Брать у Димы деньги было стыдно. Да и домой, откровенно говоря, ехать было боязно. Мама могла праздновать свое возвращение далеко не один день…       - Останусь.       Ему, конечно, могло показаться, но Дима обрадовался. Он погладил парня по щеке и поднялся.       - Поспи, Тим. Еще рано. Я постараюсь вернуться побыстрее.       «Надо было все же ехать домой», - снова засыпая, думал Тимур. Но это скорее было для того, чтобы оправдаться перед собой за странное теплое чувство, возникшее в душе от Диминой улыбки.       На этот раз Дима свое обещание сдержал, несмотря на все опасения рыжего на сей счет. Главный врач, до сих пор пребывающий в эйфории оттого, что Дымов перестал нарываться на неприятности и взялся за ум, без всяких вопросов отпустил мужчину с работы пораньше. Даже до ВУЗа, куда поступил Тимур, они добрались удивительно быстро, чудом избежав вечных московских пробок.       «Все слишком хорошо. - Эта мысль заставляла парня нервничать. - Не верю, что после этой идиллической поездки он просто отвезет меня домой».       Но, вопреки всему, Дима действительно ничего коварного не замышлял. У него было отличное настроение, потому что Маша уверенно шла на поправку, и ее обещали скоро выписать. Его радовала компания мальчишки и особенно тот факт, что рыжий решил остаться у него добровольно. Диме это казалось еще одним признаком того, что лед в чужом сердце тронулся.       За массивными входными дверями университета оказался просторный холл, через который деловито сновали или уныло плелись различные люди. Дымов решил, что у первых просто уже был отпуск, а у вторых - еще нет. Прямо у входа обнаружилась вахта охранника, лениво взирающего на чужую суету. С отпуском у него, кажется, тоже пока было глухо. Тоска охранника была на руку, потому что никаких временных пропусков рыжий, убегая из дома, не захватил. Печально вспомнив, что у него самого отпуска тоже очень давно не было, Дымов направился к вахте.       - Приветствую бдительную охрану! - Дима, улыбнувшись, склонился к окошку будки.       - И вам не хворать. - Усатый дядька расправил плечи, чтобы казаться внушительнее, и вопросительно уставился на пришедшего. - Чего надо?       - Да нам бы расписание на этот семестр глянуть одним глазком. Вон тот шустрый абитуриент умудрился оставить дома все свои документы, а нам позарез надо сегодня с этим делом разобраться. Вечером за город на всю неделю уедем. - На лице Димы было неподдельное огорчение. - Нельзя ли на пять минут проникнуть в ваше прекрасное учебное заведение, чтобы узнать, когда там хоть у них посвящение?       - Во, народ! - искренне возмутился охранник. - А ты думаешь, мне сегодня хоть кто-то из поступивших документы показал? Все только слезно умоляют! - Дядька снова развалился в своем кресле и махнул рукой. - Идите, чего уж там.       - Вот спасибо! - Дима изобразил полный восторг по этому поводу. Рыжий же наблюдал за этим театром одного актера молча. - Тимур, иди смотри, а я тебя тут подожду.       Кивнув, парень уверенно направился к доске объявлений, после чего зашагал по лестнице на второй этаж, к деканату.       - Брата привез, что ли? - Охранник покинул свою будку и встал рядом с Димой, прислонившись к стене спиной.       - Нет, - Дымов усмехнулся, - разве мы похожи на братьев? Просто дружим семьями, вот меня и припахали в роли почетного эскорта.       - Хорошо вам, - туманно изрек дядька, думая явно о своем.       - В смысле? - Пока рыжий не вернулся, делать было все равно нечего, поэтому Дима решил развлечься беседой. Охранник тоже скучал и жаждал общения.       - Ну, вот у тебя сестра есть?       - Есть.       - Младшая?       - Нет, старшая. Замужем, давно дома не живет.       - А у того пацана?       - Нет.       - Вот и хорошо вам, говорю. Одни проблемы от девок. - Дядька пригладил усы и поправил на лысине съехавшую форменную фуражку. - У нас вот у друзей сын - просто полный вперед! Учиться не хочет, работать - и подавно. Бренчит на гитаре в переходах да песни пишет. Все угрожает прославиться. По мне, так мало его в детстве били. Она, дурь-то, только ремнем и лечится. Но это была не моя печаль, пока наша пигалица не подросла. А теперь вздыхает, страдает… В общем, в любовь ударилась. В четырнадцать-то лет! Эх, в наши годы… За кого ты, говорю, дуреха, замуж собралась? Что есть станете, если он работать не идет? А она мне: ты, мол, ничего не понимаешь, он, мол, человек творческий, у него душа, у него чувства! Чувства с душой, говорю, на хлеб не намажешь! А она дверью - хлоп! И разговор окончен. И я - враг народа! Будь у меня сын - горя бы не знал. Вы же вот с этим пацаном не будете любови всякие крутить, правда? - Дядька засмеялся.       - Естественно! - Дымов рассмеялся в ответ и предпочел сменить скользкую тему.       Тем временем Тимур, все-таки малость поплутав в поисках деканата, оказался у стенда с расписанием. Кроме него там больше никого не оказалось, поэтому парень вздохнул с облегчением. Найдя свою фамилию в списке и выяснив номер группы, в которой ему предстояло учиться, Тим сфотографировал интересующие его фрагменты расписания на телефон. Оставалось только проверить, нормально ли все видно на фото.       - Привет! - Рыжий чуть не выронил мобильный от неожиданности. Полминуты назад, когда он уткнулся в дисплей телефона, в коридоре у деканата не было ни души. А теперь перед ним возвышался смуглый черноволосый парень, причем явно с немалой долей цыганской крови, судя по внешности. Нет, если говорить о росте, то Дима все равно был выше, но для Тимура «высокими» были почти все. Цыган переминался с ноги на ногу, дружелюбно улыбался и явно ждал ответа.       - Привет, - глухо отозвался рыжий, мечтая побыстрее уйти. Но внезапно появившийся парень совершенно блокировал проход.       - Ты тоже в этом году поступил?       Тим кивнул. Разговаривать ему хотелось меньше всего. Можно было, конечно, скорчить любезную мину и с милой улыбкой навешать собеседнику лапши на оба уха о том, например, что он прилетел с другой планеты, и ему категорически запрещено разговаривать с незнакомцами. Наврать с три короба, не поведя бровью, как это сделал Дима несколько минут назад, но рыжий был уверен, что у него не получится. Его губы, вероятно, уже не сумеют вспомнить, как нужно складываться в улыбку.       - Здорово! Я - на химфак, а ты?       - Тоже.       - Ого! А группа какая?       - Двести девяносто третья.       - Так… - Парень повел пальцем по списку фамилий, в поисках своей. - Сейчас посмотрим, в какой я… Стоп! Еще раз… - Трижды убедившись, что он не ошибся, цыган торжественно произнес: - Представляешь, я тоже! - Не дождавшись от рыжего ответных восторгов, он продолжил делиться своими собственными: - Классно, правда? Меня Ромой зовут, а тебя?       - Тимур. - Рыжий всегда пасовал перед чужой настойчивостью.       - Будем друзьями, да, Тимур? - Рома протянул ему руку.       - Не будем. - Тим попытался уйти, но приставучий парень двинулся следом.       - Почему?       - Нет необходимости.       - Мда… По тебе с первого взгляда было видно, что общаться ты не настроен… - Рома резко стал серьезен.       - Зачем тогда продолжаешь? - остановившись, спросил рыжий.       - Проверяю на практике утверждение «будь проще, и люди потянутся к тебе». Мне мать всегда так говорит.       - И как?       - Не преуспел, как видишь. - Цыган пожал плечами и улыбнулся. Улыбка у него была добрая, теплая. Парень располагал к себе. Тимур не понимал, какие могут быть проблемы в общении у такого открытого человека.       - Ты извини, что я так к тебе прицепился. Просто в общежитии еще мало народу, вот я малость и одичал.       Они неспешно стали спускаться по лестнице.       - Ничего.       - Может быть, все-таки не будешь так резко отклонять мое предложение? Ну, в смысле, про дружбу?       - Я подумаю. - Рыжий покосился на Диму, но тот был настолько поглощен изучением какого-то рекламного проспекта, что, казалось, даже не заметил его.       - Здорово! - Рома улыбнулся и снова протянул Тиму руку.       Тот потянулся в ответ. Дима же, отбросив не нужную более бумажку, сжал пальцы. Рыжий в недоумении подчинился натянувшимся ниткам, но Рома, увидев непонятную ему заминку со стороны нового знакомого, даже не подумал остановиться. Он схватил руку Тимура и с упоением потряс ее, как того требовал этикет. Только набухающие кровью полоски на запястье рыжего заставили его остановиться.       - Черт! Это я тебя? Откуда это? - Рома отшатнулся. - Прости! Даже не знаю, как так вышло! - Взгляд глубоких темно-карих глаз не отрывался от чужой руки. Рома просто не мог не заметить, что эти порезы у Тимура явно не первые. - А что…       Но подошедший Дима не дал ему закончить фразу.       - Тимур, нам пора. - Дима по-хозяйски положил руку мальчишке на плечо.       - Что случилось? - Переваливаясь и тяжело дыша, к ним подошел охранник. - Батюшки-светы! Врача вызвать?       - Я – врач. - Дима был спокоен за Тимурову руку. Он вовремя отпустил веревки, поэтому ранки были неглубокие. Но ему очень не нравилось, что у свершившегося так много свидетелей. И цыганенок этот, непонятно откуда взявшийся…       - И чего?       - Ничего, - Дымов пожал плечами. - В машине обработаю. Царапины пустяковые.       - Ну, ладно тогда, - вздохнул охранник.       - Бывай, отец. - Дима демонстративно игнорировал Рому, но взгляды, которые тот периодически на него бросал, раздражали и настораживали.       «Не думаю, что Тим что-то ему рассказал, - успокаивал себя Дима, пока они шли к машине. - Скорее всего, я ему просто не приглянулся».       - Извини, малыш. - Уже в машине он погладил рыжего по щеке. - Я не хотел тебя поранить.       - Зачем ты вообще это сделал? - Каждый раз, когда Тимур вроде бы начинал видеть в Диминых действиях зачатки понятной ему логики, мужчина делал что-то такое, что ломало это видение на корню.       - Не хотел, чтобы твои шрамы бросились ему в глаза.       - Он все равно увидел!       - Поэтому я и извинился. И вообще, нечего первому встречному тебя трогать!       - Это просто рукопожатие.       - Ну и что?       Рыжий отвернулся к окну, а Дима ликовал в душе. Хоть неохотно и сквозь зубы, но парень разговаривал, а не отмалчивался, как обычно. Пусть до полноценной беседы им еще очень далеко, но это уже кое-что.       Рома, слегка ошарашенный произошедшим, еще немного постоял в холле. Потом вернулся к деканату, вспомнив, что так и не переписал расписание. Он уже почти закончил, когда краем уха услышал разговор двух преподавательниц, уходивших домой.       - Да точно тебе говорю! Представляешь, наследник «Асклепия» в НАШЕМ университете!       - А я-то думала, что Москва для таких - слишком мелко. Чего же он не в Англии, например?       - Бог его знает. - Женщина пожала плечами. - Только я своими руками заводила папку с личным делом на имя Аратова.       - Ну, если это действительно он самый, то выбор ВУЗа очень странный. - Голоса удалялись.       - Нет, ну у нас же очень сильные химики, а он…       Рома подошел к спискам групп и, пробежав его взглядом, застыл в изумлении. Нет, за сегодняшний день невероятных совпадений он вовсе не удивился тому, что некий Аратов был в его группе. Удивило другое. Только возле этой фамилии в инициале имени была буква «Т».       - Тимур? - пробормотал Рома.       Рыжий мальчишка, встреченный им сегодня, совершенно не производил впечатления наследника корпорации. Напротив, в нем было что-то настолько печальное, что вызывало в Роме невольную симпатию.       «Ну ничего себе! Странно, что он вообще со мной заговорил. Странный человек с ним. Странные шрамы… Интересно, этот наследник ни во что темное не вляпался? Помочь бы, если что…»       - Не кури лежа.       - Говоришь, как моя мама.       - Спалишь Барни заведение - вовек не расплатишься. - Засунув руки в задние карманы джинсов, Дима мерил шагами небольшую комнату, содержащую из всей мебели только два стула и широченную кровать. Именно на ней и валялся Данила, пуская к потолку сизые колечки сигаретного дыма.       - Я почти докурил, - отмахнулся психолог, затянувшись в последний раз. - Не занудствуй. Я ведь тоже могу порассуждать на тему, по какому поводу я нахожусь в данный конкретный момент времени в vip-комнате клуба для геев.       - Внизу слишком шумно, - серьезно пояснил Дымов. - Тем более что Олег приперся, а уж он точно не даст нам спокойно поговорить.       - Вот оно как, - протянул Данила, приподнявшись, чтобы затушить сигарету в пепельнице. - А о чем говорить станем?       - О Тиме, разумеется.       - А я-то надеялся, что будет что-то новенькое, - хмыкнул Даня. - А у нас все те же все там же… Ну, давай, выкладывай.       Усевшись на стул, Дима кратко, но стараясь ничего не упустить, рассказал другу о последних событиях. Тот же лежал на кровати, раскинув руки и закрыв глаза, и, казалось, спал.       - И что ты думаешь? - поинтересовался Дымов, закончив импровизированный отчет.       - Я думаю, что надо еще покурить. - Данила полез за новой сигаретой. Не став дожидаться, пока друг разозлится, он продолжил: - То, что Тимур все-таки решил не забрасывать учебу, это очень хорошо. Тут ты молодец, честное слово. Я готов был делать ставки, что ты, услышав от парня подобное заявление, только перекрестишься и вообще перестанешь выпускать его из постели. А раз я в тебе ошибся, то мы с тобой достигли определенного прогресса.       - Стой! Ты меня как пациента рассматриваешь, или Тима?       - Что за глупый вопрос? - фыркнул психолог. - Тебя конечно! Так вот…       - Подожди! - Дима подался вперед.       - Может, хватит меня перебивать?       - Да объясни же мне толком! Разве это все не для Тима?       - Для него, - согласился Даня.       - Тогда почему пациент я, а не он?!       - А как он может быть моим пациентом? Я не имею права ни с кем работать без желания противоположной стороны, мы же не в стационаре психушки! Родственники парня никаких просьб не озвучивали, твои слова - сотрясение воздуха, ибо ты Тимуру никто. А сам парень не горит желанием избавляться от своих проблем. Черт возьми, даже мне кажется, что если у него забрать все его комплексы и страхи, то от него ничего не останется! Неудивительно, что он не хочет этого делать. Короче, ты правда думаешь, что Тим меня - чужого дядю - к себе подпустит? Мы можем с ним работать только через тебя.       - Ну? - Дымову не многое стало понятнее после Даниных пространных рассуждений.       - Баранки гну! Чтобы ты мог помочь парню, надо сначала тебе помочь! Ты - инструмент, Дима. Причем ни разу не самый хороший, но другого у нас нет. Подумай сам: нетерпеливый, вспыльчивый, непостоянный эгоист. Ты бы стал оперировать тупым скальпелем? - Дымов молчал, надувшись. - Я не ставил целью тебя обидеть. Ты спросил, я ответил.       - Давай дальше…       - Мы остановились на учебе, - напомнил Даня. - Я как раз тебя хвалил, между прочим. Так вот, учеба позволит парню отвлечься от двух его основных проблем: от матери и от тебя. Для него это очень хорошо. Для тебя - бабушка надвое сказала. Теперь тебе придется давать Тимуру больше свободного времени. Если ты, невзирая на его занятия, будешь таскать его к себе в любое время дня и ночи, то парнишку это забодает очень быстро. Мы же помним, что Тим привык серьезно относиться к учебе. И ты должен с этого момента относиться к его учебе так же. Мало просто выяснить, когда у него экзамены, и дать по целому одному дню без тебя на подготовку. Если ты не будешь интересоваться успехами Тима по ходу семестра, то твоя похвала сильно убавит в весе. Пусть ты при виде парня будешь думать только о том, в какой позе сделать это сегодня ночью, интересоваться ты в первую очередь должен тем, как прошел его день. И пусть ты уже давно отучился, и тебе сто раз неинтересно, какие новые синтезы они сегодня проходили.       - Прекрати выставлять меня помешанным на сексе извращенцем!       - Я для яркости, Дима. Ты лучше воспринимаешь информацию, когда обижаешься. Я давно заметил. Продолжаем. Также Тимур должен понять, что ты знаешь, за что хвалишь. Если ты в конце семестра ему выдашь что-то типа: «Поздравляю со сдачей… эээээ… физ-коллоидной химии, блин, ну и предметы у вас!» - то это будет провал. Понял?       - Понял. Мы же и так ездили в университет вместе…       - И это очень хорошо, что вместе! - согласно кивнул Даня. - Если бы ты еще с этим вторым мальчиком себя адекватно повел, то цены бы тебе не было.       - Не знаю, что на меня нашло. - Дымов устало откинулся на спинку стула.       - А вот надо, что бы знал. И чтобы оно поменьше «находило», тоже надо.       - Я стараюсь, Дань!       - Господи, ну не делай ты такое лицо! - Данила сел, потушил сигарету, к которой почти не притронулся, и уставился на друга. - Я до сих пор вожусь с этим делом только потому, что вижу, что ты действительно стараешься! Это похвально, что ты взялся переламывать себя ради другого человека. Это сложно и долго, но ты пока не сдаешься. Но, Дима, это я вижу, а мальчик - нет. Он тебя знает месяц. Всего ничего. Ему сложно судить, что в тебе изменилось, пока он рядом с тобой. И именно Тим не дает тебе времени на постепенные перемены. Потому что ему ты сейчас должен показать, что с тобой он в безопасности, что ты поможешь ему во всем и не оставишь в одиночестве. Я тебя не тороплю, но парень выбирает линию поведения сейчас. Потом будет поздно доказывать, что тебе можно доверять.       - Я делаю все, что могу. - Дима был подавлен. - Ты просто не представляешь, как он временами бесит. Во мне за этот месяц столько злобы накопилось, что я буквально мечтаю разбить кому-нибудь лицо.       - Уверен, что ты его тоже бесишь, - доверительно сообщил Данила. - А знаешь, почему? В принципе-то эта ситуация возникла из-за тебя.       - Ты о том, что произошло месяц назад?       - Нет, не о том. Я о тотальном непонимании между вами. Почему молчит Тимур, я догадываюсь. Пока не убедится, что ты, откройся он тебе, не разрушишь его внутренний мир окончательно, он не подпустит тебя близко. Он боится тебе поверить, а потом оказаться выброшенным, что вполне резонно, учитывая твое непостоянство. И молчит он до сих пор из-за тебя.       - Почему? В чем я на этот раз виноват?       - Тимур не пойдет на сближение, пока не поймет, чего ты от него добиваешься. Поэтому он молчит. А не понимает он потому, что ты тоже молчишь! Вот скажи мне, он хоть раз в ответ на твое вполне логичное действие спрашивал «почему»?       - В основном я от него только и слышу эти «почему» и «зачем», - вздохнул Дима.       - И что ты отвечаешь? - Данила оживился. Такой информации Дымов ему еще не давал.       - Что он мне нравится, - буркнул Дима угрюмо. После таких разговоров с другом ему казалось, что до рыжего просто невозможно достучаться. Столько условностей, столько мелочей, на которые надо обращать внимание, столько вещей, которые постоянно приходится держать в памяти… Просто руки опускаются.       - Сдается мне, дружище, - сказал Даня после небольшой паузы, - что ты решил свети парня с ума…       - Блин, он действительно мне нравится! - вспылил Дымов. - А что я ему, по-твоему, должен отвечать? Что у злого деспота лирическое настроение?!       - Что для тебя значит «нравится»? - поинтересовался психолог. - Представь, что я иностранец. Объясни мне, как это он тебе нравится? Как книжка? Как коллекционная кукла? Как домашняя выпечка тети Оли? Как что?       - Что значит «как что»?! Он мне нравится как человек! Черт возьми, Даня, я люблю его! Что еще за «как что»?!       - Перестань возмущаться, - осадил его Данила. - Вот тебе типичный, я бы даже сказал, классический пример непонимания между вами. У Тимура параллели «нравиться - любить», такой очевидной и простой для тебя, нет. Если ты ему скажешь, что тебе нравятся пончики, он поймет. Они вкусные, горячие, посыпанные сахарной пудрой, с любовью сделанные и вообще. Но когда ты после пончиков говоришь, что он, Тимур, тебе тоже нравится, у парня происходит разрыв шаблона. Как он может тебе нравиться, если он, скажем, невкусный и сахарной пудры у него нигде нет? Когда парень слышит в свой адрес, что он тебе «нравится», он сразу пытается понять, чем и за что. То есть автоматически ассоциирует себя с теми вещами, которые тебе тоже нравятся. Дима, с ВЕЩАМИ! Твоя установка, что он - кукла, не теряет своей актуальности, даже если ты больше не упоминаешь об этом. Именно поэтому для него твое «нравишься» не только не ответ на вопрос, а еще больше вопросов без ответа.       - Я не понимаю.       - Если я правильно думаю, то по Тимуровой логике, «нравиться» может только вещь. Он никогда не сталкивался с этим понятием, как с аналогией «любить». Хотя и с этим у него все довольно печально, ибо, судя по всему, любовь для него - это нечто, что либо дается сразу, либо добывается после прохождения огня, воды и медных труб.       - Ты преувеличиваешь, - скривился Дима. - Говоришь так, словно Тим - дикарь.       - А это неправда? - Данила удивленно приподнял бровь. - Дима, этот мальчик практически ничего не знает о человеческих отношениях! Вспомни его родителей. Отец любил его, потому что Тим - его ребенок. Это вариант номер раз: «любовь по умолчанию». А любви матери он пытался добиться, но не преуспел. Это второй вариант, в реальности которого у парня теперь должны возникнуть сомнения. Он много читает, но, черт возьми, книжный мир с большой натяжкой можно соотнести с нашими реалиями. Он никогда не сможет найти макетов тех отношений, которые завязываются между литературными персонажами. Нет в этом мире только положительных, или только отрицательных героев. Ты ждешь, что он как-нибудь сам поймет, что ты его любишь. Как?! Ты ставишь невыполнимую задачу. Он даже не представляет, что такое может быть! Почему? Да потому что ты не его родственник, чтобы что-то подобное к нему чувствовать. А для реализации второго варианта относительно тебя Тим ничего не сделал. Оно и не очень надо ему, по сути. Он не выпрыгивал из шкуры, чтобы добиться твоей похвалы. Тебе, Дима, НЕ ЗА ЧТО его любить. Не бывает для этого мальчика любви «просто так».       - А как же люди, по его мнению, семьи образуют?       - Вспомни его семью и ответь на свой вопрос сам. - Данила помолчал. - На тебе, Дима, сейчас огромная ответственность. Парень будет знать об отношениях только то, что ты ему покажешь. Сведешь все только к сексу, и он станет таким же, как и большинство здесь, когда ты к нему охладеешь. Сможешь донести до него свои чувства, то даже если Тимур их не примет, он будет знать, что такое возможно. Все это зависит от тебя, понимаешь?       - И что мне теперь делать?       - Самый простой способ: рассказать ему. Пусть не верит, пусть сомневается, но он хотя бы будет правильно интерпретировать твои действия. Если ты не сделаешь первый шаг, вы никогда друг друга не поймете.       - Я не могу. - Мужчина сжал виски ладонями. - Я готов что угодно для него сделать, но сам сказать прямо не смогу.       - Ты предлагаешь мне это сделать? Кто я такой, чтобы Тимур прислушался ко мне? Тем более что только ты сможешь объяснить парню, что у тебя на сердце.       - Дань, ну вот честное слово, я не упрямлюсь! Я не могу! Мне страшно даже думать о том, что произойдет после этих моих слов. Это не потому, что я сомневаюсь. Мне, конечно, жутковато представлять изменения, которые могут с ним произойти, но я уверен, что люблю Тима! Я…       - Дима, я это знаю. Мальчик - нет.       - Да понимаю я… Просто мне вообще больше не с кем об этом поговорить.       - Держись, если у тебя все получится, то твои нынешние страдания окупятся с лихвой. Тиму хуже, кстати. Ему в принципе не с кем поговорить, кроме тебя.       - Думаю, у него уже есть один товарищ на примете…       - Тот цыган, да? - Дима кивнул. - Даже если и так. Настоящая дружба не строится на лжи. А я уверен, что Тим не станет всем и каждому трезвонить о том, что произошло. Пока тебе нечего бояться. Главное, не сдавайся! - Даня был абсолютно серьезен. - Просто помни, что у Тимура сейчас нет человека ближе, чем ты. Останется все так или нет - это только в твоих руках.       - И что мне делать, если я не могу воспользоваться «самым простым способом» и рассказать ему?       - Я так и думал, что мы не ищем легких путей, - Данила усмехнулся. - Нормальные герои всегда идут в обход… Продолжай в том же духе, что и до сих пор. Только держи себя в руках, ладно? Сдается мне, скоро у парня эта стадия покорности закончится.       Усевшись на широкую нагретую солнцем скамью, Тимур наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Он сдвинулся к самому окну и теперь любовался резво бегущими по небу облаками. День его посвящения в студенты выдался погожим, хотя и довольно ветреным. В такие дни Тимур даже слегка сожалел, что ненавистное ему лето заканчивается.       Настроение понемногу улучшалось. Во-первых, конечно, из-за чудесной погоды. А во-вторых, из-за того, что ему удалось отвязаться от Димы. Тот совершенно внезапно вознамерился его сопровождать. К счастью, безразличие во взгляде и аргументы из разряда «я уже не в первом классе» немного остудили его пыл. Правда, до университета он парня все равно довез. И сказал, что заберет.       «Ждать он, что ли, меня будет у порога? - Тим искренне не понимал, с чего к нему проявляют такое повышенное внимание во «внепостельные» часы. Но интересоваться у мучителя рыжий не рискнул, боясь получить очередной загадочный ответ. - Ладно хоть за руку меня сюда не привел… Тут вообще вроде только студенты, никого постороннего».       Бросая редкие косые взгляды на постепенно заполняющих актовый зал людей, Тимур убедился в том, что его белая рубашка с черными джинсами - очень даже парадный вид. Некоторые товарищи пришли на посвящение чуть ли не в шортах.       На возвышении сцены несколько человек настраивали аппаратуру, готовясь к показу презентации о родном университете. Тим вспомнил услышанный краем уха разговор о том, что после официальной части старшекурсники приготовили для новичков небольшую развлекательную программу, и на душе у него стало еще легче. Чужая суета успокаивала. Сейчас парень чувствовал себя удивительно комфортно: пусть вокруг была масса людей, но им всем в равной степени было на него плевать.       - Можно пролезть? - послышалось откуда-то слева. Тим не повернул головы в твердой уверенности, что с ним уж точно тут никому не приспичит пообщаться.       - Куда прешь-то? - беззлобно поинтересовался кто-то. - С краю не сидится?       - Да у меня друг там!       - Давай, блин, быстрее!.. Начинают уже!       - Здравствуйте, уважаемые бывшие абитуриенты! - Голос полного мужчины в сером костюме, усиленный микрофоном, раскатился по актовому залу, заставляя болтунов притихнуть и вспомнить, по какому поводу они здесь собрались. - Я, ректор теперь уже нашего с вами университета, рад приветствовать вас в этих стенах! Зовут меня…       Как зовут ректора, Тим прослушал, потому что внезапно кто-то плюхнулся на скамью рядом с ним.       - Фух… Думал, опоздаю! - Рыжий повернулся и оказался нос к носу со встреченным недавно Ромой.       - Привет, Тимур! - жизнерадостно прошептал тот, широко улыбаясь.       - Привет. - Тим отвернулся и уставился на разглагольствовавшего ректора.       - …перед вами откроются все дороги! С таким багажом знаний, который мы дадим вам здесь, вы сможете осуществить даже самые свои смелые мечты! Вы…       - А я вот, может, всю жизнь мечтал курильню опиума открыть! - хохотнул кто-то сзади.       - Хорошо хоть, что не проституток убивать… - донеслось слева.       - Ну, опиум - не опиум, а ЛСД тебя тут точно научат делать, - авторитетно заявили в ответ.       - Правда, что ли?       - Ага, второкурсники рассказывали…       - Как дела? - Только когда цыган тронул его за плечо, Тимур осознал, что вопрос обращен к нему.       - Нормально.       - А рука зажила?       - Зажила.       - Ты так странно порезался тогда… - То, что Тимур никак не отреагировал на это замечание, лишь укрепило Рому в мысли, что дело нечисто. - Этот парень действительно врач?       - Действительно. - Рыжего откровенно раздражал этот допрос.       - А какой?       - Какое тебе дело?       - Он мне показался странным, - честно ответил Рома, бесхитростный по природе. - Я подумал, что вдруг у тебя какие-то проблемы…       - Мои проблемы должны волновать только меня, - отрезал Тим.       - Значит, проблемы все-таки есть?       - Я этого не говорил.       - У тебя шрамы на руках, - уперся Рома. - И на шее тоже шрам… Я даже сейчас его вижу. И еще где-нибудь, наверное. Разве это не показатель того, что у тебя неприятности?       - Просто представь, что я резал вены.       - Ты не похож на человека, способного совершить самоубийство. - Встретившись с Аратовым взглядом, Рома понял, что эту тему вообще не стоило затрагивать. Выражение лица Тимура не изменилось, но глаза стали еще холоднее, чем были.       - А они что, как-то по-особенному выглядят? - Очень хотелось встать и уйти. От благостного настроения и следа не осталось. Снова в памяти пронеслись обрывки событий, произошедших месяц назад. Первая горсть клофелина. Первый глоток коньяка, обжегший горло и заставивший закашляться. Слабость и холод, окутывающие неподвижное тело. Белый потолок, испещренный трещинами. Лица и шепот по углам. Апатия и безысходность. Отчаяние. И пощечина, заставившая вернуться к реальности. Пощечина тоже первая, кстати.       Тимур помотал головой, гоня воспоминания прочь. Рома молчал и выглядел крайне растерянным.       «Вот откуда же ты взялся такой внимательный на мою голову? - Рыжий смотрел в лицо собеседника и пытался понять, чем обязан такому интересу к своей персоне. – Магнитом вас ко мне тянет, что ли?!»       - Ты прости, - пробормотал Рома, запуская пальцы в свои буйные черные кудри. - Не хотел обидеть, честное слово! Блин, мне так хочется с тобой подружиться, а я только глупости говорю…       - Почему я? - вяло поинтересовался Тимур. - Вокруг масса более общительных людей.       - Не знаю, - пожал плечами цыган. - Иногда бывает такое, что какой-то человек просто возьмет и понравится. Знаешь, да?       - Не знаю.       «Опять это «нравится» непонятное… - Рыжий подпер голову рукой. - Это я ему как Диме «понравился», так? Да это же тогда легче прямо сейчас из окна выпрыгнуть…»       - Слушай, Тимур, - снова зашептал Рома, - я неправильно начал и очень перед тобой извиняюсь. Давай еще раз попробуем, ладно? Я не буду больше пытаться лезть в твои дела. Можешь даже не отвечать мне!       - Как хочешь, - отмахнулся Тим. Дохлый номер, очевидно, пытаться отделаться от этого парня.       - Спасибо! - Кажется, Рома действительно радовался, но рыжего не оставляло чувство, что этот человек просто сменил тактику.       «Надо быть внимательнее, - сказал Тимур себе, привычным уже жестом одергивая рукава рубашки, чтобы спрятать шрамы. - Он будет следить за мной и ничего не упустит из виду. И чего ж он привязался-то?»       Однако Рома, хоть и не собирался забывать о том, что у его нового друга неприятности, вовсе не строил коварных планов слежки. У парня всю сознательную жизнь были проблемы с общением. Цыганская кровь отца слишком сильно отразилась на его внешности, поэтому от сверстников он редко получал что-то, кроме насмешек и издевательств. Окончив ненавистную школу, Рома мечтал поскорее оказаться в университете. Здесь к нему непременно должны были отнестись по-другому. В конце концов, тут же взрослые люди! Во всяком случае, так он думал. Однако уже первые дни в общежитии убедили его в том, что изменится в его жизни немногое. Сам факт того, что Тимур тогда у расписания не послал его подальше, а ответил, хоть с неохотой и сквозь зубы, но не проигнорировал и не начал глумиться, Роме казался чем-то настолько невероятным, что один вид Тимура вызывал у него приступ радости. Цыган твердо решил, что пока этот парень ясно и четко не скажет ему, что не намерен с ним общаться, то он, Рома, от него не отстанет ни за какие коврижки.       Всю торжественную часть новообретенный знакомый трещал без умолку, не давая Тимуру вникнуть в поздравительные речи. Окончательно уяснив, что не будет ему покоя, парень решил не дожидаться развлекательной программы. Честно сказать, даже Димино общество не так его раздражало в свете появления Ромы.       Как только был объявлен десятиминутный перерыв, и большинство собравшихся отправились на поиски буфета или уборной, рыжий поднялся, засунул новенький студенческий билет в карман и целеустремленно зашагал к выходу. На него косились, кто-то показывал пальцем. Конечно, студенческие вручали каждому лично, громко объявляя фамилию. Теперь абстрактное «Аратов учится на нашем факультете» переросло в «Аратов - это вот он». Это было настолько противно, что даже не Рома сыграл решающую роль в его уходе с мероприятия.       - Эй! - Рома, к сожалению, отстать не соизволил. - Ты куда?       - Ухожу.       - Уже? - расстроился цыган. - А я надеялся, что мы потом по баночке пива разопьем в честь знакомства…       - В другой раз. - Тимур немного помедлил перед последним лестничным пролетом, выискивая глазами Диму. Тот обнаружился в окружении студенток, что немного удивило мальчишку.       «Хотя да, конечно, - рыжий продолжил спуск, - с такой-то внешностью он всегда будет гвоздем программы. Вот и славно, может наконец-то на кого другого переключится и оставит меня в покое!»       Дима, заметив парня, вежливо попрощался с девушками и уже было двинулся к Тимуру навстречу, как вдруг замер, уставившись куда-то ему за спину. Тим, оглянувшись, увидел стоящего за собой Рому. И сейчас в нем сложно было узнать человека, больше часа несшего ерунду в актовом зале. Цыган стоял, расправив плечи, и с вызовом смотрел Дымову в глаза. Диме выпрямляться для внушительности не требовалось. Он стоял, сложив руки на груди, и не сводил взгляда с дерзкого наглеца, явно посягнувшего на его собственность.       «Не зря ты мне тогда не понравился, пацан, - зло думал мужчина, продолжая сверлить противника взглядом. - Тронешь Тима - и ты покойник».       «Кто же ты такой, черт тебя возьми? - Как ни крути, а Дима не выглядел как препятствие, которое легко будет убрать. - Это ты ему не позволяешь общаться, да? И его шрамы, вероятно, тоже твоя работа! Кажется, Аратов действительно в беде. Ничего, господин врач, Тимур больше не один!»       Но ближе всех к истине был Тимур.       «Дима разозлился, так что лучше быть готовым ко всему… - Парень тяжело вздохнул. - Рома, ну вот какого дьявола ты в это влез?!»       - Идем, Тимур, - раздельно произнес мужчина, не сводя с цыгана глаз. - Нам еще нужно заехать в аптеку.       - Тимур, до завтра! - Рома, дождавшись от рыжего утвердительного кивка, поспешил обратно в актовый зал. По дороге он еще несколько раз оглянулся и скользнул взглядом по сутулой спине Тимура и прямой, напряженной - его спутника.       «Черт тебя дери, врач! - Цыган сжал кулаки. - Это мой шанс завести настоящего друга, и я его не упущу!»       В аптеку они действительно заехали. Причем Дима, хмуро молчавший всю дорогу, потащил парня с собой. Оказавшись среди прозрачных витрин, уставленных разномастными коробочками, Тимур даже слегка растерялся, но Дымов быстро отыскал окошко кассы и указал рыжему на него.       - Нужно купить смазку. У нас заканчивается. - Голос Димы был таким сухим, что Тимур задумался, не царапают ли слова его горло. Получив от мужчины деньги, рыжий неуверенно отправился выполнять поручение.       «Раньше он всегда сам это делал… - Парень совершенно не понимал логики чужих поступков. - Неужели в том, что именно я ее куплю, будет какой-то вселенский смысл?..»       - Здравствуйте! - В окошке возникло сияющее лицо фармацевта - совсем молоденькой девочки. Судя по восторгу от наличия покупателей, она только-только начала работать, ибо все встреченные тут ранее Димой дамы дружелюбием не отличались. - Чем я могу вам помочь?       - Смазку, пожалуйста, - бесцветно сказал рыжий, игнорируя обращенные к нему улыбки.       - Интимную или гигиеническую? - поспешила уточнить девушка.       - Интимную.       Дима, сложив руки на груди, отметил, что в этот раз Тимур начал краснеть с ушей.       - Какую именно? - Рыжему показалось, что это никогда не закончится. - У нас очень большой выбор! Есть увлажняющая, возбуждающая, антибактериальная, силиконовая…       На Тимура было больно смотреть, и Дима не выдержал.       - Силиконовая? - Подойдя к окошку, мужчина обворожительно улыбнулся. - Не расскажете ли поподробнее? Я такую еще не пробовал.       - Но я же…       - Мы вместе, - успокоил фармацевта Дима, все так же улыбаясь, и приобнял парня за плечи. - Ему тоже будет интересно послушать.       - Ну… Эта смазка… Она… - Девушка смущенно переводила взгляд с одного молодого человека на другого. - В общем, она медленнее впитывается, за счет чего обеспечивает более длительный эффект скольжения.       - Интересно… - Дима на минуту задумался. - Спасибо, милая девушка, за консультацию, но мы все-таки возьмем смазку для анального секса, ту, что с обезболивающим.       - Д-да, конечно… Сейчас принесу!       Уже сидя в машине, Дима наконец-то задал вопрос, мучивший его довольно давно.       - Объясни мне, Тимур. - Дымов понимал, что рыжий - последний человек, на котором стоило бы вымещать злобу, но ничего не мог с собой поделать. Явление Ромы стало для него последней каплей, переполнившей чашу терпения, и без того не очень глубокую. - Как ты с твоим потрясающим красноречием уговорил аптекаря продать тебе клофелин, который находится на строжайшем учете? Слабо верится, что ты его украл. Рецепт подделал, вероятно?       - Мамина подруга потеряла. - Рыжий смотрел в окно. Его снова заставляли вспоминать о том дне. Уже второй раз за сегодня. Это было довольно болезненно: Тимур так и не смирился до конца со своей неудачей. - Просто повезло.       - А если бы не потеряла?       - Есть другие способы.       - В тот день… - Злость исчезала, оставалось какое-то бессилие. - Если бы я не окликнул тебя…       - Ничего бы не изменилось. Ты ни при чем.       - А мне все равно все время кажется, что это я виноват. - Дима завел мотор, и машина послушно тронулась с места. Вся дорога до Тимурова дома прошла в молчании. Рыжий отметил, что Дымов даже не поинтересовался, куда его отвезти. Только остановившись у ворот, Дима тихо спросил:       - Что этому цыганенку от тебя надо?       - Сказал, что хочет дружить. - Тимур, уже собиравшийся покинуть салон машины, замер.       - И все?       - Наверное. Запрещаешь мне с ним разговаривать? - Задавая этот вопрос, Тим не знал, какого хочет ответа. Вроде хотелось, чтобы запретил, это бы исчерпало проблему с надоедливым Ромой раз и навсегда, ибо парень серьезно решил подчиняться Диминым приказам. И вроде не хотелось, чтобы запрещал, потому что запрет стал бы еще одним напоминанием о том, что он, Тим, всего лишь собственность Дымова.       - Не запрещаю, - поморщился мужчина. - Просто помни про наш договор. Ты принадлежишь только мне до тех пор, пока я этого хочу. У тебя будут проблемы, если ты позволишь кому-то еще, кроме меня, к себе прикоснуться.       - Я помню. Можно идти?       - Можно.       «Надеюсь, все обойдется. - В этот раз Дымов уехал сразу, не дожидаясь беседы с охраной. - Главное, чтобы Тим не дал мне повода. Сорвусь - никогда себе не прощу…»       - Нет, друг мой, у меня просто нет слов! - Данила, прижимая телефонную трубку плечом к уху, пытался налить себе кофе. - Я знал, что ты обязательно найдешь, к кому ревновать парня, но чтобы вот так… Дима, черт возьми, сегодня первое сентября! ПЕРВОЕ! Как ты умудрился обзавестись соперником в первый учебный день?!       - Мы не в первый раз этого цыганенка встретили, - возразил Дима глухо.       - Хорошо, второй. У меня еще вопрос. Что этот несчастный успел сделать, чтобы возбудить в тебе столь жгучую ревность?       - Прекрати паясничать! - Данила даже мог представить, как Дымов обиженно скривился.       - Ладно, прекратил. Но неужели ты сам весь абсурд ситуации не понимаешь? В мире, Дима, есть натуралы. Парни могут просто дружить! Открою тебе страшную тайну: чаще всего они так и делают! Если этому вашему новому знакомому захотелось просто перекинуться парой слов с Тимуром, это совсем не значит, что он планирует затащить его в постель. Тимур, сдается мне, для этого парня оказался единственным знакомым лицом в толпе первокурсников, вот он к нему и прибился. Чего ты взъелся-то?       - Мне не нравится, как он на меня смотрит.       - Мне в жизни тоже много чего не нравится, но я из этого трагедии не делаю. Ты, между прочим, очень подозрительно выглядишь рядом с Тимуром. Неудивительно, что ты ему не понравился.       - Почему это «подозрительно»? - возмутился Дима.       - По кочану! - огрызнулся психолог, теперь пытавшийся намазать хлеб маслом и при этом не выронить трубку. - Включи фантазию! Цыган вас видел вместе два раза. И оба раза Тимур не выказал радости и счастья при твоем появлении. Более того, парень ни слова тебе не сказал. Это как бы намекает окружающим на то, что идиллия в ваших отношениях отсутствует. Но! Раз вы продолжаете быть вместе, значит, у кого-то из вашей пары нет выбора. И, поверь мне, ты впечатления жертвы не производишь. Есть другой вариант, когда контакт с человеком неизбежен, но, опять же, и дураку понятно, что ни капли общей крови у вас нет. Чего же ты еще от этого бедного цыганенка хочешь, кроме негатива? Тем более он видел Тимуровы шрамы.       - То есть ты считаешь, что никаких поводов для паники нет? - уточнил Дымов.       - Абсолютно! Хотя уверен, что ты еще как минимум тысячу найдешь. И еще. Совет. Не смей промывать Тиму мозги насчет этого парня. Пусть все идет, как идет. Если ребята подружатся - просто порадуйся этому. Друзья Тимуру сейчас гораздо нужнее, чем ты. Тебе бы тоже хорошо с ним именно подружиться, а не выковыривать у него различные признания с особой жестокостью. Друзья - это значительное ускорение его реабилитации. Он научится общаться, перестанет замыкаться… Им он сможет рассказать то, что держит в себе с самой вашей первой встречи.       - Он и мне может рассказать.       - Да не может, Дима! - Данила переложил трубку к другому уху. - Темы, которые касаются тебя непосредственно, с тобой он поднимать не будет даже под дулом пистолета.       - А с другими, значит, будет?       - Очень надеюсь, что все-таки будет… - вздохнул психолог. - Он сорвется, если с кем-нибудь не поделится своими страхами и сомнениями.       - Значит, я все еще основной злодей в этой истории? - хмыкнул Дима.       - Очень похоже на то.       Только первый день сентября выдался солнечным. Дальше, несмотря на все людские надежды и чаяния, зарядили дожди. Мелкие холодные капли словно притягивали к земле и без того низкое свинцовое небо. Казалось, что весь город утратил краски и желание жить.       А вот у Тимура желание жить потихоньку начало появляться. Непосредственный и общительный Рома все-таки сумел расположить угрюмого Аратова к себе. Никаких откровений между ними не было, Тимур по-прежнему держал дистанцию, поэтому цыгану так и не удалось узнать ничего ни о его шрамах, ни о враче, сопровождавшем его тогда, ни о периодических приступах удушья, которые заставляли Тимура уходить с занятий. Но сдаваться Рома не собирался. Только не сейчас, когда Аратов перестал наконец считать его назойливой мухой!       Тиму же с Ромой было гораздо проще. Все общение с одногруппниками от лица рыжего цыган взял на себя, что позволяло тому по большей части вообще не раскрывать рта. Такое положение вещей внезапно превратило самого Рому, над которым частенько издевались, из отщепенца в загадочное доверенное лицо не менее загадочного молчаливого богача. И насмешки немедленно прекратились. Новость о том, что наследник «Асклепия» учится в этом ВУЗе на химфаке, молниеносно разнеслась по всем курсам и факультетам. И теперь никто не хотел рисковать здоровьем и задирать единственного друга младшего Аратова. В общем, Тимуру казалось, что жизнь налаживается. Учеба давалась ему легко. Да и что может быть сложного на первом курсе в начале семестра? Единственное, что омрачало Тимурово «почти счастье», - это поводок, натягивающийся в самые неподходящие моменты: в лаборатории, на лекции, в столовой… Рыжий всегда подчинялся беспрекословно, но его страшно раздражало Димино поведение.       «Если уж он так хотел, чтобы я учился, - думал рыжий, - то пусть даст мне возможность это делать! Просто издевается надо мной!»       Но Диме он, конечно, ничего не сказал. Кукла, в конце концов, права голоса не имеет.       Сам Дымов пребывал в глубокой депрессии, что довольно часто случалось с ним осенью. Работы в больнице сейчас было не очень много, так что домой мужчина стал возвращаться гораздо раньше обычного. С тоской глядя на непрекращающийся за окном дождь, Дима жалел, что так затянул с поездкой за город.       - С такой погодой никакого пикника не получится… Наобещал Тимуру с три короба, а сам даже на природу его ни разу не отвез.       Когда же ему становилось совсем тоскливо в своих четырех стенах, он шел проведать тетю Олю. Сама старушка с появлением в жизни воспитанника нового мальчика стала заходить гораздо реже, а ключами, выданными ей когда-то давно Димой, вообще перестала пользоваться. На все Димины возмущения по этому поводу она неизменно отвечала:       - Ну, вот еще! Чего я буду вам мешать? Да и внучок меня стесняется.       А после визита к тете Оле, мужчина непременно звал Тимура. Правда, в последнее время рыжий приезжал к нему совершенно без настроения, но Дима списывал это на дискомфорт от начала учебы. Погода наладилась только ближе к середине месяца. Осень ненадолго сдала позиции, уступая место запоздавшему, и поэтому такому долгожданному, бабьему лету. Дымов, поняв, что другой шанс вряд ли представится, обзвонил всех друзей и условился о вожделенном пикнике. Тем более всем им было, что отметить. Машу выписали из больницы, и она уже немного пришла в себя после операции. Дело было в пятницу, а пикник запланировали на воскресенье. Конечно, всем было бы удобнее в субботу, но Дымов отмел этот вариант, потому что рыжий в субботу учился.       Новость о поездке за город Тимур воспринял без энтузиазма, как, в общем-то, Дима и предполагал.       «Ничего, - раз за разом повторял себе мужчина, отводя взгляд от безразличного мальчишеского лица, - я справлюсь. Я выдержу. Я не откажусь от мечты из-за такой мелочи, как его упрямство».       Тимур же был удивлен известием о том, что пикнику, собственно, быть. Хоть парень и не любил дождь, слякоть на улице вселяла в его сердце уверенность, что никто не потащит его прочь из города. Смущал не сам факт поездки куда-то. Напротив, ему даже хотелось немного встряхнуться. И Тимур совсем не боялся покинуть Москву: Дима был своеобразной гарантией его безопасности.       «Пока я ему нужен, - как ни противно было это осознавать, но против фактов не попрешь, - со мной ничего не случится. Дима заботится о своих вещах».       Совершенно не нравилось рыжему то, что в пикнике примут участие чужие люди. С наличием Дымова он более или менее смирился, формулировку «привык» Тимур отвергал категорически. А вот с посторонними все было в разы сложнее.       «Что мы имеем? - рассуждал парень, скорчившись в углу хозяйского кресла. Дима в это время отправился за покупками для тети Оли. - Из заявленных пяти человек я видел только троих. Адекватен, на мой взгляд, только один. А еще и чьи-то дети в количестве трех штук… Я просто сойду там с ума. Для полной гармонии в числе приглашенных не хватает только этого Олега. С кем бы у Димы ни возникло разногласий, все шишки достанутся именно мне. Интересно, кстати, почему досаждать ему через меня им всем нравится больше всего?..»       Воскресным утром Дымов заехал за парнем, и они отправились в путь. Конечно, логичнее было остаться у Димы на ночь, но тот допоздна провозился в своей подпольной операционной, в связи с чем рыжий и был отослан домой.       - Тим, перестань хандрить. - Висящее более часа молчание доконало мужчину. Тимур просто сидел и смотрел в окно, но, казалось, даже не замечал проносящихся мимо пейзажей. - Неужели ты так не хотел ехать?       - Какая разница? - Парень остался неподвижен. - Я все равно еду.       - Как ты можешь быть уверен, что тебе не понравится, если ты ни разу не был на пикнике? - Возмущения в голосе Димы не было, что чуть-чуть утешило рыжего. Ему очень не хотелось злить мужчину в ситуации, когда, кроме него, не на кого положиться.       - Я уже говорил.       - Так я ведь тоже уже говорил, что никто тебе ничего не сделает, - мягко напомнил Дима. У него сегодня было на редкость умиротворенное настроение, чтобы беситься из-за каждого Тимурова слова.       - Не обязательно делать. - Когда машина застыла на обочине после этих слов, парень пожалел, что вообще ответил.       - Малыш, от косых взглядов или необдуманных слов я не смогу тебя защитить. - Мужчина притянул Тимура к себе. - Я постараюсь, но обещать не могу. Более того, это в принципе невозможно. Всегда найдутся те, кому ты не понравишься. Но не запираться же из-за этого в четырех стенах, верно? - Димина ладонь скользила по рыжим волосам мальчишки, и это расслабляло.       «Какая, в общем-то, разница, что про меня будут думать или говорить его друзья? - Сидеть было неудобно, но он все равно не шевелился: то ли для того, чтобы не разрушать идиллию, то ли для того, чтобы еще раз напомнить себе, что он для Димы просто игрушка и тому плевать на все его неудобства. - Вряд ли может произойти что-то ужаснее того, что я уже пережил…»       - Никто не будет докучать тебе разговорами. - В голосе Дымова слышалась такая уверенность, что Тимур понял: даже если кому-то очень захочется его компании, Дима не подпустит. - Тебе даже не обязательно сидеть вместе с нами. Найдем тебе уютное место, откуда ты сможешь понаблюдать за всеми… Мне хочется, чтобы ты кое-что увидел. Единственное, о чем я тебя прошу, - потерпи детей, ладно? Они не будут сильно приставать, да и им быстро это наскучит, так что я уверен, что ты справишься. Если тебе совсем там не понравится, то мы просто уедем.       «А вот это очень даже хороший расклад, - подумал Тимур, мимоходом отмечая, что он уже отвечает Диме на поцелуй. - Черт, никогда бы не подумал, что стану плясать под чужую дудку так быстро… - Чужой язык медленно скользил в глубине его рта. - Кто бы мог знать, что я когда-нибудь буду испытывать к себе столь острое отвращение?»