Игрушкино счастье

      Первым, что бросилось Тимуру в глаза, когда машина остановилась у приземистого одноэтажного дома, были дети. Две девочки четырех-пяти лет, как две капли воды похожие друг на друга, и мальчик чуть постарше довольно воинственного вида. Взрослые суетились поодаль у небольшого круглого, как блюдце, озерца, кое-где поросшего осокой. Женщины накрывали вынесенный из дома стол, незнакомый мужчина и Сергей возились с мангалом. Только Данила заметил прибывших и сразу подошел поздороваться.       - Наши дамы уже решили, что вы заблудились. - Улыбнувшись, психолог пожал протянутую Дымовым руку и кивнул Тимуру.       - Ну, мы вроде не на конкретное время договаривались, разве нет? - Дима вышел из машины. Рыжий, никаких команд не получивший, решил не покидать безопасный салон.       - Аха! - Тимур дернулся от неожиданного крика. Девочки, игравшие до этого у пожухлой клумбы, с визгом повисли у Димы на руках. - Кого я вижу?! Неужели это те самые малявки, которые приходили ко мне в гости неделю назад?       - Не малявки! - в один голос возразили девочки. Тимур смотрел на них и не мог отделаться от ощущения, что у него двоится в глазах. Казалось, что даже все волосинки в их русых кудряшках лежат одинаково.       - А Вовка нас к озеру не пускает! - пожаловалась одна из сестер.       - Да! - поддержала вторая. - Дядя Дима, скажи ему!       - А что это вы у озера забыли? - поинтересовался Данила. - Вам же мама строго-настрого запретила в воду лезть.       - Ну мы же только камушки покидать!       - Ну честно, дядя Даня!       - Эй, боец! - окликнул Дима хмурого мальчика. - С этой минуты ты переходишь под мое командование!       Лицо ребенка просияло: выполнять поручения мамы и тети Веры он считал ниже своего достоинства, но выбора большого не было. А раз дядя Дима приехал, то он как-нибудь выгородит его перед родителями за непослушание. При гостях его наказывать никто не будет, а потом мама успокоится и забудет. Да и дядя Дима, если что, примет все шишки на себя. Настоящий командир!       - Есть! - Мальчик вытянулся перед мужчинами в струнку.       - Какие распоряжения получены до этого момента?       - Не подпускать объекты к воде! - отчеканил Вовка. Данила прыснул в кулак, а «объекты» очень синхронно скорчили обиженные рожицы.       - Ну… - Даже Дымов позволил себе улыбнуться. - Давай не «объекты», а «прекрасные дамы».       Теперь очередь корчить недовольную рожу перешла к Вовке, которому совершенно не нравилось называть надоедливых малявок прекрасными дамами.       - Значит так, боец, - Дима подхватил одну из сестер, взвизгнувшую от восторга, на руки, - эти дамы - наш ценный военный трофей и главный козырь в предстоящих переговорах с противником. - Дымов кивнул в сторону женщин. - Наша цель: добраться с заложниками до основных сил нашей армии, расквартированных у озера, и не быть перехваченными отрядом врага.       - Вас понял! - Вовка снова вытянулся. - Когда прикажете выступать?       - Сейчас покурим и пойдем, - встрял Данила, поднимая на руки вторую девочку. - А ты пока изучи местность и выясни расстановку сил неприятеля.       - Будет сделано, товарищ помощник командира! Разрешите выполнять?       - Разрешаю. - И счастливый Вовка умчался на разведку.       - Интересно. - Данила достал сигарету, которую у него тут же отняла Надя и начала теребить в пальцах. - Почему это ты у него «командир», а я - «помощник»?       - А ты не завидуй. - Дима глянул на друга сверху вниз. Рита у него на руках вела себя спокойно, не в пример сестре. - Надя, брось гадость! - Девочка послушно разжала пальцы, и останки сигареты упали на пожелтевшую траву. Психолог с тоской проводил их взглядом и снова полез за пачкой.       - Дядя Даня! И ты брось гадость! - немедленно завопила Надя. Данила еле успел спасти новую сигарету от печальной участи.       - Елки-палки! - возмутился он. - Дадут мне покурить или нет?!       - Не дыми при детях! - наставительно произнес Дима.       - Не дыми! - очень серьезно поддакнула ему Рита. Данила бережно поставил Надю на землю, схватился за голову и отошел в сторону. И уже там, закурив, громко и с облегчением вздохнул.       - Товарищ командир! - обратился вернувшийся Вовка. - Можно выдвигаться!       Дима огляделся: ни Маши, ни Веры на горизонте не было. Видимо, зачем-то пошли в дом.       - Отлично, Данька, мы выдвигаемся. - Психолог кивнул. - Если враг пойдет по нашему следу, останови его любой ценой!       - Да, да… - Тот жадно затянулся. - Я встану грудью… за вашими спинами. Кстати, Дима, ты ничего не забыл? - Мужчина многозначительно кивнул в сторону тойоты.       Дима отрицательно помотал головой, и дети увлекли его к озеру. Он не хотел пока вытаскивать Тимура из машины, где тому в любом случае было уютнее.       «Пусть немного примирится с мыслью, что ему придется оттуда выйти, - думал мужчина, наблюдая за тем, чтобы девочки, кидавшие в воду камешки, не промочили ноги. - Нельзя его сейчас со всеми познакомить, а потом бросить среди чужих людей и уйти играть с детьми. Пусть он пока так осмотрится».       Удивительно, но рыжий в кои-то веки был полностью согласен со своим мучителем. Чем больше Тимур смотрел из окна на окружающую его действительность, тем меньше ему хотелось покидать уютное нутро автомобиля. Он ничего не имел против собравшихся здесь людей, просто у них все было настолько иначе, что они казались Тиму жителями другой планеты. Особенно тяжело было видеть окруженных вниманием детей. Хотелось выть от их счастливых улыбок и беззаботных игр.       «Так и знал, что это очередное издевательство, - подумал рыжий, закрывая глаза. - Пора бы уже перестать этому удивляться».       - Дима! - Этот нервный голос Тимур прекрасно помнил с того злосчастного дня (точнее, ночи), когда он познакомился с Дымовым. Кто мог знать, что все так обернется? Парень очень часто возвращался в мыслях к тому моменту, когда совершил самую большую ошибку в своей жизни. В том, что эта ошибка - самая большая, он не сомневался ни секунды. В каком же надо было находиться отчаянии, чтобы позволить незнакомцу сотворить подобное с его телом?! И, что еще хуже, пустить его так глубоко в душу, чтобы он мог читать его, Тимура, как открытую книгу…       «Я сам сделал себя марионеткой. - Рыжий слушал детские визги, и ему становилось все тоскливее. - Каждым словом, что я сказал ему тогда, я привязывал веревку к своему телу. Ему оставалось только взять их в руки и дергать по мере надобности. Как же обидно, что в собственной глупости некого обвинить…»       - Дима! - Вера негодовала. - Я сто раз говорила не пускать детей к воде! Что ты за человек такой?!       - Да мы с Даней за ними смотрим в четыре глаза! - возмутился Дима. Девочки же тихонько отошли от воды, одинаковым жестом поправили платьица и стали делать вид, что все происходящее не касается их ни в коей мере. - Дай детям хоть тут немного побуянить!       - Вырастут - будут делать все, что в голову взбредет! - отрезала Вера. - Надя, Рита, идите помогать накрывать на стол!       - Вовка! - позвали из дома.       - Слушаю, товарищ мама! - бодро отозвался мальчуган.       - Это что еще за «товарищ мама»? - Из распахнувшейся двери веранды выплыла полная женщина, чем-то похожая на сдобную булочку: такая же румяная, пухленькая и приятная глазу. Она, вероятно, хотела сказать сыну что-то еще, но заметила Диму. - Ой, какие люди до нас наконец доехали! - Поставив принесенное блюдо с нарезанным хлебом на стол, она заспешила к Дымову. - Димочка, ты не представляешь, как я по тебе соскучилась!       - А уж как я по тебе! - улыбнувшись, заверил ее Дима. - Ну, Машенька, как ты себя чувствуешь?       - Как новенькая! - Маша постучала кулаком себе по груди. - Это ведь ты мне операцию делал, так что я и не сомневалась, что все будет хорошо!       «А Дима еще как сомневался, - подумалось рыжему невпопад. Он приоткрыл окно, потому что в машине стало душно, и теперь прекрасно слышал все разговоры. - Черт возьми, скоро в привычку войдет подслушивать!»       Разозлившись на себя, Тимур закрыл окно обратно, но мысли из головы, как водится, никуда не исчезли. Он думал о том, что Дима действительно сильно волновался по поводу этой операции, вспомнил, каким усталым он в тот день вернулся… И внезапно поймал себя на том, что воспринимает это как приятные воспоминания. Раньше в груди становилось теплее только от мыслей об отце, а теперь еще и от мыслей об этом извращенце. Но окончательно погрузиться в пучины черной меланхолии он не успел, потому что дверца машины с его стороны неожиданно распахнулась.       - Тимур, идем, - позвал Дима. Из-за его спины выглянули, чтобы тут же спрятаться, две одинаковые кудрявые головки. Помогать маме, когда Дымов здесь, близняшки были явно не настроены. - Ну, девочки, вовсе он и не страшный, просто стесняется, а спрятаться, как вам, ему не за кого.       - Честно? - поинтересовались из-за спины.       - Я вам когда-нибудь врал? - Даже говоря с детьми, мужчина не сводил с Тимура глаз. Откровенно говоря, ему уже не хотелось никакого пикника в большой компании. Он бы много отдал, чтобы остаться здесь с рыжим наедине. Смотреть на водную рябь, есть принесенные из дома бутерброды, говорить о чем-нибудь, прячась от осеннего ветра под теплым клетчатым пледом. Повалить Тима на землю, ласкать, чтобы его стоны сливались с криками редких птиц, вдыхать запах его волос и опавших листьев, снова и снова целовать теплые губы… Дима потряс головой и напомнил себе, что, например, чтобы элементарно заставить упрямого мальчишку стонать, ему надо как минимум сделать очень больно. В противном случае тот стискивает зубы и не произносит ни звука. Но мечтать же не вредно, правда?       - Не врал, - отозвались девочки, снова осторожно выглядывая из-за Диминой спины.       - Вот и я о том же! - Мужчина положил руки на детские головки. - Знакомься, Тимур. Это - Надя, а это - Рита!       - Перепутал! Перепутал! - Близняшки, смеясь, выкрутились из-под чужих ладоней и, показав языки, побежали к маме.       - Может и правда перепутал. - Дима пожал плечами и улыбнулся. - Идем, Тим, скоро всех позовут к столу, а я тебя еще не представил хозяйке дома. Это немного невежливо. - Рыжий молчал. - Тебе будет нужно только поздороваться, и все. - Дима взял парня за руку и помог ему выбраться из машины. - Тут есть отличное место под деревом почти у самой воды. Тебе вряд ли будет комфортно сидеть с нами, так что я устрою тебя там. - Приобняв Тима за плечи, Дымов уверенно зашагал к накрытому столу, где все уже собрались. - Не бойся, никто из этих людей не желает тебе зла.       Но у Тима явно было свое мнение на этот счет. Когда рыжий почувствовал, что все взгляды присутствующих устремлены на него, он совершенно растерялся. Ноги показались ватными, пересохло во рту, отчего язык немедленно приклеился к небу, сердце застучало так громко, что его, казалось, должны были слышать все вокруг… Но лицо парня выражало все то же привычное Диме безразличие.       - Маша, Витя, знакомьтесь! Это - Тимур. Все остальные его уже знают.       - Наслышан, - улыбнулся высокий мужчина с волнистыми русыми волосами.       «Виктор - муж Веры и отец близняшек», - проговорил про себя Тим. Он уже взял на заметку, что окружение Дымова лучше бы знать в лицо.       - Очень приятно, Тимур! - Маша действительно излучала счастье во все стороны. - Чувствуй себя как дома! Ой, Господи, какой худенький! Надо срочно покормить ребенка! Дима, ты его, наверное, голодом моришь!       - Вот еще! - Дымов даже слегка обиделся. - Он, между прочим, немножко поправился! Тетя Оля зорко следит за тем, чтобы мы хорошо питались!       - Ну, если тетя Оля за вами присматривает, то я спокойна, - рассмеялась Маша. - Но мальчика все равно необходимо покормить с пристрастием!       - Все, - усмехнувшись, Виктор вернулся к мангалу и стал поворачивать шампуры. - Маша оседлала любимого конька. Тимур, берегись, а то она закормит тебя до смерти!       - Папа, мы тоже есть хотим! - Создавалось впечатление, что Надя и Рита даже думают одинаково. Вовка, который был голоден всегда, когда не спал, не подавал голоса, ибо стянул со стола бутерброд и не хотел быть наказанным.       - Сейчас, мои зайчики! - переключилась на близняшек хозяйка дома. - Сейчас будем кушать! Сережа, принеси-ка еще один стул из дома для Тимура.       Сергей, судя по лицу, был от Диминой затеи привезти рыжего с собой явно не в восторге. А уж что-то делать для этого волчонка ему хотелось меньше всего. Вера, кстати, тоже не заходилась от радости по этому поводу. Поглощенность друга новым парнем выводила ее из себя.       - Нет, не надо никакого стула, - поспешил сказать Дымов. - Тимур, с вашего позволения, поест под деревом. Я ему сейчас там плед постелю…       - Он что, один там будет сидеть?! - возмутилась Маша.       - Ему сложно в большой компании. Не волнуйся, он не будет скучать. Ведь не будешь? - обратился Дима к рыжему. Тот отрицательно помотал головой.       - Ну, смотрите сами. - Кажется, Маша немного расстроилась.       - Идем, Тимур. - Мужчина увлек его за собой в сторону плакучей ивы, голые ветви которой почти касались холодной озерной воды.       - Чем он только думал, когда его сюда тащил? - раздраженно сказала Вера, пользуясь тем, что дети отошли от стола, обнаружив вынесенный Вовкой из дома мяч.       - А что не так? - удивилась Маша. - По-моему, хороший мальчик, стеснительный только.       - У тебя все всегда хорошие, - поморщился Сергей.       - Так что плохого? - настаивала Маша. - Не вижу ничего страшного в том, что Дима познакомил нас со своим другом!       - Если бы с другом, а не с любовником, то ничего страшного бы и не было! - отозвалась Вера. - Тут дети, в конце концов!       - Если ты детям не начнешь это афишировать, все будет в порядке, - сказал молчавший до этого Данила, сложив руки на груди.       - Я тоже считаю, что Дима не будет нам демонстрировать, насколько у них с этим мальчиком близкие отношения, - отрезала хозяйка. - Тимур - мой гость, как и все вы, так что каждый свое неудовольствие держит при себе!       Сергей буркнул что-то неразборчивое, Вера промолчала, а Данила просто улыбнулся. Поняв, что победа за ней, Маша снова превратилась в радушную хозяйку и занялась усаживанием детей за стол.       «Мда, - Даня глянул в ту сторону, куда ушли Дымов и Тимур, - кто бы мог знать, Дима, что еще и Вера будет вставлять тебе палки в колеса? А она, судя по всему, не собирается сидеть сложа руки и смотреть, как Тим уводит тебя у нее. Такое чувство, что весь мир теперь против тебя. Но… я, кажется, начинаю понимать, для чего ты привез сюда парня. - Психолог перевел взгляд на хлопотавшую у стола Машу. - Думаю, это неплохая идея».       - Ну, как тебе? - Дима, поленившись разуться, встал на колени на край расстеленного на земле пледа. Рыжий сидел, прислонившись спиной к грубой потрескавшейся коре старого дерева, и смотрел на покрытую легкой рябью воду. - Не холодно?       - Нет. - Разговаривать, принимая во внимание радостный детский смех, рыжему не хотелось. Давно у него на душе не было столь мерзко.       - Вот и чудно. - Дима положил руку ему на плечо. - Тим, я понимаю, что тебе тяжело видеть чужое веселье. - Парень же снова подумал о том, что Дымов каким-то неведомым образом читает его мысли. - Я вовсе не ставил себе целью напомнить тебе о том, чего ты был лишен.       - И зачем тогда я здесь?       - Просто понаблюдай, ладно? Я уверен, что ты увидишь то, что мне хотелось тебе показать. Извини, если обидел. - Мужчина поднялся. - Ты же знаешь, Тим, я меньше всего хочу, чтобы ты расстраивался.       «То, чего ты хочешь меньше всего, я знаю, - с тоской подумал Тимур, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. - А вот чего же тебе больше всего хочется - мне неведомо… - Холод окутал то место, где только что лежала Димина рука. - Он всегда так делает, - Тим поежился, - заставляет меня смириться с его действиями, а потом я уже начинаю в них нуждаться, хотя раньше прекрасно обходился без этого. - Парень прижал свою ладонь к плечу, пытаясь сохранить чужое тепло. - Я так отвратительно жалок… Он сломал меня слишком быстро. Всего полтора месяца прошло, а я уже как вышколенный пес. Мог ли я как-то сопротивляться? Наверное, способы были. Но я сделал ставку на то, что ему надоест моя покорность, и проиграл. Пошел по самому простому пути, и вот к чему это привело: я сижу среди чужих людей в незнакомом месте, смотрю на веселье, которого у меня никогда не было, и свято верю в то, что он «не хочет, чтобы я расстраивался»! Какая разница, если мне все равно больно? У него всегда такие удобные фразы…»       - Тимур? - Подошедший Данила поставил перед парнем тарелку с самой разнообразной едой. Здесь были и бутерброды, и какие-то салаты, положенные аккуратными горочками, и тонко нарезанные сыр и колбаса… - Поешь, пока шашлык не приготовился. Это тебе Маша собрала. Она у нас иногда даже слишком заботлива, так что не обращай внимания.       Рыжий молча кивнул, однако психолог не уходил.       - Ты вообще помнишь меня? - поинтересовался он. Еще один утвердительный кивок. - Я понимаю, что мы не успели подружиться, но могу я присесть и спросить у тебя кое-что?       - Это он вас послал? - спросил Тимур, вспоминая свою первую встречу с этим человеком в больнице.       - Дима? Нет, что ты! - отмахнулся Данила. Получив от парня ответ, он обрадовался наметившемуся прогрессу в их отношениях и плюхнулся рядом с Тимуром на плед, не дожидаясь особого приглашения. - Если бы ты видел, каким взглядом он проводил меня, когда я сказал, что сам отнесу тебе еду, ты бы не задал этого вопроса. Дима слишком сильно оберегает тебя, Тимур. Если бы я не был повязан в этой истории вместе с вами двумя, он бы никогда в жизни не позволил мне к тебе приблизиться.       - Почему?       «Может, хоть кто-то откроет мне глаза!»       - Хотелось бы мне тебе объяснить, - вздохнул Данила, - но это должен сделать другой человек. Будем ждать, пока он смирится с этой мыслью.       - И что вы хотели спросить?       - Давай без «вы»! - отмахнулся психолог. - Не та разница в возрасте. Мне же пока не сорок лет, ей-богу. А спросить мне хотелось вот о чем. Ты не выглядишь очень счастливым от этой поездки. Зачем ты приехал?       - Дима велел.       - Тимур, ему в голову может прийти любая блажь. Вообще любая! Если тебе что-то не нравится, то нужно просто сказать. Тебя что-нибудь беспокоит сейчас?       Рыжий поймал себя на том, что с Данилой хочется разговаривать. Профессиональное качество, вероятно… Хотя, возможно, ему просто хотелось поговорить с кем-то, кроме Димы.       - Меня беспокоит, что я не понимаю, чего от меня хотят, - откровенно ответил Тим. - Он сказал, что надо учиться. Я учусь. Тогда почему снова и снова он выволакивает меня с занятий на поводке и заставляет приходить к нему? У меня проблемы с учебой уже!       - Почему ты его об этом не спросишь? - Данила не переставал радоваться тому, что парень наконец пошел на контакт. Одно дело - предполагать, что Тимур думает, опираясь на Димины рассказы, и совсем другое - сделать выводы на основе его собственных слов.       - Какой смысл? Я не имею права голоса. Я должен делать то, что он скажет. Я должен слушаться ниток… Значит, ему просто нравится надо мной издеваться.       - Давай-ка посмотрим с другой стороны, - осторожно возразил Даня. - Может быть, он продолжает это делать вовсе не потому, что спит и видит, как бы тебя обидеть? Может быть, он продолжает доставлять тебе проблемы, потому что ты не говорил ему о них?       - Что изменится, если я скажу?       - Если ничего не изменится, то ты ничего не потеряешь, - Данила поднялся с пледа и потянулся, - а если изменится, то тебе станет проще. Почему бы не попробовать? Дима был студентом давно. У него из памяти уже стерлись все эти лекции, дополнительные семинары, четные и нечетные недели. Он может просто не придать значения. У него никогда еще не было такого молодого партнера, как ты. У взрослых людей, с которыми он привык иметь дело, все иначе.       - Почему вы… ты мне это говоришь?       - Должен же хоть кто-то сказать, если вы оба молчите. - Кажется, Даня хотел продолжить беседу, но на горизонте показался Дымов, так что психолог был вынужден откланяться.       - Что ты там делал так долго?! - Донесся через полминуты до рыжего голос Димы. - Чего ты ему наговорил?       - Рассказал, что именно Маша собрала ему в качестве гуманитарной помощи, - улыбнулся Данила. - Там так много всего, что я даже половины перечислить не успел, как ты нарисовался!       - Даня, черт возьми! - Дима теперь говорил очень тихо, и рыжий не услышал его слов. - На чьей ты стороне?!       - Я уже говорил тебе, - так же тихо отозвался психолог, - что состояние мальчика меня волнует больше, чем твое. Ты, если что, переживешь, а он - вряд ли.       Тимур, перестав прислушиваться, взял с тарелки кусочек колбасы, запихнул в рот и стал обдумывать состоявшийся разговор. С Данилой было легко. Он четко обозначал, что может сказать, а что нет, не давая двусмысленных ответов.       «Может и правда станет лучше, если сказать ему прекратить затягивать поводок, пока я на учебе? - Тимуру слабо верилось в успех этой затеи, но чем черт не шутит? - Не убьет же он меня за это, в конце концов!»       «Нет, это на самом деле прекрасно, - думал Данила, присоединяясь к друзьям за столом. - Парень совершенно не понимает, что может вить из Димы веревки! Прямо даже сложно сказать, кто из них истинный кукловод…»       Лучи фар выхватили из темноты осенней ночи до боли знакомую Тимуру детскую площадку.       «Наконец-то приехали», - пронеслось в голове у мальчишки. Он на самом деле чудовищно устал. Уже и забыл, когда в последний раз столько всего перебирал в мыслях, а думать спокойно ему мешали дети. Краем глаза парень то и дело замечал, что они играют все ближе и ближе к нему. От этого становилось еще неуютнее.       Тимура, которого уже к тому моменту била нервная дрожь, спасли Дима и Данила, заметившие неладное, но девочки все-таки успели нацепить на парня собственноручно сделанный венок из кленовых листьев, а Вовка - рассказать кучу, по его мнению, интересных вещей.       - Жив? - спросил Дима, отправив детей с Данилой подальше от рыжего.       - Вроде того, - промямлил Тимур, закрывая глаза.       - Они больше не будут приставать, - пообещал мужчина, снимая с замученного Тима венок и касаясь рукой рыжих прядей. - Потерпи еще немного. Мы скоро поедем домой. - Дымов помолчал. - Как тебе тут? Если убрать из расчета моих друзей и меня, естественно.       - Здесь красиво. - Рыжий окинул взглядом поросшие осокой берега озера, ивы, тянущие ветви к холодной воде, растущие поодаль клены, богато одетые осенью в золото и багрянец… - И спокойно… бывает, наверное. - Снова послышались детские визги и строгий голос Веры.       - Бывает, Тим, - Дима тяжело вздохнул. Его самого уже порядком утомил детский гам и недовольство Сергея с Верой. - Как-нибудь съездим с тобой за город вдвоем, хорошо?       Тимур кивнул, не вдаваясь в подробности, когда настанет это Димино «как-нибудь» и настанет ли. Не то чтобы ему хотелось куда-то поехать вдвоем со своим мучителем, просто парня интересовали хотя бы примерные сроки его заточения.       - Выбирайся, - сказал Дима, припарковав тойоту на своем обычном месте. Парень послушно вылез из машины. К вечеру поднялся довольно сильный ветер, так что Тим поплотнее закутался в свою тонкую куртку. Надо заметить, что сильно теплее ему от этого не стало.       «Ничего, - утешил себя рыжий, - сейчас меня отпустят, и я согреюсь от быстрой ходьбы…»       - Я пошел, - сообщил он появившемуся в поле зрения Диме, но уйти не успел, потому что нитки уже привычно сковали его движения.       - Останься. - Мужчина ослабил хватку и, взяв из машины вещи, направился к дому. Тимуру ничего другого не оставалось, как последовать за ним.       - Мне завтра на занятия, - без особой надежды напомнил он. Судя по тому, каким тоном был отдан приказ, Дима его сегодня не отпустит ни за какие коврижки.       - Я уверен, что ты взял все необходимые на завтра тетради с собой, - улыбнувшись, Дымов стал открывать дверь квартиры.       «Конечно взял, - Тимур обреченно вздохнул. - У тебя же семь пятниц на неделе. Никогда не знаешь точно, где придется ночевать: дома или у тебя!»       - Рано вставать? - поинтересовался мужчина, входя в темную еще прихожую. Парень двинулся следом.       - Нет. У меня занятия со второй пары.       - Тогда нас ничто не останавливает!       - Тебе рано вставать, - угрюмо буркнул Тимур, но Дима не обратил на это никакого внимания. - Пойду в душ.       - Давай, я на очереди! - Дымов разбирал вещи в зале.       «Еще одна бессонная ночь, - снимая одежду, к счастью, не пропахшую дымом, думал парень. - Надеюсь, что он хоть немного устал от поездки, а то и ко второй паре вставать будет мучительно тяжело…»       - Тимур, давай скорее! Чего ты возишься? - Рома закрыл свой шкафчик с одеждой и поправил футболку. Аратов даже еще не начал переодеваться в спортивную форму. Только обувь снял, и все.       - Сейчас. - Рыжий вынул свою форму из сумки. - Иди, я догоню тебя.       Бросив на друга косой взгляд, цыган вышел и стал ждать под дверью. Это было далеко уже не в первый раз. Тимур не раздевался при других ребятах, что наводило Рому на определенные размышления.       «Чего он так стесняется? - гадал парень, прислоняясь спиной к холодной стене, выкрашенной противной светло-желтой масляной краской. - Шрамов? Это бы объяснило его вечные водолазки под горло, и все равно… Ладно, он не хочет, чтобы об этом знали другие люди, но я-то уже видел! Чего от меня прятаться?! Понятно, что он не доверяет мне до конца. Наше общение - исключительно моя инициатива. Может быть, ему просто неприятно, когда на него смотрят? Хотя, черт возьми, это все равно ненормально! Мы же все парни. Неужели шрамов прибавилось, и он просто хочет избежать неприятных вопросов с моей стороны? Или ему есть, что еще прятать от чужих глаз?»       - Идем. - Рыжий возник перед ним так неожиданно, что Рома невольно вздрогнул. Как он и предполагал, Тимур снова оставил минимум тела открытым.       - Да, пошли, а то опоздаем. Тебе не жарко, кстати? На улице тепло сегодня.       - Не жарко. - Сложно было сказать, почувствовал рыжий подвох или нет, потому что его лицо, как всегда, было непроницаемым. И Рома решился на еще один скользкий вопрос.       - Тимур, что ты будешь делать зимой, когда мы станем заниматься в теплом спортивном зале?       - Ты сказал, что не будешь лезть в мои дела, - бесцветно напомнил Аратов.       «Значит, я был прав. - Рома рассеянно слушал преподавателя, объявлявшего, что сегодня они будут сдавать норматив по бегу на два километра. - И я буду не я, если не разберусь, что здесь к чему!»       После разминки преподаватель дал отмашку на старт. Нужно было сделать два круга по дорожке вокруг стадиона, где они занимались. Первый круг ребята бежали молча, не вырываясь вперед и экономя силы.       - Ускоряемся? - спросил Рома, когда до финиша оставалось полкруга. Первыми они, конечно, не были, но пересдавать норматив из-за собственной медлительности не хотелось. Тимур кивнул в ответ, и они рванули изо всех сил. Сосредоточившись только на своем дыхании, цыган не сразу заметил, что друга рядом с ним больше нет. Только по лицам преподавателя и тех, кто пришел к финишу раньше, он понял, что что-то случилось.       А с Тимуром опять случился Дима, затянувший поводок слишком сильно. Рыжий схватился за горло, словно это могло возместить ему недостаток воздуха, и попытался упасть с наименьшими травмами, что на полной скорости было довольно проблематично. Он все равно ушиб колени, ободрал ладонь, которой проехался по земле, и, кажется, повредил плечо. Невидимый ошейник почти сразу исчез, но Тимур все равно не поднялся с холодной земли, отчаянно пытаясь отдышаться и от Диминых фокусов, и от быстрого бега - от всего.       - Боже правый! - воскликнул преподаватель, увидев, как один из студентов упал. - Что с ним такое?       - У него астма. - Рома, сориентировавшийся быстрее всех, бросил тренеру в ответ первое, что прошло ему в голову, и понесся обратно к неподвижно лежащему Аратову.       - Какого лешего астматик делает у меня на занятии?! - Преподаватель тоже подошел к парням. - Жить будет?       - Будет, - заверил цыган, поднимая рыжего с земли. - У него иногда случаются приступы, но обычно обходится.       - Отведи-ка ты его в медпункт, а ты, - преподаватель уставился на Аратова, - чтобы больше не смел тут появляться! Зачет поставлю в конце семестра за целеустремленность. Не хочу, чтобы ты отправился в лучший из миров с моего занятия.       Тимур угрюмо кивнул и поплелся с Ромой прочь со стадиона.       «Если меня сейчас правда поведут к врачу, то это будет очень плохо. - Тим не помнил, когда он был так зол на Диму в последний раз. - Мне придется раздеться, врач посмотрит на мое тело, и потом в ближайшее время меня будут таскать по психоаналитикам. Черт возьми, он вообще думает хоть иногда перед тем, как что-то сделать?! Ему так нравится выставлять меня на посмешище? Как там говорил Данила? Просто сказать ему, что мне не нравится? Хорошо, я скажу! Вот и посмотрим заодно, кто из нас двоих был ближе к истине относительно Димы».       Только оказавшись в раздевалке, рыжий пришел в себя. Он в недоумении посмотрел на цыгана. Тот выглядел как человек, которого достали абсолютно все.       - Нет у тебя никакой астмы, - твердо заявил Рома, сложив руки на груди.       - Нет, - согласился Тим. Он понимал, что теперь неприятного разговора точно не избежать.       - Тогда, может быть, ты все-таки скажешь мне, что происходит?       - Какая тебе разница?       - Большая! Вероятно, для тебя все иначе, но ты - мой друг! И я, черт возьми, вижу, что с тобой происходит что-то странное! Я хочу разобраться и помочь! Это, по-твоему, ненормально?       - Не знаю. У меня как-то раньше не было друзей. - Тимур сжал кулаки, приняв решение, о котором, без сомнения, он не раз будет жалеть в будущем. Почему-то все решения, которые он принимал сам, выходили ему боком. У Димы решать за него получалось гораздо лучше, как это ни прискорбно. - Если ты настаиваешь, я расскажу. Уверен, что эта наша «дружба» будет закончена после моей исповеди. Но сначала я позвоню, с твоего позволения.       Набрав Димин номер, рыжий отошел к окну. Если уж он намерен посвятить Рому в свою тайну, то скрывать от него этот звонок бессмысленно.       - Да, малыш? - Спокойствие Дымова только еще больше разозлило парня.       - Какого черта?! - Рома напрягся. Он ни разу не слышал в голосе Тимура ничего, кроме усталости и раздражения, а тут было столько злобы, что с трудом верилось, что младший Аратов способен на такие сильные эмоции.       - В смысле? - не понял мужчина.       - Какого черта ты опять это сделал?! - Тима буквально трясло.       - Я хочу тебя видеть. - Голос Димы стал холодным и сухим. - Ты не брал трубку.       - У тебя не возникло мысли о том, что я могу УЧИТЬСЯ?!       - Но… - Дима даже не сразу нашелся, что ответить. Рыжий понял, что подобной мысли в голову мучителя действительно не приходило. - Уже четыре часа, и я подумал…       - Сегодня понедельник. Четная неделя. У меня физкультура до половины шестого.       - Извини, Тим. Я не хотел отрывать тебя…       - Да ты всегда так делаешь! - Тимур понимал, что дерзит со страшной силой, но уже не мог остановиться. - Сегодня - особенно не в тему.       - Давай поговорим дома, - предложил Дымов. - Когда ты приедешь?       - Когда освобожусь! - И парень сбросил звонок. А потом еще пару минут стоял, тупо уставившись на погасший дисплей телефона, и думал о том, что он слишком увлекся.       «Дима теперь точно убьет меня. Нельзя было так говорить… Все это можно было выразить в более мягкой форме. - Убрав телефон в сумку, парень обреченно поднял взгляд на замершего в ожидании друга. - Мне предстоял один неприятный разговор, а теперь их будет два: сейчас - с Ромой, вечером - с Димой. Отлично…»       - Идем ко мне, - не терпящим возражений тоном сказал цыган.       - Я переоденусь.       - Нет! У меня и переоденешься.       - Не мог бы ты выйти? - Тимур положил свои вещи на чужую постель. Ему мучительно хотелось переодеться, хотя бы для того, чтобы посмотреть, насколько обширны синяки на коленках. Признаться, парень ни разу в жизни не страдал «асфальтной болезнью». А ссадину на руке неплохо бы промыть, но лучше не раздражать и без того злого Рому просьбой найти ему аптечку.       - Мог бы, но не выйду. - В своей комнате цыган чувствовал себя явно увереннее.       «Надо было поговорить где-нибудь на нейтральной территории, - запоздало подумал рыжий. - Опять я сам себя в угол загнал…»       - Что тебя смущает, Тимур? - поинтересовался Рома, когда молчание затянулось. - Я не девица, чтобы краснеть и визжать при виде раздетого парня. Что ты там настолько не хочешь показывать? Это все из-за того человека, с которым я тогда тебя видел? Что он с тобой делает? Бьет? Пытает? У него на лице написано, что он маньяк!       - Хватит. - Тим наконец-то собрался с мыслями. А еще ему просто неприятно было слушать про Диму такие нелепые гадости. Он, конечно, тот еще извращенец, но у Ромы, который вообще ничего не знает, нет ни единого повода так о нем говорить.       - Что вас связывает? Только не говори, что он твой родственник! Он что, шантажирует тебя?       - Хватит. - Тимур не повысил голос, но цыган каким-то шестым чувством понял, что пора закрыть рот и начать слушать. - Тебе никто не давал права его судить.       - Прости. - Рома уселся на стул у двери, словно боялся, что младший Аратов решит спасаться бегством. - Просто я дважды видел вас вместе, и вы совсем не кажетесь лучшими друзьями.       - И не должны. - Рыжий осторожно, чтобы еще больше не повредить ушибленную руку, снял грязную после падения водолазку, открывая чужому взгляду покрытое засосами тело. Вот уж о чем Дымов никогда не заботился, так это о том, останутся ли у парня на коже следы после его поцелуев или нет. Даже нет, не так! Теперь Тим пришел к выводу, что это делается специально. Мало просто повторять, что рыжий является его собственностью! Старые и новые засосы являлись своеобразными подтверждениями этих слов. - Он просто со мной спит. Никакой дружбы.       «Это оказалось так просто сказать! - Тима даже бросило в дрожь. - Раньше у меня и язык бы не повернулся… Господи, я уже настолько смирился с этим, что скоро то, что он со мной делает, перестанет казаться мне отвратительным».       - Что?! - Пусть Рома не поверил своим ушам, но глазам не поверить было сложно. Даже если то, что сказал Аратов, можно было бы списать на самую идиотскую в мире шутку, то следы засосов на его коже просто не поддавались другому объяснению. Небольшие пятнышки, еще свежие и яркие или уже почти сошедшие, покрывали Тимурову шею, плечи, грудь, живот… И в какой-то момент Рома поймал себя на мысли о том, что уж лучше бы этот человек Тима бил.       - Господи, он тебя… - Цыган замялся. Для него то, что сделали с Аратовым, было настолько дико, что мозг отказывался воспринимать это всерьез. - Он тебя изнасиловал? Почему ты не обратился в…       - Потому что я согласился, - перебил его рыжий. Рома замолчал. В его глазах было такое непонимание, что это даже слегка развеселило Тима.       - Все? Ты узнал, что хотел? - Казалось, что дар речи к цыгану никогда не вернется. - Полагаю, наша дружба окончена. Я долго не задержусь здесь. Переоденусь и уйду. И, кстати, может быть теперь ты все-таки выйдешь? Мне не очень приятно раздеваться перед парнем в силу оглашенных причин.       - Д-да… Прости!       Словно ожидая этой просьбы, цыган пулей вылетел за дверь.       «Наверное, ему даже в одной комнате со мной теперь оставаться будет противно, - подумал рыжий, садясь на кровать и начиная рассматривать свои колени, цвет которых приближался к красно-фиолетовому. - Вот и ладно. В конце концов, я всегда как-то справлялся один. Друзья, похоже, все-таки не для меня…»       Парень вздрогнул, когда раздался стук в дверь. Переодеться он, к счастью, успел.       - Тимур, ты все? - спросил Рома, осторожно входя в комнату.       - Все. - Тим поднялся и, взяв брошенную на пол сумку, двинулся к выходу.       - Подожди! - Рома схватил его за руку. - Ну подожди ты!       - Не трогай, - бесцветно сказал рыжий, останавливаясь. - Если он почувствует, то убьет меня.       - Хорошо. Ладно. - Цыган убрал руку, хотя не очень понял, как именно тот мужчина может что-то подобное почувствовать. - Слушай, ты, черт возьми, очень здорово все придумал! Я растерялся, когда ты это сказал… У меня даже мысли не возникало о том, что все может быть ТАК! А теперь ты машешь мне ручкой и собираешься уходить! Прекрасно! Отличный способ ничего мне не рассказывать!       - Тебе мало того, что ты уже успел услышать? - Голос Тима не изменился. Складывалось впечатление, что ему совершенно все равно.       - Мало. Я хочу услышать всю историю целиком и понять, что происходит. Разве я могу тебе помочь, если не знаю, чем?       - Хочешь вырвать меня из лап монстра?       - Только если ты сам хочешь из них вырваться.       Тимур обернулся. Рома был не таким простаком, каким казался на первый взгляд.       «Очень хочу, - подумал Тимур. - Безумно. Только я уже не уверен, что вижу монстра…»       - Я действительно не собираюсь лезть в твои дела, - продолжал цыган, - и устраивать никому не нужные священные войны. Просто у меня дома всегда говорят, что если поделиться бедой с другом, то станет легче. Хоть какая-то от меня польза будет, в конце концов. - Рома улыбнулся. - Не думаю, что ты кому-то об этом рассказывал.       - Это будет долгая история. - Тим поймал себя на том, что чуть не сказал «долгая и печальная», как когда-то говорил ему Дима, обещая поведать о себе и Олеге.       - Я поставлю чайник и сразу вернусь. Даже не пытайся уйти!       Когда цыган вернулся в комнату, Тимур сидел на узком подоконнике и смотрел сквозь пыльное стекло на улицу, где как раз начинал накрапывать дождь.       - Если тебе надоест слушать, просто скажи, - не поворачиваясь, попросил рыжий. - Наверное, это началось, когда умер мой отец…       Тимур говорил три часа. Рома три часа слушал. Забытый на кухне чайник ему кто-то принес в комнату, но цыган даже не повернул головы. Его взгляд был прикован к неподвижному силуэту на фоне темного окна. Рассказ Тимура казался чем-то чудовищно нереальным, неправильным, странным… Цыган, старавшийся по возможности мыслить логически, совершенно не понимал, зачем этому хирургу-извращенцу понадобился Тимур. Точнее нет, зачем понадобился было как раз ясно, но почему так вцепился?       «Чего он хочет, если все уже получил? - недоумевал Рома. - Да, он первый, с кем Аратов переспал. Но эйфория от этого должна проходить, самое позднее, к утру… Может, его привлекают деньги? Но Тимур ни разу не упомянул о том, что его заставляли раскошеливаться. В этой головоломке как будто не хватает одного кусочка… Если бы я понял, какого, то смог бы сложить единую картинку и помочь Тимуру. Опять мне придется только наблюдать… Но, черт возьми, этот Дымов очень-очень странный деспот. Что-то тут определенно не так».       - А ты как думаешь, Тимур, - спросил Рома замолчавшего друга, - почему он до сих пор не оставил тебя в покое?       - Не надоел еще, значит. - Рыжий прижался лбом к холодному стеклу.       - Почему не надоел? - продолжал допытываться цыган. Ему казалось, что еще чуть-чуть - и он все поймет.       - Откуда я знаю? - Тим поежился, словно ему было холодно. - Я вообще не могу понять, что ему от меня надо…       - Мда, странный тип.       - Сколько там времени? - внезапно спросил рыжий, тревожно проводя по шее рукой.       - Восьмой час, а что? Снова он тянет за эти свои нитки?       - Не тянет. - Тимур слез с подоконника и стал собираться. - Просто проверил, все ли со мной в порядке. Я, по идее, давно уже должен быть у него. - Парень вздохнул. - Сегодня я еще получу за то, что слишком много о себе возомнил.       - Но ты ведь прав! - возмутился Рома. - И психолог тебе то же самое сказал!       - Данила может говорить все что угодно. - Тимур обулся и повесил сумку на уцелевшее при падении плечо. И не было для него большей пытки, чем носить сумку на правом плече, но левое так болело, что его даже страшно было касаться. - Но что я могу, а что - нет, решать в итоге все равно будет Дима.       - Тимур, ты уверен, что нет никаких способов освободиться?       - Есть, но еще раз на попытку самоубийства я не решусь.       - Блин, да я совсем не об этом! Другие способы!       - Тогда уверен, что нет.       - А в том, что ты хочешь от него сбежать, ты уверен? - Рому начинали терзать нехорошие сомнения на этот счет.       - Я просто хочу быть уверен, что я хоть кому-то нужен в этом долбанном мире. А уж с тем, что я ему нужен, не поспоришь. На какой срок и по какой причине - это уже другие вопросы, на которые без Димы не ответишь.       - Мне ты тоже нужен, - честно сказал Рома.       - Надеюсь, не так же, как ему…       - Да ну тебя! - отмахнулся цыган. - Ты - мой друг, поэтому я за тебя беспокоюсь. Просто знай, что ты всегда мне можешь все рассказать.       - Договорились. - Рыжий вышел из комнаты. Ушибы ныли, саднила разодранная ладонь, ремень сумки все время сползал с плеча… Но мысли рыжего были заняты исключительно предстоящим разговором с Димой.       «Что ему сказать в свое оправдание? - Парень понимал, что переборщил, и был уверен, что Дымов зол как тысяча чертей. - Свалить все на Данилу? Или действительно рассказать, как он меня достал своими внезапными вызовами? А что, если он скажет, что ему плевать? Он волен делать со мной все, что вздумается. Вдруг это все устроено специально? Но, боги, он почти заставил меня выйти из себя… Я даже голос повысил. Надеюсь, он не будет меня бить. Только бы не ударил…»       Дверь Дима открыл сразу, но Тимур медлил войти, словно если не переступать порог, то неприятный разговор не состоится.       - Так и будешь стоять? - спросил мужчина, и рыжий услышал раздражение в его голосе.       «Все. Мне конец, - отчетливо осознал Тим, входя в квартиру. Дима посторонился, давая ему пройти, и захлопнул дверь. Парень судорожно пытался придумать хоть какие-то подходящие ответы на еще не заданные вопросы, но в голову не приходило совершенно ничего. От мучений его избавил разрушивший тишину звонок Диминого телефона.       - Ну, что? - вместо приветствия спросил мужчина у невидимого собеседника. У Тима сложилось впечатление, что эти двое разговаривали совсем недавно. - Все-таки надо? - Дымов скривил губы в невеселой усмешке. - Не везет, так не везет… Хорошо, я буду. Держитесь до моего приезда.       Мобильник был отправлен обратно в карман.       - Раздевайся, Тим, - устало велел Дима, опуская парню руки на плечи. Рыжий воззвал ко всем небесным силам, чтобы стерпеть боль. - Что с плечом? - внезапно спросил Дима, немедленно убирая руки. - Ты поморщился явно не от отвращения, оно в твоем исполнении выглядит несколько иначе.       «Вот те раз…» - Тимур готов был дать голову на отсечение, что выражение его лица за последние две минуты вообще не изменилось.       - Так что? - настаивал Дима.       - Упал на физкультуре, - как можно ровнее ответил парень. Не хватало еще свое волнение этому человеку демонстрировать.       - Из-за меня? - уточнил мужчина.       - Из-за тебя.       - Еще что-нибудь?       - Колени и ладонь.       - Давай я посмотрю.       Дима помог ему раздеться, принес в зал аптечку и занялся Тимуровыми травмами. Промыл большущую ссадину на ладони, намазал коленки мазью, чтобы синяки поскорее сошли, а потом занялся плечом.       - Так больно? - Сильные пальцы начали осторожно прощупывать поврежденное место.       - Да.       - А здесь?       - И здесь.       - Выбито, - вздохнул Дима. - Я могу отвезти тебя в травмпункт, а могу вправить сам. Но будет больно.       - А в травмпункте не будет? - Тимуру не хотелось никуда ехать. День был не самым приятным в его жизни, а перспектива демонстрировать врачам отметины на своем теле его совершенно не прельщала.       - Будет.       - Тогда зачем ехать?       - Ну, раз ты мне так доверяешь… - улыбнулся мужчина.       «Хорошо все-таки, что он врач. - Задумавшись, рыжий пропустил последнюю фразу мимо ушей. - Это избавляет от многих ненужных проблем. Хотя эти многие проблемы именно он чаще всего и создает…»       - Потерпи, ладно? Это быстро… - Тимур не успел ответить, потому что резкая вспышка боли буквально ослепила его. Дима дернул его руку, что-то громко хрустнуло.       - Вот и все. - Дымов сидел рядом с ним на диване и гладил его по спине.       - Теперь я понимаю, как ты собирался делать мне больнее, чем она. - Тимур как можно более незаметно смахнул с глаз выступившие от боли слезы.       - Вовсе нет, Тим. Делать тебе больно физически я совершенно не собирался. Но всегда почему-то получается именно так. - Дима поднялся. - У меня операция намечается, так что я сейчас уеду. А ты отдохни и обязательно напиши мне свое расписание, чтобы ничего подобного больше не произошло, хорошо?       - Хорошо… - Тимур был крайне удивлен. Он ожидал скандала, допроса на тему, где черти его носили так долго, и, конечно же, наказания. А Дима, как всегда, его озадачил. - Я поеду домой.       - Зачем тебе ехать домой, если меня здесь не будет? - спросил Дима из прихожей. - Останься и отдохни. Старайся не тревожить плечо. Утром я заеду домой переодеться и осмотрю его еще раз.       - Как скажешь.       «Такое чувство, что он считает себя мировым злом… - Рыжего почему-то обидела эта мысль. Да, Дима - не подарок, но и абсолютно плохим его назвать нельзя. - Рома сегодня его во всех смертных грехах обвинил, а он словно эстафету принял… А мне за разговор на повышенных тонах даже замечания не сделал. Я один считаю, что, по большому счету, со мной не так уж плохо обращаются? - Тимур чувствовал себя виноватым, и совершенно не мог объяснить, почему. - Мне прямо не по себе, когда он так говорит, честное слово».       - И извини за доставленные неудобства, Тим. - Мужчина даже не заглянул в зал. - У меня и в мыслях не было, что я отвлекаю тебя от учебы. Если с чем-то еще проблемы, то скажи мне об этом.       - Если я скажу, что проблема с тобой, - спросил парень, - ты отпустишь меня?       Тимур сознательно хотел его разозлить. Ему казалось, что непонятное чувство вины и эта странная растерянность уйдут, если Дима сорвет на нем злость.       «Он всегда злится из-за всяких мелочей, - думал рыжий, - а уж на такую дерзость просто обязан отреагировать бурей эмоций! Сейчас он дрожащим от еле сдерживаемой ярости голосом скажет мне, что я забываю о своем месте, или что-нибудь в этом роде. И тогда можно будет вздохнуть с облегчением».       - С этой проблемой тебе придется как-нибудь смириться. - В чужом голосе не было ничего, кроме бесконечной усталости. Хлопнула входная дверь, и Тимур остался в одиночестве.       «Все так, как и говорил Данила. - Парень улегся на диван и уставился в потолок. - Он даже не допускал мысли о том, что мешает мне учиться, а я, вместо того, чтобы нормально все объяснить, сорвался и нагрубил. Он расстроен, а у него сейчас операция… Хотя, в общем, мне должно быть без разницы. Чего я так завелся из-за этого? - Тимур вытащил телефон из кармана джинсов. Журнал, пропущенные вызовы. - Он звонил мне четырнадцать раз перед тем, как затянуть поводок. Мне стоит перед ним извиниться за грубость? Или оставить все как есть? Сократит ли это срок моего плена? Но, черт возьми, для пленного у меня сейчас слишком удобная жизнь…»       Звонок Диминого домашнего телефона оторвал рыжего от формулировки очередных риторических вопросов. Парень поднялся и снял трубку. Дима просил его отвечать на звонки, если он не может сделать этого сам.       «Просто скажу, что его нет дома, и все, - решил Тим. - Надеюсь, что это не Олег».       - Алло?       - Мммм… Тимур? - Голос, искаженный мембраной, был смутно знаком. - Это Данила. Не говори, что не помнишь меня!       - Помню.       - А Димы нет?       - Он уехал на операцию.       - Вот как? - протянул Даня. - А у тебя как дела? Высказал свои претензии, или продолжаешь играть в мученика?       «Играть в мученика? - Тимура эта формулировка сначала обидела, а потом он внезапно понял, что психолог прав. - Я сам придумал себе кучу того, чего мне нельзя, и, вместо того, чтобы попытаться как-то облегчить себе жизнь, молча терплю все, что Дима делает. Он бы, возможно, пошел бы мне навстречу в некоторых случаях, но я даже не спрашиваю его… Это ведь он должен принимать решения, а не я. Мое поведение никак иначе, кроме как «игрой в мученика», и не назовешь…»       - Высказал.       - И что Дима?       - Не знаю, - признался рыжий. - Попросил написать мое расписание и извинился.       - О, все понятно! - Кажется, Данила улыбался. Тиму же совершенно ничего понятно не было. - Значит, пару дней ты будешь свободен как ветер, ибо Дима станет заниматься самобичеванием.       - Почему?       - Ну, он злится на себя, что сглупил и не додумался до такой просто вещи, как взять у тебя расписание занятий. Ничего страшного, - заверил Даня внезапно притихшего парня, - ему иногда даже полезно немного подумать о других. Не бери это все в голову и получай удовольствие от жизни, пока его нет.       «И этот туда же! - Тимур начинал злиться. Слушая от посторонних комментарии по поводу Дымова, он все больше убеждался в том, что ничего такого уж страшного Дима ему не сделал. - В конце концов, я сам мог бы оставить ему свое расписание, если меня все это так уж сильно достало! Наверное, мы оба в равной степени виноваты в том, что произошло. - Рыжий тяжело вздохнул. - Черт, с таким настроением мне можно становиться его адвокатом. Пожалуй, не стоит все-таки забывать о том, что он сделал с моим телом. Как я ни смотрю на это, а спать с мужчиной все так же мерзко, как и раньше. Но мое мнение конкретно в этом вопросе его точно не интересует…»       Попрощавшись с психологом, рыжий сел готовиться к завтрашнему учебному дню, однако в голову вместо неорганической химии лезла всякая чушь. Плюнув на все, он улегся на своем диване, где не спал с тех самых пор, как у Дымова ночевал Сергей. Парень был уверен, что если он ляжет в Димину постель сам, то все его дальнейшие протесты и недовольства не будут стоить выеденного яйца.       «Я не сдамся, - твердил себе Тимур, - я не сдамся. Я дождусь, пока ты меня отпустишь, и начну жизнь с чистого листа. Я никогда не стану таким, как те люди в баре. Никогда не позволю своему телу взять верх над здравым смыслом».       Рано утром вернувшийся домой Дима обнаружил мальчишку спящим в зале. Но даже если его это как-то задело, то за завтраком он ничего Тимуру не сказал. Он в принципе больше к этому эпизоду не возвращался, а Тим, решивший все же извиниться, постеснялся поднимать тему первым. Тем более Дима выглядел так, будто на нем всю ночь пахали. А следующие два дня Тима действительно не звали, в силу чего извинения стали совершенно неактуальны.       И больше рыжего не тягали с занятий, что страшно радовало Рому и почему-то настораживало самого Тима. Что-то в Димином отношении к нему изменилось, и парню не нравились эти перемены. Но что конкретно не так, он сформулировать не мог.       Конец сентября был холодным, но удивительно ясным. Синоптики грозили дождливым, как никогда, октябрем, но до него оставалась еще целая неделя, поэтому можно было наслаждаться по-осеннему холодными, но все равно приятными солнечными лучами и шелестящими под ногами золотыми листьями, еще не превратившимися в грязно-бурое месиво.       Наверное, из-за погоды у Тимура было сегодня такое хорошее настроение. Правда, как вариант еще был сданный на «отлично» коллоквиум по неорганике, которым их усиленно пугали всю прошлую неделю, но рыжий все равно склонялся к погоде. Вообще парень все чаще стал ловить себя на том, что у него действительно хорошее настроение, чего с ним после смерти отца не случалось. Дома все было без изменений. Мать, казалось, совершенно не замечала, что сын половину ночей проводит на стороне. Однако с учетом того, где и как Тим эти ночи проводил, безразличие матери его даже радовало. Рыжий не знал, что бы стал делать, воспылай она к нему сейчас внезапной любовью… Но в отношениях с сыном мадам Аратова сохраняла поразительное постоянство, чего нельзя было сказать о ней и ее многочисленных кавалерах.       Рома после Тимуровой исповеди отношения к другу не изменил. Наоборот, рыжему теперь стало гораздо проще с ним общаться. И это тоже не могло не радовать. Тимур усилиями Димы и Ромы практически разучился быть один, поэтому старался бывать в отчем доме еще реже, чем раньше, ибо каждая вещь там напоминала ему о девяти годах молчания и изоляции. Все выглядело так, словно жизнь действительно налаживается, однако с другими людьми Тимур по-прежнему не общался, а девушек, все громче вздыхавших об одиноком богатом наследнике, вообще обходил десятой дорогой. Все попытки Ромы приобщить младшего Аратова к прекрасному полу терпели неудачу. Но сдаваться цыган не привык.       Даже Дима в последнее время исключительно успокаивал. После того инцидента с расписанием Тим почувствовал, что мужчина стал относиться к нему иначе, и это пугало. Как бы парень не мечтал сбежать от своего мучителя, менять что-то прямо сейчас ему не хотелось. Но теперь Дымов вернулся к своему нездоровому эгоизму, и это, к удивлению Тимура, вселило в его душу мир и покой. Скорее всего, так ему просто легче было не забывать о том, что к Диме больше, чем уже есть, привязываться не следует.       Вот и сегодня мужчина, легким и изящным движением руки затянувший поводок, заставил Тима подавиться чаем.       - Мог бы и позвонить сначала! - негодовал Рома, хлопая друга по спине.       - У меня уже закончились занятия, - ответил рыжий, вытирая губы салфеткой, - так что никаких претензий быть не может.       - Но тот психолог же говорил, что…       - Слушай, с таким же успехом я могу истерить на тему, что кто-то случайно разбудил меня телефонным звонком!       - Ага, как будто ты вообще умеешь истерить, - буркнул цыган тихо.       - Это он мне может диктовать условия, а не я – ему. - Тимур отодвинул недопитый чай от греха подальше. - Пока на мне его веревки, он будет дергать за них независимо от того, что я об этом думаю.       - Мне кажется, Тимур, что ты воспринимаешь этот ваш «договор» слишком серьезно. Ему очень удобно с тобой! Сказал один раз, что ты - кукла, и ты стал куклой. Да еще такой ответственной, что даже не пытаешься перетянуть на себя хозяйское одеяло.       - Не хочу я ничего никуда перетягивать. - Рыжий поднялся и повесил сумку на плечо. Левое, которое наконец-то перестало болеть. - Я просто хочу с наименьшими потерями дожить до того момента, когда он наиграется и отпустит меня, а потом постараться начать нормальную жизнь.       - И тебе будет все равно, что ты столько времени провел рядом с этим человеком, а он просто вышвырнул тебя?       - Будет. - Тим сжал кулаки. - Должно быть, значит, будет.       Как только Дима впустил парня в квартиру, зазвонил телефон. Мужчина направился к нему, предоставив гостю раздеваться самостоятельно. Тим возблагодарил Бога за это, ибо слова Ромы разбередили душу.       «В начале августа я не сомневался, что мне будет все равно, когда он выставит меня. - Справившись с туфлями и круткой, парень на автомате прошел на кухню. Дима, стоящий лицом к окну, не заметил вошедшего. - Надо брать себя в руки. Нельзя привыкать к такой жизни… Стоп! Что-то не так...»       Вынырнуть из своих мыслей рыжего заставил Димин голос. Даже слушая чужой разговор краем уха, Тим уловил изменение интонации с восторженно-радостной на какую-то совершенно убитую.       - Вот как? - Тимур изо всех сил пытался разобрать, что говорит Диме невидимый собеседник, но для этого он стоял слишком далеко, а подойти не решился.       - Я не поеду, - наконец сказал мужчина, проведя по лбу ладонью. - Я не поеду, - повторил он вновь, выслушав длинную ответную тираду. - Спасибо, что позвонила. У меня сейчас дела. Да, хорошо. Пока. Положив трубку, мужчина еще долго стоял у окна. Потом несколько раз глубоко вдохнул, потряс головой и повернулся к мальчишке.       - Ох, Тим, я не слышал, как ты подошел. - То, как он улыбается, рыжему совсем не понравилось.       «Что-то случилось… - Дима прижал парня к стене и накрыл его рот поцелуем. Слишком жадным, слишком требовательным. - Все не так…»       Притащив парня в спальню, Дима бесцеремонно завалил его на кровать. Буквально срывая с него одежду, он покрывал мальчишеское тело все новыми и новыми поцелуями, а Тим лежал и впервые в жизни чувствовал себя шлюхой. Раньше, в каком бы состоянии Дымов не находился, он прикасался к рыжему как к чему-то особенному. Парень действительно под его ласками начинал верить, что он - сокровище, а не ошибка природы. А сейчас Дима словно бы не видел его. На месте Тимура мог в данный момент времени оказаться кто угодно, а в действиях мужчины ничего бы не изменилось.       - Как ты этого хочешь? - раздался хриплый голос у самого уха. И Тимуру стало противно. Даже когда Дима сделал с ним это впервые, он не чувствовал себя дешевой подстилкой. Парень понял, что если позволит сейчас взять себя, то ничем не будет отличаться от тех людей из «Морского дьявола».       - Никак. - Тимур успокоился. Он понимал, что у Димы случилось что-то очень плохое, но превращаться из, чего уж там, любимой куклы в «мальчика на час» не собирался.       - Ладно врать-то! - Тяжелая ладонь мужчины нащупала под бельем твердый член мальчишки. К вящему удивлению последнего, его джинсы оказались спущены и находились где-то в районе щиколоток.       «Когда успел?» - мимоходом подумал рыжий.       - Я же вижу, что хочешь.       - Тело – возможно. - Поцелуи мешали говорить, пришлось отворачиваться, что было совсем не просто. Удивительно, но Дима в этот момент про веревки не вспомнил. Наверное, только поэтому Тиму удалось задуманное. - А я не хочу.       Мужчина отодвинулся и уставился на Тимура, словно впервые увидел.       - Ты так говоришь, Тим, словно ты и твое тело - два разных существа… - Дымов снова придвинулся ближе.       - Вероятно, так и есть, - глухо огрызнулся рыжий, но ему стало легче. Дима снова стал прежним. Конечно, в том, что ему тоже полегчало, парень сильно сомневался, но он хотя бы взял себя в руки.       - Хорошо, малыш, - мужчина как-то неуверенно коснулся мальчишеской груди, - я не буду ничего страшного с тобой делать. Все хорошо, Тим. - Он прижал замершего Аратова к себе. - Все хорошо…       Рыжий понял, что убеждают отнюдь не его. Дима говорил для себя. Его руки снова начали путешествие по Тимурову телу. Странно, он делал те же самые движения, но парень не чувствовал отвращения. Теперь чужие прикосновения, к тому же, не возбуждали, а успокаивали. Медленно уходило напряжение. Тим расслабился, полностью отдаваясь чужой воле. Дима явно думал о своем, но о том, что рядом с ним именно Тимур, больше не забывал. Около часа продолжались эти бездумные ласки. Они стали почти невыносимы, и тогда рыжий решил, что с него хватит. А может быть, ему просто захотелось устроить Диме своеобразную проверку на адекватность.       - Я иду домой, - ровно сказал Тимур, не делая, однако, никаких попыток подняться.       - Ладно… Хорошо. - Дима откатился в сторону и остался лежать на спине, раскинув руки в разные стороны.       «Слишком легко. - Парню стало обидно. Он встал, оделся и вышел в прихожую. Хозяин его не провожал. - Он из меня всегда все вытряхивает с подробностями, а сам… Ну и ладно. Не моя головная боль».       Рыжий ждал, что его окликнут, что Дима натянет нитки и остановит его в самый последний момент, но ничего не произошло. Ни когда за ним закрылась дверь квартиры, ни когда он спускался по лестнице, ни когда пересекал пустынный двор. На улице уже темнело, но фонари еще не зажгли. Поплотнее запахнув куртку, парень ускорил шаг. Не хватало для полного счастья нарваться на местную шпану, активность которой стремительно возрастала с наступлением сумерек. Было холодно (Тим снова оделся слишком легко), и хотелось вернуться. Но Дима его так и не позвал.       Итак, мама умерла.       После ухода Тимура Дима остался с этой мыслью один на один. Звонок сестры был слишком неожиданным, хотя… вряд ли кто-то был к этому готов.       Когда Дымову было семнадцать, он свято верил в то, что смерть родителей принесет ему только облегчение. Ему совсем недавно перестали сниться кошмары, касающиеся его юности. Кажется, тело до сих пор помнит ласки отцовского ремня. Пряжка там еще была знатная… Армейская, со звездой… Также из памяти упорно не хотели стираться истерики матери, заставляющие чувствовать себя абсолютным ничтожеством. Господи, да лучше бы она тоже била! А теперь ее действительно нет. Не будет слезливого примирения и воссоединения семьи, о котором грезила сестра, не будет очередных проклятий в его адрес… Ничего больше не будет.       Радости по этому поводу Дима не испытывал, но и рвать на себе волосы и топить мир в слезах не собирался. Ему было просто горько. Он так и не доказал ей, что его и такого есть, за что любить, раз уж ей не хватает того факта, что он ее сын. Она умерла, видя в нем по-прежнему только урода, позорящего семью, а не успешного хирурга и человека, нашедшего свое место в жизни. Вот от этого на самом деле хотелось выть и лезть на стену от горя.       «Я не поеду на похороны, - еще раз повторил себе Дима. - Не поеду. Сестра должна понять, и плевать я хотел на всех остальных. И надо вернуть Тима… - Мужчина закрыл лицо руками. - Как я только мог с ним так себя вести? Даня бы сказал что-нибудь про защитную реакцию психики на потрясение, но перед Тимуром меня это не оправдывает. Черт, эта женщина даже после смерти умудряется отравлять мне жизнь! - Дима осторожно натянул поводок. - Малыш, надеюсь, что ты еще не дошел до метро».       До метро Тимур еще не дошел, но значок станции уже целых полминуты радовал его глаз. Там, в подземке, было светло и тепло, не то что здесь, на улице, на осеннем ветру. Когда не больше десятка шагов отделяло его от входа в спасительный вестибюль станции, невидимый ошейник врезался в кожу, заставляя остановиться.       «Прекрасно! - Тимур развернулся и зашагал обратно. На улице стремительно темнело, а свет все не зажигали. - Значит, все с ним в порядке, раз он настолько по-свински себя ведет!»       Злость придала сил, и рыжий пошел быстрее. Когда до Диминого дома оставалось миновать пару кварталов, наконец-то зажглись фонари.       «Хвала небесам!» - с облегчением подумал парень, и тут же кто-то схватил его за руку. Хватка очень походила на Димину, но это явно был не он. И вовсе не потому, что он по определению должен ждать пленника дома, развалившись в хозяйском кресле. Тимур внезапно осознал, что руки Дымова он узнает из тысячи. Оставался только один вопрос: кто еще питает интерес к младшему Аратову в этот холодный сентябрьский вечер?       - Ну, здравствуй, Тимур. - Рыжий поднял глаза и уставился на Олега, чьи длинные светлые волосы нещадно трепал налетевший ветер. - Думаю, ты меня помнишь.       «Тебя забудешь, как же…»       - Не возражаешь, если мы немного побеседуем?       Тимур молчал. Он, конечно, возражал по поводу беседы, но отвечать не хотел совершенно. Олег до сих пор не выпустил его руку, и парню было больно. И уж явно ничего хорошего стоящий перед ним человек не замышлял.       «Что делать? - судорожно думал Тим. Вырваться он не пытался. Нечего было даже думать о том, чтобы избавиться от хватки этих пальцев. - Справиться с ним я не смогу. Он еще сильнее Димы, наверное. Даже если он вдруг меня отпустит, то убежать я тоже вряд ли успею. Позвонить он мне явно не даст… Кажется, остается только надеяться, что мой дневной лимит неприятностей уже иссяк, и ничего очень плохого этот человек со мной не сделает».       - О-о-о, мы со мной не разговариваем! - протянул Олег, заставляя парня подойти к себе ближе. - Какие мы гордые! И смелые! Я всю дорогу шел за тобой, а ты даже не соизволил обратить внимания. Думаешь, он будет появляться в самые нужные моменты, как в кино? Поверь, это не его стиль. - Олег на всякий случай оглянулся по сторонам: улица была пустынна. - Но я не ругаться сюда пришел, мальчик. Скоро два месяца, как этот извращенец забавляется с тобой. И я знаю, что ты уже был у него сегодня. Он отослал тебя, а теперь возвращает обратно? - Рыжий вообще никак не реагировал, но Олег пока держал свою злобу по этому поводу при себе. - Можешь не отвечать, я знаю, что так и есть. Тебе еще не надоело, что он обращается с тобой как с собакой? В «Дьяволе», знаешь ли, все только и шушукаются о новой игрушке Дымова. Еще бы, такого послушного раба у него еще никогда не было! Парень, я жалею, что наша первая встреча была, мягко скажем, не очень приятной. Мне хотелось, чтобы ты знал, что я тоже через все это прошел, и никто лучше меня не поймет твои чувства. Если мы с тобой объединим усилия, то сможем избавиться от его дьявольских ниток! Ты - несовершеннолетний, и…       - И у тебя есть десять секунд, чтобы убрать от него свои руки до того, как я выйду из себя. - Знакомый голос заставил вздрогнуть. - Олег, не искушай судьбу.       - Мы с мальчиком просто общались. - Натянуто улыбнувшись, блондин демонстративно разжал пальцы и даже отступил на пару шагов. - Это не противозаконно, в отличие от того, что делаешь с ним ты.       - Я не хочу, чтобы ты общался с моим мальчиком. - Дымов легонько потянул за нитки рыжего. - Подойди ко мне, Тимур.       Парень с радостью подчинился, разминая ноющее запястье.       - Этот ребенок - не твоя собственность! - Олег повысил голос.       - Моя, - спокойно возразил Дима, кладя ладонь Тиму на голову. - И с каких это пор ты стал таким защитником прав детей? Кстати! Я тут случайно услышал, что ты устал от моих дьявольских ниток. Не смею тебя более задерживать. - Мужчина потряс рукой, словно сбрасывая с нее что-то мерзкое. - Все, Олег, ты свободен. Надеюсь, что теперь мы будем встречаться только по долгу службы. И если я еще раз увижу, что ты увиваешься возле Тимура, я тебя прикончу. Поверь, нитки мне для этого не нужны. - Сняв свою куртку, Дымов накинул ее на плечи совсем продрогшего Тима. - Идем, парень, а то простудишься.       - Я все равно до него доберусь, - зло ухмыльнулся Олег, глядя им в след. - Я никуда не спешу, так что шанс мне представится еще неоднократно. Я понял, что с этим волчонком бесполезно разговаривать, значит, мы пойдем другим путем.       - Как ты? Испугался? - Дима потрепал парня по волосам.       - Нервничал, - сухо отозвался тот, вешая в шкаф сначала ветровку мужчины, потом свою. - Он ненормальный.       - Да, - согласно вздохнул хозяин. - Этого у него не отнять. И гораздо хуже, что он к тебе прицепился.       - Будет меня преследовать? - вяло спросил рыжий. Ему вообще не хотелось сейчас открывать рот. Что бы он ни говорил, ему было страшно, когда чужие пальцы сомкнулись на его запястье. Больше всего Тимур ненавидел это чувство собственной беспомощности, когда все возможные действия либо бессмысленны, либо усугубят ситуацию.       «Что, если этот человек в следующий раз меня подкараулит, а Димы не окажется рядом? - рассеяно думал парень, мимоходом отметив, что Дима за руку привел его в зал. - Что я смогу сделать, если это случится? Вряд ли он станет снова говорить со мной по душам… Он, вероятно, хочет добраться до Димы, а я - просто инструмент. И мне, конечно, придется хуже всех».       - О чем ты думаешь, малыш? - Мужчина устроился на диване и усадил мальчишку между своих широко расставленных ног.       - Ни о чем. - Рыжий потряс головой, словно так можно было избавиться от тревожных мыслей.       - Ты никогда не научишься мне врать. - обняв Тимура, Дима уткнулся ему в плечо. - Тим, я смогу тебя защитить. Я не позволю ему больше к тебе прикасаться.       «Это было бы кстати», - подумал рыжий, но вслух ничего не сказал.       - Посмотрим что-нибудь? - предложил Дымов минуту спустя. Тим кивнул.       «Да, посмотреть что-то, не обремененное вселенским смыслом, чтобы выкинуть этого психа из головы…»       - Есть пожелания? - Дима поднялся и подошел к стоявшим на полке дискам.       - Нет.       - Тогда… может быть, «Скалу»? По-моему, отличный боевик.       «Боевик? Прекрасно!»       - Давай. - Тимуру было совершенно без разницы, как называется то, что будет мелькать на экране. Он сильно сомневался, что у него получится сосредоточиться на сюжете.       Включив проигрыватель, Дима поставил диск с фильмом и вернулся к парню. Заняв прежнее место, он снова обнял Тимура и даже около пятнадцати минут честно смотрел на экран телевизора. Нет, ему на самом деле нравился этот фильм, но воспоминания о матери из его головы можно было прогнать только одним способом. Тимур, тоже погруженный в размышления, вернулся к реальности, когда Дима стал осторожно водить пальцами по его шее, чему несказанно мешал ворот водолазки.       - Я сниму. - Рыжий послушно поднял руки, позволяя стащить с себя ставшую препятствием одежку. Свою рубашку Дима снял тоже. Тимур, вновь прижатый к чужому телу, ощутил его тепло и окончательно осознал, что он в безопасности. - Не волнуйся, я не дам тебе замерзнуть.       А ведь действительно так стало легче: Димины руки, стоило им прикоснуться к мальчишеской коже, имели обыкновение заставлять думать только о себе. Не было больше Олега и подлостей, которые он, несомненно, готовил, остались лишь теплые ладони мужчины, плавно скользящие по его телу.       Дима же, которому больше ничто не мешало, не стал ограничиваться только руками. Согревая кожу парня дыханием, он целовал его шею снова и снова. Вроде ничего особенного в этих поцелуях не было (очевидно, Дымов решил дождаться, пока старые засосы заживут), только они все не заканчивались. Складывалось впечатление, словно Диме сказали, что он умрет, если остановится. Его пальцы то касались шрамов на Тимуровых руках, то обхватывали шею, отчего у парня на мгновение перехватывало дыхание, то мимоходом задевали тонкие губы, то, путаясь, на долю секунды замирали в мягких рыжих волосах… Смотреть фильм в такой обстановке было просто невозможно. И не важно, что Тим в принципе не смотрел. Сам факт этого становился прекрасным предлогом прекратить ласки, ставшие слишком приятными.       - Из-за тебя я не могу смотреть, - спокойной сказал Тимур, ощущая, что мужчина остановился.       - Значит, ты не будешь смотреть. - Нащупав на диване пульт, Дымов выключил телевизор.       - Я предполагал, что ты прекратишь, - признался рыжий. И Дима бы действительно прекратил свои приставания, если бы с ним все было в порядке. Из-за своих тревог по поводу Олега, парень совсем забыл о том, что хозяин сегодня ведет себя более чем странно, но темный экран телевизора очень кстати ему об этом напомнил.       «Он бы дал мне досмотреть. - Тимур не мог сказать, с чего он так уверен в том, что Дима пошел бы у него на поводу, но ни минуты не сомневался в своей правоте. - Он бы так не сделал, если бы все было хорошо… - Мужчина уложил его на спину и вернулся к прерванному разговором занятию. - Спросить у него, что случилось? Хотя он вряд ли ответит… И не стоит вообще, наверное, проявлять к этому интерес. Мне же все равно…»       Раздался звонок в дверь, и Димины губы замерли. Он вообще перестал шевелиться, только сильнее сжал Тимуровы ладони в своих. Звонок повторился.       - Нет… - В замке послышалось тихое скрежетание ключа. - Ну нет же… - Рыжему стало совсем не по себе от тихих чужих слов. - Они специально приходят так не вовремя?.. - Дверь открылась, впуская непрошенного гостя. В прихожей зажегся свет, и Тим только сейчас обратил внимание на то, в какой темноте они были.       - Дима? - Голос, расколовший повисшую тишину, окончательно убил Димину надежду на то, что у него просто слуховые галлюцинации.       - Будь здесь. - Тяжело вздохнув, мужчина поднялся и накинул рубашку на плечи. - И надень пока что-нибудь.       - Разбудила?       - Нет, тетя Оля, я не спал. - Дымов поцеловал старушку в щеку. - Идем на кухню, ладно?       - Ох, - снимая тапочки, Ольга Егоровна заметила чужую обувь рядом с туфлями воспитанника, - у тебя мальчик… Я думала, что он ушел…       - Я попросил его вернуться. - Дима тяжело опустился на табуретку у кухонного стола и вяло подумал о том, что бабушки стали бы лучшими в мире разведчиками. - Ничего страшного. Что ты хотела?       - Хотела на тебя посмотреть. - То, что тетя Оля не села, показалось Дымову хорошим знаком. Это значит, что она скоро уйдет. Конечно, нехорошо было так думать, когда о тебе волнуются, но мужчина ничего не мог поделать с тем, что ему сейчас хочется видеть только одного человека. Судя по выражению лица старушки, это от нее не укрылось. Ну и пусть. - Боялась, что ты во все тяжкие пустишься, а ты очень даже ничего. Растешь, видать.       - Брось! - Дима отмахнулся и попытался улыбнуться. - Я все тот же агрессивный неуравновешенный ребенок, каким ты меня подобрала. Да и вдруг со мной-взрослым тебе будет неинтересно возиться?       - Дурень! - Старушка отвесила воспитаннику звонкий подзатыльник. - Эх, сынок, и за что я тебя только люблю? - Ольга Егоровна осеклась, увидев, что Димино лицо стало серьезным, но слово, как говорится, не воробей… Она знала, что ни в коем случае нельзя касаться болезненной для Дымова темы. Так всегда было: чужой мальчишка, ставший ближе родных детей и внуков, никогда не рассказывал о том, что у него случилось. Если же ей удавалось узнать, и она приходила к нему с утешениями, то вспыхивала ссора, и становилось только хуже. Спустя годы, она научилась поддерживать Диму издалека, не касаясь сути. И ему на самом деле становилось легче от разговоров о погоде, просмотренных ею сериалах или пересказов сплетен. Он мог справиться со всем сам, главное, чтобы ему не напоминали об этом по десять раз на дню. А теперь Ольга Егоровна нарушила старое правило.       - Я тебя тоже люблю. - Сил беситься по поводу того, что все понимающая тетя Оля присоединилась к толпе сочувствующих, не было. А может быть, все дело было в том, что это событие стало слишком сильным ударом. - Больше, чем их всех. Ты - единственный член моей семьи. - взгляд Димы стал жестким. Он снова убеждал только себя.       - Тише, сынок, тише. - Морщинистая ладонь погладила его по голове. - Ну вот, хотела проведать, а только душу растравила… Я пойду, пожалуй. У тебя есть компания, которая гораздо приятнее моей. Держись, сынок.       - Я держусь. - Дима прислонился спиной к стене и закрыл глаза, поэтому не заметил, что говорить уже не с кем. - Как будто у меня есть другие варианты…       Старушка огляделась, тихо войдя в темный зал. Парень обнаружился в кресле.       - Тимур, - шепотом сказала Ольга Егоровна, - присмотри за этим оболтусом, пожалуйста. Ему сегодня тяжело. У него… - Женщина замолчала, раздумывая, говорить или нет, но потом продолжила: - У него сегодня мама умерла. Ты уж потерпи его. Тем более что он никого, кроме тебя, к себе сейчас не подпускает.       Не дав рыжему опомниться, старушка быстро ушла. Парень остался наедине с полученной информацией.       «Вот, значит, в чем дело. - Тимуру стало холодно. - Об этом ему сообщили по телефону, когда я пришел. И он после этого звонка стал вести себя странно… А я именно в этот день решил поиграть в целомудрие! В кои-то веки я был ему действительно нужен, а я, как всегда, повел себя как неблагодарная скотина. Он всегда меня утешал. Всегда. Он может делать множество мерзких вещей, но он ни разу не оставлял меня одного, когда со мной приключалось что-то плохое… Итак, в сложившейся ситуации у меня два варианта: либо я продолжаю делать вид, что мне все безразлично, но тогда буду чувствовать себя последней сволочью, либо пытаюсь как-то поддержать его, чем навлекаю на свою голову новые проблемы. Сдается мне, проблемы как-то привычнее…»       Поднявшись, рыжий побрел на кухню. Он понятия не имел, что будет делать и говорить, но все равно шел. Дымов по-прежнему сидел за столом, прикрыв глаза ладонью. Он не двигался, только изредка кривились губы. Безвольно лежала на коленях рука. Вечно веселый, самоуверенный и властный Дымов сидел, подобно сломанной кукле. Тимур попятился, не желая тревожить это странное оцепенение, но потом вспомнил, зачем пришел, и остановился. Нет, он отлично понимал чужое состояние. Так в самом деле легче: не двигаться, отгородиться от реальности, вернуться к тому времени, когда все было в порядке… Это воистину прекрасно, но на мужчину больно было смотреть. То, что являлось таким привычным и обыденным для младшего Аратова, для Дымова оказалось совершенно противоестественным.       «Так не должно быть. - Тимуру снова стало обидно. - Я же здесь, черт возьми! Если уж ты никого другого сейчас видеть не хочешь, то мог бы мне рассказать!»       - Почему ты мне не сказал? - Дима медленно отнял руку от лица и посмотрел на замершего в дверях парня так, словно успел позабыть, что находится в квартире не один.       - О чем, Тим?       «Боги, какой у него усталый голос…»       - О том, что случилось. - Тимуру было не очень понятно, почему он так завелся, но обида просто душила.       - Это тетя Оля, да? Она, больше некому… - Дима отвернулся к окну. - Я должен был догадаться, что она просто так не уйдет…       - Почему ты мне не сказал? - Тимур уперся, и Дымов понял, что сменить тему и поговорить, скажем, об умении женщин держать язык за зубами, не получится.       - А зачем? - в свою очередь спросил Дима. - Чтобы выслушать от тебя вежливые соболезнования, как от Дани, Веры, Маши с Серегой и прочих? Господи, хоть ты избавь меня от своей жалости!       «Только не от тебя, Тим! - Оказывается, его настроение все еще можно было испортить. - Просто побудь рядом, и все. Не надо мне от тебя этих сухих официальных фраз… Я вообще не хочу об этом вспоминать! Я бы уже и забыл, если бы не чужие соболезнования…»       «Ах да, конечно! - Рыжему казалось, что на него вылили ведро холодной воды. - Принимать сочувствие от вещей выше его достоинства! Ну с чего я взял, что ему нужна моя поддержка?! Какой же я дурак… Хорошо, что Дима так быстро может поставить на место, а то я бы рисковал зарваться».       - Я бы предпочел, чтобы мне вообще не напоминали об этом, - продолжил Дима. - А тебе об этом незачем было знать. Достаточно того, что я безобразно повел себя сегодня днем, не хватало еще и свои проблемы на тебя перекладывать.       - Если бы я знал причину, я…       «…бы попытался привести тебя в чувство другими методами!» - хотел сказать Тимур, но Дима, не дослушав, истолковал все по-своему.       - Ты… что? - перебил он парня. - Не стал бы сопротивляться? Да я бы потом голову себе пеплом посыпал, если бы ты так вовремя меня не остановил!       - Почему? - Разговор повернул в неожиданное русло, и Тим совсем забыл, что хотел сказать вначале.       - Потому что с тобой так нельзя!       «О! - отметил Тимур про себя. - Еще один крайне информативный ответ. Если я сейчас спрошу, почему нельзя, то он мне скажет, что я ему нравлюсь. Замкнутый круг. Даже пытаться не стоит…»       - Хочешь есть, Тим? - Воспользовавшись паузой, Дима перевел дух и успокоился. Рыжий молча кивнул, садясь за стол. Каждый думал о своем.       Мужчина, разогревая еду, досадовал, что тетя Оля так некстати влезла не в свое дело. Ясно, что она переживает, но Дымов действительно ничего не хотел говорить парню.       «Вот ну почему, когда хочется как лучше, получается непременно как всегда? - Дима разложил картошку и свинину по тарелкам и подал на стол. Есть ему не хотелось, но он понимал, что надо. - Теперь Тим будет уверен, что я ему не доверяю, и, ко всему прочему, он уже чувствует себя виноватым, что отказал мне, когда мне «было так плохо»! И что мне теперь с ним делать?»       «Зачем он вообще заставил меня вернуться? - Тимур вяло ковырял вилкой в тарелке. - Лишний раз решил напомнить, что я - просто одна из его кукол, и дать понять, что в его дела мне лезть не стоит? Да… самостоятельно принимать правильные решения я так и не научился. Может, домой поехать? Метро еще открыто… Ах, да… Меня же никто не отпускал! Вот ведь… Напридумывал себе черт знает чего».       - Настолько невкусно? - Парень поднял глаза. Димина тарелка была уже пуста, а он к своей еде так и не притронулся.       - Нет. Просто задумался. Сейчас съем.       Пока рыжий боролся с ужином, Дымов заварил себе красный чай и неспешно прихлебывал его из своей безразмерной кружки, дожидаясь парня.       - Идем в комнату, - сказал Дима, когда Тимурова тарелка отправилась в мойку. Рыжий покорно поплелся следом за хозяином. Он снова твердил себе свою любимую мантру «все равно», но внутри у него был какой-то чудовищный ком из обиды, непонимания, пережитого, но не ушедшего страха и чувства собственной ненужности.       - Ты тогда сказал, что я буду тебе нужен. - Тимур остановился перед широкой кроватью. Он не мог сказать, чего хотел добиться этой фразой. Да и что на нее вообще можно было ответить?! Это, черт возьми, даже не вопрос. Но и молчать он больше не мог. Слишком много всего случилось для одного дня.       - Сказал, - согласился Дима. - Это то условие, которое по нашему договору должен выполнять я. И именно поэтому ты сейчас здесь. - Пока мужчина не взял его руку в свои, Тим не заметил, что изо всех сил сжимает кулаки. Настойчиво разжав чужие пальцы, костяшки которых побелели от напряжения, Дима поцеловал ладонь со следами от секунду назад впивавшихся в нее ногтей.       «Все, - рыжий злился на весь мир, но на Дымова, конечно, больше всех, - самоконтроль отсутствует, будто его никогда и не было. Что он со мной сделал?!»       - Удивительно, что ты усомнился в том, что я выполняю свои обязательства. - С парнем творилось нечто непонятное, поэтому Дима боялся сказать что-то не то. Рыжий внезапно пошел на сближение, это очевидно. Но мужчину интересовала причина этого факта. Если все дело в жалости или чувстве вины, то грош цена этому порыву. - Как я могу нарушать правила, которые так строго соблюдаешь ты?       - Не так уж и строго. - Дима развернул Тимура к себе, но тот не смотрел на него. - Как минимум сегодня я не подчинился. Если ты хочешь сделать это сейчас…       Дима накрыл губы мальчишки своими. Теперь настала его очередь сжимать кулаки и медленно считать до десяти в попытке успокоиться.       «Все-таки он считает, что виноват. - Дымов до боли вогнал короткие ногти в ладони, совсем как Тимур несколько минут назад. - Даня, наверное, скажет, что, мол, хорошо, хоть что-то. Но мне так не надо! Пожалуй, пора остановиться… Да, эта история ни к чему хорошему не приведет. Я слишком многого от тебя хочу, Тим. Ты замечательный и очень ответственный мальчик, но, кажется, я прошу больше, чем ты можешь мне дать…»       - Тебе не надо себя предлагать, Тимур, - глухо сказал Дима, оторвавшись от чужих губ. - Если я захочу, я возьму сам.       «Зря сказал, не подумав, - поздно осознал рыжий. - Это прозвучало, как если бы ему требовалось мое разрешение… Теперь он злится. Хоть и не подает вида, но я уверен, что он зол. Снова я целый день совершаю поступки, один глупее другого… Дима сказал, что я был прав, отказав ему. Да, согласен. Я бы не скоро смог избавиться от ощущения грязи, которое посетило меня в тот момент. Но это был единственный верный ход. Конечно, я не знал, что произошло. Но ясно же было, что стряслось что-то из ряда вон, раз он вообще перестал воспринимать окружающий мир! Я должен был остаться, а не ждать, что он остановит меня! Надо было попробовать расспросить его самому, а не ждать, пока другие люди преподнесут мне ответ на блюдечке, когда уже будет поздно! Мда… во всех этих рассуждениях мне не нравится только «бы» и прошедшее время глаголов. - Тимур уселся на кровать, не дожидаясь распоряжения. Еще одно самовольство, но он был так расстроен, что не обратил на это внимания. - Как он всегда угадывает, что надо сделать, чтобы мне стало легче? У меня никогда не получается так… Мне надо, чтобы кто-то четко сказал, что следует предпринять, и тогда я все смогу. Господи, я действительно беспомощен, как марионетка… Интересно, я вообще способен жить без ниток?»       «О чем ты сейчас думаешь, Тим? - Дима рассматривал своего пленника, которого завтра планировал осчастливить свободой. Ему хотелось запомнить каждую деталь чужого облика: каждую прядку медных волос, каждую едва заметную веснушку на носу, дрожащие тени от ресниц на щеках, плотно сжатые тонкие губы, бледную нить шрама на шее… Хотя уж ее-то он вряд ли когда-то забудет. - Чем ты так расстроен? - Удивительно, но парень действительно позабыл о своей вечной маске. Но и в те моменты, когда он о ней помнил, Дима мог читать его эмоции. Раньше это казалось невозможным, но теперь бесстрастное для стороннего наблюдателя лицо Тимура было для Дымова живым. Мужчина незаметно для себя научился различать тени, призраки чужих чувств. Да и защита мальчишки хоть еще держалась, не пуская чужаков в душу, но уже была сплошь покрыта трещинами. Сосуществование с Димой не прошло для Тима бесследно. По большому счету, ее можно было ломать прямо сейчас: просто надавить посильнее, и все. Но Дымов в этот момент, когда желаемое было так близко, готов был ждать, причем так долго, как нужно, лишь бы рыжий сам выбрал его и не пожалел о своем выборе. - Я думал, что ты начинаешь мне отвечать, а это оказались совсем не те чувства, которых я ждал… Данила кругом был прав, и теперь ты считаешь, что твое тело - панацея для меня. Я считал себя сильным, Тим, но все равно не могу выносить твою жалость. Просто побудь со мной сегодня, ладно? - Мужчина улегся на кровать, опустив голову на мальчишеские колени. - Завтра я и тебя избавлю от своих «дьявольских ниток». И, если уж во всем искать плюсы, то Олег тебе будет больше не опасен».       Потянув опешившего от такого поворота событий Тимура за нитки, Дима положил его руки себе на голову и закрыл глаза. В общем, весь этот день он бы хотел провести именно так: лежать у парня на коленях и чувствовать, как тонкие пальцы неспешно перебирают его волосы. Перебирают? Дима был уверен в том, что не трогал больше нитки рыжего, но Тим действительно снова и снова пропускал сквозь пальцы короткие черные пряди. У Дымова сжалось сердце.       «Господи, дай мне силы его отпустить, - подумал он, - потому что сейчас я готов закрыть глаза на то, почему он это делает, лишь бы не останавливался…»       - Не расскажешь мне о ней? - Тимур пришел к выводу, что если и дальше будет молчать и просчитывать варианты развития событий, то опять упустит возможность помочь человеку, который раз за разом приходил на помощь ему. Он спросил первое, что пришло в голову. Вероятно, можно было найти другой вопрос, другие слова или даже другую тему, но уже то, что он спросил, было для парня сродни подвигу.       Дима долго молчал.       - Знаешь, я был ее любимчиком, - наконец отозвался он. - Она говорила, что любит нас всех одинаково, но я знал, что это не так. На мои прегрешения закрывали глаза, хотя брату и сестре всегда попадало, а мои весьма сомнительные достижения приравнивались к открытию Америки. Я вырос таким эгоистом потому, что меня любили больше всех. До тех пор, пока не выяснилось, что я никогда не женюсь и не подарю ей внуков. Та жизнь, которую она спланировала для меня, развалилась как карточный домик. Мама любила меня больше всех, и она же отвернулась от меня первой, когда убедилась в том, что я не вернусь к той жизни, которую она считает нормальной. Я из любимчика превратился в пятно на репутации семьи. Она не слышала никого, кроме себя, и совершенно не желала даже попытаться меня понять. Каждое мое появление у нее на глазах провоцировало истерику. Знаешь, Тим, мне до сих пор иногда снится ее злое, красное от слез лицо. И я до сих пор слово в слово помню проклятия, которыми меня провожали из дома. - Дима замолчал на минуту, а после продолжил: - Я никогда не хотел с ней помириться. Есть вещи, которые не прощают. Тем более матери. Делая карьеру, я хотел доказать ей, что совсем не важно, с кем мне нравится спать, что я и так уважаемый член общества, несмотря ни на что. Чем-то похоже на тебя, верно? - Мужчина усмехнулся. - Или, может быть, я все это время пытался доказать себе, а не ей, что я - нормальный и ничего такого уж страшного в моем образе жизни нет… Как будто я сам решил стать таким, честное слово! А теперь она умерла, и доказывать больше некому. Уверен, она проклинала меня даже на смертном одре… Мне горько не оттого, что ее больше нет. Я просто так и не понял, почему она не смогла принять меня таким, какой я есть. - Дима поймал одну руку парня и крепко сжал ее. - Не надо меня утешать, малыш. Мне хватит того, что ты сейчас рядом.       - Скажи, - Тимуровы пальцы в чужих волосах остановились, - если бы она тебя не замечала, тебе было бы лучше?       - Не знаю, Тим. - Дима поднялся и приблизил свое лицо к лицу мальчишки. - Раньше я бы сказал, что да, было бы. А теперь смотрю на тебя и не знаю, что ответить… - Мужчина смотрел в светло-карие глаза Тимура и видел в них отражение своей боли, которая только казалась давно пережитой, а на деле лишь ждала своего часа. Смотрел и в очередной раз понимал, что никогда по собственной воле не отпустит этого мальчика, такого же ненужного семье, как и он сам. Притянув рыжего к себе, он тихо сказал:       - Не вспоминай о ней. - Дымов гладил парня по худой спине. - Ты нужен мне. Все еще нужен. Все хорошо, малыш.       Тимур, которого воспоминания о матери добили окончательно, уже запутался в том, кто кого утешает.       - А ты? - спросил он наконец.       - Что я?       - Кому ты нужен?       - Это слишком философский вопрос. - Дима уткнулся в густую Тимурову шевелюру, чтобы спрятать горькую усмешку. - Надеюсь, что кому-то все-таки нужен. А вообще, давай-ка спать. Тяжелый денек выдался…       Сказать, определенно, было легче, чем сделать. Они улеглись, но Диме не спалось. Непрошенные воспоминания не желали оставлять мужчину в покое. Можно было воспользоваться старым проверенным способом для изгнания неугодных мыслей, но Тимур, кажется, задремал. Вдоволь насмотревшись на темный потолок, Дима решил, что без спиртного он вряд ли уснет вообще. Конечно, начав заливать горе, потом сложно остановиться, и пугать Тимура своими пьяными выходками тоже не самая лучшая идея, но другого способа забыться Дымов не видел.       Сев и спустив ноги с кровати, он с силой потер лицо ладонями.       «Надо взять себя в руки, - твердил себе мужчина, пытаясь нащупать стоящие у кровати тапочки. - Надо собраться, но кто бы мне сказал, как это сделать…»       - Куда ты? - Тимур, проснувшийся от чужих манипуляций, сел на постели. Обычно Дима засыпал быстро, и, если уж ложился, то до утра не вставал и не бродил по квартире. Парень чувствовал неладное и только поэтому решил подать голос. Сегодняшний день, как выяснилось, многому его научил.       - Разбудил? - Один тапочек нашелся, и теперь мужчина сосредоточенно пытался нашарить второй. - Я пойду водички попью, а ты спи давай. Тебе учиться завтра.       «А тебе работать», - так и не сказал вслух Тимур. Про свою учебу он прекрасно помнил. А еще он точно знал, что встанет вовремя, несмотря на то, во сколько сегодня уснет. Сейчас же Диме явно было плохо, и парень, наученный горьким опытом, решил подобные вещи больше не игнорировать.       - Я принесу. - Он быстро встал с кровати и, прежде чем Дымов успел возразить, вышел из комнаты. Как и ожидалось, нитками мужчина не воспользовался.       «Значит, все еще думает о матери. - Рыжий вздохнул, входя со стаканом воды в темную спальню. Дима не потрудился зажечь свет. У хозяина в холодильнике, как парень давно заметил, всегда была водка, но он только теперь понял, для каких случаев она припасена. - Сегодня напьется, завтра получит кучу проблем с работой. Не дай бог у него еще и операция какая-нибудь назначена. Зарежет пациента, и это будет на моей совести, если я сейчас его не остановлю».       Приняв из Тимуровых рук стакан, Дима пригубил его содержимое и поморщился.       - Надо же, действительно вода… - пробормотал он, ставя не оправдавший надежд стакан на тумбочку и поднимаясь с кровати. Тапок, к слову, он так и не нашел, но теперь это не казалось обязательным. - Извини, малыш, но мне, судя по всему, нужно чего-нибудь покрепче… Тим, что за дела? - чуть удивленно поинтересовался он, когда рыжий встал перед закрытой дверью с явным намерением не выпускать его из спальни.       - Ты сказал, что моего присутствия тебе хватит. - Парень понимал, что если Дима захочет выйти, то он выйдет, поставь перед ним хоть десяток Тимуров. Но попытка - не пытка. - Врал?       - Переоценил свои силы. - Мужчина пока не делал попыток продвинуться вперед. - Отойди.       Рыжий остался стоять там же, где и был, и Дима осознал, что уступать мальчишка не намерен. Убрать его с дороги не составляло никакого труда, и Тим не мог этого не понимать, однако все равно не двинулся с места.       - Возвращаясь к теме непослушания… - Дима уперся в закрытую дверь рукой и склонился к Тимуру, говоря ему почти на ухо. - Сейчас это именно оно и есть. - Парень молчал. - Если ты не отойдешь, я тебя накажу. - Ничего не изменилось. Дымов вздохнул. - Тим, можно спросить, что ты делаешь?       - Пытаюсь себя обезопасить, - сухо ответил рыжий. Не объяснять же было своему мучителю, что с ним творится какая-то сентиментальная ерунда.       - В смысле?       - Раз уж я ночую здесь, то мне небезразлично, напьешься ты или нет, - снизошел до пояснения рыжий, но делал это с неохотой. - Я еще не видел тебя пьяным и не знаю, чего в этом случае от тебя ждать.       - А в трезвом состоянии я очень предсказуем? - Похоже, мужчина не выдержал и улыбнулся. Это хорошо.       - Нет. - Теперь парню было сложно, ибо Дима повел разговор в своей излюбленной манере: его вопросы переворачивали все с ног на голову и приводили собеседника в полное замешательство. - Но сейчас ты хотя бы себя контролируешь.       - Боишься, что я сделаю тебе больно, или просто испытываешь неприязнь к пьяным?       Димино дыхание нестерпимо щекотало шею, и рыжий немного отступил назад, прижимаясь к закрытой двери спиной.       - Я могу выбрать оба варианта?       - Идем спать, - неожиданно сказал Дима, за руку увлекая мальчишку за собой к постели. - Пожалуй, спать с нетрезвым - это и правда сомнительное удовольствие… Но раз уж ты не дал мне выпить, то сегодня тебе придется спать ко мне лицом. В наказание за самовольство.       - Как скажешь.       Тимур лег и, дождавшись, когда Дима устроится, повернулся к нему.       - Иди ближе.       Обняв придвинувшегося Тима, мужчина вдохнул запах его волос и закрыл глаза. Прокрутив в памяти события последних десяти минут, он улыбнулся.       «Неужели ты, Тим, начал беспокоиться обо мне?» - засыпая, Дымов теперь мог думать только о том, что нет худа без добра.       - Ты что, едешь сегодня на работу? - Вера была крайне удивлена. Можно сказать, что Дима, позвонивший спросить, подвезти ее или нет, застал женщину врасплох.       - С учетом того, что сегодня среда, еду. - Тон подруги заставил Дымова поморщиться, словно у него внезапно разболелись зубы.       - Слушай, я все понимаю. Я все улажу с главным, так что отдыхай сегодня. Мне страшно представить, как тебе должно быть плохо после вчерашнего… Удивительно, что ты вообще поднялся.       - Вера. - Дима говорил четко и ровно, а Тимур, возившийся с обувью в прихожей, про себя отметил, что хозяин в ярости и вот-вот сорвется. - Не надо ни с кем ничего улаживать. У меня все в порядке, и я еду на работу. Тимур обо мне позаботился, так что не вижу смысла прогуливать.       - Конечно, - фыркнула Вера с толикой презрения, - позаботится твой Тимур! Ему нет дела до тебя и твоих проблем! Не понимаю, зачем ты все еще возишься с этим ходячим безразличием.       - Тебя это ни в коей мере не касается. - Дима все еще умудрялся сохранять спокойствие, но это давалось ему с большим трудом. - Я так понял, что ты сама доберешься. Пока.       Швырнув замолчавшую трубку на диван, Дымов возблагодарил Бога за то, что Тим этого разговора не слышал.       «Вера слишком много на себя берет. - он тоже начал одеваться. Уже время было выходить из дома. - Пора бы ей понять, что подобная забота становится чересчур навязчивой. Тем более что сейчас позаботиться обо мне получится только у Тима. - Мельком глянув на уже собравшегося парня, Дима успокоился. Испорченное Верой настроение немного улучшилось. - Надеюсь, что ты вчера на самом деле переживал за меня, малыш…»