Игрушкино счастье

      Появление Хитреца внесло в измотанную сомнениями душу Тимура некоторое подобие покоя. В конце концов, кот ни в чем никогда не сомневался, что можно было считать неплохим примером для подражания. Наверное, парню и нужно было что-то такое... Необходимость заботиться о ком-то волей-неволей делает тебя сильнее. А еще рыжий проходимец внес в жизнь Тима относительную определенность. Во всяком случае, парень больше не ломал голову над тем, куда ему придется идти после учебы: домой или к Диме. Теперь же он уверенно направлялся в обитель своего мучителя сразу после занятий.       Надо сказать, что у Димы с внезапным домашним животным сразу сложились довольно странные отношения. И если сам мужчина к питомцу большой любви не питал, то Хитрец и вовсе не считал Дымова за хозяина. Когда Тимура не было, они относились друг к другу как к мебели, ожившей по чьей-то нелепой прихоти. Зато за внимание парня у них завязалась настоящая война.       Первые пару недель все присматривались друг к другу. Надо отдать должное Хитрецу, он оказался толковым зверем и поначалу не доставлял никаких хлопот. Дымов, в свою очередь, в это время держал себя в руках, не приставая к мальчишке и позволяя ему вдоволь наиграться с новым приобретением. Но, как известно, конец приходит любому терпению, а уж Диминому - и подавно. Котенок был ангелом лишь тогда, когда мужчина держался от Тима на расстоянии. Но стоило только Диме заявить на мальчишку свои права, как в Хитреца словно бес вселялся. Рыжий комок шерсти просто выходил из себя: шипел, выгибаясь дугой и распушая хвост, и всерьез бросался на протянутые к нему руки.       - Кажется, у тебя появился телохранитель, - всякий раз усмехался Дима, вышвыривая разъяренного котенка из комнаты и закрывая дверь. - Специально его дрессируешь?       - Нет. Он сам. - Тиму было неуютно от этих разговоров. Да и за кота стыдно… Все-таки именно Дима подобрал его, дал кров и еду.       «Не понимаю, в чем дело, - ломал голову парень. - Когда меня нет, они вроде не грызутся… Да и не сказал бы я, что Дима что-то плохое ему делает. Ну да, он - не фанат кошек, но Хитрец же не в обиде! Странное поведение… И почему у меня такое навязчивое чувство déjà vu?»       Дымов приступы ярости кота в основном больше никак не комментировал. Просто выбрасывал питомца вон, когда тот мешал. И все. Руки мужчины теперь постоянно были покрыты царапинами, которые никак не успевали зажить полностью. Тим смотрел на все это и чувствовал за чужим молчанием, как накаляется обстановка.       - Ты выкинешь его? - однажды спросил Тимур.       - Только тебе решать, что с ним делать, - пожал плечами мужчина. - Это же твой кот.       «Только живет он в твоем доме, и достается от него только тебе…»       За всеми этими хлопотами с проблемным питомцем незаметно началась зима. Незаметно, потому что, согласно наблюдениям Тима, зима началась только по календарю. А по сути она была лишь более холодным вариантом поздней осени. Ну, еще бурая каша размокших листьев под ногами сменилась кашей из грязного мокрого снега. Грязные брызги на джинсах, белые соляные разводы на ботинках, противная морось, беспрерывно сыплющаяся с неба… Другой зимы рыжий никогда не видел. Разве что по телевизору. На самом деле с трудом верилось, что где-то могут быть сугробы из белого чистого снега в полный человеческий рост. Хотелось хоть раз увидеть эту сказку наяву, но в черте города это было невозможно, поэтому мечты оставались мечтами.       В университете все только и болтали о приближающемся Новом годе, хотя, на взгляд рыжего, было бы логичнее вспомнить о надвигающейся сессии. Однако уши не заткнешь, поэтому парень тоже все чаще начинал задумываться о том, как он будет встречать Новый год. Но его мысли были не из разряда «что надеть», «какие подарки купить» и «куда пойти». Тимур гадал, внесет ли Дымов изменения в его ежегодную программу встречи этого праздника или предпочтет компанию других кукол. Сам же Тим обычно выпивал в полночь бокал шампанского, читал до тех пор, пока не начинали слипаться глаза, потом подпирал дверь стулом, чтобы избежать заблудившихся маминых гостей, и ложился спать.       «Он ничего не говорил мне по этому поводу… - Тимур плелся домой к Дымову, чтобы проведать Хитреца. - Он вообще почти не говорит со мной. И не прикасается почти. Странно. Я был уверен, что виной всему новая кукла, но теперь я бываю у него каждый день, но никто посторонний мне ни разу на глаза не попался. Дима готовится к своей конференции, и ему ни до кого нет дела. Но мне все равно почему-то кажется, что все неправильно и идет наперекосяк. Если я ему надоел, то почему он не отпускает меня? А если нет, то почему его отношение ко мне так изменилось? Никогда рядом с ним мне еще не было так тяжело. А еще Хитрец… Как же за него стыдно! Дима столько для него сделал, а он…»       «А ты?» - поинтересовался внутренний голос. И Тим застыл посреди тротуара как громом пораженный.       «А я? Я же веду себя точно так же… - Хитрец невольно заставил парня посмотреть на себя со стороны. - С того раза, когда я вымок и заболел, он ничего не сделал мне. Ни разу больше меня не обидел, не подставил под удар. А я продолжаю огрызаться на каждое его слово… Ничем не лучше кота, которого он для меня подобрал. - Теперь стыдно рыжему было не только за своего питомца. - Но… Я же просто защищаюсь! - Спасительная мысль пришла неожиданно и придала парню сил. - Я делаю это для того, чтобы в конечном итоге не оказаться чужой подстилкой! - Стараясь не обращать внимания на то, что это все - пустые оправдания, Тим кое-как примирился с собой и зашагал дальше. На неприятный осадок в душе можно, в принципе, махнуть рукой. Не в первый раз. - Уверен, что если Диму и обижает мое поведение, то он это переживет!»       Хитрец как всегда опасливо выглядывал из-за приоткрытой двери. Видимо, память об улице была еще слишком свежа, поэтому из квартиры кот не выходил. То, что дверь была оставлена нараспашку, могло означать только одно: Дымов снова не вышел встретить гостя. Это происходило все чаще, и Тим уже начинал беспокоиться по этому поводу. Зайдя в квартиру, парень мимоходом почесал за ухом тершегося ему об ноги рыжего приятеля, и закрыл дверь. Щелчок замка, как и ожидалось, не заставил Диму появиться.       «Словно ему все равно. - Парень всякий раз старался убедить себя, что так даже лучше, но ему все же было неприятно. - Если ему настолько дорога каждая минута, что он гостей встретить не может, как следует, то сделал бы мне ключ! Я бы его тогда вообще не отвлекал!»       А потом Тимур неизменно напомнил себе, что он - вещь. Кукла, перед которой хозяин не обязан вести себя по этикету. И, отчитав себя за забывчивость, пошел кормить кота.       Дима же, сидящий за ноутбуком и жадно вслушивающийся в доносящиеся из прихожей звуки, невидящим взглядом смотрел в текст своего доклада к конференции и думал о том, что если выйдет к рыжему, то все непременно закончится постелью. Даня велел дать мальчишке время, и Дымов делал все, что мог. Но Тимур, казалось, только стал еще дальше и вполне себе наслаждался внезапной свободой.       Заглянув в большую комнату и убедившись, что мужчина с головой ушел в работу, Тимур в сопровождении кота направился на кухню. Первым, что бросилось парню в глаза, была гора грязной посуды в раковине. Похоже, конференция Дымова действительно была очень важной, раз он перестал следить за домом.       «Или ему просто стало резко плевать, - подумал Тим. - Раньше он мне не позволял сталкиваться с подобным бардаком у себя дома. Может быть, это намек с его стороны, что мне пора собирать свои вещи и выметаться отсюда? Мог бы и прямо сказать, черт его возьми!»       Если хочешь освободить голову от мыслей, то лучше чем-нибудь занять руки. Рыжий так и сделал: закатал рукава водолазки и принялся мыть посуду, предварительно насыпав коту корма. Дымов лежал на диване, отодвинув ноутбук от греха подальше и закрыв лицо руками. Он изо всех сил пытался сосредоточиться на работе, представить, что он один, что Тим не пришел… Но плеск льющейся на кухне воды безжалостно разрушал все его иллюзии.       «Нет, ну это просто невозможно! - сдался мужчина. - Сколько еще я буду пытаться игнорировать его?! Даня может быть тысячу раз прав, но я не могу больше в таком темпе! Я каждый раз довожу себя до ручки, а потом еле контролирую себя в постели! Сдается мне, так я еще больше его отталкиваю. Да и нет у меня сил продолжать эту холодную войну… Уйдет, значит, так тому и быть».       Из-за шума воды рыжий не слышал, ни как зашипел Хитрец, ни как Дима подошел к нему сзади. Когда руки мужчины обвились вокруг его талии, Тимур от неожиданности чуть не выпустил из рук тарелку.       «Он же работал… - Рыжий с ужасом ощущал, как его тело жадно откликается на чужие ласки. - С чего вдруг его сюда принесло?»       Дима легонько прикусывал ухо мальчишки, а его руки, забравшись под водолазку, гладили грудь и живот рыжего. Тимур, пытаясь совладать с собой, понимал, что вряд ли мужчина отвяжется, но по инерции хватался за соломинку.       - Я занят, - не хуже кота прошипел он, сдерживая дыхание.       - Оставь, - выдохнул Дымов ему в волосы. Заставив парня отойти от раковины, едва тот успел закрутить кран, мужчина стащил с него водолазку. Прижав Тима к себе, он немедленно впился в его шею поцелуем. Пальцы Димы настойчиво теребили мальчишеские соски, и рыжему пришлось закусить губу, чтобы сдержать стон.       Пятясь и увлекая Тима за собой, Дымов опустился на табуретку и усадил парня к себе на колени. Тот сделал отчаянную попытку вырваться, но Дима этого даже не заметил. Он без устали осыпал поцелуями шею и плечи рыжего, а его руки блуждали по полуобнаженному телу. И Тимур чувствовал, как горячие волны возбуждения, рожденные чужими прикосновениями, медленно и неотвратимо стекаются к низу его живота, отчего джинсы становятся тесными. Дима словно издевался над ним: снова и снова теребил его соски, проводил языком у него за ухом, прикусывал красную от засосов кожу на шее… Он знал это тело гораздо лучше мальчишки и пользовался этим по полной программе. Рыжий из последних сил терпел. Это была битва упрямств. Дима решил, что сегодня он заставит Тима нарушить его обет молчания, а парень дал себе слово, что лучше умрет, чем будет стонать на потеху своему мучителю. Но сдерживаться под все усиливающимся Диминым напором было сродни подвигу. Давать слово было не в пример легче.       И вдруг все прекратилось.       - Хочешь, я заткну тебе рот? - В тихом Димином голосе была злость. Тим уже давно не слышал ничего настолько леденящего в свой адрес. Странный вопрос Дымова удивил мальчишку, но он предпочел помолчать, пока мужчина сам не прояснит обстановку. - Не понимаешь? - Сильные пальцы сомкнулись на тонких покрытых шрамами запястьях, заставляя кулаки рыжего разжаться. Дрожащая, напряженная тишина, повисавшая между вопросами Димы, нарушалась лишь сбивчивым дыханием Тима и шипением позабытого всеми кота. - Если я заткну тебе рот, то тебе гораздо легче будет сдерживаться. Ты не думал об этом? Тебе будет проще изображать свое фальшивое безразличие!       - Мне больно. - Дымов был ужасно зол, и его пальцы сжимали запястья рыжего все сильнее. Синяки точно будут.       «Прекрасно! - О, сосущий холодок отчаяния был знаком мальчишке, как никому другому! - Я вывел его из себя, но не похоже, что он собирается меня отпустить. Он злится, потому что мое поведение способно взбесить даже мертвого. А ведь если подумать, то он, наверное, все это время щадил меня. Баловал, развлекал, потакал моим прихотям… Я стал забывать, что я всего лишь игрушка. Зарвался и начал требовать другого обращения! - Все-таки откупиться от мыслей, посетивших его на подходе к Диминому дому, так до конца и не получилось. - Черт возьми, я пытался уличить его в нарушении договора, а он ни разу не сказал мне, как сильно его нарушаю я! Будет более чем справедливо, если он меня накажет…»       - Мне плевать. - Но хватка стала заметно слабее. - Я могу делать с тобой все, что захочу!       - Я знаю. Прости.       Дима прижался спиной к стене и сделал несколько глубоких вдохов. Необходимо было успокоиться, чтобы не наделать вещей, о которых он через несколько часов будет жалеть. Этот разговор нужно закончить с холодной головой. Хорошо бы, чтобы Тим тоже это понял.       - Тимур, не объяснишь мне свое поведение? - устало спросил Дымов.       - Я не сопротивлялся. - В глубине души парень уже капитулировал, но здравый смысл все еще продолжал ломать никому не нужную комедию. - Не понимаю, чем ты недоволен.       - Не понимаешь? - Новый приступ злости чудом удалось подавить. - Хорошо, я тебе объясню. Зачем ты над собой издеваешься? Я прекрасно знаю, что ты хочешь меня. Можешь не соглашаться со мной сколько угодно, но я все равно тебе не поверю. Я знаю, что тебе хорошо со мной. Тебе, черт побери, все это нравится! Да, раньше было иначе! Но сейчас, когда твое тело привыкло, ты получаешь удовольствие вполне осознанно! Это очевидно, Тимур. Ты можешь возбудиться только оттого, что я лежу рядом! Не думай, что я настолько слеп, чтобы этого не заметить. И если бы я вдруг был сейчас неправ, ты бы так не покраснел. - Тим действительно был красный до кончиков ушей, но Диму это впервые не привело в восторг.       «Я переоценил свои силы, - думал мужчина, излишне внимательно разглядывая противоположную стену. - Не могу больше это терпеть. Если парень до сих пор отрицает столь очевидные вещи, то у меня просто нет шансов переупрямить его. Это все-таки первый вариант, Даня. Он не принял меня. Я четыре с половиной месяца бился лбом в стену, и стена, как и следовало ожидать, оказалась гораздо крепче моей головы. Даже мое запоздалое признание теперь ничего не изменит. Я закончу этот разговор. Без криков и истерик. Он тоже ничего не изменит, но если я сейчас махну рукой, то потом не смогу сказать, что сделал все, что было в моих силах».       - Зачем ты сдерживаешься, Тим? Ты действительно мазохист, и тебе чего-то не хватает в постели? Если ты скажешь, чего тебе хочется, то мы можем попробовать.       - Нет! - Хорошо, что Дима не может видеть его лицо. Тим был уверен, что представляет собой самое жалкое зрелище из всех возможных.       - А что тогда? Я не могу объяснить твое поведение как-то иначе.       «Я твое поведение вообще никак не могу объяснить! - Тимур снова сжал кулаки. - Как бы мне хотелось сейчас поменяться с тобой местами и, загнав тебя в угол, выяснить, чего ты от меня добиваешься!»       - Если я привыкну к этому, - слова застревали в горле, но парень все же ответил, - то что прикажешь делать, когда ты выкинешь меня?! Если не привыкну, то потом не придется отвыкать!       - Отличный план, - со знанием дела кивнул Дима, - но ты уже привык, Тимур. И давно привык, просто зачем-то продолжаешь себе врать. То, чего ты так боялся, уже произошло. Не лучше ли позволить себе сейчас получить от этого максимум удовольствия? Ты запрещаешь себе наслаждаться, потом будешь запрещать себе страдать… Это не жизнь, Тим!       - Я не собирался жить! - огрызнулся мальчишка, и Дима не выдержал.       - Собирался или нет, но ты жив! - рявкнул он, отталкивая рыжего и поднимаясь со стула. - Ты, помнится, хотел уверенности, что мне нужно не только твое тело, Тим. А оно, черт возьми, гораздо честнее тебя! Начинаю задумываться, не отдать ли ему предпочтение.       Через мгновение в спальне захлопнулась дверь, и Тимур остался стоять посреди кухни в одиночестве.       «Он прав. - Плюхнувшись обратно на табуретку, рыжий положил руки на стол и спрятал в них горящее лицо. Хитрец прыгнул ему на колени, но парень, кажется, даже не заметил этого. Завтра Рома, увидев синяки на запястьях, наверняка спросит, что случилось, но Тим знал, что никогда не расскажет другу об этом разговоре. - Я совсем запутался со своими прогнозами и вычислениями, а ведь нужно было просто слушаться Диму и принять условия навязанного мне договора! Сколько их было, этих ночей со сжатыми зубами и впивающимися в ладони ногтями? Как наивно было думать, что он не заметит… Когда это началось? Когда я понял, что мне это нравится, что я не хочу это прекращать? Сколько времени уже длится моя ложь? Пора признать хотя бы самому себе. Мда, придется отринуть здравый смысл и общественную мораль, но только так я смогу быть с собой честным. Мне нравится спать с ним. Я действительно хочу, чтобы этот мужчина продолжал заниматься со мной сексом. Мне это настолько нужно, что я готов остаться с ним. Куклой, вещью, рабом, домашним животным… Кем угодно, пока он не выбросит меня. Что я буду делать потом? Буду решать проблемы по мере их поступления. Нельзя было привыкать, но теперь уже поздно. Черт, вот теперь будет действительно очень обидно, если уже через неделю я ему надоем…»       Аккуратно переложив уснувшего Хитреца на соседний стул, парень поднялся. Он, как и Дима, понимал, что разобраться с этой ситуацией до конца нужно именно сейчас. И, к своему вящему удивлению, Тим был полон решимости. Оказывается, он тоже устал от этой холодной войны. Но перед спальней он все же остановился. Ведь сейчас открыть эту дверь и войти значило признаться в своем поражении не только себе, но и Диме.       «Эту ситуацию спровоцировал я, - повторил себе Тимур, кладя руку на дверь спальни. - Мне и извиняться…»       «Это моя вина, - думал мужчина, сидя на своей широкой кровати. - Я морочу ему голову, а потом еще и срываюсь на него за то, что он делает неверные выводы. Если он сейчас уйдет домой, я не буду его возвращать…»       Дверь спальни медленно открылась, и Тимур неуверенно переступил порог. Словно не замечая устремленного на него взгляда мужчины, рыжий закрыл дверь, чтобы Хитрец не забежал, потом подошел к кровати и стал раздеваться.       - Тим. - Дима поймал руку парня и притянул его к себе. - Подожди.       - Чего? - Голос рыжего тоже был пропитан усталостью.       «Мы будем изматывать друг друга до тех пор, пока я не признаюсь ему. - Мужчина заставил рыжего оседлать свои бедра и обнял его. - Какое я право имею на него злиться, если это все только из-за меня?»       - Я не должен был заводить этот разговор. - Потянув за нитки, Дымов обвил мальчишеские руки вокруг своей шеи. Кажется, Тим не был против. - В конце концов, я заставляю тебя, и если тебе так легче…       - У нас договор. - Тиму, принявшему наконец верное решение, не нравилась неуверенность в голосе человека, который его в представлении всегда знал, как поступить. - Ты предложил, я согласился. Никто никого не заставляет. И по договору ты можешь делать со мной все что угодно. Я - кукла. Это моя вина, что я стал забывать об этом.       - Кукла или нет… Тим, я хочу, чтобы тебе тоже нравилось. - Пальцы скользили вдоль выступающих позвонков на худой спине. - Если тебя что-то стесняет, если я делаю что-то неприятное, то самое время об этом сказать.       - Мне нравится. - Все. Это сказано вслух. - Просто ты прав: давно пора это признать.       «Прошелся ему по больному. - Мужчина крепче обнял рыжего. - Мой эгоизм неискореним. Вечно думаю только о себе. Действительно, что он станет делать, если я остыну к нему? Хотя нет… Это абсурд. Я не отпущу его по собственной воле! Надеюсь, что я не перегнул палку… Он выглядит слишком расстроенным».       - И что же ты предпримешь, когда договор будет расторгнут? - Дима должен был удостовериться, что мысли о самоубийстве в голову мальчишке не вернулись.       - Я буду решать проблемы по мере их поступления.       - Думаю, это неплохая позиция, малыш. - Поцеловав Тима в плечо, мужчина ссадил его на кровать и разделся. Последовав его примеру, парень тоже стащил с себя остатки одежды.       Опустившись рядом с Тимом, Дима наконец-то дал волю своим чувствам. Он понимал, что надолго его не хватит, но, к счастью, рыжий тоже не был настроен на длительную прелюдию. Его возбуждение уже становилось болезненным.       Перебравшись к изголовью кровати, Дима сел, откинувшись на полированное дерево спинки. Потянув за нитки, он усадил мальчишку на себя верхом.       - Сегодня ты будешь сверху. - Поймав испуганный взгляд Тима, Дымов улыбнулся. - Не бойся, я помогу тебе.       Подложив себе под спину подушку и устроившись поудобнее, Дима занялся замершим в ожидании парнем.       - Опирайся мне на плечи, - велел мужчина, приподняв руками бедра рыжего и раздвинув его ягодицы. - Держишься? - Получив утвердительный кивок, Дима освободил одну руку и приставил свой член к сжатому сфинктеру Тимура. - А теперь расслабься и медленно опускайся… Вот так, молодец…       Тим повиновался беспрекословно. Вцепившись руками в Димины плечи, он осторожно опускался, позволяя мужчине все глубже проникать в свое тело.       - Все нормально? - спросил Дымов, до конца войдя в податливое тело.       - Да, - отозвался Тим. Он чувствовал себя странно, но не мог найти этому причину. Парню казалось, что сегодня все происходит совершенно по-другому. Он чувствовал в себе Диму, и ему это нравилось. Так просто, оказывается, это признать. Что делать дальше, Дымову озвучивать не пришлось. Рыжий сам приподнялся, чтобы снова ощутить, как твердый член мужчины проникает в него. Диме хотелось блаженно зажмуриться и предоставить Тимуру полную свободу действий, но он решил, что сегодня в первую очередь будет думать о мальчишке. Тим двигался, постепенно ускоряя темп. Он больше не пытался ввести Дымова в заблуждение, не пытался сдерживать стоны, которые, срываясь с его приоткрытых губ, ласкали Димины уши.       Но, как мужчина и предполагал, долго в таком духе рыжий не выдержал. Увидев, что парень выбился из сил, Дымов приблизился к нему, стер ладонью мелкие капельки пота с его лба. Ноги Тимура ощутимо дрожали. Парень тяжело дышал, глотая воздух открытым ртом, и прятал от мужчины глаза. Дима улыбнулся.       - Прекрасен. - Его губы коснулись щеки удивленного парня. Тим был уверен, что не справился, а его хвалят… Дима ласкал губами его шею, дразня ноющую от засосов кожу. - Наконец-то я услышал твой голос. - Скользнув по дрожащим от напряжения ногам мальчишки, руки Дымова крепко сжали Тимуровы бедра. - Давай дальше вместе.       Сильные руки приподнимали легкое тело рыжего, раз за разом насаживая его на возбужденную плоть мужчины. Голоса Дымова и Тима сливались в единый стон удовольствия. Ритм движений завораживал, кружил голову, заставлял сердце колотиться о ребра все сильнее. Теперь рыжий понимал, почему его разум сопротивлялся этому так долго. Запретный плод, попробовав который, уже невозможно забыть вкуса. Отпустив себя один раз, парень сжег мосты. Раньше во время секса Тим постоянно заставлял себя думать о том, как сохранить лицо бесстрастным и удержать рвущиеся из горла стоны. На это уходило все его внимание. Но теперь сдерживаться не имело смысла, и на мальчишку обрушилась волна пропущенных ранее ощущений, грозящая накрыть упрямца с головой.       Тим ни разу не вслушивался в Димин голос, а теперь каждый хриплый стон мужчины разжигал его пыл. Парень сейчас точно знал, что Диме хорошо с ним, а это значило, что договор может продержаться подольше. Рыжий никогда не обращал внимания на то, как ему нравится сила чужих рук. Дымов снова увлекся, и на бедрах, скорее всего, синяки будут тоже, но рыжему это доставляло особенное удовольствие. А еще ему казалось, что чем сильнее мужчина держит его, тем дольше продлится договор. Теперь все действия Димы делились на те, которые укрепляют их странный контракт, и те, которые не укрепляют. Тим никогда раньше не замечал, как меняется в постели Димин взгляд. Сейчас, встретившись с ним глазами, рыжий почувствовал себя настолько особенным, что у него перехватило дыхание.       - Что с тобой? - От потемневших от возбуждения серых глаз невозможно было отвести взгляд. Не дождавшись ответа, Дымов сделал еще несколько резких движений и, кончив, прижался своими губами к губам парня. Тим, достигший финала одновременно с мужчиной, охотно ответил, лишь бы избавиться от странного ощущения.       «Так я опять могу забыть свое место. - Думать совершенно не хотелось. Как же просто было расслабиться и позволить Диминым ласкам вытеснить из сознания колючие мысли. Но рыжему еще только предстояло привыкать к тому, что он сдался. Остатки здравого смысла пусть уже вяло, но все еще пытались перетянуть уставшего метаться мальчишку на свою сторону. - Ладно, не важно. - Подчиняясь рукам мужчины, Тим улегся на спину. Дима тут же навис над ним, легонько целуя его грудь там, где бешено колотилось сердце. - Я делаю то, что он хочет, потому что мне это нравится. Если я не буду воображать о себе слишком много, то наш договор продержится дольше. Черт… Я так хотел все это прекратить, что не заметил, как это странное рабство стало мне необходимо. Кажется, я понимаю, за что она меня не любит. К такому бесхребетному существу, как я, симпатию могут питать только извращенцы типа Димы…»       Мужчина улегся на бок рядом с Тимуром, подпер голову рукой и стал рассматривать его. Пальцы свободной руки перебирали пряди отросших рыжих волос.       - Сводить тебя в парикмахерскую? - поинтересовался он.       - Как хочешь. - Телом завладела приятная истома. Было так хорошо просто лежать, не шевелясь, что Тим не стал пожимать плечами, чтобы сопроводить свой ответ.       - Опять скажешь, что тебе все равно?       - Ну, я же кукла. - Теперь рыжий, сделав над собой усилие, плечами все-таки пожал. - Тебе решать, как мне выглядеть. Разве нет?       - Мне нравится так, - подумав немного, сказал Дима. - Разве что чуть-чуть подравнять кончики. Потом, когда волосы еще отрастут, купим тебе ободок, чтобы они в глаза не лезли.       - Как скажешь.       - Мне еще надо поработать, Тим. - Дима поднялся с кровати, подобрал с пола разбросанную одежду и вышел из комнаты. Рыжий понимал, что ему тоже нужно встать, одеться и начать готовиться к зачету по физике, но сил хватило лишь на то, чтобы заползти под покрывало. Обычно, как только дверь в комнату оставляли открытой, с кухни прибегал истосковавшийся Хитрец, но сейчас его не было.       «Обиделся, - решил Тимур. - Блин, надо вставать. Даже Дима уже работает, а я…»       - Не работается мне в зале, - возвестил с порога вернувшийся в спальню Дымов. В руках он держал ноутбук. - Тем более что Хитрец оккупировал мое кресло и категорически не желает его покидать.       Усевшись на кровать и снова привалившись к ее спинке, он положил ноутбук по правую сторону от себя.       - Ты еще поваляешься? - Пальцы опять погрузились в медные Тимуровы пряди.       - Наверное.       - Клади тогда голову мне на колени.       - Буду мешать.       - Не будешь. - Дима помог парню устроиться и, придвинув ноутбук ближе к себе, продолжил готовить доклад. - Удобно?       - Да. - Рыжий закрыл глаза. На душе было удивительно спокойно. Так хорошо было дремать, положив голову Диме на колени, чувствовать, как он гладит по волосам, и слушать тихое клацанье клавиатуры. Покой был совсем рядом, стоило только выкинуть мысли о будущем из головы. Не то чтобы Тима это полностью устраивало, но с Димой, похоже, можно жить только одним днем.       - Тим, не планируй ничего на новогодние праздники, хорошо? - сказал Дымов через несколько минут.       - На них уже запланировали сессию без моего согласия, - возразил рыжий.       - Я помню, - улыбнулся мужчина. Он сейчас был почти счастлив. Кажется, отношения с Тимом начинали налаживаться. Во всяком случае, парень явно не переламывал себя, чтобы находиться рядом со своим мучителем. - Но ведь не на первые числа января, правда? Когда у тебя первый экзамен?       - Шестого.       - До шестого я в любом случае успею тебя вернуть, - заверил парня Дымов. - Мы поедем к Маше с Серегой. Хоть на снег настоящий посмотришь…       - Звали, уверен, только тебя. - Парень помрачнел. Ему крайне не хотелось снова оказаться одному в толпе хорошо знакомых друг с другом людей.       - Нет, Маша звала нас обоих. Отказы не принимаются. - Димина рука, скользнув по волосам Тима, замерла у него на шее, где чувствовалась пульсация артерии. - Там будет Олег.       - Прекрасно…       Да, Дима все-таки шикарно умеет портить настроение.       - Не бойся, Тим. - Доказывать, что ему не страшно, парень не стал. Дымов все равно почувствовал, что его сердце забилось чаще при упоминании о ненормальном блондине. - Дети не обидят тебя, а из взрослых я не подпущу к тебе никого, кроме тех, к кому ты более или менее привык.       - Чего он хочет от меня? - Димины слова утешали слабо.       - Чего бы ни хотел, он ничего тебе не сделает. - Дымов действительно был уверен в своих словах. - Я не спущу с тебя глаз, Тим. Если же мне вдруг придется отлучиться, Даня тебя не оставит. Просто не обращай на него внимания, и все. Договорились?       - Договорились, - кивнул Тимур, но предчувствия у него все равно были тяжелыми.       - Надя! Рита! Смотрите, кто приехал! - громко возвестила Вера, войдя в большую комнату, где под присмотром Данилы играли дети. Две одинаковые головки поднялись вверх: девочки раскрашивали картинки, лежа на полу.       - Дядя Дима! - Никто и глазом моргнуть не успел, как близняшки повисли на вошедшем Дымове.       - Привет, малявки! - Улыбнувшись, мужчина легко подхватил обеих девочек на руки.       - Мы не малявки, дядя Дима! - моментально надулась Надя. Рита же надулась вслед за сестрой молча.       - По сравнению с дядей Димой все вокруг малявки, - рассмеялась Вера, с теплом глядя на Дымова и дочерей. Черт, если бы карты легли иначе, эти дети могли бы быть их общими… Тряхнув головой, блондинка запретила себе об этом думать. После того разговора с Данилой для нее очень многое встало на свои места, и на Диму она больше не злилась. Это не его вина, что он такой, в конце концов. Но рыжий мальчишка, стоящий чуть позади Дымова с непроницаемым лицом, по-прежнему выводил Веру из себя. Да, это эгоистично, но женщине гораздо легче было бы примириться со своей потерей, будь Дима один. И, видит бог, она всеми правдами и неправдами пыталась убедить Машу не приглашать Диминого найденыша на праздник. Да и Сергей, не разделявший восторгов супруги на тему мальчишки, всецело ее поддержал. Но Маша была непреклонна. Тогда Вера, используя последний козырь, попросила Данилу высказать свое мнение. Уж психолог-то должен понимать, что парень Димы слишком многим поперек горла, а приглашенному также Олегу - тем более.       - Ты же знаешь, как мне тяжело видеть этого ребенка рядом с Димой! - В этот монолог на специально собранном своеобразном военном совете, состоящем из Маши с Сергеем, самой Веры и Дани, женщина вложила весь свой пыл. - И если я, чего уж там, не стану делать ему гадостей, то вспомни об Олеге! Он вряд ли упустит такой шанс! А что, если вспыхнет драка? Не тебе про Димин дурной характер рассказывать! А у нас тут дети! И им точно подобных сцен видеть не стоит!       - Да, - буркнул Сергей, покосившись на мрачную Машу, - мне этот парень тоже не нравится. Черт с ним, с Димой, пусть спит с кем угодно. Но своих любовников сюда таскать нечего. У меня сын, и я хочу, чтобы он вырос нормальным, а не брал пример с обожаемого им «дяди Димы»!       - Господа, - кивнул Данила, туша сигарету в пепельнице, - я понял ситуацию. - Повисла напряженная тишина. - Хочу сказать, что Вера с Сергеем абсолютно правы. - На Машином лице застыла упрямая решимость, что грозило очень скорым скандалом. Но Данила все равно выдержал паузу, позволяя Вере и Сергею разделить шкуру неубитого медведя до конца. - Но, - откинувшись на спинку стула и заложив руки за голову, Данила обвел взглядом собравшихся, - если Тимура не пригласят, Дима не приедет.       И вопрос решился сам собой.       А теперь рыжий стоял и одним своим видом портил блондинке настроение.       «Надеюсь, что Олег оправдает мои ожидания, - сверля Тима взглядом, думала Вера. - Как жаль, что он еще не приехал!»       - Дядя Олег тоже большой! - не согласилась Надя. И женщина заметила, как тень пробежала по Диминому лицу при упоминании этого имени.       «Правильно, - бороться со злорадством не было никакого желания, - я бы на твоем месте тоже забеспокоилась».       - Ну, разве что дядя Олег, - как ни в чем не бывало улыбнувшись, Дымов поставил близняшек на пол и подошел к строившему что-то абстрактное из кубиков Вовке. Мальчуган изо всех сил делал вид, что не замечает его, но на самом деле Вовка злился, что кучерявые шмакодявки у дяди Димы всегда на первом месте. - Привет, боец!       - Привет. - Вовка завозился со своей конструкцией еще более сосредоточенно.       - Моя разведка смогла перехватить секретную шифровку Деда Мороза, - очень серьезно сообщил Дима, наклонившись к обиженному ребенку поближе. - Согласно полученным сведениям, советую тебе заморозить эту стройку и заняться сооружением вертолетной площадки.       - Правда? - Глаза Вовки загорелись, а от обид не осталось ни малейшего следа.       - Мои разведчики не ошибаются, - уверил его Дима. - Давай, начинай строить. К одиннадцати ноль-ноль все должно быть готово, иначе вертолет будет передан другому подразделению. Вовка тут же с жаром взялся за дело, а Дымов направился к Даниле. Чуть шевельнув пальцами, он заставил до сих пор переминающегося на пороге комнаты Тимура подойти к себе.       - Привет, Данька! - Дима пожал протянутую ему руку.       - И тебе. О, здравствуй, Тимур! - Мальчишка выглядел совершенно потерянным. Впрочем, иначе и быть не могло.       - Здравствуйте. - Это было первое слово, которое рыжий произнес с того момента, как покинул Димину квартиру. Дымов в дороге не донимал его разговорами, а в этом доме радовались лишь Диминому приезду. На Тима если и обращали внимание, то оно выражалось только в косых взглядах. Правда, они еще не видели хозяйку, которая в прошлый раз показалась Тимуру очень доброй. Наверное, именно для того, чтобы показать ему Машу, Дима тогда взял его на пикник. Эта женщина была настолько отлична от того шаблона, который засел у рыжего в голове, что ему пришлось очень долго переваривать свои впечатления от поездки. Но, признаться, он был благодарен мучителю за то, что ему на наглядном примере показали, что не все женщины такие, как его мать. Правда, ввиду последних событий, информация о женщинах ему теперь пригодится вряд ли… В общем, хозяйка дома, наверное, окажется единственным человеком, который искренне будет рад его видеть, но парень почему-то был уверен, что ее радость только усугубит негатив со стороны всех остальных. Олега они, кстати, тоже еще не видели. Вот уж чьего внимания будет даже много.       «Опять это ожидание черт знает чего! - досадовал рыжий, усаживаясь на соседнее с Данилой кресло. Дима же удобно устроился на подлокотнике, почти полностью закрывая Тимура собой от чужих взглядов. И парень почувствовал себя немножко увереннее. - Лучше бы все сразу прояснилось, честное слово. Тогда бы было понятно, как себя вести…»       - Как тут дела? - тихо поинтересовался Дима, чтобы играющая с дочерьми Вера его не услышала.       - Как тебе сказать… - Даня бросил выразительный взгляд на мальчишку, но Дима лишь покачал головой, давая психологу понять, что тот может не стесняться в выражениях. - Вера злится, но до глупостей, думаю, не дойдет. С Сергеем то же самое. Маша - квинтэссенция радости, впрочем, как обычно. Она очень вас ждала. Витька глубоко пофигистичен и добродушен. А Олега еще нет. На самом деле, Дима, если бы ты меня спросил, я бы посоветовал тебе не приезжать.       - Предлагаешь мне сейчас взять и уехать?       - Нет, в очередной раз предлагаю тебе сначала думать головой, - вздохнул Данила. - Сейчас уже поздно поворачивать назад. Это вызовет слишком много вопросов, да и Маша обидится. Просто напомню: если ты Тимура хоть на минуту выпустишь из виду, Олег этим воспользуется. Он, к сожалению, всегда был хитрее и терпеливее тебя, так что единственная выигрышная позиция - это не давать ему шансов.       - Я знаю.       - Тогда, думаю, ты знаешь еще и о том, что из-за твоего приезда Нового года не будет ни у тебя, ни у Тимура, ни у Веры, ни у Олега. У меня - тоже не будет, потому что, черт возьми, кому же еще за тобой присматривать? Вот зачем ты каждый раз лезешь в бутылку?       - Можешь считать меня суеверным, но как Новый год встретишь, так его и проведешь. Я хочу встретить его с вами. Правда, Олега я бы предпочел видеть мертвым, ну да опустим. И мы встретим этот год так, что все останутся довольны!       - Интересно, как? Все такие напряженные ходят, что у меня аж волосы электризуются.       - Оставь это мне, ладно?       - Ой, наконец-то мальчики приехали! - На круглом Машином личике была такая счастливая улыбка, что у Тимура даже чуть-чуть полегчало на душе. - Здравствуй, Димочка! Привет, Тимур! Как же я соскучилась! Вы голодные? Не замерзли? Дети вас не одолели?       - Все в порядке, Маша, - рассмеялся Дымов, обнимая подругу. - Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь?       - Да я уже и забыла, что мне когда-то было плохо! У тебя золотые руки, Дима!       - Уверен, я бы справился не хуже! - От этого голоса у Тима вдоль позвоночника немедленно пробежал холодок. - Просто ты всегда предпочитала брюнетов.       Маша обернулась к улыбающемуся блондину, обняла его и затарахтела что-то радостное, не замечая, что ее никто не слушает.       Даня подобрался, готовясь к любым неожиданностям. Тимур пытался стать как можно более незаметным. А Олег, даже обнимая подругу, не сводил с Дымова холодного тяжелого взгляда, и Дима отвечал ему тем же.       - Я слышала, - снова привлекла к себе внимание Маша, отпуская, наконец, блондина, - что вы с Димой повздорили. Было?       - Было, - признался Олег.       - Есть и будет, - дополнил картину Дымов.       - Так вот, - Маша уперла руки в боки, - я у себя дома никаких склок не потерплю! Немедленно заключайте перемирие!       - О, какое совпадение! Я как раз хотел извиниться перед Димой! - Голос Олега выражал самое искреннее раскаяние, а взгляд ничуть не изменился. Блондин явно ломал комедию, но Маше этого было вполне достаточно. - Мне жаль, что я тогда вспылил у тебя дома. И ты, Тимур, прости, что я тебя напугал. Даю слово, что этого больше не повторится!       - Твое слово недорого стоит, - бросил Дима.       - Прекрати! - осадила его Маша. - Человек извинился. Прости его, и дело с концом!       - Я, пожалуй, соглашусь на перемирие, - скривился Дымов. - Очень временное.       - Вот и славно! - Маша была довольна. - Жмите друг другу руки и забудьте на сутки обо всех разногласиях!       Олег охотно протянул Диме свою ладонь. Дымов, неожиданно сильно схватив блондина за руку, притянул его к себе и прошипел на ухо:       - Все предупреждения остаются в силе. Тронешь Тима, и я тебя убью.       - А я думал, мы договорились, что я стал хорошим, - неприятно усмехнулся Олег, вырывая свою руку. - Маша, он снова отверг мое искреннее желание жить с ним душа в душу. Если что, я не виноват.       Олег вышел из комнаты, Маша, погрозив Дымову кулаком, вышла следом.       - Ты уверен, что все под контролем? - осведомился Даня. - Если ты не заметил, он тебя провоцирует. Причем весьма и весьма успешно.       - Все будет в порядке, - процедил Дима. И рыжему, вжавшемуся в жесткое кресло, очень хотелось верить его словам.       Часы на стене показывали половину десятого. До Нового года оставалось два с половиной часа, а праздничного настроения не было и в помине. Да, в просторной кухне, совмещенной со столовой, стояла, мигая огоньками гирлянды, наряженная елка. Рядом был не накрытый пока еще стол. Но веселье и ожидание чуда словно сторонились этого дома. И Тим прекрасно понимал, в чем причина.       «Если бы только я не приехал, то они бы сейчас радовались. - Хотелось забиться в темный угол, чтобы все забыли о его существовании. - Дима не мог не знать, что так будет. Зачем он меня сюда притащил? Чтобы я чувствовал себя виноватым за испорченный праздник? Или так хотел показать мне настоящую зиму? Черт, если даже и так, то оно того явно не стоило…»       - Дети, - рыжий вздрогнул от неожиданно раздавшегося Диминого голоса, - кто хочет на улицу?       - Мы! - тут же завопили близняшки, вскакивая с пола.       - И я! - не отстал от них Вовка.       - Отлично! - Дима встал с подлокотника и потянулся. - Значит, вы вместе с Тимуром будете лепить снеговика.       - Домик! - возразили девочки.       - Крепость! - запротестовал Вовка.       «Я вообще-то не говорил, что хочу на улицу, - промолчал рыжий. - Тем более с детьми…»       - Ладно, будете лепить домик с крепостью. - Теперь, судя по реакции, все были довольны. Ну, кроме Тима, наверное. - Вовка, ты будешь за старшего. Тимур поступает под твое командование. - О, надо было видеть лицо мальчугана в этот момент! Так горд он не был еще ни разу в жизни. - Бегите скорее одеваться! - Дважды повторять не прошлось: Дима еще не договорил, а дети уже с воплями унеслись из комнаты.       - Решил проветриться? - спросил Данила.       - Решил всех проветрить. - Протянув к Тимуру руки, Дима вытащил его из кресла. - Ты, Даня, тоже собирайся. Пойдемте в снежки поиграем. Когда еще такой шанс будет всем вместе фигней пострадать?       - Не то чтобы я фанат снежков, - протянул психолог, - но ты, пожалуй, прав. Да и обстановка немного разрядится, если ты пару раз случайно попадешь кому-нибудь в голову.       - Ты просто читаешь мои мысли, - хмыкнул Дима.       - Только не перестарайся, ладно? - С этими словами Даня покинул гостиную. Через минуту Дима услышал, как друг делит всех на две команды и раздает указания.       - Тим, чего такой кислый? - Пользуясь тем, что они остались одни, мужчина обнял рыжего.       - Не надо было мне приезжать. - Рядом с Димой парню было совсем не страшно.       - Я хотел, чтобы ты приехал со мной, - спокойно возразил Дымов. - У тебя не было возможности отказаться, так что ты ни в чем не можешь себя упрекнуть. Идем на улицу, малыш. Там сейчас очень красиво.       Очень красиво - это было слабо сказано. На улице царила настоящая сказка. Снег - белый и чистый - сплошным покровом стелился по земле и искрился в свете неполной луны. Казалось, что какой-то безумец расшвырял по окрестностям бриллианты. С трудом оторвав взгляд от брошенного под ноги великолепия, рыжий посмотрел вверх. Вместо привычной серой пелены столичного смога над мальчишкой раскинулось бездонное черно-синее небо, усыпанное бисером звезд. Тим никогда раньше не видел ничего подобного. Куда бы он ни смотрел, россыпи огоньков были повсюду на бархате зимнего неба. Печальный прищуренный глаз луны, окруженный ореолом света, отчего-то бередил душу. Небо казалось сейчас таким близким, что хотелось протянуть руку и коснуться острых звездных льдинок, и в то же время таким непостижимо далеким, что парень чувствовал себя букашкой, осмелившейся взирать на бесконечность. Запрокинув голову вверх еще сильнее, Тим неловко отступил назад и наткнулся на Диму. Положив руки парню на плечи, мужчина склонился к его уху и спросил:       - Нравится, Тим? - Облачко пара, сорвавшееся с чужих губ, скользнуло по мальчишеской щеке. Почему-то часто-часто забилось сердце, так, что даже кровь застучала в ушах.       - Нравится… - прошептал рыжий. Ему казалось, что он может целую вечность стоять вот так, откинувшись на Диму, и смотреть в небо, покрытое звездными брызгами, на холодные алмазы снега, на деревья, каждая веточка которых была облеплена колючим инеем, словно сахаром… Стоять и слушать тихий Димин голос, ловить тепло его дыхания и чувствовать, как в зимнем ночном воздухе разливается волшебство. Невероятное, невозможное, но такое настоящее. Оно с каждым вдохом проникало внутрь и наполняло предвкушением каждую клеточку тела. Тим тонул в этих новых чувствах. Так странно: быть раздавленным величием окружающего мира и одновременно чувствовать себя центром вселенной только потому, что чужие руки лежат у него на плечах. И мир, и сам Тимур были полны противоречий, но в кои-то веки парня это не волновало. Главное, что он сейчас не один. Рыжий в эти минуты доверял стоящему рядом мужчине так, как никогда не доверял никому в жизни. Его не пугали больше ни Олег, ни Вера, ни Сергей. Дима сказал, что все будет в порядке, значит, так и будет. Нельзя врать в эту удивительную ночь. Небо просто не позволит лжи сорваться с губ, а вся уже сказанная фальшь превратится в колючие звездочки снега, и ветер унесет ее прочь, не дав проникнуть в душу.       Ночь пьянила, кружила голову, дразнила обещаниями… Рыжему казалось, что он сходит с ума, но даже это его сейчас не печалило. Если Дима рядом, то и с ума посходить можно. Мужчина в любом случае о нем позаботится. Откуда была эта уверенность, Тим не знал и не хотел знать. Ему впервые в жизни было так хорошо.       А потом возвышенное безмолвие ночи было безжалостно разрушено криками выбежавшей из дома детворы и гомоном последовавших за ней взрослых. Тимур, словно проснувшись, потряс головой, приводя себя в чувство. Ощущение волшебства исчезло, словно испугавшись людских голосов. Вместо этого Тим теперь чувствовал на себе недовольные взгляды, и ему сразу стало неловко оттого, что они с Димой стоят так близко друг к другу.       - Тим, - тихо сказал мужчина, - иди к детям. Взрослые вас трогать не будут, и я буду следить тоже. Если вдруг что-то все-таки произойдет, то помнишь, да? Просто сжимай и разжимай кулак. Я почувствую и сразу приду на помощь. До Нового года всего два часа, так что больше сорока минут это все не продлится. Ты даже замерзнуть не успеешь. Давай, иди. Все будет хорошо.       Рыжий покорно поплелся к детям, у которых сразу вызвал бурю непонятных восторгов. Вовка, которого Дима назначил главным, поручил Тиму очень ответственное задание: следить за близняшками. На самом деле это велели делать непосредственно Вовке, но мальчик решил, что это слишком скучно и мелко для командира, а именно командиром он себя теперь и считал. А Тим этому был даже рад. Лучше уж приглядывать за девочками, чем лепить что-то под чутким чужим руководством. Сплавив парню нудное поручение, Вовка вовсю лепил крепость, а близняшки, почти сразу махнув на несостоявшийся домик рукой, стали «печь» снежные пирожки и настойчиво угощать ими рыжего. Возле того места, где устроился Тим, была уже целая горка этого сомнительного лакомства. Так или иначе, парню не приходилось возиться с детьми в снегу, а можно было просто сидеть на корточках рядом с ними и наблюдать за игрой взрослых. И, черт возьми, там действительно было на что посмотреть!       Даня, которого единогласно выбрали судьей баталии, указал командам их места, а сам уселся на краешек деревянной песочницы, предварительно отряхнув с него снег. В первой команде оказались Дима и Вера с Витей, а во второй, соответственно, Маша с Сергеем и Олег. Дав командам время на пополнение боеприпасов, Данила махнул рукой, разрешая начинать.       И воздух тут же наполнился снежками. Благо снег сегодня хорошо лепился, и холодные снаряды уверенно рассекали морозный воздух, а не разваливались налету. Рыжий не очень понял, каких правил следует придерживаться игрокам, но это, в принципе, было не самым важным. Казалось невероятным смотреть, как серьезные и успешные взрослые люди с визгом носятся по сугробам и кидаются снежками… И, что самое удивительное, обстановка действительно разрядилась. Смеялась Вера, коварно засыпавшая снега Диме за шиворот. Что-то весело кричал Сергей, прикрывая замешкавшуюся жену своим телом от вражеских снежков. Витя прицельным броском выбил сигарету из рук ничего не подозревающего Данилы, видимо, чтобы тот не расслаблялся. Даня, чертыхнувшись, ответил тем же… И тут всё смешалось, точнее, все. Никаких команд больше не было и в помине, а судья как раз готовился швырнуть снежок в сторону Дымова. Теперь каждый был сам за себя, но стало только веселее. Например, Витя и Вера, временно скооперировавшись, теперь пытались взять уворачивающегося из последних сил Диму в клещи.       Рыжий смотрел на снежную битву и завидовал. Ему бы тоже хотелось иметь друзей, с которыми можно дурачиться, не оглядываясь на возраст, благосостояние и положение в обществе… Хотя, даже просто иметь друзей для него было бы счастьем.       «Хорошо, что Рому не отпугнула моя замкнутость, - думал Тим. - Хоть один друг у меня теперь есть, и то хорошо…»       За возникшей завистью рыжий не сразу заметил тревогу. Что-то явно было не так. Но что? Он резко обернулся на детей, но все они были на месте и продолжали с упоением заниматься своими делами. У парня отлегло от сердца, и он снова уставился на взрослых. А через минуту до него дошло, что среди мечущихся в снежной пыли фигур нет Олега. Давно уже нет. По спине пробежали мурашки, в горле застыл противный тошнотворный ком.       «Где-то рядом… - Мысли лихорадочно метались в голове. - Он точно где-то недалеко. Ждет, пока все забудут о нем. Что он хочет от меня?! Что он сможет сделать мне при детях? Может быть, я зря так волнуюсь? Может быть…»       Олег возник перед ним так неожиданно, что парень с размаху уселся в снег. Блондин скривил полные губы в усмешке. Он был явно доволен произведенным эффектом.       - Кажется, у нас все-таки появилась возможность перекинуться парой слов. - Олег подходил все ближе, и Тим поднялся на ноги. Ему не хотелось встречать опасность сидя. Но едва рыжий встал, в голову Олега прилетел здоровый снежок, который, разбившись, обдал стоящего рядом мальчишку небольшой порцией снежной крошки. Блондин, пошатнувшись, обернулся, отплевываясь от снега, чтобы сразу получить чувствительный тычок в солнечное сплетение и согнуться пополам.       - Я сказал не подходить к нему. - Дима явно с трудом себя контролировал. - Я сказал даже не смотреть в его сторону!       Подбежали Вера и Данила. Стали подтягиваться остальные. Даже дети, заинтересовавшись шумом, оставили свои занятия.       - Что здесь происходит? - грозно спросила подошедшая Маша.       - Да я только время спросить подошел! - выдохнул Олег, силясь разогнуться.       - А я не знал, что он взял тайм-аут, - пожал плечами Дима. - Ну и вот… Снежок для него оказался слишком большим.       - Дядя Дима, а вы так играли? - поинтересовалась Надя, держа за руку более робкую сестру.       - Конечно играли! - Дима с силой похлопал только что разогнувшегося Олега по спине, отчего тот закашлялся.       - А почему дядя Олег за живот держится? - не унималась девочка.       - Да просто дядя Олег не ел сегодня, вот у него живот и разболелся.       - Ой, мама, а мы Деда Мороза не пропустим? - спросила Рита. Проблемы дяди Олега с животом ее слабо интересовали.       - Не пропустим, - отозвалась Вера. Ни Диме, ни Олегу она ни на грош не поверила, конечно, но что конкретно произошло, никто, кроме Тимура, не видел.       «Надеюсь, у Олега еще будет шанс прорваться к этому пацану», - раздраженно подумала блондинка.       - Давайте-ка все в дом! - скомандовала Маша. - А то и правда весь праздник пропустим.       Все направились к дому, и только Дымов не торопился. Подождав, пока его друзья скроются за дверью, он повернулся к рыжему.       - Ты как, Тим? - Засунув мокрые перчатки в карманы, мужчина коснулся холодными пальцами Тимуровых щек.       - Нормально.       - Он напугал тебя?       - Немного.       - Наверное, действительно проще его убить, - подумал вслух Дима перед тем, как прижаться к Тимуровым губам своими. - Не бойся, Тим, он ничего тебе не сделает.       Парень кивнул, и они медленно побрели к дому. До Нового года оставалось меньше часа.       Рыжий думал, что после вспыхнувшей из-за него ссоры напряжение снова наполнит ожидающий праздника дом. Но ничего подобного не произошло. Все были настолько возбуждены возней в снегу, что негатив от стычки бывших друзей надолго в их сердцах не задержался. Маша отвесила провинившимся по подзатыльнику, напомнила о перемирии и, посетовав на то, что в их компании так мало женщин, уволокла Веру на кухню, чтобы та помогла ей накрыть на стол. Времени, откровенно говоря, оставалось совсем в обрез. На проводы старого года при самом удачном раскладе было от силы минут пятнадцать. И в конечном итоге в веселой беготне с тарелками участие приняли все, кроме Тимура, которого больше никто не трогал.       За одиннадцать минут до полуночи компания наконец-то расселась за праздничным столом. Детей решено было посадить рядом с родителями. Изначально, конечно, Маша хотела накрыть им отдельный стол, но Вовка наотрез отказался сидеть с девчонками. Зато теперь мальчуган довольно болтал ногами, вместе с взрослыми поднимая бокал в честь уходящего года. Ничего, что шампанское его было детским! Вовка по этому поводу не комплексовал. Главное, что его выпивка ни по цвету, ни по количеству пузырьков не отличалась от родительской. Вот если бы ему компота налили, как в прошлом году, то было бы очень обидно.       - Ребят, - Сергей сделал телевизор тише, чтобы голос жены был слышен всем, - давайте выпьем за уходящий год. Да, он был не самым лучшим в нашей жизни, каждый из нас потерял что-то, в чем-то разочаровался… Но ведь хорошего тоже было немало! Уверена, что каждый может от всего сердца сказать старому году спасибо. А самое главное, что мы сегодня все вместе, как и год, как и два назад! Спасибо старому году, что он уберег нашу дружбу, и мы можем войти в новый год рука об руку!       Тонко зазвенели бокалы, сталкиваясь друг с другом. У кого-то шампанское плеснуло через край…       «Спасибо, - думал Дима, осушая бокал. - Спасибо за Тима».       «Спасибо, - думал рыжий, торопливо глотая искрящееся в ярком свете люстры шампанское, отчего пузырьки ударили ему в нос. - Не знаю, может, было бы лучше, если бы я тогда умер, но все равно спасибо за то, что у меня есть сейчас…»       - Господа, - торжественно объявил Сергей, прибавляя телевизору громкости, - слово предоставляется президенту Российской Федерации!       - Вот загнул! - хихикнувшая Вера ткнула Сергея локтем в бок, а потом все стихло. Особенно тихо и серьезно вели себя дети: единственные из присутствующих, которым взрослость казалась абсолютной свободой.       Президент рассказывал о светлом будущем, Витя разливал всем шампанское, а Тимур смотрел в свою пустую тарелку и думал о том, как могло получиться так, что он сейчас сидит за одним столом с чужими ему людьми, которые от него явно не в восторге, за полторы сотни километров от своего дома. В какой-то момент стало страшно. Парень ни разу ничего не отмечал с Димой в кругу его друзей. Кто знает, может, мужчина напьется в стельку, будет плясать на столе и думать забудет о привезенной зачем-то игрушке? Что тогда? Просить кого-то о помощи? Ну уж нет! Просить рыжий не любил. Для него просьба была сродни унижению. А уж просить защиты у чужих людей значило расписаться перед ними в собственной беспомощности.       Тим бы еще долго представлял себе ожидающие его в будущем ужасы, если бы Дима не сжал под столом его руку. Чужие пальцы были горячими, во всяком случае именно на это парень решил списать прокатившуюся по телу волну жара.       - С Новым годом, Тим! - Бокал Димы легонько стукнулся о до сих пор стоящий на столе бокал мальчишки. Тимур вздрогнул, осознав, что опять погряз в ненужных мыслях о будущем и пропустил настоящее.       - С Новым годом, - тихо отозвался он, залпом выпив шампанское.       - Полегче! - Дымов отобрал у парня бокал и, перевернув его вверх дном, поставил на стол. Люди вокруг радовались и поздравляли друг друга, так что на них с рыжим никто внимания не обращал. - Пить ты так и не научился. И к тому же голодный… Или у тебя в планах напиться и буянить?       - Нет. - Рыжему было крайне неуютно среди чужого веселья, но ему казалось, что демонстрация этого обидит Диму. Странно, конечно, но сегодня Тиму не хотелось портить мужчине настроение. Одного Олега для этого больше чем достаточно. Да и в принципе после того, как парень сдался, желание ссориться с Дымовым и трепать ему нервы постепенно сходило на нет.       - Витька, Сатурну больше не наливать, - кивнув на Тимура, сказал Дима.       - Вас понял, - отозвался муж Веры. - Если что, там сок есть и лимонад…       И вдруг погас свет. Темнота обрушилась так внезапно, что все замерли. В повисшей тишине отчетливо хлопнула входная дверь, а затем раздались тяжелые шаги. Потом послышалась какая-то возня возле елки (задетые игрушки завякнули о погашенную гирлянду, а на разложенный под елкой белый ватман посыпались иголки), и невидимый визитер также неспешно покинул погруженную во мрак комнату. Еще пару минут все сидели в недоумении, а потом свет неожиданно вспыхнул вновь. Все головы, как одна, повернулись, болезненно щуря глаза, к входу в комнату.       - А чего это вы в темноте сидите? - удивленно поинтересовался Данила, потирая покрасневшие от мороза руки.       - Дядя Даня, где ты был? - подозрительно спросил Вовка. Невооруженным глазом было видно, что здравый смысл в нем борется с верой в сказку не на жизнь, а на смерть.       - Курил, - пожал плечами психолог, усаживаясь на свое место. - Сигарета, блин, чуть к пальцам не примерзла!       - А ты бы бросал курить, - усмехнулся Витя, - да и Веру бы заодно отучил…       - Ой, не начинай! - Блондинка закатила глаза.       - Кстати, а что там за мешок под елкой? - наивно спросил Даня. - Когда уходил, его вроде не было…       - Где? - Близняшки синхронно повернулись к украшенному дереву. Под елкой действительно стоял красный мешок с вышитыми на нем белыми снежинками. Дети, недолго сомневаясь, сорвались с места и понеслись к находке.       - Мама! Подарки! - заверещала непоседливая Надя.       - Это Дедушка Мороз приходил, - уверенно кивнула Рита.       А Вовка, молча вытащив из мешка коробку с радиоуправляемым вертолетом, бочком протиснулся к Диме.       - Товарищ командир, разрешите обратиться!       - Докладывай, боец, - милостиво разрешил Дымов.       - Разведданные подтвердились. Единица боевой техники получена и будет немедленно размещена на оборудованной площадке.       - Можно не немедленно, можно сначала доесть салат и допить шампанское. - Мужчина покосился на полную еды Вовкину тарелку.       - Да, товарищ командир. - И мальчуган обреченно поплелся вести неравный бой с самым вероломным из всех возможных противников - маминым салатом «оливье».       Близняшки в компании Веры и Маши рассматривали подаренных «Дедом Морозом» в Данином исполнении кукол, Витя, психолог и Олег начали спорить о футболе, а Дима сидел за столом и смотрел на рыжего, по-прежнему сжимая его руку. Мужчине было так хорошо, что даже шевелиться не хотелось, но вот Тимур, похоже, чувствовал себя не лучшим образом. Румянец на его щеках, обычно бледных, и долго фокусирующийся на предметах взгляд казались Дымову тревожными индикаторами.       - Тим, ты в порядке? - склонившись к рыжему, спросил Дима.       - Голова кружится… - У парня действительно все плыло перед глазами, а в ушах нестерпимо шумело.       - Это потому, что кто-то не умеет пить! - Дымов легонько взъерошил Тимуру волосы. - Думаю, дань вежливости уже отдана, и мы можем идти спать. Согласен?       - Согласен.       «Интересно, нас положат в одной комнате? - вяло думал предоставленный сам себе Тимур, пока Дима пошел отрывать Машу от расковыривания подарков. На самом деле складывалось впечатление, что это занятие доставляет ей и Вере гораздо больше удовольствия, чем детям. - Если в одной, то с какими лицами они будут это делать? Про нас же все знают… Я-то точно завтра утром ни на кого глаз поднять не смогу».       Тимур подпер голову рукой и в очередной раз подивился тому, как все изменилось. Он точно знал, что произойдет в комнате, куда их с Димой определят на ночлег. Это было неизбежно. И не только потому, что Дымов ни за какие коврижки не упустит своего, а еще и потому, что сам рыжий этого хотел. Мужчина меньше минуты назад отпустил его руку, а Тимуровым пальцам уже не хватало чужого тепла. От одной мысли о том, что он останется с Димой наедине в чужом доме, окруженном новогодней сказкой, голова начинала кружиться сильнее.       В этом было ни на что не похожее извращенное удовольствие. Знать, что мужчина может сделать с ним все, что взбредет ему в голову: отдать Олегу на забаву, бросить здесь одного без возможности вернуться, унизить перед своими друзьями… Осознавать, что при определенном стечении обстоятельств Дымов на все это действительно способен, и подчиняться каждому его слову, полагаться на него во всем в иррациональной надежде, что он в очередной раз не сделает ничего плохого.       «Самое печальное в моем нынешнем положении вовсе не то, что я - его вещь, - парень потер глаза, - а то, что мне нравится быть вещью. Разве хоть один нормальный человек стал бы получать удовольствие от такого образа жизни?! Я так жалок, что плакать хочется…»       - Тимур, идем. - Подошедший Дима почти невесомо коснулся пальцами мальчишеской щеки. Тот покорно поднялся, гоня безрадостные мысли прочь. Не хотелось, чтобы мужчина догадался о его новом витке самобичевания.       - Вот, Димка, - Маша, идущая впереди, открыла дверь в конце коридора, - я вас здесь положу. Дверь закрывается на щеколду, так что никто вас не побеспокоит.       - Спасибо, Машенька! - Дима вошел в комнату, где им с рыжим предстояло провести ночь. Парень последовал за ним. - Надеюсь, мы не очень стесним. Все-таки мы довольно проблемные гости… - Мужчина виновато улыбнулся.       - Перестань немедленно! - прикрикнула Маша, снова упирая руки в боки. Она всегда так делала, когда сердилась. - Когда я вас приглашала, то знала, на что иду! И теперь я хочу, чтобы мои гости комфортно себя чувствовали! Тем более в Новый год! В общем, располагайтесь, ни о чем не тревожьтесь.       - Боюсь, что мы испачкаем тебе простыни. - Откровенность Димы и его обыденный тон смутили Тимура, и он поспешно отвернулся к незанавешенному окну, выходящему во двор.       - Дима, еще раз тебе говорю, что никаких проблем с этим нет! - отмахнулась Маша. - Единственное, о чем бы я хотела попросить, это постарайтесь вести себя потише. Это, конечно, самая дальняя спальня, но чем черт не шутит. А в доме дети…       - Об этом вообще могла бы и не напоминать! - в свою очередь обиделся Дима. - Мы будем тише воды, ниже травы!       - Вот и прекрасно! - Пожелав спокойной ночи и улыбнувшись, отчего на полных щеках появились симпатичные ямочки, женщина покинула комнату.       Пока Дима говорил с подругой, Тимур смотрел в окно. Казалось, что оторвать взгляд от искрящегося в серебристом свете снега выше его сил. Небо с одинокой луной и бесчисленными огоньками звезд манило, тревожило и рождало в душе какую-то сосущую пустоту. Стоя в маленькой спальне чужого дома - дома, где все любили друг друга, - и глядя на чистое небо, парень всерьез полагал, что попал в другой мир. В сердце столицы не было ни такого неба, ни таких чувств, ни такой тонкой непонятной тоски.       От странного оцепенения парню удалось избавиться лишь тогда, когда резко и громко закрылась щеколда и погас свет. Но комната, вопреки ожиданиям, не погрузилась во мрак. Молоко лунного света тут же выбелило участок пола напротив окна. Вокруг было так тихо, словно они с Димой остались одни в доме. Так тихо, что участившийся стук собственного сердца казался Тиму безумно громким. Парень, нервно сглотнув, стал ждать, когда его коснутся чужие руки. Но Дима почему-то медлил.       А тот стоял, прислонившись спиной к запертой двери, и смотрел на темный мальчишеский силуэт в раме сочащегося лунным светом окна. Тонкая фигурка казалась совершенно нереальной. Тенью, призраком, мороком, рожденным безответным чувством… На миг стало страшно, что от прикосновения видение исчезнет, рассыплется звездным пеплом. Тряхнув головой, мужчина в три шага пересек комнату и обнял вздрогнувшего мальчишку, оказавшегося живым и настоящим вопреки всем страхам.       Дима, прижимая к себе рыжего, понимал, что эта ночь идеальна для признания, что другого такого шанса не будет. И знал, что все равно ничего не скажет. Сейчас говорить об очевидном казалось особенно глупым. Но вот подарок точно стоило вручить до того, как желание вытеснит из головы все мысли.       Покопавшись в кармане джинсов, Дымов вытащил широкое серебряное кольцо, украшенное незамысловатым орнаментом. Молча взяв правую руку Тимура, мужчина надел его на средний палец и порадовался тому, что размер оказался подходящим.       - Что это? - озадаченно спросил Тимур, поднося руку ближе к лицу. Широкий серебряный обруч так идеально обхватывал палец, словно был сделан специально для него. Парень был совершенно равнодушен к любым украшениям, но теперь, рассматривая кольцо в неверном лунном свете, он понял, что оно ему нравится. Причем нравится так сильно, что возвращать его обратно совсем не хочется.       - Это подарок на Новый год. - Дима положил Тимурову руку на свою ладонь, рассматривая, как кольцо село на палец.       - Тебе не стоило тратить на меня деньги.       - Я думаю, что сам могу решить, на что мне тратить деньги, Тим. - Посчитав, однако, что фраза прозвучала слишком резко, Дима решил пояснить: - На самом деле это дедово кольцо. Когда-то давно старик отдал его мне. Наверное, он уже тогда чуял, в кого ушла его дурная кровь… А теперь я хочу, чтобы его носил ты.       - Если это фамильная ценность, то я не должен его брать. - Парень скрепя сердце сделал попытку снять подарок, но нитки внезапно натянулись, и ему пришлось отказаться от этой затеи.       - Малыш, - развернув парня к себе лицом, мужчина легонько поцеловал его в лоб, - ты должен делать только то, что я скажу, хорошо? - Рыжий послушно кивнул. - Если же ты так переживаешь за мои семейные безделушки, то кольцо никуда не делось от меня. Оно, как и ты, по-прежнему принадлежит мне.       Невесомые поцелуи медленно покрывали мальчишеское лицо. Голова Тима закружилась так сильно, что ему пришлось схватиться за Диму, чтобы не потерять равновесие.       - Что такое, Тим? - Мужчина крепко прижал к себе худое тело. - Плохо?       - Нет. Голова… - Парень не успел договорить, потому что Дымов, улыбнувшись, поцеловал его. Тимуровы пальцы сильнее вцепились в мужскую рубашку. Чужой язык плавно и глубоко проникал в рот Тима, отчего его колени подгибались, а сердце, как ненормальное, колотилось о ребра.       - Голова кружится от шампанского или от меня? - уточнил Дима, оторвавшись от чужих губ.       - Не знаю, - буркнул покрасневший мальчишка, чем вызвал у Димы тихий смех. - У меня нет для тебя подарка, - попытался сменить тему Тимур. Это, конечно, не было поводом для гордости, и стоило приготовить что-то символическое хотя бы чисто из вежливости, но у парня и в мыслях не было, что Дымов ему что-то подарит. Тем более семейную драгоценность.       «Это совсем неправильно, что он отдал его мне. - Мысли путались от выпитого и от того, как властно Димины руки скользят по его телу. - Завтра надо непременно вернуть…»       Кольцо, непривычно сдавливающее палец, тускло отсвечивало, то и дело ловя лунный свет. И Тим понимал, что не хочет расставаться с подарком, несмотря на все доводы логики. Вот бывают такие вещи, на которые смотришь и понимаешь: это - мое! Это не поддается объяснению, в этом обычно не сомневаются… Это просто знают, и все. Вот и рыжий, увидев переплетение темных линий орнамента на старом серебре, понял, что эта вещь - его.       «Нет, не буду отдавать, - решил наконец парень. - Теперь если он соберется выставить меня, то сначала захочет вернуть кольцо. И тогда я сразу смогу понять, что для меня все закончилось. Это просто чтобы не сомневаться!»       - У тебя всегда есть для меня подарок, - возразил Дима, стягивая с парня водолазку. В комнате было нежарко, поэтому мужчина сразу притянул Тима обратно к себе, делясь теплом своего тела.       - То, что ты можешь взять сам, подарком не считается, - уперся Тимур, пальцы которого, подчиняясь нитками, возились с пуговицами чужой рубашки.       - Всего я взять сам не могу. - Дымов увлек рыжего к кровати, где немедленно освободил его от остальной одежды. - Поэтому сделаешь ты мне подарок или нет, зависит только от твоего желания.       Парень не смог ничего ответить, потому что его губы оказались запечатаны поцелуем.       «Если речь об этом, то я и не собирался сдерживаться, - подумал мальчишка, чувствуя, как чужой язык хозяйничает в глубине его рта. - И если он будет считать это подарком, то я только за руками и ногами».       Дима сидел рядом с лежащим на кровати Тимуром и, склонившись к нему, без устали целовал избавленное от одежды тело. То едва касался губами, щекоча дыханием, то до боли засасывал кожу, подчиняясь одному ему известной логике. А рыжий просто наслаждался, тихонько постанывая.       Лунный свет, льющийся из незанавешенного окна и мутно бликующий на серебре кольца; рассыпанные по подоконнику снежные искры; мириады манящих звездных огней в черной пропасти неба; тихие звуки, наполняющие старый дом жизнью даже тогда, когда хозяева видят десятый сон; частый стук чужого сердца, раздающийся совсем рядом; непрекращающиеся Димины ласки, невидимой сетью оплетающие обнаженное тело… Все это наполняло первую ночь года удивительным волшебством. Не шевелясь, рыжий заворожено наблюдал, как раздевается мужчина. Парня даже порадовал обрушившийся на него холод, потому что он знал, что через мгновение жар Диминого тела согреет его.       Они больше не разговаривали. Сегодня каждое прикосновение стоило тысячи слов, а ночь казалась такой короткой, что словами было просто не обойтись. Мужчина ласкал Тима, заставляя его выгибаться от удовольствия. Это было сродни пытке: парень ждал, когда Дымов наконец войдет в него, и сам Дима мучительно хотел это сделать. Но вместо этого он все продолжал играть с чужим телом, оттягивая желанный момент.       - Дима… - не выдержав, выдохнул Тимур и тут же застонал, чувствуя, как мужчина медленно проникает в него. И время, тянувшееся до этой минуты еле-еле, уподобилось молнии. Сила и резкость чужих движений сначала даже испугали рыжего, но в глубине души он был уверен, что Дима не сделает ему ничего плохого. Тим знал, что утром эта уверенность покажется ему безосновательной, но сейчас думать об этом было кощунством. Выбросив из головы всякие глупости, парень сосредоточился на своих ощущениях. А они были настолько прекрасны, что хотелось кричать от восторга. И все-таки чего-то не хватало. Димины пальцы до боли сжимали мальчишеские бедра, а так хотелось, чтобы они коснулись лица, издеваясь, задели истерзанные засосами соски, замерли у сердца, ловя его шальной ритм… Тиму хотелось чужой ласки, но он не знал, как об этом сказать. Вцепившись пальцами в чужие предплечья, он отвернулся, пытаясь скрыть свое смятение. И у него, конечно же, не получилось.       - Что не так, малыш? - Освободив свои руки от отчаянной Тимуровой хватки, Дима провел горячими ладонями по его коже. - Иди ко мне…       Рыжий не успел оглянуться, как оказался прижат к тяжело вздымающейся мужской груди. Отклонив голову Тима назад, Дима принялся за его шею. Прикосновение его мягких губ к пятнам засосов заставляло парня вздрагивать и сильнее льнуть к телу мучителя. Вторая Димина рука, скользнув по плоскому Тимурову животу, обхватила напряженный член мальчишки. Сдерживать стоны стало невозможно, и они все чаще начали срываться с губ рыжего.       Остановившись, Дима накрыл его рот поцелуем, не давая мальчишескому голосу вновь огласить комнату.       - Не думал, что когда-нибудь это скажу, - тихо пробормотал мужчина, обхватывая лицо Тима руками, - но сегодня именно тот случай, когда нам надо вести себя тихо…       - Прости.       «Себя я вряд ли когда-то прощу за то, что упускаю такой шанс насладиться твоим голосом…» - обреченно подумал Дима.       - Давай, прижмись губами к моему плечу. - Парень подчинился, и резкие толчки в его теле возобновились. В конце концов рыжему пришлось вцепиться зубами в чужое тело, чтобы подавить рвущиеся из горла стоны. Дима ничего на это не сказал. Он просто ускорял и ускорял темп до тех пор, пока теплые капли Тимурова семени не брызнули ему на живот. Сделав еще несколько движений, мужчина остановился совсем и что было силы прижал Тимура к себе. А рыжий все не разжимал зубы, борясь теперь уже не со стонами, а с нахлынувшими на него чувствами. Пульсация чужой плоти в его теле, неожиданно крепкие объятия, горячее влажное дыхание мужчины на коже… Все это делало Тима настолько счастливым, что становилось страшно.       Дима же так ничего и не сказал, дожидаясь, пока Тимур сам решит его отпустить. Укус был довольно болезненный, но это даже радовало Дымова, как еще одно проявление мальчишеских эмоций.       «Надо прекращать этот детский сад, - подумал Тим, разжимая зубы. На Димином плече теперь был круглый след от укуса. - Надеюсь, ему было не очень больно…»       Парень поднял глаза на окно и обомлел: по ту сторону стекла стоял человек.       - Что, Тим? - Ощутив, как парень дернулся, Дима быстро обернулся. За окном мелькнула и исчезла чья-то тень.       - Там кто-то был… - Рыжий чувствовал себя так, словно они с Димой занимались сексом на городской площади. - Он смотрел на нас…       «Кто-то! - скривился Дымов. - Здесь только одному человеку такое могло прийти в голову! Боги, ну почему я тогда его не убил?!»       А еще несложно было догадаться, каково сейчас должно быть рыжему, научившемуся без стеснения раздеваться перед своим мучителем только к исходу четвертого месяца их знакомства.       - Тим. - Рыжий не реагировал, не отрывая взгляда от окна. - Эй, Тим, посмотри на меня! - Мужчина силой повернул лицо парня к себе. - Там никого не было. Ты перебрал с шампанским, вот и мерещится черти что. Все хорошо.       - Нет, я…       - Малыш, никого не было! - Дима смотрел рыжему в глаза. - Я когда-нибудь врал тебе?       - Нет, но ты не мог видеть! Ты сидел спиной, и…       - Хочешь, мы пойдем и посмотрим? Если там кто-то был, то следы должны остаться. Но я уверен, что там никого не было. Пойдем? - Настаивая, Дима точно знал, что парень откажется. И он точно знал, чьи следы окажутся под окном, когда он выйдет посмотреть утром.       «Нет, Олег, - зло думал Дымов, - эту ночь нам не испортит никто!»       - Нет, - рыжий закрыл глаза, - не пойдем. Просто показалось… - Даже при всей своей наивности Тимур был способен понять, что сейчас Дима его защищает. Не хочет, чтобы он чувствовал себя рыбкой в аквариуме, на которую может таращиться кто угодно. Мужчина точно врал, но Тим был благодарен ему за это, хватаясь за ложь, как за спасательный круг.       - Хочешь, я закрою шторы? - спросил Дима, укладывая парня обратно на кровать.       - Не надо, - тихо попросил рыжий, хотя хотелось сказать «не уходи». - Мне просто показалось.       Когда Дима лег рядом с ним и натянул на них обоих теплое одеяло, скрывая обнаженные тела от посторонних глаз, парень успокоился. Зато теперь его сразу стало клонить в сон. Усталость от полного впечатлений дня и спиртное сделали свое дело. Повернувшись к мужчине спиной, Тим закрыл глаза. Странно, раньше он не мог уснуть, когда Дымов прикасался к нему, а теперь глаза слипаются, несмотря на то что мужчина гладит его по голове…       Тимур уже успел задремать, когда Дима, зажав ему рот рукой, снова вошел в расслабленное тело. Проснувшись, парень оказался совершенно дезориентирован и попытался вырваться, но Дымов держал крепко.       - Я знаю, что ты устал… - Рыжему, конечно, могло показаться, но голос Димы звучал виновато. - Но не смог удержаться. - Мальчишка расслабился, окончательно проснувшись и осознав, где он и что происходит. Тем более его собственное тело уже недвусмысленно давало понять, что ждет продолжения. Конечно, раньше Дима никогда не брал его спящим, и это было как-то странно, но Тим, к своему удивлению, возбудился еще больше, чем раньше. Это острое удовольствие от осознания собственной беспомощности, когда не можешь ни вырваться, ни подать голос, ни даже увидеть человека, который снова и снова вторгается в твое тело…       «Мне так нравится быть жертвой лишь потому, - отстраненно подумал Тим, - что я знаю, что это Дима. Потому что, что бы он ни делал, это не причинит мне вреда. Даже помыслить тошно о том, что когда-нибудь я проснусь в чужой комнате оттого, что за моей спиной пыхтит кто-то другой. - Мальчишеская ладонь как-то сама нашла Димину руку, сжимающую его бедро, и замерла на ней. - Он так долго увлечен мной, что финал этой истории уже ненавязчиво маячит впереди. Как бы мне хотелось, чтобы эта ночь никогда не закончилась…»       Однако заканчивается все. Через несколько минут Дима уже целовал мальчишку, повернутого к нему лицом.       - Не сердишься на меня? - Укутав рыжего одеялом, Дымов отбросил с его лба мешающие рыжие прядки. - Я разбудил тебя…       - Договор это не нарушало, - дыша ему в плечо, отозвался Тим.       - Вот и прекрасно. - Улыбнувшись, мужчина мягко поцеловал Тимура в макушку. - Это был прекрасный подарок, малыш. Спокойной ночи.       - Спокойной, - смущенно пробормотал мальчишка.       Он почти сразу уснул, а Дима еще долго лежал, осторожно водя пальцами по худой Тимуровой спине.       «Первое, что я сделаю утром, - разобью этому белобрысому уроду его любопытный нос, - думал он. - Пора действовать, раз русский язык он не понимает».       Мужчина не мог знать, что у приближающегося утра на него совершенно другие планы.       Рыжий давно проснулся, но вставать не хотелось категорически. Во-первых, конечно же, потому что даже встань он сейчас, пока Дымов спит, ему все равно совершенно нечем будет заняться. Правда, есть вариант найти Олега и скоротать время за беседой, но Тим решил, что не стоит впадать в такие крайности. А во-вторых, ему просто было приятно лежать под теплым одеялом и слушать звуки проснувшегося дома. Они были прекрасны, эти звуки. Что-то периодически грюкало на кухне, едва доносились монотонное бубнение телевизора и мужские голоса, то и дело раздавались громкие детские вопли, которые сразу стихали: видимо, взрослые напоминали о том, что встали еще не все… Тимуру все это было в диковинку. Его обитель по утрам была мертва и пустынна, как эпицентр ядерного взрыва: после ночных увеселений все спали там, где застало, отчего квартира производила воистину жуткое впечатление. Дом, наполненный с утра звуками жизни, казался парню чем-то удивительным.       «Волшебный вечер, восхитительная ночь и теплое домашнее утро… - Тим непроизвольно придвинулся ближе к лежащему рядом мужчине. - Если Димино «как встретишь, так и проведешь» работает, то этот год должен быть наполнен гармонией и счастьем. Как-то слабо верится, правда…»       - Давно проснулся? - Не открывая глаз, Дима сгреб его в охапку вместе с одеялом и прижал к себе.       - Давно.       - Будем вставать или еще поваляемся? - Мужчине наконец-то удалось убрать оказавшееся между ним и Тимом одеяло, и теперь он наслаждался теплом мальчишеского тела.       - Как хочешь. - Вставать рыжему не хотелось по-прежнему, если даже не сильнее. Можно с удовольствием слушать звуки чужого дома, но это вовсе не значит, что при этом обязательно гореть желанием встретиться с теми, кто эти звуки издает. Но Димино «поваляться» вполне могло подразумевать очередную близость. А заниматься сексом в доме, где уже все проснулись, рыжему было неудобно.       - Тогда… - Перевернув парня на спину, Дымов навис над ним. И намерения его были совершенно недвусмысленны.       Однако ничего сделать Дима так и не успел, потому что в дверь настойчиво постучали.       - Я не слышу, - буркнул мужчина, утыкаясь лицом в подушку возле Тимуровой головы.       Стук продолжался. Только теперь он еще сопровождался пиликаньем мобильного. Диминого, судя по мелодии.       - Дима, открывай! - Голос Веры был сердитым. - Твой телефон надрывается с десяти утра! Весь дом перебудил, кроме тебя! Не начинай новый год со свинства!       - Хорошо, хорошо… - обреченно вздохнув и окинув лежащего под ним парня долгим изучающим взглядом, Дымов поднялся. - Одеться хоть можно? Кто там звонит, кстати?       - Этот номер у тебя не записан! - Мобильник же, словно издеваясь, запиликал снова.       - Отлично… - Кое-как надев джинсы, мужчина открыл подруге дверь. Рыжий еле-еле успел вовремя натянуть одеяло до самого носа, пряча свое покрытое засосами тело.       - Давай. - Дымов схватил телефон из Вериных рук и, плюхнувшись на кровать, принял звонок.       - Алло? Да… Здравствуйте, Тамара Ивановна. С наступившим вас. Да. У друзей сейчас. А что случилось-то? - Повисшая пауза, казалось, длилась целую вечность. У Тимура заныло в груди от плохого предчувствия, хотя Дима сидел к нему спиной, и парень не мог видеть, как каменеет его лицо. - Я сейчас приеду. - Рука с телефоном безжизненно опустилась на кровать.       - Дима, что? - не выдержала Вера.       - Ночью… - Мужчина запнулся, словно если он не произнесет этого вслух, то все превратится в дурацкую шутку. - Ночью тетя Оля умерла.       - О, Господи… - Женщина зажала рот рукой и отступила на несколько шагов назад, будто это могло помочь избежать страшной новости. Глаза заблестели от слез.       Дима сидел, не шевелясь, вообще без эмоций на разом осунувшемся лице. Человек, бывший минуту назад самым счастливым в мире, теперь чувствовал себя выброшенной на берег рыбиной. Перед невидящими глазами проносились образы: улыбающаяся тетя Оля, ворчащая тетя Оля, сердитая тетя Оля, взволнованная тетя Оля… Старушка была настолько живой в его памяти, что он никак не мог представить застывшую маску смерти на ее подвижном морщинистом лице.       А лежащий рядом Тимур совершенно растерялся и не знал, что делать ему. Вроде бы надо поддержать Диму. Только круглый дурак не поймет, как велика для Дымова эта потеря. За пять месяцев рыжий успел насмотреться на то, как тетя Оля опекала воспитанника, и на то, как мужчина заботился о старушке. Эти два чужих человека были настоящей семьей. По-другому просто язык не поворачивался это назвать.       «А теперь Ольги Егоровны нет, и он остался совсем один. - С одной стороны, хотелось дать Диме понять, что он соболезнует и готов поддержать его в этот момент, но стоящая в комнате Вера стесняла рыжего. Ему было стыдно даже в зеркало смотреть на свое испещренное отметинами тело, а уж демонстрировать его другим… - Могу ли я как-то помочь ему это пережить? Или он снова скажет, что не нуждается в моих соболезнованиях?.. - Это было еще одной причиной, по которой Тим не пытался лезть к Диме с утешениями. Если мужчина отчитает его за самодеятельность наедине, то это еще можно проглотить, но вот если при свидетелях… - Думаю, он обозначит, когда я ему понадоблюсь, - решил наконец Тимур. - Тем более тут и кроме меня полно тех, кто может его поддержать. И они для него живые люди, а не игрушки типа меня».       - Вера! - раздался голос Данилы из коридора. - А можно мы с девчонками… - Психолог замер на пороге, увидев сначала заплаканную подругу, а потом неподвижного Диму. - Что? Вера, что случилось?!       - Тетя Оля… - еле выдавила Вера, и Данила мгновенно все понял. В конце концов, рано или поздно это должно было случиться. Но на душе сразу стало тоскливо и пусто. Как бы то ни было, старушку любили все. С самого начала их дружбы с Дымовым Ольга Егоровна всегда была рядом, опекая нерадивого порывистого подростка. Даня грешным делом даже думал, что это действительно Димина мама. А теперь ее нет. Ирония судьбы: смерть родной матери Дымов пережил относительно спокойно, а смерть соседской бабушки подкосила его моментально. Психолог зажмурился, призывая себя отвлечься от превратностей судьбы. Сейчас нужно было что-то делать с Димой, с Верой…       - Дядя Даня, ну что?       - Мама разрешила? - Детские голоса стремительно приближались. И теперь «что-то делать» в срочном порядке предстояло с детьми. Им не стоило видеть ни плачущую маму, ни полуодетого дядю Диму, ни того, что дядя Дима и Тимур вместе спали.       - Да! Разрешила! - Психолог перехватил близняшек до того, как они достигли спальни. - Бежим скорее, пока она не передумала!       И в комнате снова стало тихо, лишь сдавленно всхлипывала Вера.       - Дима, мне… - начала было она, но Дымов ее перебил.       - Не надо ничего говорить. Все и так понятно. Просто молчи. - Несколько раз глубоко вдохнув, мужчина поднялся с кровати. - Вера, оставь нас. Тимуру нужно одеться.       - Ты уверен, что хочешь сейчас остаться один? - Женщину даже в такой обстановке бесило, что Дима отдает предпочтение мальчишке.       - Я уверен, что хочу остаться с Тимуром. - Голос мужчины вообще ничего не выражал.       - Дима, как ты можешь?! - Срыв был неизбежен. - Да ему же все равно!       - Мне плевать, что ты об этом думаешь, - так же бесцветно ответил мужчина. - Ты выйдешь сама или тебя проводить? - И Вера выскочила вон, от души хлопнув дверью.       Дима, разом утративший всю свою твердость и спокойствие, устало сел обратно на кровать и закрыл лицо руками.       - Одевайся, Тим. - Его голос теперь звучал глухо. - Мы едем домой.       Не став дожидаться, пока кто-то еще зайдет в комнату, дабы выразить свои соболезнования, рыжий встал и быстро привел себя в порядок. Дымов же все это время просидел, не шевелясь. Догадаться, о чем он думает, не составляло большого труда.       «Смерть матери он перенес без истерик только потому, что эта женщина обидела его в прошлом. - Парень уже оделся, но ему не хотелось тормошить застывшего Диму. - Что будет теперь? Когда этот шок пройдет, что он сделает? Со мной, например, или с собой?.. Я помню, что тогда он хотел напиться. Сейчас будет так же? Он оставит меня или отошлет домой? Снова эта проклятая неопределенность! И все равно мне кажется, что нужно что-то сейчас сказать, иначе он решит, что все так, как сказала Вера. Но мне же сейчас не все равно! Мне тоже ужасно жаль… И я хочу помочь, если могу!»       - Готов? - Отняв руки от лица, мужчина поднялся. - Поехали, время не ждет.       - Дима! - У дверей комнаты его подкараулила Маша. Было видно, что она тоже уже успела поплакать, но сейчас, при Дымове, старается держать себя в руках. А рыжий про себя отметил, что в пределах этого дома ничего сказать Диме без свидетелей не выйдет.       - Что?       «Зачем они все лезут к нему? - недоумевал рыжий, стоя чуть поодаль. - Видно же, что он не хочет разговаривать, чего же его в этом случае трогать? Только разозлится…»       - Ты уверен, что поедешь сейчас? Теперь… - Женщина запнулась, но потом продолжила: - Теперь уже некуда торопиться. А вести машину в твоем состоянии…       - Маша, - раздельно произнес Дымов, - со мной все в порядке, договорились? Если вы все раз за разом не будете мне повторять: «Ах, Дима, ты же на грани истерики!» - то никакой истерики не будет! Попробуйте как-нибудь, охотно приму участие в эксперименте.       - Мальчика хоть оставь! Только приехали ведь! Да и боязно мне отпускать его в дорогу с человеком, который…       - Тимур поедет со мной. Ни на чье попечительство я его оставлять не собираюсь, потому что крайних потом не найти.       - Тогда хотя бы скажи, что будешь осторожен, - обреченно попросила Маша.       - Буду, - кивнул Дима, и женщина вернулась на кухню, где были Вера и куда-то сплавивший детей Данила.       - Господи, ну вот как он сейчас поедет? - запричитала Маша, едва переступив порог. - До первого столба? А потом следом за тетей Олей…       - Поверь мне, - отмахнулся от ее стенаний Даня, - если мальчик едет с ним, то все будет в порядке. Если свою жизнь он мог бы и не пожалеть, то безопасность Тимура для него в принципе на первом месте. Сейчас мальчик - залог того, что с Димой ничего не случится.       - Много чести! - взвилась Вера. - Этот ваш мальчик мог бы хоть банальные соболезнования принести! А он даже рта ни разу не раскрыл! Ему вообще плевать, что там у Димы случилось!       - Думаю, Тимур просто не был уверен, что Диме нужны банальные соболезнования, - парировал психолог. И блондинка ничего не ответила.       Провожать Диму никто не вышел, и этот факт мог только радовать. Страшно не хотелось этих стандартных фраз о том, как всем жаль, и как все разделяют его боль.       «Ни черта вы не разделяете, - думал мужчина, плавно выезжая на расчерченную поземкой дорогу. - Откуда вы вообще можете знать, как много она для меня значит?»       - Просто чтобы ты знал. - Рыжий слишком внимательно смотрел на проносящиеся за окном заснеженные деревья. - Мне сейчас не все равно.       - Я знаю, малыш. - Тонкие пальцы сильнее сжали руль.       «Видит бог, это единственная фраза, которую мне нужно было услышать. Спасибо, Тим».