Проклятые сыновья

Замок все еще спал, погруженный в беззаботную дрему раннего утра. Лишь слуги бесшумно сновали туда-сюда, готовясь к пробуждению свои господ. Завидев Аскера, они чинно кланялись, выказывая свое почтение, некоторые приветливо улыбались, прежде чем склонить головы. Люд считал, что он готов стать новым королем. Неоднократно Аскер улавливал тихие шепотки, которые твердили, что под его крылом жизнь в Палле будет легкой и размеренной. Не то, чтобы с королем Ардианом жилось плохо, тираном он не был, но и показательные казни и наказания на главной площади устраивать не чурался. Да и помощь Мирту в восстановлении Ордена, народ все еще не мог понять. Как и многих других действий и помыслов их серьезно захворавшего короля. Намерения Ардиана были воистину загадочны, и однажды он велел Аскеру не доверять советникам, что были на короткой ноге со жрецами. Наследник преисполнился идеей, пожалуй, еще до разговора с отцом. Как раз после несчастья с Далаком. После этого он всех и возненавидел. Всех, кто правил Паллой. До сегодняшнего утра истинный наследник ничего не знал про среднего брата. В памяти Аскера он навсегда остался тем пятилетним крохой. Чуть младше Рэйна, более улыбчивый, несдержанный, словно маленький ураган в пестрых одеждах. Порой, раззадоренного играми, его сложно было успокоить и мать, пытаясь его убаюкать, часами могла рассказывать ему сказки. О, как он любил слушать эти мало похожие на правду истории! Как он искренне сопереживая героям полузабытых легенд! Ласковый и светлый, такой маленький и невинный. «Далак недоверчивый и осторожный, — поведал Магнус. — Он понимает кто он и какие из-за этого могут быть последствия. Далак знает, как нужно себя вести и что нужно говорить. Чуть ли не каждое его слово обдумано. Боюсь, Рэйна он не примет, посчитав, что держа его на расстоянии, он обеспечит безопасность и для себя, и для него. И будет прав. Но если мальчик растает, наломает дров, хотя бы потому, что семья станет для него чем-то новым, чем-то что нужно защищать». «Чем-то новым». Почему-то эти слова задели Аскера, но лишь на короткое мгновение. Но потом осознание хлестким ударом кнута прошлось по его разуму. У них воистину когда-то была семья и они были…счастливы? Если напрячь память, то можно найти в ней момент, где они действительно были счастливы. Это как те самые забытые сказки, столь обожаемые Далаком. Может быть, они и были правдой, но детали так стерлись, что уже и не ясно, где вымысел, а где истина, что было настоящими воспоминаниями, а что Аскер придумал для себя сам. Все так быстро окунулось во тьму и в ней, кажется, ничего не уцелело. Только тоска осталась нетронутой и появилась ненависть. Вот так все и началось — семья канула в пропасть, воспоминания стерлись и новыми делиться было категорически запрещено. Его детство вдруг закончилось, а детство Далака даже не успело толком начаться. Принц скривил губы, тихо хмыкнул. Вот тебе и семья. Аскер знал, Далак его никогда не примет. Хотя бы потому, что они стали друг для друга чужими. Он был слишком мал, а Аскер в свою очередь, слишком важен для Паллы. Но как же хотелось просто посмотреть на него! Глаза в глаза всего на секунду, чтобы потом тихо проговорить «прости». И пусть он никогда не простит, а груз с души Аскера никогда не уменьшится, но они хотя бы встретятся. Долгие годы он хотел только этого. Говорят, запрещенный плод сладок, но его горчит на языке. Все было неправильно, и Аскер знал, что с Рэйном он сотворит то же самое, что было сотворено с Далаком. «Он понимает, кто он и какие из-за этого могут быть последствия». Понимать, кто ты всего в двенадцать лет слишком неправильно, как и быть убитым, не успев пожить. Аскер медленно плелся по коридору замка, прямиком к покоям Рэйна. Снедаемый собственным разумом, противоречием и разговором с Магнусом, он мелочно надеялся, что Игнац откажется играть в придуманную им игру. Тогда Рэйн останется рядом и ему вновь придется с головой уйти в изучение свитков и подкупы нужных людей. Многие приближенные к советникам люди жадны до золота и власти. Кинь этнос* там, положи драгоценный камень тут и ошейники застегнутся на их шеях. Пока кто-то другой не предложит цену выше. И так по кругу, пока не прольется чья-то кровь. Принц не хотел этого, но в глубине души понимал, что по-другому просто не получится. Из «светлого принца» в короли-тираны, что позарился на саму веру. Дорога для этого была совсем недолгой, и пройти по ней Аскер был совсем не против. Только было страшно. Но не из-за грядущих проблем, да приближающегося последний час отца. Ему страшно смотреть в глаза маленького мальчика. Слишком чистые и невинные для всего этого. Поэтому, когда заветная дверь замаячила перед глазами, принц поймал себя на мысли, что ему хочется развернуться и убежать, возможно, запереться в своих покоях и ждать. Ждать столько, сколько потребуется Магнусу, чтобы уладить вопросы с верховным магистром, но это было слишком глупо и слишком наивно. Когда-то он думал, что бегством можно все уладить, будь то безумные мысли или всепоглощающая тоска, а сейчас он понимал, насколько ценно время, чтобы так расточительно его тратить. Он замер всего на мгновение, а затем легко толкнул дверь, входя внутрь. Рэйн уже не спал. Он сидел на кровати, сонно потирая глаза. Его волосы, отливающие легким золотым блеском, были забавно взъерошены. Сердце Аскера заныло. Как же ему хотелось окунуться в безмятежность! И чтобы Рэйн всегда был рядом. Отказаться от короны, жить где-нибудь вдали от столицы, а, может быть, и самого застенья. Наблюдать, как растет и мужает брат. Это ли не счастье? Только вот откажись он от этой проклятой короны, как советники тут же подпишут всем троим смертный приговор. Аскер шумно выдохнул и поспешил натянуть на губы улыбку:  — Я думал, ты все еще спишь, Рэйн, — ласково проговорил он. — Такая рань, а ты как первый лучик солнца.  — Аскер! — Рэйн откинул одеяло и спрыгнул с кровати, чтобы маленьким вихрем подскочить к нему и тут же крепко обнять. — Я соскучился! Его чистые голубые глаза лучились радостью, от улыбки на щеках появились две ямочки. — Я тоже. Аскер опустился на колени перед Рэйном, встрепал его и без того торчащие во все стороны волосы, затем крепко обнял, уловив ритмичное биение маленького сердца. После того, как слег отец, на него свалилось много дел и при всем своем желании, Аскер не мог уделить Рэйну много времени, он, конечно, заглядывал к брату каждый день, но встречи были короткими, что оба истосковалась настолько, будто не виделись целую вечность. Аскер поднялся на ноги, держа Рэйна на руках. — Сегодня целый день проведем вместе, и раз уж ты проснулся, может быть, позавтракаем и прокатимся верхом до реки? — А как же дела Паллы? Аскер слышал, как голос Рэйна едва уловимо дрогнул. Мальчик нетерпеливо заерзал на его руках, готовый устремиться в путь, оставляя все и вся за стенами замка. Да и Палла его особо не интересовала, но так диктовали правила приличия. Он был принцем, и поинтересоваться делами застения было необходимостью, почти такой же, как ежесекундно вдыхать воздух. Старая нянька, присматривающая за братом, делала свою работу, пожалуй, слишком хорошо. И в это раз улыбка Аскера была искренней. Даже не пришлось стараться прилепить ее на губы. Она появилась сама собой и, кажется, будет с ним до тех пор, пока ему не придётся оставить Рэйна, чтобы таки заняться делами Паллы. Но сейчас, после пары дней проведенных порознь, он твердо решил, что всецело принадлежит брату. Покрепче обняв Рэйна и вложив в голос всю серьезность, на которую был способен, Аскер спросил: — Как думаешь, Рэйн, от одного дня без моего внимания стены Паллы не падут? — Н-нет, — покачал головой брат, — думаю, нет. — Тогда к реке или ты хочешь заняться чем-нибудь другим? Рэйн положил голову на его плече так, как делал это будучи совсем маленьким. — Поехали к реке, — прошептал он, — прямо сейчас, чтобы советники не спохватились. И чтобы никто-никто не знал, куда мы делись!

***

Река Яшар. Нет зрелища более прекрасного: берега, пересекающие Паллу были покрыты мозаикой серых камней и изумрудных низкорослых кустарников. За пределами стен Яшар начинала свое течение в высоких горных хребтах близь Паллы и тянулась до самых соленых вод Израи́льского моря. Яшар была даром Великих, но в Палле, она становилась и их проклятием. Земли тут были ни столь плодородными, как в Мирте, Хагне или Атталии и когда Яшар бесновалась и становилась слишком бурной, она губила и без того скудные урожаи. Это случалось крайне редко, но на памяти Аскера такое бывало уже дважды. Однако он любил эту реку. Пенистая и бурная, она могла становиться почти неподвижной и блестящей, как дорогой шелк. И так же, как река несла разрушения, она была и залогом жизни. Она была шумящим символом свободы и непокорности. А какая здесь водилась форель! Зажаренную на костре, ее можно было проглотить вместе с пальцами. Они с Рэйном были частыми гостями берегов Яшара. Могли часами удить рыбу или нарушать гладь воды всплеском весел. Когда солнце находилось в зените, скидывали сапоги, одежду и наслаждались прохладными водами до тех пор, пока Аскеру не приходилось вытаскивать упирающегося брата на берег. Там они устраивались на прогретых камнях, поедая сладкие персики, яблоки или финики. А потом, они говорили, долго и беззаботно. Аскер рассказывал брату старые легенды о защитниках Паллы и легенды про Близнецов. Рэйн внимательно слушал и задавал вопросы, если ему что-то вдруг становилось непонятно. Мальчик был способным. Аскер видел это даже не будучи наставником, за плечами которого стояли десятки воспитанников. Не было это и льстивыми мыслями о способностях любимого младшего брата. Аскер умел наблюдать и делать выводы: любая стезя, по которой пойдет Рэйн сулит ему удачу и статус. И так уж вышло, что дорогу для брата Аскер выбрал сам. Сейчас они сидели на берегу Яшара, тесно прижавшись друг к другу. Река была спокойной, лишь легкий ветерок тревожил поверхность мелкой рябью, да играл волосами Аскера, собранными в хвост. -Тени, Рэйн, великие войны, — бархатно вешал старший принц, — первые из них сражались с перерожденными и демонами рука об руку с Близнецами. Им подвластна сила, что может сломать любого человека, но они никогда не обращают ее против них. Они наша последняя надежда. Не Паллы или человечества они наша последняя надежда. Я встречался с Магнусом. Он обещал поговорить с верховным магистром и если он согласиться, то ты отправишься в Орден. — В Орден? — голос Рэйна дрогнул, он встрепенулся словно маленький воробушек и недоверчиво поглядел в его сторону. — Но я хочу остаться с тобой! — Там безопасно, Рэйн. Я хотел просить их, чтобы Тени просто укрыли тебя за стенами Басара, но Магнус не стал бы даже слушать. Думал отправить тебя в Мирт, но король Эрик никогда не согласился бы на такой риск. Не после того, как память о войне свежа в его разуме. О чем бы я не думал, чтобы не решил предпринять, все катится во тьму. Но Орден это лучшее из всех исходов. Там вы с Далаком станете свободными, я обещаю. Аскер притянул брата к себе, и поцеловал в макушку, на секунду замерев, чтобы вдохнуть аромат лаванды исходящий от его волос. Он знал, Рэйн не будет плакать, вымаливая у него разрешение остаться, стерпит, как терпел до этого. Брат лишь коротко всхлипнул и придвинулся ближе. Дети в простоте своей подобны слепым котятам. Они доверчивы и такие крохотные, что иной раз страшно поглаживать их пальцем по крохотному тельцу. Рэйн не был беспомощным котёнком, но, тем не менее, доверчиво льнул к Аскеру, жадно пытаясь впитать в себя тепло брата, словно был тем самым слепым котенком, льнущим к пушистому боку кошки. Он даже больше не всхлипывал, в миг совладав со своими чувствами, только тонкие пальцы мяли ткань плаща Аскера. В такие секунды, Истинному наследнику казалось, что его младший брат перестает быть ребенком. «Он понимает, кто он и какие из-за этого могут быть последствия» Проницательность Магнуса шагала впереди него. Аскеру бы ухмыльнуться, но сил на это попросту не было. Он накрыл ладошки Рэйна своей, нежно сжимая пальцы. — Рэйн, — голос осип, ломко скрипнув, — помни, что ты для меня все. Больше про Орден они не говорили. Лишь возвращаясь назад, Аскер позволил себе рассказать брату про то, каким стал Далак. Он не утаил от него, что второй принц мало похож на сыновей лордов, что были его возраста. Да и в целом, Далак наверняка не похож на ребенка. Какое-то время проведя под крылом нукеров, Аскер понимал, что в Ордене дисциплина и учение быстро взращивает в детях ответственность и строгость, которое отметает любую детскую беспечность. — По рассказу Магнуса я понял, что Далак довольно сдержан и мрачен, но учитывая его положение это вполне нормально, — подытожил Аскер. — Ты тоже мрачен. Рэйн говорил со всей серьезностью, подтвердив свои слова уверенным кивком головы. Гнедой жеребец под принцами фыркнул, словно подтверждая слова младшего. Аскер же, звонко рассмеялся. Как раз так, как не полагается смеяться принцам. А затем, отсмеявшись, он попытался натянуть на лицо строгую маску. — Правда? — Хмыкнул он, наклонившись к брату. — Неужто и впрямь мрачен? — Да, мрачен. Но не со всеми. Например, когда ты с Нив, Николаем, Лилейн или со стариком Аргосом, то ты становишься другим. — Каким? — Ну, — Рэйн дернул плечами, — другим. М-моим Аскером, а не принцем Аскером. Аскер хмыкнул, услышал от брата «моим Аскером», и покрепче прижал его к своей груди. Лица Рэйна принц не видел, но выглядел он наверняка смущенно. Возможно, даже щеки покраснели. — Значит, по замку я хожу с жутким мрачным лицом. — Да, ходишь. И девчонки вечно шепчутся по углам. Они считают, что это поэтично. — Поэтично, — медленно повторил Аскер, словно пробуя слово на вкус. Перед глазами замелькали воспоминания о бессонных ночах, которые приходили больше чем часто. Вспомнил, как иной раз ощущал себя после таких ночей совершенно опустошенным. И как пить дать, тени под глазами были чернее оскверненной души, что так и не смогла попасть в Вечное. И вот это было поэтичным? Хмурая и вечно недовольная рожа — новая муза на стихосложения в Палле, а он залог вдохновения при дворе. — Аскер, — шепот Рэйна заставил принца вынырнуть из собственных мыслей, — а что если я не понравлюсь Далаку? Что если он зол на меня? — Зол на тебя? Но за что? Ты ничего плохого ему не сделал, и он как никто другой понимает это. Он может злиться на любого из нашей семьи: на отца, мать и меня. Ты же не сделал ему ничего плохого. Рэйн молчал, как показалось Аскеру, невыносимо долго. Затем, заерзав, скороговоркой нарушил цоканье копыт Шторма: — Леди Уна однажды сказала, что мама заменила Далака мной. Аскер с силой сжал поводья. Старуха эта давно выжила из ума. Отец не выгнал эту дрянь только из-за ее мужа. Старика чистейшей души, верного, как старый охотничий пес. Но видят Боги, не отойди она в Вечное, он, став королем, непременно отослал ее прочь со двора! А вслед отправились бы свора ее внучек, чтобы бабули доживать свой век было не тоскливо. К счастью две внучки старухи давно обзавелись семьями и разъехались по Палле, а третья вот-вот должна разделить судьбу сестер. — Леди Уна была выжившей из ума старухой, — выплюнул Аскер. — Она и мне много чего говорила, и слова ее были сплошь гнилыми. Мать никого никем не заменяла. — Правда? — на выдохе прошептал Рейн. — Да. Она любил тебя, — кивок головой, — и очень сильно. Но все же бросила. Пожалуй, именно это Аскер не мог простить своей матери. Рэйну было всего три года. Маленький и потерянный он все время звал ее, а когда понимал, что мать больше не придет, горько плакал. Аскер был рядом. По крайней мере, старался бывать рядом настолько часто, насколько позволял его статус. Рэйн же, в силу возраста, думал, что все его вдруг бросили, и когда Аскер вырывался к брату, тот ходили за ним, цепляясь за ноги или подол плаща. Да и засыпал только когда был на руках или под боком. В самом начале Аскер не знал, что ему делать с братом. Ему было уже семнадцать, но и он остро ощущал отсутствие королевы. Никто больше не гладил по щеке, не говорил с ним так, как могла только она. Но истинный наследник быстро стряхнул с себя апатию. Иначе попросту было нельзя. А вот Рэйну было тяжело. Он долго тосковал по матери и, спустя сезон*, в бреду лихорадки, отчаянно звал ее. Аскер не хотел думать над тем, что будет с Рэйном, когда настанет время расставаться. Да и что будет с собственными чувствами, тоже. Сейчас они все еще принадлежат друг-другу. То, что случится позже, он позже и обдумает. От Яшара до королевского дворца час пути, разумеется, если проделать этот путь верхом. Дорога была через пшеничные поля и небольшой подлесок под сенью тонкой и колючей облепихи, который Аскер всегда огибал, дабы не поранить коня и не изорвать в клочья одежду. Сразу после облепиховой рощи расстилался луг. На нем росли лишь бурьян да полевые цветы, что собирали как для лекарственных снадобий, так и для услады глаз. Через этот луг Аскер мчал во весь галоп своего Шторма, но лишь тогда, когда был один. Вместе с Рэйном его езда была спокойной и размеренной. К тому же, иной раз ему приходилось контролировать и молоденькую кобылку, на которой Рэйн изредко скакал рядом. Чаще всего, они проделывали этот путь лишь верхом на его жеребце из-за того, что Рэйн по первой побаивался скакать один, а потом, просто из-за того, что ему так больше нравилось. Аскер не возражал, но все чаще и чаще, настаивал, чтобы брат относился к верховой езде более серьезней. Сегодня же был особенный день. Пусть их езда сейчас и напоминала бесконечный путь живых к Воротам Вечного, но если бы Аскер был в силах ее продлить, то обязательно так и сделал. Но все же стены замка замаячили перед глазами. Как только это произошло, без умолку щебечущий Рэйн сник и принцы въехали во двор замка в тишине. В молчанье въехали и в главные ворота замка, у которых их ожидал Николай. Аскер сжал челюсти, предчувствуя скорбные новости. Завидев принцев, Николай выпрямился, расправив широкие плечи. Однако взгляд его светло-карих глаз устремился вниз. Казалось, он внимательно рассматривал крупную гальку устилающую двор, дабы найти в ней какие-то изъяны. Когда друг, шумно выдохнув, качнул головой, наконец-то наградив их с Рэйном взглядом, Аскер понял, что новости и впрямь будут отвратными. Николай медлил, дав принцам возможность спокойно спешиться. Подождал он и когда высокий мальчишка, один из помощников конюшего, бережно принял повод у Аскера. Лишь когда мальчик повел коня в сторону конюшен, Николай заговорил: — Мои принцы, — дрогнул голос, — король отправился в Вечное. Аскера обдало холодом. Казалось, все внутренности сжались, а мысли сошлись в одной точке. Машинально он сжал ладошку Рэйна и притянул его к себе. — Когда? — хрипло выдал он. — Чуть меньше получаса назад. Я отправил людей за плакальщицами и велел подготовить замок к трауру.  — Нукеры? — Лучшие из лучших. Они уже у покоев Рэйна. — Хорошо, — кивок головой, — спасибо тебе, Николай. — Будет тебе. Аскер, — ладонь друга легла на плече, а затем, он едва слышно зашептал.— Игнац прислал гонца. Она ожидает тебя в кабинете.