Проклятые сыновья

Теплые лучи солнца лились сквозь высокие окна, играя на ровной стене желтоватыми бликами, разбивались на солнечных зайчиков, ударившись в отполированное зеркало. Гобелены на солнце наливались новыми яркими красками: желтый фон казался переливающейся охрой, оранжевая окантовка сияла шафраном. Утро, несомненно, должно было быть добрым и ясным, однако Аскер этого не замечал, еще с раннего утра погрузившись в изучения свитков, что предоставили счетоводы, любезно разделив полученный доход и расход после сезона ярмарок прокатившийся по застенью. Однако оценку состояния казны пришлось отложить, как только молоденький паж робеющим голосом сообщил ему о советниках, явившись к нему на аудиенцию. Они ворвались в кабинет черной рекой, на волнах которой искрились полосы серебра и золота. Три мужчины, два из которых — старцы с почтенными сединами и слишком молодой, на первый взгляд, коренастый мужчина с волосами густыми и такими же темными, как траурные одежды. Аякс — как представитель от нукеров, Захари — глас народа. Элдрик же был венчен жрецами. Аскер многое про них знал, но одновременно, знал про них ничтожно мало. Советник Захари был человеком добродушным и мягким. Он никогда не прыгал выше своей головы, предпочитая ту тихую жизнь, которую мог предложить ему статус советника. Детей у Захари не было, но жизнь он провел рука об руку с леди Хулдой. Не отказавшись от нее даже после того, как лекари поставили на ней клеймо бесплодия. Советник Захари, начав свою службу еще при короле Дагоне, понукал и отрицал необходимость ритуала, но новость из Ордена встретил, как и прочие: недовольно и весьма скептично. Советник же Элдрик был наставником Аскера с тех самых пор, когда отец решил, что он достаточно взрослый, чтобы понять хитросплетения королевских обязанностей. Элдрик был неплохим наставником. Несмотря на то, что под крылом его находился принц, он прибегал к различным наказаниям, уместно обрывал и указывал на ошибки. Возможно, именно он привил ему идею того, что все люди равны. Хотя бы в том, что по итогу каждый окажется у Врат в Вечное. Да и Элдрик был из тех, кто оказался рядом, когда Далака забрали в Орден. Он мог даже выплакаться при нем. Но в один миг все рухнуло, и обожаемый наставник стал тем, кто чуть было не уничтожил в Аскере способность верить кому-то, кроме себя. И наконец, советник Аякс. Старший сын бывшего главного советника Аргоса, брат Лилейн и абсолютно непредсказуемая личность. Все, что знал про него Аскер, так это то, что Аякс был суров, прямолинеен и абсолютно не обуздан. Упрямец, он шел сквозь препятствия не жалея собственных костей и крови. От такого можно было ожидать, что угодно и Аскер всерьез опасался того, что Аякс, если захочет, может с легкостью уничтожить все его планы. Но пока это троица пусть и бесновалась, но делала это весьма тихо, прячась под масками добродушия и наставничества. Они пытались сделать свой ход еще до ритуала упокоения отца, но волей судьбы Аскер сумел опередить их и как только получил от магистра Игнаца письмо, созвав совет. Разгорячённый с дороги и выбитый из колеи известием о гибели отца, Аскер дрожащим голосом читал советникам письмо Игнаца, в коем он убедительно просил включить Рэйна в число Избранных от благородных семей Паллы. Ужасные, но удачно сложившиеся обстоятельства сыграли на руку и советники даже не заподозрили, кто именно стоял за спиной магистра Игнаца. Двенадцать дней всеобщей скорби советники не возвращались к этому вопросу, но как только дни эти миновали, пришли к нему общей толпой, дабы вразумить и направить по истинному пути. — Дивное утро, ваше величество, — поприветствовал Захари, первым из собравшихся нарушив тишину. — Дивное, — повторил Аскер, взмахом руки указав стулья с мягким седалищем. А затем, наблюдая как советники по-молодецки усаживается, скупо улыбнулся, предвкушая долгую словесную битву. — Но, советник Захари, я все еще принц. Люд может не одобрить ваши слова. Негоже некоронованного величать королем. Тень смятения скользнула по лицу Захари. Глаза мужчины округлились, брови сошлись на переносице. Он разомкнул тонкие губы, чтобы что-то ответить, но советник Элдрик опередил его, громко хмыкнув: — Будет вам, ваше высочество, вы стали нашим королем, как только слег ваш отец. Вы уже половину сезона проверяете счетные бумаги, распоряжается казной и законами, должен сказать, все это вы делаете со знанием дела. Остались только формальности. — Довольно лести, советник Элдрик, она вам не к лицу. Вы были моим наставником слишком долго, чтобы я не смог понять, что за вашим пряником всегда следует кнут. — Что же, — старик кивнул головой, — мы пришили поговорить о принце Рэйне, ваше высочество. Через две седимицы вы станете королем, и ваше слово станет подобно гласу Близнецов для всех на землях Паллы. Поэтому мы просим вас оставить принца Рэйна при себе. Жрецы согласны не проводить ритуал, но мальчик должен расти на наших глазах. Воспитать в нем лояльность, когда он будет рядом, куда проще. А дальше, время покажет. Ярость обуяла Аскера мгновенно. Он сжал челюсть, сдерживая желание впечатать кулаком в столешницу. Время покажет. Как показало с принцем Каном. Изучая старые записи, Аскер наткнулся на интересное упоминание, в котором говорилось, что жертвоприношение с принцем Каном отложили отнюдь не от настойчивости и властности Дагона, а из-за того, что он тянул с собственной женитьбой, а трон оставался без наследников, а после, кронпринц Ардиан оказался слишком болезненным. Короля Дагона любили аристократы и простой народ, во многом его поддерживали, даже Тени при нем входили в совет. Но для жрецов это мало чего значило им был важен лишь тот факт, что королева Кара, мать Дагона и Кана, чудом подарила трону двух принцев. До Дагона Кара потеряла трех малышей, после еще двоих и только после родила второго принца раньше положенного срока, была еще девочка, принцесса Таина, но та не дожила даже до своего первого дня рождения. У Дагона и Астрид был только отец, в записях было сказано, что королева тоже теряла пару младенцев родами, а его мать ждала своих младших слишком долго. Может быть, это было такое наказание Близнецов, вряд ли бы они поощряли жертвоприношение, что ссылалось на их имена. А, может быть, дело было в «родовом наследии», как утверждали лекари обученные в Ордене. Но факт оставался фактом, жрецы будут ждать лишь подходящего времени, чтобы провести ритуал. Неважно где, пусть то будет хотя бы рыночная площадь. Ушла всего секунда, чтобы обуздать свой гнев. Аскер медленно выдохнул и сцепил пальцы в замок. — Верно, — сухо проговорил он, — через две недели у Паллы будет новый король. А через три дня, соберут новых избранных. На моей памяти такое было всего один раз. Издревле это было честью, быть отмеченными самим магистром Ордена. Кто я такой, чтобы противостоять Теням? Годами мы хотели приблизить Теней к трону и сейчас вот так упустим свой шанс, просто опасаясь чего-то, что сами себе придумали. — Учитывая наши традиции, магистр Игнац поймет, почему вы отказали ему в просьбе, — не унимался Элдрик. — Лишь один раз второй сын был отправлен в Орден, и мы не знаем, какие из-за этого могут возникнуть проблемы. Вы же помните, мой принц: сначала безопасность Паллы, только потом собственные чувства. — Вы правы, — кивнул головой, — еще ни разу вторые сыновья не становились Тенями. Но также молодой король, начиная свое проявление, еще ни разу не плевал в лицо действующему магистру Ордена, отказывая ему в просьбе. Король и Тени рука об руку оберегают покой Паллы, они не воспитают из третьего принца заговорщика и революционера. Поймите, все это не в интересах нашего застенья. А мои чувства тут совершенно не причем. Я бы не за что не отправил бы брата в Орден, прекрасно понимая, что его там ждет. К тому же, я мало верю в напастья, что снизойдут от Близнецов, если ритуал не будет проведен, тем более, хоть так, хоть этак, Рэйн будет вверен в руки Великих. Живой он куда более полно восславит их имена. Элдрик стих. Он крепко сжал челюсть, от чего его скулы на мгновение напряглись. Аскер и сам напрягся, но раскованной позы менять не стал: спина прямая, пальцы, возлегающие поверх пергамента, все также сцеплены в замок, взгляд холоден и беспристрастен. — Наш принц прав, — хриплый голос Аякса заставил советников синхронно повернуть головы в его сторону. Аскер же лишь удивленно нахмурил брови. — Негоже плевать в лицо Ордена. Тени подчиняются нашим законам, идут на смерть ради нас, а мы обязаны это чтить. Раз магистр Игнац требует от правящей семьи Избранного, так тому и быть. В конце концов, лишь время покажет, станут ли принцы для всех нас угрозой. Такое может произойти взрослей они на наших глазах или за их пределами. — Это слишком рискованный шаг! — ладонь Элдрика ударила по столешнице. — Вы говорите про плевок Ордену, но забываете про плевок в сторону «Белых». Жрецам не понравится такое пренебрежение. Они роптали, когда Ордену был отдан принц Далак, но там были совершенно другие обстоятельства! Да и в целом, вы будто не понимаете, что мальчик обретет небывалую силу, понимание которой, обрывается за стенами храма. Представьте, каких дров может наломать принц Рэйн, когда из невинного ребенка он обратится необузданной Тенью! И по итогу, у нас будет целых две таких напасти. Что если второй и третий сын пойдут против вас, принц Аскер? Иной раз древние дикости обретают иные оттенки. Аскер вспыхнул подобно фитилю на свече. Больше не было невозмутимости, она ударилась о слова Элдрика, и разбилось на тысячи осколков, рождая холодную ярость, вот — вот готовую затопить всех собравшихся. — А каких таких древних дикостях вы заикнулись, советник? — прорычал он, подавшись вперед. Аскер был готов поспорить, что на секунду в глазах Элдрика промелькнул испуг. Наставник вжался в спинку кресла, а затем, удивленно хмыкнув, опустил взгляд. Полный гнева принц дернул головой в сторону других советников. Мог бы взгляд испепелять, то они давно бы превратились в кучку пепла. Аскер чувствовал, как ярость медленно заполняет все его естество, еще чуть-чуть и он с легкостью опрокинет легонький стол, вокруг которого расселись трое мужчин. Никто из них даже пальцем не смеет трогать Рэйна! Изничтожит каждого! — Я спрашиваю еще раз, про какие дикости вы посмели заикнуться в моем присутствии? — Ваше высочество, Элдрик, — мягко проговорил Захари, приподняв левую руку в примирительном жесте.- Аякс прав, нам нужно лишь время. Только в будущем мы увидим, встала ли за спиной принца Аскера опасность или надежная защита. Да и ритуал. Другие застенья давно осуждают нас за…подобное. — Мы толкаем Паллу на порог междоусобицы, Захари! Сталкиваем «белых» и «черных» уже дважды меньше чем за десять лет. Когда терпение Говорящего лопнет, он начнет действовать, а Игнац, бездна его раздери, только этого и ждет! Нас ждет судьба Мирта, вот увидите! Только в Мирте появился король, в то время как мы, можем потерять своего! Аскер было возмутился, но Аякс, молча наблюдавший за разыгравшейся сценой, шумно выдохнул. Почесав, похожую на завитки тонкой проволки, бороду, мужчина молвил: — Что же, мы принесем эту жертву Игнацу. Как глава совета, я решил это и мое слово теперь истина. В конце концов, доля Избранных полна жертв, на которые они идут с именем Великих на устах. Говорящий должен это разуметь. А теперь, — Аякс плавно поднялся на ноги, — позвольте нам отклониться, ваше высочество? Аскер ничего не сказал, кипя от злости, лишь кивнул головой в знак согласия. Советники склонились перед ним неровным рядом. Элдрик и Захари, в силу прожитых лет, чуть лениво и медлительно, Аякс, словно нукер, быстро и резко. Не прошло и минуты, после того, как советники исчезли за тяжелой дверью, а тонкая фигурка пажа тут же замаячила в двери, видимо чтобы сообщить об очередной аудиенции. -Никого не впускать! — рявкнул Аскер и фигурка, вздрогнув, бесшумно прикрыла дверь. Как только кабинет опустел, Акер прикрыв глаза, откинул голову на высокую спинку кресла. Затылок уперся в крепкое дерево, а сердце, словно сгорало в пламени. Как же быстро сменили тон, ублюдки! Принц понимал, что Аякс изначально не планировал поднимать тему ритуала, а Элдрик просто ляпнул лишнее, возможно, для красного словца. Но и смерть шестилетнего ребенка для них ничего не значила. Советники правы в одном, жрецы будут выжидать подходящего момента. Возможно, пройдут года, а, может быть, целое десятилетие, но они сделают свой шаг, чтобы Рэйн, да и Далак тоже, повторили судьбу принца Кана. Время штука непредсказуемое и коварное, его нельзя повернуть вспять, ровным счетом как и нельзя, предугадать что оно подготовило в будущем. Некоторые не умеют ждать, действуют необдуманно, не дождавшись подходящего момента. Время таких не щадит. Жрецы не дураки, чтобы не понимать этого. Они не предпримет необдуманных шагов. Если они хотят смерти Рэйна, а они ее хотят, они не будут действовать прямо сейчас. По крайней мере, не своими руками, как то было с Далаком. Аскер рывком поднялся на ноги, с раздражением отпихнул от себя отчеты счетоводов. Он устал. Как же он устал от своей беспомощности! Он бы все отдал, только бы нанести по жрецам упреждающий удар. Взять власть в свои руки. Но, тьма, ему тоже нужно было время. Просто подходящий момент, который может поставить точку во многих вопросах. Одним рывком принц развязал ленту, что держала его волосы, и быстрым шагом направился к окну. Ему был необходим глоток свежего воздуха, который отрезвит его мысли и чувства. Подойдя к окну, Аскер распахнул узорчатые створки, впуская в комнату порыв теплого ветра и пение птиц. Часть этого крыла замка выходила как раз к королевскому саду, поэтому перед глазами открылась знакомая с самого детства картина: рядки тонких деревьев у корней, которых разрослись прекрасные цветы и низкорослые кустарники, что росли подле широкой дорожки, змеившейся в саму глубь сада, где располагались фонтаны. Но взгляд зацепился отнюдь не к еще цветущим розам, он был прикован к огромному ильму , в деревьях которого вороны вили свои гнезда. Сейчас гнезда пустовали, но над ветками исполина кружила пару птиц. Дерево было огромным, но еще совсем молодым. Аскер помнил его хилой веточкой, которую они когда-то посадили с матерью, но оно разрослось и вряд ли теперь взрослый мужчина сможет обхватить его ствол руками. «Удачное место, -решил для себя принц, — вот оно и выросло таким могучим и прекрасным». Удачное место и его братья тоже станут подобны этому дереву: величественны и непобедимы. Аскер будет делать все, чтобы стать этому свидетелем. Это почти не сложно, главное не попасть в паутину интриг трех советников и жрецов, которым те поклонялись, хитро заманивая их в собственную. В этот раз он одержал победу, пусть и оплатил ее высокой ценой. Оторвать от себя брата все равно что всадить в сердце клинок. Аскер возложил руки на подоконник и подался вперед так, что голова его выглянула за пределы оконной рамы. Ветер тут же встрепал длинные волосы. Что бы на это сказал отец? Похвалил ли его за сообразительность или привычно фыркнул, напомнив про своего отца, который вздумал противостоять посланцам Близнецов. Сколько память не напрягай, а отец в ней был вечно кислым, лишь иногда на его губах проступала улыбка. Желчная, чаще похожая на оскал. Советники были ему верны, он считался с их мнением. Когда все заговорили о том, что советники, а отнюдь не жрецы, причастны в отравлении Далака, отец не стал ничего предпринимать. Не один советник не был лишен титула, земель и влияния, лишь два мелких аристократа с полна заплатили за содеянное. Но, на проверку, все осталось, как прежде, за исключением жизни в королевской семье. Отец стал еще более мрачным, мать отстраненной, а он…а вот что с него в результате выросло: отцовская желчная ухмылка и гнев, что вспыхивает в нем, как только дело касается безопасности его младшего брата. Аскер бы и дальше проваливался в свои мысли, словно в омут, если бы не раздавшаяся из коридора возня и обрывки разговора, в коем паж всячески отстаивал одиночество принца. -…но принц Аскер велел никого не пускать! Настаивал на своем мальчик и на мгновение перед взором Аскера встал шутовской образ, в котором худенький паж, в отчаянье топает ногой, грудью защищая вход в кабинет. Аскер усмехнулся, прислушиваясь. -Это дело государственной важности, -спокойно вещал знакомый голос, — спорю его высочество разгневается, если узнает об этом слишком поздно. Дверь распахнулась резко, являя Аскеру сначала высокую фигуру Николая, а затем и тонкую фигуру Ария. — Но принц… — почти слезливо пролепетал мальчишка, поняв, что не в силах выполнить приказ будущего короля. — Уверен вознаградит тебя за столь ответственное выполнение твоих обязанностей. Николай захлопнул дверь прямо перед испуганным лицом мальчика и тут же ссутулился, расслабляя вечно прямую спину и плечи. Оба в присутствии друг друга могли позволить себе вольности, поэтому Аскер, вдруг развеселенный легкой перепалкой дорогого друга и пажа, присел на краешек подоконника, как отражение Николая, ссутуливая собственную спину. — Ну и как прошло собрание? Николай быстро прошествовал к креслу, на котором совсем недавно восседал Элдрик, дабы не теряя много времени вальяжно развалиться в нем, вытянув длинные ноги. Руки он скрестил на груди, но все же, несмотря на раскованную позу, в глазах друга читалось волнение. — Кусают, словно мелкие блохи. — Давай раздавим? — А гниды останутся. Нет, еще слишком рано. Не могу вот так просто придавить их ногтем. Нужен повод, их слова тут не годятся. В свое время, повод был у отца, но он им пренебрег. Пустой треп советников не более пустого трепа. Накажи кого-то за простые слова и непременно найдется кто-то, кто возмутится подобным, и тогда уже нужно будет наказывать за действия. Лишнего кровопролития и жертв не хотелось. Вообще все хотелось решить мирным путем: двух стариков отправить на заслуженный покой, а Аяксу позволить размахивать мечем, как он всегда этого жаждал. Жрецам же кинуть мосол побольше. Может быть, построить новый храм или расширить их земли. Умаслить так, чтобы думать забыли про жертвоприношения и прочие дикости. — Значит, будем ждать. Надеюсь, что никогда этого не дождёмся. Последнюю фразу Николая проговорил едва слышно. Взгляд его бесцельно метнулся по кабинету и остановился только тогда, когда наткнулся на тонкие листы бумаги, аккуратной стопкой покоившиеся на углу стола. — О, неужели пергамент из самого Израила? Недавно прикупил чудеснейший табак из Мирта, раскурим? — Знаешь, сколько стоит этот пергамент? — улыбнулся Аскер. — Счетоводы будут в ярости, если узнают, на что их извели. — Тут сами Близнецы требуют, Аскер! Николай заметно оживился и тут же, не дожидаясь ответа принца, потянулся за тонким листом. — Не понимаю, как на ней можно что-то писать, ведь тонкая же и прозрачная, как…да тьма знает как что, — сетовал Николай. С помощью плоской деревянной линейки, которую отыскал подле чернильницы и пера, он оторвал часть бумаги, которую тут же поделил надвое. Николай не любил трубки, впрочем, как и Аскер. Когда-то побывав в рядах нукеров, в повадках остается что-то суровое, будь ты хоть трижды благородных кровей. Обсасывание трубок, решили они много лет назад, удел дам и слабеньких мальчиков. Тогда от первого знакомства легких с табаком, оба кашляли до слез, даже не докурив до конца. Да и докуривать было нечего, самокрутка буквально развалилась в руках неумелых курильщиков. Но сейчас действия Николая были легкими и быстрыми. Николай держал сгиб бумаги, большим пальцем левой руки, сжав ее между указательным и средним пальцами, правой же рукой он аккуратно насыпал табак по линии желобка, чтобы потом немного помять его, растягивая по бумаги. Сворачивает сигарету нукер также умело, как обращался с мечем. Когда не свернутым осталась тонкая полоса бумаги, Николай провел по нему языком, а затем аккуратным движением пальцев вновь прокрутил сигарету. Вторую самокрутку он делает также быстро и аккуратно, а затем бережно передает один принцу, предварительно прикурив ее об огниво. Самокрутка привычно касается разомкнутых губ, которые тут же слегка напрягаются, смыкаясь на тонкой бумаге. Аскер втягивает воздух глубоким вдохом, и он тут же наполняется дымом, скользя по горлу, наполняя вкусовые рецепторы и легкие. Выдыхает он медленно, окрашивая пространство вокруг себя белесой дымкой. Приятная горчинка остается во рту, немедля заставляя его сделать еще одну затяжку. — Вкусно, — улыбается принц, — в Мирте как всегда вырастили отличный табак. Не вровень даже хагнийскому. Николай кивает головой в знак согласия, точно в отражении повторяя недавние действия принца. — Иногда мне кажется, -выпуская дым, проговорил Николай, — что миртийцы даже на нашей земле смогут вырастить что угодно. Мечники и земледельцы, — легко ухмыльнулся, — дивное застенье. Наверное. — Их король, Эрик, первым из наших сторонников выразил свое соболезнование. — И что ты на него ответил? — Поблагодарил за оказанную честь и прямо высказался о готовности поддерживать наш союз. Меньшие налоги для их и наших купцов, меньшая цена на товар для перекупщиков и, конечно же, посильная помощь их Ордену восстать из пепла небытия. Все, как было при отце. — А что остальные союзники? — Хагн и Акант отмалчивается, видимо ожидают официальной коронации, а от королевы Атталы письмо пришло только сегодня. Ответ я еще не писал. — Даже если Хагн и Акант разорвут союз, — выпустил дым Николай, — то у них нет ничего такого, что мы не смогли бы получить внутри Паллы. Жаль будет только хагнийское полусладкое покупать в три дорога. Аскер рассмеялся. На мгновение ему показалось, что все тревоги отпустили, но стоило опустить взгляд на тлеющую самокрутку в его руках, как все встало на свои места. — Я не позволю союзам разорваться и не позволю союзникам играть по новым правилам. Нас пока устраивает те условия, что были при отце. Пересматривать их я буду не раньше начало нового сезона. — А что по поводу совета этой Брай? Она была настойчива в своем мнении. Брай — Тень, что привезла ответ от Игнаца. Тонкая и грациозная, словно дикая лань. Она настойчиво просила обдумать ее слова, касательно Рэйна. В то вечер, Тень просила не отправлять младшего принца в Орден с лишней церемониальностью, что и планировал сделать Аскер, а еще она настоятельно советовала не провожать мальчика: «Будет лучше, если он сразу поймет, что прежней жизни у него больше не будет. Мир не рухнет, если вы, мой принц, не попрощаетесь с братом. А его мир станет более тверже». Тверже ли? Его, Аскера, мир точно обратится в руины без Рэйна. — Пустое несла, — тихо прошептал Аскер, — оставить брата в такую минуту я не смогу, даже если захочу.