Проклятые сыновья

В этот вечер все таверны Паллы до отказа были набиты людьми. Коронацию короля отмечали все сословия. На завтра был устроен всеобщий день отдыха. Конечно, работать не запрещалось, но библиотеки, школа при храме и некоторые лекарские кабинеты будут закрыты. Зато на рыночной площади будет кипеть жизнь. Многие жители Дигора, наверняка выйдут на прогулки с детьми и возлюбленными. Яблоки в карамели и меду, сладкие булочки, пирожки и прочие вкусности точно расхватают с прилавков. В ход пойдут и отварная кукуруза, сладкая и молочная, печенная в углях картошка и жареные крылышки. Таверны обогатятся, продавая выпивку и еду посерьезнее. И, конечно же, люд не поскупиться на этносы для жонглёров, танцовщиц и дрессировщиков с медвежатами и голубями. Казна пополнится от налогов. Все в выгоде. Илса пригубила эль и скучающим взглядом обвела толпу. Для такого дня все было относительно спокойно. Даже до мордобоя не дошло. Пока еще. Но после шумных праздников, дело всегда заканчивалось дракой. Молодые парни с горячей кровью всегда что-то не делили меж собой и доказывали свою правоту кулаками. Иногда в ход шло что-то более опасное. Лекарские кабинеты полнятся такими молодцами. Хорошо, если просто со сломанными носами, пальцами и руками. Бывали и те, кого приносили с кишками наружу. Отчасти поэтому Илса не любила таких праздников. Слишком шумных и полных безумных от выпивки людей. Однако были и иные безумцы. И всё внимание посетителей таверны, уж точно большей их части, было обращено именно на него. Худосочный старик с белесыми волосами и в одежде достаточно грязной и потрепанной, восседал за длинным столом, собрав вокруг себя немало людей. Старик живо жестикулировал, размахивая кружкой, эль из которой разливался на дубовую столешницу. Его голос был поставлен, словно у какого-нибудь оратора, что вещают о новых королевских законах на улицах Паллы. Слова же, прозвучавшие этим голосом, были такими, что делили толпу на два лагеря. Собравшиеся вокруг старика люди либо осуждающе качали головами, либо одобрительно кивали, время от времени вставляя «точно» и «дело говорит». — И я говорю вам, — чувствуя настрой толпы, продолжал старик, — что мы все еще поплатимся за это! Когда жрецы в последний раз проводили ритуал? Три поколения назад? А что было без ритуала? Четыре наводнения, мор, шесть раз перерожденные прорывались за стены, два из которых они покидали даже пределы Нижних городов! Затмение в день рождение третьего принца… Краем глаза Илса заметила, как стоящий в стороне парень залпом осушил свою кружку и, нахохлившись, словно птица, двинулся к столику старика. Девушка хмыкнула. Люди, заметив парня, тот час растеклись по таверне, не желая участвовать в драке. Еще бы! Похожий на обтянутый кожей скелет старик на фоне крепкого мужчины походил на маленькую собачонку, вдруг оказавшейся на собачьих боях. С таким бы никто не решит тягаться. Да и вдруг он окажется нукером! Тогда и недалеко до подземелий Львиного дома. Илса хмыкнула, затем залпом допила свой эль и, покрепче перехватив пальцами рукоять клинка, поднялась на ноги. Она не любила фанатиков, но дело пахло жареным. Фанатики во всех своих проявлениях, они как палки, всегда о двух концах. Да и смотреть, как бьют стариков и детей, она попросту не могла. Лишь раз, протискиваясь сквозь толпу, девушка взглянула на пару упивающихся каким-то пойлом нукеров, но те, как и пару минут назад, абсолютно не интересовались происходящим. «Птица» был расторопнее Илсы и уже совсем скоро оказался подле столика оратора. Девушка видела, как старик обдал парня холодным взглядом, как брезгливо фыркнул, глядя на гневную физиономию незнакомца. Однако тот не стушевался, уперев ладони в стол, парень на удивление спокойно произнес: — Говоришь, нас ждут беды без жертвоприношений? А сам-то хоть понимаешь, сколько бед накликал на свою голову, своим же поганым ртом? Призываешь детские жизни отнимать, — ладонь врезалась в стол, порождая глухой звук, который тот час растворился в гуле толпы. — Наплел уже на остаток жизни в катакомбах, допивай свое пиво и уходи. — Детские жизни, — ухмыльнулся старик, — раз всем нам так совестно отнимать детские жизни, всегда найдется жертва королевской крови постарше. — Ты… Парень вспыхнул, как факел, одновременно захлебнувшись собственными словами, точно водой. Он был куда быстрее, чем предполагала Исла. Она даже не успела дернуться, когда мужчина, перевалившись через узкую столешницу, словно пушинку, подтянул к себе старика, смяв в кулаки рубаху на его груди. — А ведь мне даже не совестно будет, когда я начну выбивать из твоей головы все то дерьмо, что ты туда запихал, старик. И что самое интересное, никто даже не дернится, если я начну это делать прямо здесь и сейчас. Парень рванул старика на себя, и тот, словно тряпичная кукла, повалился на стол. Кружка упала на пол, звонко разлетевшись на глиняные осколки. Парень удерживал старика одной рукой, другую же занес для удара. Никто из собравшихся не обратил на перепалку никакого внимания. Все пили и веселились. Даже вечно бдящий хозяин таверны, лишь наблюдал со своего укромного угла, даже не удосужившись послать расторопного подмастерья за стражами, патрулирующими улицы. Люди, что некогда окружали старика и вовсе, один за другим, заторопились покинуть таверну. Исла цокнула. Она думала, все пройдет иначе. Когда Исла была ребенком, отец учил ее драться. Верткая и быстрая, она все схватывала на лету. Словно мальчишки, ее нравилось с утра до ночи размахивать затупленной сталью. И каждый раз, она благодарила Близнецов за то, что он послал ей такого отца, а не ханжу, что запрещал своим дочерям обучаться воинскому искусству. Клинок, изящный и поблескивающий жемчугом, выскользнул из ножен бесшумно. Илса же порхнула к парню. Немного хмельной, он и не заметил ее действий, а когда она прислонила клинок к его шеи, предусмотрительно не дернулся, так и замерев с занесенным кулаком. — Спорю, дома тебя ждет семья, — спокойно молвила Исла, — не стоит огорчать их, тем более твой рассудок сейчас во хмелю. На утро ты поймешь, ситуация была паршивой, да и сам не раз пожалеешь, что поднял руку на пьяного и безумного старика.  — Ты не слышала, что он говорил. — Я слышала. Но сейчас в нас говорит хмель. Отпусти его, и я ручаюсь, что старик больше не будет болтать о подобном. Я прослежу и отведу его домой. Не стоит пачкать руку кровью безумца. Не стоит из-за такого попадать в катакомбы. Думаешь нукерам будет дело до того кто из вас был прав, а кто виноват? Серьезно думаешь, что они будут разбираться? Смотри, им даже сейчас нет дела. Исла кивнула в сторону двух нукеров, но парень, как и следовало ожидать, не повернул голову в их сторону. Однако старик, ухитрившись извернуться, таки углядел воинов среди разношерстой толпы. А как же иначе? Они даже не удосужились снять ни наручей, ни кожаных доспехов. Придавленный весом парня, с неудобно повернутой головой, старик рассмеялся. Его смех, казалось, было лишён звуков привычных для людского слуха. Будто что-то булькало и кряхтело, вырываясь из горла хрипловатым жужжанием. Парень замер, Илса напряглась, ей против воли, хотелось зажать уши руками. Но, совладав с собой, она лишь крепче перехватила гарду клинка. — Вот именно, сынок, — издевательски протянул старик, — никому никогда нет дела до того, что творится в Палле, пока дела не коснется королевской семьи. Жрецы тянут поводы в одну сторону, Тени в другую, а этот мальчишка лишь наблюдает. Но все они опомнятся, когда Близнецы покарают их за пренебрежение. Палла гниет! Все еще можно исправить, пока мальчишка еще… Старик не договори. Позабыв о клинке у собственно шеи, парень, словно котенка, встряхнул старика за грудки, приложив спиной о столешницу. Чудом Исла успела отвести от горла лезвие. Сердце бешено застучало в груди. — Заткнись! — рявкнул парень. — У меня сын чуть младше третьего принца, а эта падаль, призывает убить ребенка, а если с этим не выйдет, убить нового короля. Как думаешь, если я скажу об этом, будут ли нукеры после этого долго думать? — Не будут, твоя правда, — выдохнула Илса, отступив на шаг от столика.- Но сам посуди, на утро он даже не вспомнит, о чем болтал. Да и откуда у него влияние, которое может причинить королевской семье вред. Отпусти старика, — ладонь девушки легла на плече парня, — я уведу его, и мы все забудем, что тут произошло. Старик не виноват в своем безумии. Стоит винить выпивку, которая затмила его разум и развязала язык. Похожий на коршуна парень еще около минуты стоял над стариком, все также сжимая длинными пальцами ткань его рубахи. Его лицо, казалось, отражало все оттенки неприязни, промелькнула даже ненависть в карих глазах. Но затем он качнул головой, рывком поднимая старика на ноги. — Хорошо. Но этого ты сейчас же уведешь из таверны. Встречу или услышу его еще раз за этот вечер, Близнецами клянусь, так легко он не отделается. Прежде чем уйти, парень вновь окинул старика презрительным взглядом. Как только фигура скрылась в толпе, Илса позволила себе короткий смешок. — Ну и кашу же ты заварил, старик! Думала, живым не выберешься. — Тебе-то чего с этого? — фыркнул он. — Да я тебя в этой таверне впервые вижу! — Зато я вас не впервые. Мой отец когда-то следовал за вами. Его имя Мадс. Мадс Гирш. Отец говорил, что вы всегда поможете. Он обещал, что вы ответите мне на все вопросы. — М-мадс Гирш. Мадс… Некогда кислое лицо старика вытянулось и, казалось, побледнело. Он попятился, а затем и вовсе рухнул на скамью. — Я думал, что вы все мертвы. Близнецы ведают, я пытался остановить их… Подавшись вперед, старик опустил голову и тут же накрыл ладонями лицо. Его плечи застряслись. Илса прикусила губы и шумно выдохнула. Она припала на колени и сжала пальцами худые ладони старика. — Отцу удалось спасти меня. Он велел мне бежать, когда пришли те люди и я…теперь здесь, лорд Валлес. — О, Илса, — просипел старик, — оказывается на моих руках крови меньше, чем я ожидал. Будут благословенны Близнецы. Будут благословенны… Старик все шептал и шептал хвалу Близнецам, время от времени его голос срывался на всхлипы. Сердце Илсы обливалось кровью. Ей бы хотелось, чтобы все было совершенно иначе. Обезумивший старик, который проклял собственную жизнь, из влиятельного лорда обратился в пьяницу без рода и племени. Однажды король Ардиан решил, что он недостоин большего. Исла отчасти была согласна с ним, но то, что он в итоге сотворил было более чем жестоко. Король Ардиан не чурался показательных казней. Семья Валлес и Гирш, однажды выступив против королевской семьи и последующего отравления принца Далака, заплатили огромную цену. Подробностей Илса не знала, но в то время аристократы разделились: одни поддерживали принца Аскера, сильно хворавшего после перенесенной им болезни легких, другие считали, что Истинным наследником следует считать пышущего здоровьем Второго принца. Илсы нужны были эти подробности, поэтому она и нашла старого лорда Валлеса. Когда старик выплакался, она попросила рассказать ему всю правду о том, что случилось в тот день, когда люди короля вторглись на земли Гирш, и было ли это как-то связано со смертью принца Кана и покушением на принца Далака. Ислы казалось, что взгляд старика остекленел, а его голос вещает откуда-то из прошлого. Старик то говорил тихо, то повышал тон голоса, смешивая его со звуками таверны. Иногда его слова сочились сочувствием, иногда были пропитаны ненавистью. Безумец ли? Можно доверять его словам? Поможет ли, а, может быть, не стоило? — Дочка, все наши беды от упрямых королей. Разумеешь? Мой сын и твой отец сгинули, потому что последние короли плевать хотели на заветы Близнецов! Да закроются Врата перед этим ублюдком Дагоном! С него все началось. Заерепенился, мол, не стану, не заставите, а мелкого засранца, второго принца, все ровно прихлопнули! И этот туда же… Король Аскер! — хрипло усмехнулся старик в кружку с элем. — Первый своего имени. — Я был ребенком, когда короновали принца Эрмира, но помню, какая была его коронация. Ритуал был совершен. Второго принца Арменда проводили к Вратам с почестями. Понимаешь? Да, люди скорбели, были недовольные, но Палла не знала невзгод десятилетия. Яшар не выходила из берегов, перерожденные нацелили свои клыки и когти на Мирт, сезоны были урожайными, а королевская семья быстро подарила трону наследника. Невзгоды начались, когда королева Кара потеряла первого ребенка, рожденного почт сразу после принца Кана. Скольких младенцев тогда погибло? Илса свела брови вместе. Вранье. Про королевскую семью она знала слишком много. Правдами и неправдами она изучала всякую информацию о них. А про предпоследнего короля изучила столько, что подними ее среди ночи, она скажет ее размер ноги. — Шестеро. Но после принца Кана, королева родила только принцессу Таину. Троих малышей она потеряла еще до рождения короля Дагона и двоих после. Самого принца ели выходили, ибо родился он раньше положенного. Получается, что ритуал Арменда принес благополучие Палле, но не королю с королевой. В особенности это благополучие отвернулось от королевы. Наверное, видя страдания жены и матери, Дагон и Эрмир попытались отменить ритуал. Но, Кана все равно убили. Вы помните, что тогда произошло? — Да, я помню. Я как раз служил в нукерах под командованием Хааза. Тогда смерть принца потрясла Паллу. Не было таинства ритуала. Плакальщицы оплакивали невинно убиенного, а не спасителя Паллы. Мы днями напролет искали убийцу, но так и не нашли. Хааз покинул свой пост, король Дагон опустил руки. Я не был вхож во дворец, но ходили слухи, что король пристрастился к выпивке и даже к маковому молочку. А затем просто взял и помер, оставив нам шестнадцатилетнего сопляка и помазанье кровью ягненка. — Но? Илса подалась вперед, чувствуя, что слова старика сейчас стоят на пороге того, что ее так интересует. — Но, — ухмыльнулся старик. — Но мы тогда и не думал, что хворый принц, с извечно синюшными губами, станет столь устрашающим и великим королем. — Вы восхищаетесь им? — Несмотря на то, что приказом этого человека были убиты все, кого я любил, а я сам остался жив в наказание? Да, я восхищаюсь Ардианом. «Прими наказание и сдохни только тогда, когда Близнецы этого пожелаю» — вот что сказал мне король, отбирая сына, имя и земли. Потому что мы попытались отобрать его сына. Кровь за кровь. Все, как у древних королей. И я все еще жив. Выполняю его волю. — Вы хотели принести жертву. Из-за того, что начался мор. Но кто настоял на этом? Жрецы? Тогда, я помню, жрецы призывали пролить кровь младшего принца. Они, буквально жаждали ее. Даже советники стали роптать. Кто тогда был с вами? Жрецы или советники? — Жрецы? Нет, меня и их, может быть, и волновали жертвы и ритуалы, но тот человек, что стоял над нами, не был религиозен. Жрецов в наших рядах не было. Но у того человека, несомненно, были и верные люди в Белом ордене, может быть, даже и в Ордене Теней, я не знаю, но ритуалом они были заинтересованы в последнюю очередь. Советников тоже не было. Тогда они пытались всех урезонить, да и в ту пару над ними главенствовал Аргос. Он бы не допустил предателей среди советников. — Но вы же хотели принести жертву. Совершить ритуал, поэтому и отравили принца Далака. Совет всегда был близок с Белым орденом… — Убить принца Далака, дочка? Нет, мы хотели провозгласить принца Далака Истинным наследником. К демонам право старшинства, думали мы, управлять малолетним ребёнком будет легче, чем подростком, который все никак не мог оправиться от легочной болезни. Мы приготовили гликениум для Аскера и короля. Когда я умолял его пощадить моего внука и тебя, он сказал, что не дрогнул, когда пожертвовал собственным ребенком, что ему жизни чужих детей. Внутри Ислы все похолодело. Она сглотнула ком вставший в горле. — З-зачем вы хотели свергнуть короля? Прежде чем ответить, старик допил эль, мрачно улыбнулся. — Он стал копаться там, где не следует. Нам было велено убрать с трона короля, взамен дали право выбора кто из принцев будет жить. Мы были согласны. Ардиан поскупился на Паллу. Стал оказывать помощь Мирту. Он решил низвергнуть наши традиции. Тесно переплел себя с Орденом Теней. И каждый из нас совершил ошибку. Мы поплатились жизнями и кровью, король собственной душой. Как видишь, все осталось прежним. Никто не добился желаемого. Принц, — старик вновь ухмыльнулся, — нет, теперь уже король Аскер идет по тому же пути.