Проклятые сыновья

К вечеру снова пошел дождь. Не сильный, чтобы назвать ливнем, но и не такой, который просто прибивает пыль на дорогах. То тут, то там наполнились лужи. Земля липла к подошвам сапог и жадно чавкала с каждым новым шагом. Далак поежился. Он не сильно промок, но холодные капли, затекающие под ворот рубахи, неприятно скользили по коже. Сегодня состоялась коронация Аскера. Палла приняла нового короля. В Басаре даже устроили небольшой праздник. Траур по прошлому королю еще не завершился, поэтому обошлись лишь молитвенными песнопениями. Жрецы раздавали нуждающимся хлеб, яйца и масло, отжатое из семян подсолнуха. В прошлом сезоне он уродился на славу, так что кладовые были забиты семечками и маслом. Весь день Далак провел как на иголках, все ожидая, что кто-то выскочит из-за угла, чтобы оттащить их с Рэйном к какому-нибудь жертвенному алтарю. Но ничего странного не произошло. И, учитывая отсутствие паники, стены Паллы не рухнули, а земля не разверзлась под ногами паллийцев, так и не испив крови проклятых сыновей. Далак фыркнул, он всегда знал, что ритуал не имел никакого отношения к Близнецам, так людская прихоть. Но сомнения толкали его к храму. Пожалуй, впервые он чувствовал потребность вознести Великим молитву. Ту единственную, что он знал наизусть. Эту молитву называли общей. Ее произносят, прося помощи, покоя, здоровья, в память почившим и при рождении детей. Далак помнил, как он заучил ее с Силдж — главной жрицей Белого ордена в Басаре. Она сказала, что эта молитва самая простая, а еще она заверила, что остальные молитвы не так важны, когда знаешь именно эту. Силдж нравилась Далаку. Как Магнус заменил ему отца, так Силдж стала ему вроде матери. После первого перехода именно она ухаживала за ним. Убаюкивала, читала книжки. Магнус говорил, что и после его приезда в храм, она не спала сутками, укачивая его на руках, в то время как демон вытеснял из него остаток яда кровавой рвотой и жаром. Став старше, Далак понял, что Магнуса и жрицу объединяет нечто большее, чем занимаемые посты при храме и простые дружеские отношения. Да и дочь Магнуса, была уж слишком похожа на Силдж. Те же смолянисто-черные волосы и бледная, словно после лихорадки, кожа. Однако брак между Магнусом и Силдж не был заключен, а девочка считалась бастардом магистра. Почему, Далак не знал. Но Силдж была хорошей матерью. Именно из-за ее влияния Далак и решился воздать честь Близнецам в этот вечер. Ну и, конечно, попросить долгих лет жизни их новому королю. Далак хмыкнул. Как там часто повторял Магнус? Пусть лишние глаза видят? Вот он весь такой надежный младший братец шепчет молитвы у ног статуй Близнецов, прося у них благ для старшего. Белые жрецы довольны, до советников дошли нужные слова. Идеальный ход. Если ему не вскроют глотку у этих самых статуй эти самые «лишние глаза». Далак никому не сказал, что пойдет в храм. Он мало верил в то, что за стенами их ордена может произойти несчастный случай с его участием. Они жили в дружбе со жрецами Старшего брата. И именно Белый орден их храма всегда осуждал древний ритуал. Они говорили, что не всегда жертва может обернуться благом. У советников за стенами их храма, разумеется, есть свои шпионы, но и они не будут действовать столь опрометчиво. Вызвать гнев короля перспектива так себе. Хотя, Далак все же не Рэйн. Аскер про него давно забыл. Мальчик запрокинул голову, подставив лицо под мелкую морось. Иногда ему хотелось, чтобы про него все-таки помнили. Мама отправила его в орден. Именно она призвала Теней, а Магнус не дождавшись одобрений, умчался с ним в орден, где провели Слияние. Далак подозревал, что и на это одобрения короля и прочих, тоже не дождались. Единственный раз из дворца приезжал тогда еще главный советник Аргос. Но, потом за него забыли. Он просто рос и постигал учение. Еще года три назад, Далак терзался подобным, а сейчас, он понимал, что жизнь вне королевской семьи, на самом деле была благом. С годами мальчик стал понимать, что все касаемо власти есть настоящее бремя. Будь то королевская семья или статус магистра Ордена. Далак постоял так еще пару минут. Но потом, отряхнулся от мыслей, и зашагал дальше. Прямиком к храму Великих. Молельня встретила послушника запахами воска, рута и розмарина. Тусклый свет свечей отбрасывал на стены причудливые вытянутые тени. Там, куда не попадал желтоватый свет, клубилась знакомая тьма. Он давно перестал ее бояться. Она казалась почти родной. Иногда ему хотелось шагнуть куда-нибудь в темный угол или подворотню, чтобы окунуться в привычную энергию. Раскинуть руки в сторону, позволив тьме наполнить его. Жаль тьму нельзя потрогать. Далак почесал бы бездну за ухом, как одичавшего котенка. Приласкал бы и оставил в домашних любимицах. Ведь низшие чем-то похожи на кошек. Опасливые, опасные, ловкие, а некоторые еще и смертоносны. Если было бы можно, Далак затушил бы свечи и тихо вознес молитву в темноте. Но жрецы учили, что огонь и тепло от него, помогают Близнецам услышать слова людей. Подойдя к алтарю, мальчик взял тонкую свечу, что среди прочих, стояла в хрустальной вазе. Он зажег ее, и, нагрев кончик, поставил у каменных ног Младшего брата. Из двух богов, этот казался ему более близким к людям. Он был близок к ним, Теням. Их покровитель, общий для всех брат и отец. Великих редко делят в молитвах. Та, общая, что знал Далак, тоже несла в себе имена обоих братьев. Редко люди ставили ароматные свечки и разжигали травы у статуи какого-то определенного Близнеца. Даже сейчас он видел кандило, с восковыми потеками и догорающими свечами, что стояло меж статуй. Греховно или нет разжигать свечу прямо на полу? Будут ли жрецы на утро разыскивать его, как богохульника? Далак ухмыльнулся. Пусть ищут. Никто не вправе осуждать единение человека и кого-то из Близнецов. А сейчас, медленно опустившись на колени и сложив руки в молитвенном жесте, он вполне себе ощущал это самое единение. — Спасители наши, — зашептал мальчик, — да будут вечно ваше слово, да будут вечны ваши имена. Как в прошлые дни, так и в грядущие. Как в жизни, так и в смерти. Дайте мне сил сражаться за слабых. Дайте мне сил быть милосердным, как вы были милосердны к своим врагам. Ведите меня дорогой света и распахните перед душою моей Врата в Вечное. Далак достал из ножен невзрачный клинок, закатал рукав рубахи и посильнее сжал челюсть. Лезвие было холодным. Оно соприкоснулось с кожей медленно. Рука, держащая рукоять, дрожала. Мальчик фыркнул, покрепче стискивая пальцы, слегка надавил на клинок. Острие скользнуло чуть выше запястье, и кровь тут же закапала на пол. — Я приношу вам свою жертву, Великие. Я кровь от крови прошлых королей. Этой жертвой клянусь никогда не идти против старшего брата. Никогда не направлять на него меч и слово. Клянусь служить народу Паллы. Клянусь быть для нее мечом и щитом. Клянусь быть для короля щитом и мечом. Покуда он служит Палле, я служу ему. Примите мою жертву и клятву. Отведите от моих братьев людской гнев. Защитите их так, как все эти годы защищали меня. Я более не попрошу у вас что-то. Просто дайте им свою защиту. Да будет вечно ваше слово и милосердие. Далак приложил сжатый кулак к сердцу и склонил голову. Ему хотелось, чтобы его слова были услышаны Великими. Он не был рьяно верующим и точно не подошел бы Белому ордену. Но если существуют демоны, перерожденные, низшие и шерду, то почему не должно существовать Близнецов? Он верил в них. Верил, что его кровь, пусть и не совсем подходящая, но все же пролитая в этот день, принесёт спокойствие Палле и смоет те знаки, которые узрели жрецы много веков назад. Морщась, Далак, как умел, перетянул порез на руке белой марлевой лентой. Он резал совсем не глубоко, но все же сероватая ткань почти сразу пропиталась кровью. Когда он закончит в молельне, то сходит к Луцу. Наврет чего-нибудь, а тот обработает и перевяжет рану как следует. А, может быть, просто попросит Ивон. Далак громко выдохнул. От чего-то после молитвы легче не стало. Но и клубящихся мыслей в голове не было. Он прикрыл глаза, освободил разум и тут же почувствовал, как знакомая сила скользнула к нему. Сначала она прильнула осторожно, потом чуть требовательней. Когда дыхание сбилось, Далак спешно разомкнул веки, прервав призыв. Вышло весьма сносно, но до приезда третьего принца выходило куда лучше. После того занятия у мастера Айкена, мальчик каждый день призывал низших, даже тогда, когда, казалось что голова до отказа набита мыслями и переживаниями. За те дни, что он пытался совершить призыв и удержать низших, он понял, что мысли, не так уж и мешают этому, главное чтобы желудок был пустой. Далак хмыкнул, и эхо смешка пронеслось по молельне. Он вдруг понял, что сейчас был совершенно спокоен. Будто бы принял неизбежное. Поднявшись на ноги, послушник аккуратно поднял горящую на полу свечу, и, прикрыв пламя ладонью от сквозняка, аккуратно поставил ее в свободное место в кандило. Может быть, он и впрямь все принял? Привык. Понял, что ничего не изменит и перестал изводить себя. Далак хотел было улыбнуться, радуясь тому, что вернувшись в свою комнату, он наконец-то ляжет в кровать свободным от переживаний, но детский голос и знакомая сила мигом заставил его скиснуть. — Да мать твою, — одними губами прошептал послушник, ища глазами место, куда можно юркнуть, чтобы остаться незамеченным. Но Магнус наверняка его почуял. Особенно после того, как он призывал низших. Ясное дело, Магнусу было необходимо вознести в такой день молитву, но ради какого Вечного, он притащил сюда и Рэйна? У ног Младшего брата еще и лужица его крови! Прекрасно. Может быть, и правда спрятаться за статуями? Они помолятся и уйдут, а он уйдет чуть позже. Великие! Последнюю седмицу Далак из кожи вон лез, чтобы не пересекаться с младшим братом. Да, выходило плохо, но он старался. А тут Магнус привел Рэйна в молельню, точно чувствуя, что он тут. Воистину непостижимы деяния их магистра! Далак совсем не понимал своего дядю. То говорит быть осторожным, то приводит того кто подчистую стирает всю его осторожность. Была бы это Силдж, он бы понял. Точно бы понял ее намерения. Она славная женщина, которая, казалось, была способна обогреть всех нуждающихся. Маленький потерянный ребенок, самое то, чтобы проявить тепло и участие. А магистр… Далак было и в самом деле дернулся к статуям, но тут же замер, увидев в дверях Магнуса и брата. Мальчик медленно выдохнул, провел ладонью по лицу. Попал. Теперь точно не спрятаться. Можно, конечно, просто уйти, но не мог. Просто не мог и все тут. Усмешка коснулась его губ. Вот и помолился! Ни дать ни взять! Когда фигуры Магнуса и Рэйна наконец предстали перед его глазами, скрепя сердце Далак плюхнулся на одно колено, приветствуя магистра, опустил голову. Краем глаза он отметил, что дядя сжимает пальцами детскую ладошку. — Похоже у меня это вошло в привычку отлавливать ночами детей у храма, — задорным тоном молвил Магнус. — Поднимись, мой мальчик. Далак послушно встал, стараясь не замечать замершего Рэйна. Кажется, он тоже был не в восторге от ситуации. Или это она сам себе что-то надумал. Нужно было что-то сделать, что-то сказать, но все мысли, дери их перерожденные, покинули его голову. Но с другой стороны, это место было почти священно, сюда приходят люди, и встретиться здесь с кем-то было более чем вероятно. Даже вот таким, довольно поздним, вечером. — Ты поранился? Голос Магнуса был наполнен беспокойством. Далак не сразу понял, почему дядя вдруг сделал такие выводы, но заметив, куда именно направлен взгляд магистра, спешно опустил рукав рубахи. -Пустяки, магистр, я был неаккуратен. Далак был уверен, что цепкие глаза дяди заметили и лужицу крови у статуи, и капли уже пристывшего воска. Возможно, он прочтет ему лекцию о том, что проливать собственную кровь плохо и вообще такое желание следует подавлять, а если что-то внутри толкает на это, следует выговориться. Они же раньше часто беседовали, и он готов выслушать в любое время. Но Далак и без этого все прекрасно знал и понимал. Да и когда на душе было совсем скверно, именно к Магнусу и шел. Вот только его речи в последнее время были слишком мудрёные и загадочные, они словно бы ускользали от сути, понимания. Далака это стало злить, посему и избегал высокопарных речей дяди. Терпел настолько долго, пока попросту не начинал тосковать по этим словам и Магнусу. Именно Магнусу, а не магистру Ордена Теней. Между тем Магнус улыбнулся и, подойдя к нему, похлопал по плечу так, словно Далаку, было восемь, и он совершил что-то такое, что буквально кричало, требуя одобрения. — Обязательно зайди к Луциану, пусть посмотрит рану, — велел дядя тоном не принимающий возражения. — Я погляжу, ты уже вознес молитву, но, могу ли я попросить тебя подождать нас? «Нет», — хотелось выкрикнуть Далаку. Нет, потому что, он слишком хорошо знал Магнуса. Даже его тройку будущих хастанов он сформировал из Ивон и Карлы, потому что обе они нашли в себе смелость сдружиться с проклятым сыном Паллы. Причем, одна была достаточно болтлива, чтобы втянуть в разговор замкнутого мальчишку, а другая всегда находила приключения на их головы. Наверное, в его глазах, Далак тогда оживился. А, может быть, он заранее знал, что попадет в цель, формируя их группу. Они чувствовали друг друга. В тренировочных боях прикрывали спины, а в боях один на один против мастера, выстраивали достаточно логичную очередность боев. Сейчас Далак был почти уверен, что после молитвы, дядя попросит проводить Рэйна в Обитель, а то и к его комнате. Она была по пути к западному крылу замка, а там и находился лазарет. Далак тяжело выдохнул, покосился на брата. Он переминался с ноги на ногу, видимо, желая сбежать куда-нибудь. Далак желал. — Конечно, магистр, я подожду. Когда брат и дядя устроились у статуй, он выскользнул на улицу. Вечерний воздух обдал его прохладой и ароматом дождя. Далак уселся на порожек в дверном проеме. Стало уже совсем темно, факелы не были разожжены, и разобрать что-то дальше двадцати-тридцати шагов было практически невозможно. Тяжелые тучи затянули небо и спрятали полную луну, которая, еще вчера, горела желтоватым блюдцем. Звезд, разумеется, тоже не было видно. Казалось, небо укрылось темным покрывалом, которое не могли сорвать даже порывы прохладного ветра. Но все же, вечер был по-своему хороший. Правда все же уснуть быстро и без роя мыслей в голове не получится. А Далак почти надеялся на это. Мальчик поерзал, удобнее устраиваясь на порожках. Он оперся спиной на широкий дверной проем, вытянул длинные ноги, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте, мысленно все возвращаясь к ритуалу. То старое пророчество о том, что проклятые сыновья могут разрушить Паллу, явно было не про них с Рэйном. Кажется их предназначение — мозолить друг другу глаза. Далак усмехнулся. Совсем не весело. В горле встал горьковатый ком. Нет, рыдать он не собирался. Просто было тяжело принять какое-то решение. Он сомневался. Всегда сомневался в правильности своих действий. Рэйн был простым ребенком. Он же, как старший проклятый сын, в глазах жрецов и советников, мог принести куда больше бед. Теней могут понять Тени, возможно, иные жрецы Близнецов, но людям их сила никогда не станет понятна. Да, они защитники, но и шерду были такими. А где они сейчас? Полудемонов истребляли. Их дикие силы страшили. Где гарантия, что и его, бывшего принца Паллы, тоже не сочтут опасным? Он живет рука об руку с тьмой. А таких проклятых сыновей в Палле еще не было. Он подумает. Еще раз все взвесит. Подождет, какие сплетни дойдут из Дигора, а потом решит, что со всем эти делать. Да. Чем больше времени проходит с появления Рэйна в Ордене, тем больше Далак свыкался с этим. И что уж скрывать, мальчишка был славным. Ему бы хотелось, чтобы он был рядом, не просто как послушник, а как брат. Может быть, тогда он и Аскера понять сможет лучше. Ведь клялся же стать его щитом и мечом. Проще сражаться за кого-то, когда понимаешь, что бьешься не просто за короля, а за брата. Тогда и кровь свою проливать не так бессмысленно. Да и люди не станут думать, что он сможет пойти против короля, использую свою силу не в защиту, как положено, а в разрушение. Рэйн — как способ понимания Аскера. Мысль столь же бредовая как те, что приходят с лихорадкой и переходами. Многое он сам понимает и помнит, покинув дворец почти в том же возрасте? Далак встрепал пятерней волосы. Ему хотелось рассмеяться. Как вообще ему топать рядом с мальчиком, провожая его до Обители? Молчать? Болтать без умолку? Сориентироваться по ситуации! Вот как! Он ведь всегда так делал. Если не подготовился к занятию или попался на нарушение дисциплины. И всегда помогало. Да и тут способ весьма действенный. Мальчик поерзал, вглядываясь в тусклое свечение храма. Магнус и Рэйн как раз закончили молитву. Дядя поднялся единым плавным движением, брат так, как свойственно мальчишкам его возраста: торопливо и слишком резко. Далаку даже показалось, что он сейчас упадет, но Рэйн ловко выпрямился, что-то звонко ответил магистру. Далак не расслышал, до него лишь донеслись обрывки разговора, что совсем не несли в себе сути. Магистр и послушник еще немного постояли у статуй, поклонились и поспешили к выходу. Второй принц тихонько застонал. Он поднялся на ноги, выпрямил плечи и устремил взгляд в темноту. Нужно выглядеть непринужденно, словно он бывал в таких ситуациях тысячи раз. Когда Тень и послушник поравнялись с ним, Далеко не стушевался. Собранный, он был почти настоящей Тенью, которой всё по плечу. Он оторвал взгляд от улицы, кивнул головой Магнусу. На Рэйна не взглянул. — Кажется, мы тебя сильно задержали, Далак. Дядя улыбнулся краешком губ. Его ладонь встрепала волосы третьего принца, который шумно выдохнул. Далак уже привык ловить на себе взгляды младшего брата. Они были изучающими, немного робкими. Но сейчас Рэйн смотрел на него иначе. Он, кажется, даже задышал чаще. Был взволнован? Неужели до сих пор не знал, кто из послушников Обители был его братом, раз так отреагировал на его имя? Против воли бровь Далака взметнулась вверх. Он наградил брата тем же удивлённым взглядом. Едва заметно пожал плечами и, наконец, бесстрастно ответил Магнусу: — Будет вам, магистр, мне не в тягость. К тому же, вы молились. Вы же сами учили меня не спешить перед Близнецами. — Конечно. И всё же, могу я попросить тебя об ещё одной услуги? Он так и знал! Знал, что вечер так и закончится походом под ручку с Рэйном. Может быть, ему его ещё и на руки взгромоздить? Стоило показать своё недовольство. Ну, хотя бы мнимое. Удивительно, но он быстро смирился с участью няньки и проводника. Но всё же, не от кого не убудет, если он тоже громко и недовольно вздохнет. Что он и сделал. — Конечно, — пуская в голос неизбежность, добавил Далак, — можете попросить меня о чем угодно. — На завтра у меня много дел, будь добр, Далак, отведи Рэйна к замку. И не забудь наведаться к Луциану. — Да, магистр. Далак отвесил дяди поклон, как всегда прижав кулак к сердцу. Говорил он нарочито кисло. А, быть может, и не совсем демонстративно. Да, он смирился с тем, что в одиночестве шагать назад не придётся. Но, идти молча с кем-то, это одно. По меньшей мере, это невежливо. А идти и играть в молчанку, сопровождая ребёнка, это другое. Они же болтливы. Да ещё и обстановка новая. Наверняка у него куча вопросов. К нему. Лично. — Ну что ж, засим откланяемся. Доброй ночи, мальчики. Магнус всегда казался внушительным. Не из-за своей комплекции. Нет, с виду он был скорее похож на какого-нибудь танцора или глотателя огня, что прибыл с кочевыми купцами. Он был внушителен из-за своей силы и далеко не той, что призывает низших, но ещё и из-за силы своих слов, решительных действий. Его боялись. И да, он был дорог Далаку, как отец. Но сейчас он бы с удовольствием показал язык его удаляющейся фигуре. Или прыгнул в какую-нибудь лужу, окатив его водой и грязью. Ну в самом деле, зачем он придумал ему такое наказание? Великие, где он так провинился? -Пошли, — буркнул Далак, закончив созерцать тьму за спиной магистра. Далак не стал сбавлять свой привычный темп. Ему велели доставить ребёнка в Обители, а как он это сделает, лично его выбор. Краем уха он слышал, что Рэйн не поспевает за ним и уже практически перешёл на бег. Он не станет останавливаться. Он не… Далак зашагал медленнее. С каждым новым шагом он подстраивался под мальчишку. И когда тот неуверенно засеменил на шаг позади него, Далак испустил тяжёлый вздох. Шагать рядом Рэйн не собирался. И это куда более устраивало его, но что-то кусало Далака. Что-то такое противное, пищала на ухо «почему, я же не кусаюсь». Да и Рэйн был непозволительно близко. Самое то, просто заговорить. Но о чем? «Посмотри, какая чудная ночь, ни демона не видно! Прихлопни кого, и до утра не найдут! Перерожденные сейчас наверняка шныряют под стенами. Хорошо хоть у них глаза светятся, нукеры заметят». Бред! Далаку хотелось провести ладонью по лицу, но он лишь сжал пальцы в кулаки. Он не Аскер, чтобы непринуждённо болтать с младшим братом. Он его не знает, вот и всё. Дошлепают и в тишине. Пусть этот будет на его совести. Помаринует себя в своей кровати перед сном и… — А, -тихо пискнул детский голосок, — меня зовут Рэйн. Я т-третий принц Паллы. Фразу мальчик закончил быстро. Словно отпустил натянутую тетиву. Далак остановился. То ли от неожиданности, то ли от смелости Рэйна. — Я знаю, — резко бросил и тут же сжал челюсти, слегка прищурив левый глаз. Ох, всё неправильно! Далак не обернулся и не видел Рэйна, но тот уж точно не обрадовался его резкости. Далак тряхнул головой, прикусил губу. Шерду с вами! — Я знаю, -мягко повторил он обернувшись, — дядя говорил, что ты приедешь в Орден. «Я тебя сразу узнал» — хотелось добавить, но Далак тут же проглотил слова, добавив вместо них: — Меня зовут Далак. Вот и познакомились, да? Один шаг. Всего один шаг. Он может протянуть руку и встрепать волосы Рэйна точно так же, как это сделал Магнус. Может даже обнять мальчика. Услышать, как после этого быстро колотится его сердце. Может быть, даже он обнимет его в ответ. Но Далак просто смотрел. Рэйн улыбался, его пальцы мяли край рубахи. Далак удивленно моргнул. В минуту волнения он и сам часто ловил себя за этим. Привычка была премерзкая. Несерьезная. Детская. Но у Рэйна вышло даже мило. По-детски чисто. -Да, — закивал мальчик, — мне очень приятно. — И мне. Далак прикусил губу. Он, кажется, говорил искренне. В эту секунду не рухнули стены Паллы и не разрушились старые устои. И уж точно сейчас никто не думал замыслить коварный бунт против короля. Воистину удивительный день коронации принца Аскер. Без всяких человеческих жертв. — Ну что, пошли дальше? Ветер поднимается, продрогнем.