Проклятые сыновья

Когда все началось? Лет восемь назад? Илса нахмурила брови, вспоминая. Или все завертелось десять лет назад? Да, десять лет назад, когда она впервые узрела предрекание, но так ничего в нем и не поняла. Но, по-настоящему все случилось именно восемь лет назад. Как раз в тот день, когда второй принц Паллы чуть не отправился в Вечное. Ее вина. Она ничего не сделала, и предрекание обратилось истиной. Девушка прикрыла глаза, поднесла полупустой бутыль с элем к губам. Отчего-то хотелось плакать. Восемь лет назад Паллу сотрясла новость: второго принца Далака отравили. Вопреки всему мальчик выжил. Многие тогда шептали, что чудо совершилось только благодаря набожности короля и королевы, и, конечно же, по воли Великих братьев. Тонких подробностей люди не знали. Передавали из уст в уста лишь то, что теперь мальчик будет служить Близнецам, став в их руках защитником и воином, ведь, если они и впредь будут милостивы к нему, в будущем он станет Тенью. Он даст обеты верной службы, которую сможет покинуть только после своей смерти. Однако были и те, кто узрели тот злополучный вечер воочию, Илса была одной из них. Волей случая, тогда еще первый хастан Басара, Магнус, был в тот вечер в Дигоре. Прибыв по каким-то делам, он и не предполагал, что ему придётся спасать чью-то жизнь. Илса помнила, как Магнус сорвался в замок, наплевав на дела и указание Ордена, и меньше чем через час вернулся в храм, держа на руках едва дышащего принца. Рубаха магистра, его руки и сам ребенок были перепачканы кровью. Она пенилась у рта мальчика, струилась из носа и Илса все поняла, содрогнувшись. Предрекание хлынуло в ее разум и расставило все по своим местам. Наставник ошибался. Он говорил, что каждому ведану в конце концов, удается зацепить коронации былых королей. Не всегда проклятые сыновья — это статные юноши. Тот коронованный мальчик, прижимающий к груди ребенка, чья кровь, капая на землю, обращалась темной дымкой низших, был вестью из прошлого, а прошлое должно оставаться в прошлом. Да и лица мальчиков были словно размыты. Наставник советовал просмотреть архивы, и она нашла в них, то, что, казалось бы, подтвердило предрекание. В последствии Илса неустанно ведала, пытаясь разглядеть в хитросплетении ведения хоть что-то, что связано с теми принцами, но натыкалась лишь на туманную дымку. Лишь кровь, крики, слезы и отчаянье, что медленно окутывало ее, заставляя прервать связь с даром. Результат этого — страдание и боль. Первые слухи разлетелись по храму уже утром. Илса была в ужасе. Жрецы и Тени шептали, что даже после Слияния, что провели второпях, видящие не были уверены, что мальчик выживет. Яд сжег в нем все, до чего мог добраться. Юный лекарь Люциан, который и провел ритуал, ходил чернее тучи. За его спиной шептали, что почти в конце ритуала, сердце мальчика перестало биться. Он то ли захлебнулся кровью, то ли устал бороться за свою жизнь. Вдохнул в последний раз и умер. В это же мгновение Люциан закончил сплетать душу Далака и демона. Дальше демон завершил то, для чего заключен в тело: поборол смерть и заставил мальчика выжить. Принц, измученный ядом, не приходил в сознание три дня, еще через десять он, Люциан и Магнус покинули Дигор. Великий магистр Игнац, ее отец, тонко понимающий ее чувства, обнял ее и тихо прошептал: «Никто не должен знать, что ты предрекла будущее. Лги, если придётся, делай все что угодно, но никому не позволяй узнать, что ты узрела то, что случится с принцем». После случившегося весь Орден Теней был под ударом. Забрав проклятого сына и подарив ему жизнь, отрезав его от семьи и избавив от участи жертвенного агнца, Тени нажили себе много врагов. Белый орден бесновался. Говорящий изрек волю Великих. А Илса стала лгать. Было совсем не сложно, и жизнь вошла в привычное русло. Так началась история проклятого сына, который в будущем должен был стать Тенью. Так началась история ведана, который поклялся в верности еще одному проклятому сыну, первому принцу Паллы. С тех самых пор жизнь Илсы стала насквозь пропитана ложью и недомолвками. Недоговаривать, неточно отвечать, вводить в заблуждения. Все это она настолько отточила, что давно перестала отпускать взгляд, скармливая собеседнику очередную байку. Людей, которые знали ее настоящую, можно было пересчитать по пальцам: отец, мать, Магнус, Силдж, семья Хааз и Аскер. Остальные полной ложкой хлебали ее вранье и путались в тысячи масок, которые она с легкостью срывала со своего лица. Даже Ндерим, который любил повторять, — «В людях я разбираться умею. За версту чую их ложь», — глотал ее слова, даже не думая хорошенько все пережёвывать. Илса усмехнулась, а затем и вовсе громко рассмеялась. Эль бурлил в ее крови, немного затуманивая разум и освобождая чувства. Враньем она, конечно, не гордилась, но когда с кровью теней, получаешь дар предрекания, а позже и витиеватые метки веданов, изворачиваться приходилось больше чем часто. Веданы ведают прошлое, настоящее и будущее. Им открыты знания, ради которых обделенные даром люди, готовы уничтожать целые поселения. Так, ради одного такого предрекания, Палла обрекла ненужных принцев на смерть. Но предрекания всегда туманны. Даже те, что приходили из прошлого. Но они же были и безопасней для веданов. Те, кто зрят будущее, опасны. Их знания, порой несут смерть. «Я ведаю только прошло» — лгала она, и тело ее покрывали золотыми метками. Никаких белых затейливых символов. Никакого будущего. Кроме тех предреканий, что она узрела, будучи ребенком и спустя много лет. Первое стало истинной, и закончился пролитой кровью. Второе было еще зыбким и туманным. Оно пришло совсем недавно. Перед смертью короля Ардинана. В том сне она видела Яшар наполненную кровью, слышала крики и стоны. В центре всего этого стояла коронованная фигура. Король держал в руке меч с лезвия которого, капала алая кровь, подле его ног лежали мертвецы. Илса увидела окровавленного ребенка на алтаре и видела, как алтарь разрушился, как только кровь мальчика коснулась его. Видела, как Паллу, окутала яростью Тени, видела, как низшие объединились с королем, и как стены Паллы рухнули. Невинные не должны страдать. Этому учат Теней, а она как раз выросла среди них. Ее мать Тень, ее отец Тень, почти все дорогие ее сердцу люди, отдают свои жизни во имя невинных людей. Кто она такая, чтобы позволить кому-то отнять чьи-то жизни? Восемь лет назад, Илса приклонила колено перед истинным наследником Паллы. Поклявшись отцу и матери никогда не говорить, какая на самом деле сила живет в ее снах. Дар же шептал ей, так правильно. Она плакала и просила прощение у Аскера, мол, не поняла, не разглядела, все было словно в тумане, поэтому не придала значение. Но отныне она его глаза и уши в храме, она поможет уничтожить ритуал, избегая лишних жертв. С тех самых пор она и есть глаза и уши короля Аскера. Преклонив колени перед Ндеримом и Говорящим, она на самом деле служила только королю и Теням. Очередная ложь во имя спасения. Илса усмехнулась и тихо прошептала: — Благими намерениями дорожка стелиться прямо в бездну. Говорят, души лжецов обращаются демонами. «Не соври, не проливай кровь без надобности, не отворачивайся от Близнецов» — этому учат жрецы в храме. Но, она слишком не подходила этим белым одеждам и расписанным маскам Говорящего. Но, вполне могла бы им стать. Веданы, ведающие будущее, обычно и были Говорящими. Немного дыма дурманящей травы, и перед веданам открыты сами Близнецы. Илса фыркнула и тут же зябко поежилась, поплотнее закутавшись в плащ. Она сидела на стволе упавшего дерева, дожидаясь «птицу». После прошедшего дождя было холодно, поднявшийся ветер пронизывал, пробирал, казалось, до самых костей. Эль согревал нутро, но дурманил голову. Девушка решительно отставила от себя бутыль и обратила взгляд к небесам. Рассвет уже тронул небо, окрашивая его в полосы малиново-желтых оттенков. Красиво. Она определенно оценила бы красоту, но послевкусие вечера напрочь отбивала всякое желание о чем либо мыслить, кроме услышанного и когда-то увиденного. Бледное лицо маленького Далака не шло из головы. Тот вечер навсегда врезалась ей в память. Она вспоминала его больше чем часто. Словно ведала над ним и всякий раз холодок бежал по ее спине, заставляя волосы на затылке становится дыбом. Она навсегда запомнила побледневшее окровавленное тело ребенка. Король знал, что гликениум подмешали в тот напиток, знал и ничего не сделал. Более того, он позволил ребенку ее выпить. Гликениум страшный яд. Спасение от него нет. Он превращает все внутри в кровавую кашу. Человек умирает в муках. Нельзя не спасти, не ослабить боль. Если только не убить раньше, чем это сделает гликениум. А Далаку было всего пять. Илса видела его еще пару раз, но вскоре отец, слишком проницательный, прекратил брать ее с собой в Басар и связь Аскера с братом, тонкая и прозрачная, точно волосок, оборвалась. Малыша Рэйна она видела чаще. Он был милым ребенком, улыбчивым, смышлёным. А то тельце на алтаре было маленьким. Далак уже подросток. И сколько бы она не ведала над предреканием, оно не хотело изменяться. Ребенок гибнет на алтаре. Король и Тень разрушают Паллу. — Вот сука, -простонала девушка, спрятав лицо за ладонью. Теперь она стала понимать это предрекание в ином смысле. Теперь оно казалось даже правильным и неизбежным. Наказать виновных, уничтожить Паллу и возродить ее заново, свободной от людской гнили. И даже встреча со стариком Валлесом не принесла никаких зацепок. Только хуже сделала. Ее словно в грязь окунули и теперь от нее точно не отмыться. Они словно прилипли к ней, грязь и отвращение. Исла покрепче стиснула зубы. Что движет людьми в погоне за властью? Лорд Валлес пожертвовал своей семьей и семьей Мадса Гирша. Он настолько сильно утонул в своей вине, что с легкостью увидел в ней почившую дочь Мадса. После того, как Ардиан разоблачил мятежников, он приказал схватить виновных. Когда нукеры пришли в дом Мадса, вся семья лорда была мертва. Ее тезка, Илса Гирш, была немногим старше принца Далака. Лет семь, не больше, ее младшему брату еще не было и четырех. Их родители посчитали, что яд лучший выход из сложившейся ситуации. Пусть оно и не совсем помог в первый раз, зато легко справился во второй. Разумеется, яд был куда быстрее и милосерднее гликениума. Больные ублюдки, все дела решающие ядом и убийствами. Илса скривилась. Иногда в людях нет никакой чести. Это и касалось старика Валлеса. Его можно было пожалеть. Потерял единственного сына, внука, которого отобрали, потерял земли и влияние. Его считали безумцем, и он доживал свой век на дне кружки с выпивкой, поклявшись исполнить волю короля, которого ненавидел. Куда хуже и безумнее? Это ли не достойно сочувствия? Но Илса совершенно ничего не чувствовала. Она лгала, поселила надежду в его сердце и ничегошеньки не почувствовала. Кроме отвращения. И король хорош! Разочаровываться в тех людях, которых чтил, больно. Больно и мерзко. Она всегда думала, что король не из тех, кто наказывает детей. Детей Мадса он бы не тронул. Отец всегда с добром отзывался о короле, но только тогда, когда она была ребенком. Магнус, Силдж, ее мать, королева и король. Они все когда-то клялись в верности друг-другу, а в результате, благородство короля было всего лишь маской. Она рухнула и четверо отвернулись, нарушив всякие обеты, что были когда-то даны у статуй Близнецов. До сего вечера Илса не знала причины. Магнус, отец и мать нарушили правила, но спасли принца, но, позже, полностью отвернулись от короны. Магнус более не был близок к трону. Его даже не удержала родная кровь, что он делил с королевой. Отец же полностью отказался от идеи приблизить Теней к совету. Силдж держала Белый орден Басара вдали от дворцовых интриг. Белые жрецы грызлись меж собой, пытаясь схватить одобрение короля, только басарский храм оставался спокоен и отстранен. Почему? Раньше она думала, что такова цена спасения Далака. Детские жизни ценились в Обителях. Но все оказалось намного проще. Некогда первая тройка хастанов и молодая жрица не платила цену. Это была их собственная воля, остаться верными лишь Палле и ее народу. Выходит, они знали всю правду. Стоило догадаться. Хотя бы из-за того, что Магнус полностью отрезал Далака от семьи. Так было положено в храме, но семьям избранных от благородных семей время от времени сообщают о том, как у них обстоят дела. Об этом даже семьям каких-нибудь ремесленников, что отдали отпрыска в храм, говорят. А тут король! Или сам Ардиан отказался? Королеве, вроде бы, что-то сообщали. Могли ли быть слава старика правдой? А если нет? Что ей говорить Аскеру? Они знакомы уже очень давно. За все это время, Илса не принесла ему никакой пользы. А сейчас, вывалить на него правду, казалось кощунством. Он и так вечно хандрит. Девушка провела ладонью по лицу, нервно хихикнув. Воистину окунулась в грязь и чем дальше, тем глубже она ее засасывает. За восемь лет она уже по пояс в людском дерьме. Однако ее собственная трясина замерла, когда под чьими-то ногами щёлкнула сухая ветвь. Илса вскочила на ноги, быстрым движением выхватив клинок из ножен. — Киснешь, Илса? Голос «птицы» сквозил легкой насмешкой. Он вышел на полянку, сложив руки на груди. Даже в предрассветный час его глаза искрились медовыми искрами. Словно маленькие огоньки. Губы, тонкие, но красиво очерченные, растянулись в ухмылке. — Я не стану говорит, «я же предупреждал», — продолжил он, — но…я же предупреждал, Илса. Ничего не выйдет. Дед давно обезумел и одичал. Хотя ты была воистину хороша, я почти поверил. В былые времена, Илса бы зарделась. Взахлеб бы прокомментировала каждое действие нукера в той таверне. Отметив, что она в некоторые моменты тоже почти верила. В особенности тогда, когда он навис над стариком, крича ему в лицо о невинных детских жизнях. Но сейчас было совершенно не до того. Бесшумно отправив клинок в ножны, она подалась вперед, против воли нахмурившись. -Николай, скажи, вы с Аскером знали, что отравить хотели не Далака, а Аскера и короля? Николай насупился, громко выдохнул, но взгляд не отвел. — Нет, мы лишь догадывались. Аскер подозревает, что король Ардиан как-то разузнал об этом, но не помешал заговорщикам и…ты знаешь, как это произошло, Илса? Илса отрицательно махнула головой, жестом указав Николаю на облюбованное ей поваленное дерево. Николая в один большой шаг преодолел расстояние между ними и плавно присел, предварительно накинув ей на плечи свою накидку. От нее пахло табаком, Илса спрятала нос за тканью, вдохнула запах полной грудью, села рядом так, чтобы их плечи соприкоснулись. — Аскер рассказывал, что король зашел вместе со слугой. И сам дал Далаку кубок. Потом он что-то прошептал слуге и они ушли. А после все знают, что случилось. Если Ардиан действительно знал, что в том кубке, то, — Николай облизнул губы, — мы все служили демону. Сердце Ислы защемило. Она не любила ложь, но правда почти всегда слишком горькая. Она любила Аскера, как брата. Он был чист, добродетелен и, по-своему, мягок. Но, все вокруг всегда пытаются сломать в людях добро. Илса видела, как оно медленно затухает в душе Аскера. А в предрекании она видела человека, который более никого не щадил. «Я вытерпел боль, я ведал ее, значит это могут сделать все» — вот что читалось в тех бесстрастных серых глазах, когда его клинок отнимал чужие жизни. — Ты не знаешь, что тогда случилось, Николай. И почему король так сделал. Для всего нужна причина. — Оправдываешь его? — Нет! — Илса резко повернула голову к Николаю. — Я просто хочу знать правду, почему он это сделал. Если вообще сделал. Он же души не чаял в принцах! Я однажды видела, как король Ардиан ходил по рыночной площади с Далаком. Он сидел у него на плечах, Николай, заливисто смеялся и король смеялся в ответ. Он поймал мой взгляд и улыбнувшись приложил палец к губам. Да я чуть корзину с яблоками из руку не выронила! — А Рэйна он ненавидел, Илса. Никогда к нему не подходил, не обнимал, не разговаривал. Я лишь раз видел, как король заговорил с ним. Он назвал Рэйна ненужной вынужденной оплошностью. Я столько боли на лице ребенка никогда прежде не видел. Он маленький, да, но хлебнул больше нашего, и прежде всего из-за отца. Да такой отец как наш почивший король не заслужил своих детей. А Близнецы ему еще и троих дали. Никалай раздраженно фыркнул и выудил из кармана кожаный кисет. Ловкими пальцами он выудил из него самокрутку, огниво и кусочек трута. Секунда и самокрутка уже тлела в его руках. Он сделал затяжку и на выдохе произнес: — Наш король не был добродетельным. Так что старик мог быть прав. Думаю, он и был прав. Но мы и так подозревали. Валлес тебе сказал еще хоть что-то, что может нам помочь? Илса обратила взгляд к деревьям. За ними шумел Дигор. Жизнь кипела и была прекрасной, если не рыться в прошлом. Но им еще ни раз предстоит нырнуть в самую глубь грязи. Она была готова. Раньше, ради Паллы, сейчас ради близких ей людей. — Он о многом болтали. Считает, что Аскер не достоин быть королем. Но, раз выбора теперь нет, нужно его обезопасить и убить мальчиков. Мол, за Континентом Тени становились даже королями, а это уже плевок в Близнецов. Богохульство. А там и до очередного мора не далеко, если не хуже, — Илса усмехнулась. –По сути своей — Валлес фанатик. Безумный, возводящий веру в Абсолют. Каждый свой шаг и действие он оправдывает тем, что служит Близнецам. Таких переубедить невозможно. Еще он сказал, что есть некая секта. Он не знает, кто ее возглавляет. Он называл его «посланником» и он точно стоял за покушением. Мне кажется, что это «посланник» замешан и в убийстве принца Кана. Если он такой же фанатик, то это точно кто-то из старых магистров, может быть, даже из Ордена. Последние слова делись Илсе с трудом. Она выросла в Ордене, видела там всякое. Орден — это брошенные дети, сироты, дети оторванные от родителей. Все они, как могли, создавали собственное подобие семей. Разделенные на кучки, иногда враждующие, но всегда объединяющиеся, когда дело касалось безопасности Ордена. Их растили в любви и преданности Близнецам. Они их отцы и братья. Те, кто не покинут. И не предадут. Во имя их имен всегда совершались безумия. Страх потерять их благосклонность, может толкнуть на зверства. Девушка покосилась на Николая. Он был хмур, вглядывался в тьму меж деревьев. Самокрутка в его руках медленно тлела, красными искрами подбираясь к нежной коже. Когда он подносил ее к губам, делая вдох, искры становились ярче. Хотелось бы Исле заглянуть в его голову, чтобы прочитать мысли. Наверняка он вырос далеким от веры и не понимал некоторых поступков служителей Великих. Илса понимала, но не оправдывала. — Ты же знаешь, на самом деле всем плевать на религию, Исла, -тихо проговорил Николай.- Все хотят власти. Ради нее они готовы убивать детей: Далак, малыши Гирш, Рэйн. Они хотят усадить на трон нового короля, возможно, этого «посланника», но, мне кажется, что они не до конца понимают цену этой власти. С троном придёт и проклятие. Братья будут убивать братьев. -Да, — так же тихо, как Николай, прошептала Исла.- Кто-то дергает за обе ниточки, умеючи повелевая и жадными до власти, и жадными до благословения. Обыграть смерть принцев, как древний ритуал, тем самым освободив трон от возможных претендентов. Николай прав. Плевать они хотели на древнюю традицию. Ордена. Тени мальчики или нет, они угроза. Но, одно дело убить проклятых сыновей, другое свергнуть короля. Стены басарского храма надежны, в прочности дворцовых стен Илса сомневалась. — Аскер должен быть осторожен. Любой его неверный шаг и аристократы могут обратиться против него. Верующими управлять легко, но теми, кто вкусил власть, управлять можно только большей властью. Нам нужно выяснить, кто этот посланник, я уверена, что и к трону, и к вере он стоит очень близко. Твой дед, возможно, знает, кто это. Валлес сказал, они долго искали того, кто стоит за смертью принца Кана, но в один момент отступили и твой дед ушел из нукеров.