Проклятые сыновья

Магнус шел знакомыми коридорами. Он мог пройти здесь в кромешной тьме и не сбиться с пути. Каждый камень, каждая трещина, каждый поворот и тени отброшенные на стены и пол, были знакомы ему с самого детства. Обитель стала ему настоящим домом. Тот дом, чужой, где он провел часть своего детства, Магнус почти не помнил. Лишь обрывки остались в его воспоминаниях. Мягкие диваны, светлые занавески, какие-то гобелены и картины на стенах, слуги и большая псарня с конюшней. Больше ничего. Все, то, что он едва помнил, должно было принадлежать его старшему брату, Мортану. Магнусу, по велению традиции дома, достались Тени и меч. Мортан погиб, когда ему едва исполнилось пятнадцать. Несчастный случай. Конь был не объезжен, а брат, очевидно, слишком самонадеянным. Конь понес, Мортан упал и свернул шею. Глупо и больно. Магнус помнил, как всколыхнулась в нем бездна, когда ему сообщили о случившемся. Помнил, как дед настаивал, чтобы следующим наследником великого дома, признали Тень, но Тени остаются Тенями. Никакой мирской власти. Тени не отвечают за честь и бесчестие предков. Магнус хмыкнул в темноту коридора. Надменный Аббат Дэр даже помыслить не хотел, чтобы сделать новым наследником свою внучку. Честь. Мужское семя. И прочая ересь вела его семью на протяжении многих столетий. И род канул в бездну. Позже. Как только Мэйв встанет на ноги и обзаведется достаточным влиянием, она станет новой леди дома Дэр. Так, между прочим, обмолвился Аскер, словно бы хотел выкупить место Рэйна среди Теней. Магнус не ответил племяннику. Земли принадлежали ему, пусть правит. Он когда-то поклялся не лезть в то, что касается королевской власти. Поклялся, да. Но раз за разом нырял туда с головой. Нырял и чувствовал, как задыхается всякий раз оказываясь под толщей воды. Сегодня он опять задыхался. Далак. Сагон. Рэйн. Далак был для него сыном. Как только он забрал его едва дышащего из дворца, бездна одарила его сыном. Он был даже похож на Дэров. Даже больше, чем сам Магнус. Магистр всегда был готов свернуть ради него горы. Пролить кровь, если придется. Пожертвовать всем. Когда он забирал его, когда заручившись лишь поддержкой Игнаца в стенах дигорского храма провели Слияние, Магнус поставил на кон все, что у него было. Ему казалось, что жизнь мальчика была важнее. Если бы ему предоставили возможность что-то изменить, менять бы он ничего не стал. Сагона он подобрал с улиц. Многие Тени приводили сирот с улиц. Детям некуда было идти и они принимали демонов и тьму. Магнус верил в Сагона. Видел в нем потенциал и силу. Видел в нем едва уловимые воспоминания о Мортане. Упрямый и самонадеянный мальчишка. Мортана уже не вернуть, а с Сагоном еще можно было что-то сделать. Он сделает. Даже если после мальчишка его возненавидеть. Игнац, Адриа и он, когда-то ненавидели Айкена. Но переросли и поняли, что он воспитал в них не только бесстрашных воинов, но и людей, что могут быть одинаково достойными и суровыми для тех, кто этого заслуживал. Ардиан когда-то заслуживал. Когда он, Магнус, приставил ему клинок к шее, он понял, что бездна начисто стрела в нем способность видеть в людях пороки и грехи. Он задал ему лишь один вопрос и получил на него отвратительный ответ. На вопрос, почему Ардина позволил Далаку выпить отравленный напиток, Ардиан ответил, что сотворил это лишь во благо Паллы. Все всегда делалось ради блага Паллы. Как Тень, он понимал это, как человек осознал, что оправданий содеянному попросту нет. Сейчас Магнус лишь надеялся, что Аскер не станет совершать, что-то подобное, прикрывая свои действия «благами Паллы». Но, старший племянник теперь король. Корона же всегда ставит перед выбором. Так было всегда. Власть тяготит. Власть либо стирает честь и человечность, либо сжирает с потрохами. Она не терпит слабых. Магнус хмыкнул. Власть похуже демонов, ему ли это не знать. Быть магистром, это не только командовать Тенями, да размахивать мечом. Быть магистром — это вечная борьба с совестью и извращающей властью. Он ведь мог от всего отказаться, пойти на поводу роскоши, что она дает, стоило лишь отказаться от Далака, тогда, много лет назад и Тени обрели бы могущество, заседая в Совете. Они бы укоренились рядом с короной и никто бы не шептал за их спинами, делая из Ордена потенциальную угрозу. Он не был достойным магистром. Игнац отбивается от недругов, удерживает почти развалившееся доверие. Иногда Магнусу казалось, что Орден еще не пал лишь из-за того, что народ верит в них. Ведь Тени — одно из благ Паллы. Кто еще способен выстоять против перерожденных и демонов? Сколько не учи нукеров, а потери среди них всегда велики, если дело касалось противостояния чудовищам. Потери же среди Теней были, если они противостояли простым людям. Орден Мирта, тот, что они пытаются вернуть из небытия, был тому примером. Последнее, что хотел Магнус, так это то, чтобы их Орден тоже распался. Чтобы остаток их Теней разбрелся по Континенту. Что-то в Магнусе кричало, что они уже близки к этому. Близки от того, что не дали пролиться невинной детской крови. Тот человек, что надоумил Сагона к его действиям, явно желал Теням пасть в самую глубокую щель бездны. Разговор с Луцианом, знал магистр, будет не из легких. Магнус обрисовывал в голове все возможные варианты разговора и один был гаже другого. Поэтому, мелочно желая оставаться в неведении он замер перед призывно открытой дверью в лекарское крыло. Сколько он может так простоять? Сколько еще вариантов переберет, прежде чем столкнуться с правдой? «Небольшой резонанс» — так сказал Мирча. Но из-за такого его бы не попросили явиться в эту часть Обители. Все было куда хуже. Глубоко вздохнув, Тень шагнул внутрь. Луц, будто бы ожидая его все это время, стоял у окна, что-то внимательно разглядывая в своих руках. Лекарь, еще одним мальчишкой, которого Магнус притащил в Обитель. Восемь лет назад, Луц без колебаний последовал за ним в Басар, оставив за спиной шум Дигора и его интриги. Магнус был обязан Луцу буквально всем. Поэтому, когда он повернулся, почувствовав чужое присутствие, а затем плавно опустился перед ним на колено, Магнус поспешил прервать парня. — Будет тебе, Луц, — хмыкнул он. — Не тебе передо мной кланяться. — А перед кем, кроме вас, магистр? Лекарь изящно встал на ноги и шутовски развел руками. Магнус снисходительно фыркнул: — Полагаю, что лишь перед Близнецами да перед королем. Остальные должны преклоняться перед твоим даром. Луциан спас многих. Молодой, без седины в темно — медовых волосах, статный и стройный, он обладал поистине великим даром. Единственное, что он не мог сделать, так это заговорить Младшего брата. Но, однажды, ему удалось сделать даже это. В тот вечер Далак действительно перестал дышать. Всего на пару мгновений. Любой другой видящий прекратил бы Слияния, посчитав его бессмысленной тратой сил, но только не этот мальчишка. Магнус видел, как наплевав на правила, Луц прижал маленькое тельце к себе, шепча слова обряда. Видел, как струйка крови бежала из носа видящего, как его кожа с каждой секундой становилась все бледнее и бледнее, видел, как синие глаза тускнеют под белесой пленкой. В какой-то миг, Магнус даже собирался остановить ритуал, но Луц выдержал. Вплел в душу Далака демона, не дав ей ускользнуть. Луца шатало из стороны в сторону, когда он передал Далака ему в руки. И он улыбался. А затем не спал две ночи к ряду, полностью посвятив себя уходу за искалеченным ребенком. На все уговоры отдохнуть, отмахивался и твердил, что справиться и не устал. Кто еще кому должен кланяться? — У каждого есть собственный дар, — продолжил Луц, слегка нахмурив брови. — Я всего лишь делаю то, что умею. Лучше всяких преклонений спасенная жизнь, да удачные Слияния. Пройдемте, магистр, мне есть, что вам рассказать. Луциан махнул рукой в сторону двери, словно безмолвно предупреждая, что разговор должен пройти один на один. Магнус согласно кивнул, плавно двинувшись к лекарской коморки. Когда Луц открыл заветную дверь, в нос тут же ударил знакомый аромат, который всюду сопровождал лекарей Обители. Запахи трав и грибов для настоек и припарок, развешенных под невысоким потолком, давно смешались друг с другом, явив терпкий аромат чего-то пряного, с примесью едва уловимой горчинки. Длинное узковатое помещение, куда они вошли, казалось, заставлено бесконечными полками с флаконами, различных размеров и форм, мешочками, глиняными и стеклянными кувшинами. Коренья и плоды лежали тут же, в аккуратно сколоченных ящичках и сундучках. Все они были подписаны витиеватым, но разборчивым почерком. Уксус и спирт из перебродившего вина, покоился в резном шкафу с стеклянными дверцами. В нем же, знал Магнус, хранился гипсовый порошок, тонкий, почти невесомый хлопок, корпия сухожильные и шелковые нити, да те, редкие, что изготовляли врачеватели в Израиле из кишок овец. Тонкие прямые и изогнутые иглы, острые, словно меч, причудливые ножи и зажимы, хранились тут же, в металлическом ящике в котором лекари вываривали инструменты до их использования и после. Под рукописи, ценные книги и свитки, лекари отвели небольшую полку. Там они хранили лишь самые важные книги. В особенности ту, где описывалось подобное строение человеческого скелета и внутренностей. Многие от этой книжки пришли бы в ужас. Какой-нибудь недалекий ханжа, наверняка нарек бы книгу происками демонов, но лекари дорожили ей и бережно переписывали, подробно срисовывая кости и внутренности, дабы передать рукописи в другие застенья. Однажды магистр слышал, как помощница Луциана, Изар, жаловалась Брай на то, что лекарь заставил ее вызубрить всю книгу. «Словно та, хранила в себе молитвы Великим!» После, как понял Магнус, лекарь устроил Изар настоящую трепку, проверяя у нее заученный материал. Магнус позволил себе короткую улыбку. Все же Орден был ему домом и семьей, которой он безоговорочно гордился. Луц расположился у небольшого окна, оставив место за столом для него. Магистр уселся на грубо сколоченную скамейку и, сцепив руки в замок на столешницы, полностью сосредоточился свое внимание на лекаре. — Магистр, вы же знаете, что почувствовать демона, когда он находится в сосуде, практически невозможно? Особенно, если он скован печатями Слияния, — издали начал Луц. Магнус почувствовал, как все его тело напряглось. Левая бровь взметнулась вверх, корпус подался вперед. — Рэйн? — коротко вопросил он. Луц сжал губы, едва заметно повел головой. — Тамаз. Всего на секунду, но слишком отчетливо. Я проверил печати. Ни одна не искажена. — Мы не используем сильных демонов. Едва ли берем для Слияния тех, кто сильнее наших низших. Тогда как ты смог его учуять? Только не говори, что… — Использовали высшего? Я не знаю. Изар готовила ритуал. И мы вместе проводили Слияния. Все дети выжили и мы не чувствовали особого сопротивления и уж тем более давящего присутствия бездны. Все как обычно. Да и демонов доставили из столичной Обители. Магистр Игнац скорее удавился бы, нежели подверг опасности Орден и послушников. Поэтому я даже предположить ничего не могу. Сила демона похожа на силу высшего, но лишь по касательной, Магистр. — Если предположить, что демон все-таки высший, и, кто бы то ни был, намеренно включил его в ритуал, то никто не стал бы распределять конкретного демона к конкретному послушнику. Тамаз же просто сирота. Зачем столько заморочек? Либо же, они метили в Рэйна. И каждый, кто прошел через Слияние той ночью, сейчас делят свои души с высшими. — Я не ощутил ничего существенного от принца, мастер, — насупился Луц, — лишь легкий резонанс. Такое чувство, что он был просто напуган. Магнус сжал челюсть. В висках стучала кровь. Ладони моментально вспотели, хотелось вытереть их обо что-нибудь, лишь бы не чувствовать то, как их, совсем скоро пробьет коротка дрожь. Обитель подставили? Кто? Зачем такие сложности? Принятие под крыло Избранных готовятся месяцы. О том, что это событие свершиться было известно до того, как слег Ардиан. Если они хотели совершить подобное с Рэйном, кто настолько могущественный мог провернуть такое за столь короткое время? Магнус прикрыл глаза, глубоко вздохнул, а затем произнес: -Насколько сильно ты доверяешь Изар, Люц? Голос его не дрогнул. Прозвучал легко, но твердо. Прежде чем ответить, Луциан мальчишечки дернул плечом, коротко улыбнувшись. — Порой ей я доверяю больше, чем себе. — Хорошо. Проверьте с Изар всех избранных. А потом доложи мне. Но, не слово Донагу об этом. По возможности сделать это все тихо, я хочу, чтобы эта информация не ушла дальше этой комнаты и нас. — Как скажите, магистр. Но, если все окажется правдой, как мы сообщим об этом магистрам Игнацу и Визар, так, чтобы все оставалось в относительной тайне? — Я подумаю над этим, Луц. Магнус поднялся на ноги. Грубо сколоченная табуретка едва слышно скрипнула. Магистр вновь чувствовал себя мальчишкой, который совершенно не знал, что делать и с какого конца следует начать распутывать клубок проблем. Сейчас ему уже за тридцать, и он давно понял, что пока тело не лежит на погребальном костре, решить можно все. Почти все. Разрываться между своими обязанностями, Магнус давно научился. Когда-то выходило весьма скверно, но сейчас допустить ошибку было попросту нельзя. Игнацу следовало сообщить даже о подозрениях. И он сделает это. К тому же, как нельзя кстати, новый король скоро созовет магистров и первых хастанов, чтобы те присягнули ему на верность. Даже если в их рядах затесались предатели, а все предположения окажутся правдой, присяга сыграет на руку. Встреча с Игнацом не будет в их глазах преднамеренной. Магнус окинул взглядом Луца. Как же все-таки стало мало людей, которым он мог доверять. Слишком мало, особенно после того, как он набрался храбрости, чтобы влезть в дела короны и совета. И людей, Великие, было слишком много людей, которых он должен уберечь. — Если все окажется правдой, Луциан, — Магнус, подойдя к нему, сжал пальцами его плечо. — Ты и Изар не будете лезть во тьму. Это наш удел, не нужно жертв. Луц плавно повернулся, чтобы заглянуть ему в глаза. Парень хмыкнул и совсем по-мальчишески дернул плечами: — Я не могу вам такое обещать, магистр. Обитель и мой дом тоже. Все дети и Тени — моя семья. Вы слишком часто были мне примером. Как я могу после этого сидеть, сложа руки? «Запру, -мелькнула мысль у Магнуса.- прям в этой каморке запру». Все его дорогие люди слишком упрямы. Магнус качнул головой. Впереди его ждет что-то поистине темное. Когда разговор был окончен, Луциан поспешил откланяться. У лекарей всегда было полно дел, к тому же, Магнус слышал, что с дальних застав вернулись отправленные на подмогу Тени. Слава Великим, вернулись без потерь. Обошлось лишь ссадинами и одним переломом: Тень, сражаясь с перерожденным неудачно подставился и, как результат, перелом кисти, который так спешно отправился осмотреть Луц. Не то, чтобы он не доверял другим лекарям, но все же скрупулезно осмотреть то, что предприняли чужаки, спасая кости, считал правым делом. Магнус не спешил покинуть лазарет. Заученным путем он прошествовал в огромное помещение с большими окнами и рядами кроватей, расставленными вдоль стен. У самой дальней, что была у окна, он увидел Далака и Ивон. Далак сидел на стуле, Ивон же, словно маленький орленок, стала рядом. Девочка о чем-то говорила племяннику, нависнув над ним, активно жестикулируя. Ее руки то указывали на кровать, то на Далака. Мальчик же внимательно слушал, понурив голову. Магнус улыбнулся. Ивон была настоящим лучиком солнца. Веселая, с копной огненных волос. Она быстро сошлась с Далаком. Буквально оживила его. И, признаться, в последнее время он видел искреннюю улыбку на губах мальчика, только в присутствии Ивон. Разные, словно вода и пламя. Но оба, словно части чего-то целого. Ивон поймала его взгляд почти сразу. Она замерла на секунду, но быстро собралась, ткнула Далака в плече и тут же согнулась в приветственном жесте. Далак, нахмурившись, проследил за действиями подруги и резко повернул голову в его сторону. Магнус почти слышал тяжелый вздох племянника, когда тот увидел его. Он встал на ноги и, словно отражение, повторил действия Ивон. Магистру тоже хотелось тяжело повздыхать, но он лишь кивнул головой детям, мол, приветствие принято, можете расслабить напряженные спины. Он шел к ним медленно, дав возможность Ивон прошептать Далаку быстрое напутствие. Что она и сделала, успев к его последнему шагу. — Магистр, — тихо проговорила девочка, и только сейчас Магнус заметил двух детей спящих на одной кровати. На детей он смотрел, пожалуй, больше нужного. Его брови сошлись на переносице, глаза пытались высмотреть хоть что-то из того, что может подтвердить подозрения Луциана. Но он абсолютно ничего не разглядел. Тамаз, сжавшись, и обняв угол одеяла, ровно сопел, отдавшись на волю остаткам снов, что еще изредка приходили после Слияния. Рэйн, светловолосый и совсем маленький, показалось Магнусу, был бледнее обычного. Мальчик хмурился. Глаза под тонкими веками беспокойно метались. Он тихо всхлипнул, и Ивон поспешила отпустить ладошку на его голову, чтобы легонько погладить. — Луциан напоил их валерьяной. Но, даже после, они долго не могли успокоить, — тихо прошептала девочка. — Но в целом, все хорошо, магистр. Девочки нежные существа. Магнус улыбнулся. Его Мэйв была такой же. Чуткой. Нежной. Доброй. Понимающей. — Я пойду, магистр? — словно подтверждая его мысли, спросила Ивон. — Да, Ивон. Можешь идти. Она вновь поклонилась и быстрым шагом направилась прочь из лазарета. Она обернулась лишь один и раз, у самой двери. Секунду она смотрела на племянника, затем коротко улыбнулась ему, Магнусу. Далак не обернулся на взгляд Ивон, он молчал, однако вызывающе глядел прямо в его сторону. Магнус выдохнул. Пора: — Я не стану говорить, что твои действия сегодня были необдуманными, Далак, — достаточно твердо начал Магнус. Мальчик хмыкнул, слегка поведя плечом. — Ну конечно, — тихо буркнул он. — Совсем необдуманные. Стоило подождать, когда этот ублюдок превратит пальцы Рэйна в кашу. Я в следующий раз так и сделаю…дядя. Произнеся последнее слово, мальчик фыркнул и отвел глаза в сторону. И все же, девочки благословение отцов. Магнус тяжело вздохнул и в один большой шаг преодолел расстояние, образовавшееся между ними. — Я не говорил, что твои действия были осуждающими или неправильными, напротив, я рад, что ты сделал, так как сделал. Но, — Магнус легонько сжал пальцами подбородок Далака, заставив его замереть. — Губа разбита. Последние слова, против воли, тихим шепотом сорвались с губ, и после них Далак отмер, дернув головой, высвобождаясь от хватки. — И что с того? Что с того? Не в первый раз. И я подозреваю, — хмыкнул он, дернув плечами, — что не в последний. Сейчас Сагон, а потом перерожденные. Я стану Тенью, тебе стоит привыкнуть. Когда-нибудь, вместо разбитой губы, будут мои выпущенные кишки. Что ты тогда станешь делать? Он говорил так впервые. Резко и грубо. Далак никогда не был ребенком. Слишком рано повзрослел, слишком рано понял, какова жизнь на самом деле. Магнус не разрушал его мировоззрение. Считал, что так правильно. Считал ли он так сейчас? Магнус не знал, что ответить самому себе. Он вздохнул, шагнул к племяннику, собираясь крепко обнять, но замялся всего на секунду, просто положив руку на его плечо. — А как ты думаешь, что я буду делать в этом случае, Далак? Далак молчал. Закусив губу, он опустил взгляд, словно борясь с желанием выплюнуть что-нибудь резкое, либо что-нибудь мягкое. — Я не знаю, — наконец буркнул он. — Ничего не знаю, что вообще сейчас должен чувствовать. «Айкен сказал, что когда тебе некого защищать, человека не уязвим. Тогда почему ты всегда хочешь всех защищать?» Далаку было лет десять, когда он задал ему этот вопрос. Магнус не был готов к нему и, как бы не напрягал память, не мог вспомнить, что же такое он ответил. Но, он помнил, как после их разговора мальчик угрем вился вокруг него. Разумеется, тогда, когда на это у обоих было время. Следовательно, он сказал что-то правильное. Или то, что хотел услышать ребенок. Но, сейчас, он совершенно не знал что ответить. Какие слова будут правильными? Что хочет услышать Далак и будет ли эти слова правильными? -Далак, в чем бы ты не сомневался, — начал он, — почаще оглядывайся назад. Теперь, хочешь ты этого или нет, за твоей спиной будет Рэйн. То, что ты сегодня сделал для него, большой шаг к вашему сближению. Ты сейчас должен решить, будешь ли ты просто оказываться рядом в нужное время или будешь рядом всегда. Но ты должен всегда держать тут, — пальцы Магнуса коснулись виска Далка, — что Орден не безопасен… -Но хотя бы тут, я могу защитить его. Я не дам больше всяким тварям даже косо посмотреть на него. Даже если ты заставишь меня отхожие места руками чистить. Я… Магнус резко притянул Далака к себе, заставив уткнуться носом в свою грудь. Дыхание Далака дрогнуло. Он рвано выпустил воздух, а потом крепко сцепил руки за его спиной. — Я помогу, Далак. Когда будет страшно, больно или плохо, я помогу. Ты не должен сомневаться. Если хочешь быть рядом с Рэйном, будь. Вместе вы будете сильнее. — Но как же советники? Аскер? Он там один. Если я оступлюсь? Если сделаю что-то неправильно? Далак прижался сильнее. Магнус чувствовал, как его пальцы скомкали ткань рубаха на его спине. — У каждого действия будут последствия. Аскер это прекрасно понимает. Он свои решения принял. К тому же, у него как минимум есть верные только ему нукеры. Он справится, всегда справлялся. Даже сумел уберечь Рэйна от ритуала. Аскер уже давно не тот мальчик, которого ты помнишь, Далак. — Не помню, дядя, — мальчик отстранился.- В том то и дело, что я почти его не помню, тогда почему так… «Страшно? — подумал Магнус.- Почему всегда думаешь о нем? Почему вдруг хочется, чтобы Рэйн был рядом?» Магнус и сам часто задавал себе подобные вопросы. Он всегда мчался к Алии когда той было плохо. Всегда стремился спрятать ее за своей спиной. Был готов жертвовать и даже убивать. Кровь водой не разбавить, даже после она будет алой. — Потому что вы семья, Далак. Чувствовать то, что ты чувствуешь, нормально. Магнус взъерошил волосы племянника. В глазах, что были похожи на глаза Ардиана, блестели слезы. Нет, где-то глубоко в душе, Магнус не хотел, чтобы Рэйн и Далак сближались. Не хотел такого риска. Он просто не мог потерять Далака. Даже от простой мысли сердце сжималось так, будто было в тисках. Но когда-то он не понимал Ардина. Почему бы мальчикам не дать встретиться? А потом, он стал понимать, что все идет, как должно. Так безопасней. Шерду! Он и забирая Рэйна считал, что подвергает всех опасности. И вот опасность становится ощутимей. Она уже дышит в затылок, вот-вот готовая воткнуть нож в хребет. Но еще вслед за Алией он стал шагать по лезвию. Он привык ощущать каждый шаг, балансирую и приостанавливаясь когда нужно. Лишь бы найти точку опоры. Магнус повернул голову в сторону кровати. Что бы он чувствовал, отказав в тот день Аскеру? Он присел на корточки, протянул руку к мальчику, коснулся пальцами лба, смахивая с него светлые пряди. — Теням полагается защищать слабых. Мы сражаемся с чудовищами, жертвуем своими жизнями. Я достаточно отдаю Палле, но никогда, Далак, я не отдам кого-то из вас. Как просит твое сердце, так и делай, я встану рядом. Сагона он тоже не отдаст. В конце концов, он толкнул их всех к выбору. Пора принимать решения и отталкиваясь от них, начинать действовать. Для начала нужно переговорить с Силдж.

***

Магистра Белого ордена в Бассаре, свою жену, клятвы которой он принес лишь перед ликом Великих, он нашел в их общей комнате. Силдж сидела на кровати, чуть повернув голову в сторону открытого окна, сквозняк из которого трепал белые занавески и листву какого-то растения. Ее черные волосы накрыли хрупкие плечи блестящими волнами. Магнусу вдруг остро захотелось подойти к ней, позволив пальца окунуться в этот темный шелк, почувствовать, как локоны стекают сквозь пальцы, чуть щекоча его огрубевшую кожу ладоней. Мужчина улыбнулся и закрыл за собой дверь. Как только Силдж заметила его, она встрепенулась, грациозно поднявшись на ноги. -Магнус! Что произошло? Что с мальчиками? Силдж всегда была олицетворением добра и мягкости, вот и сейчас с волнением во взгляде, она напоминала ему лесную деву из старых сказок, что плясали под дудки сказочных существ. — Все хорошо, всего лишь царапины и синяки. Женщина испустила короткий выдох облегчения. — Слухи заполнили Орден. Один хуже другого. Я уже хотела пойти в лазарет, но Айкен сказал, что ты уже со всем разбираешься. — Ничего такого не произошло, если смотреть на ситуацию трезво, Силдж. Всего лишь мальчишеская драка. -Но? Задав свой вопрос, женщина подалась вперед. Частью своей души, Магнус не хотел больше говорить о событиях уходящего дня, что, как снежный ком нарастали все больше и больше, но другой, хотела выплеснуть все тревоги, будто поделившись с ней, все навалившиеся проблемы растают в воздухе, а не загустят его тревогой и мрачными ожиданиями. Он закусил губу. Думать об этом тоже не особо хотелось. Идя в свои покои, он вертел ситуацию и так, и этак. Зачем, в конце концов, убивать принцев? А потом вспомнился король Калахан. Тот залил Паллу кровью после своей коронации. Прошелся по Совету и Белому ордену огнем и мечем. Но правил недолго. Всего пару сезонов, а потом его убили и династия пошла от его сестры, что так удобно была выдана замуж и родила первенца- прекрасного здорового мальчика. Замуж она вышла, как раз за представителя того рода, который более всех ненавидел королевскую семью. Магнус сжал кулак. Аскера направляли по этому пути. Незримые руки толкали его и, узрев, что он уперся и начал возводить стены, они нашли обходной путь. Ударили в рану, которая у него все никак не затянется. Воспоминания рекой хлынули в его разум. Вот он мчится в Дигор, в очередной раз, сопровождая юного принца до самого замка. Вот, мальчик срывается на крик, высказывая своему отцу, все, что он о нем думает. — Магнус? Взволнованный голос Силдж вырвал магистра из воспоминаний. Он моргнул, расправил поникшие плечи и тихо произнес: — Силдж, мы не до конца уверены, но Луц полагает, что Слияние наших избранных, по крайней мере, одного из них, прошло с высшими демонами. Женщина охнула, ее тонкая бледная ладонь накрыла губы. -Не может быть, — качнула головой, — это же запрещено! Перед лицами Великих, перед совестью, в конце концов! Никто из Белого ордена не поступил бы так! Они… Великие… Магнус почти слышал, как в голове Силдж бегут мысли, сменяя друг-друг быстрее, чем молнии рассекающие ночное небо. Вот она сжала ладонь на лице так, что пальцы впились в мягкую кожу щек, вот ее большие карие глаза округлились, и она вскинула голову, вцепившись взглядом за его лицо. — Они хотят обвинить Рэйна. Его проклятую кровь. Люд потребует его жизнь, а Аскер… — В итоге Палла будет залита кровью. Да, Силдж. Этого не будет, если только Аскер останется королем, а не братом, — Магнус хмыкнул, выдыхая, — чего, я уверен без ведовства, не произойдёт. А Сагон, я думаю, был втянут в эту игру. — Магнус, но, это же все...— она качнула головой, а затем коротко рассмеялась. — Я наивно думала, что все, наконец, поняли, всю бессмысленность ритуала перед Близнецами, а на деле он нужен, чтобы прикрыть людскую грязь. Если переходы избранных начнутся раньше, если дети начнут гибнуть, люди начнут роптать. Белый орден придет за Рэйном. Возможно и за нашим Далаком. Мы не должны допустить этого! Надо сообщить Аскеру пока не поздно… Силдж было дернулась к двери, словно прямо сейчас была готова вскочить на коня и гнать его без остановки до самого Дигора. Магнус схватил ее за руку. — Стой, — мягко проговорил он, притянув женщину к себе. — Подожди. Подумаю, Силдж. Нельзя сейчас сообщать об этом Аскеру. Это лишь предположение. Мы доподлинно ничего не знаем. Незачем нагружать его еще большими волнениями. — А Игнац? Мы одни не выстоим. Вряд ли только наши избранные оказались по ударам. Игнац должен знать, только за тобой Орден не выстоит. — Я знаю, Силдж.Через седьмицу состоится оммажТам с ним и переговорю, — Магнус крепче обнял Силдж, носом уткнувшись в ее макушку, — за это время, возможно и видящие что-то выяснят. — А Сагон? Что ты сделаешь Сагону? Не говори только, что собрался сломать мальчика. Силдж слегка отстранилась, вновь заглянув ему в глаза. — Через колено, если придется. Либо сделаю это сейчас, либо будет поздно.