Путешествие в тысячу ли

Императорский сад зимой представлял собой коллекцию редких камней и необычных деревьев. Тэхён быстро шёл по небольшой, выложенной круглыми булыжниками, тропинке полностью погруженный в свои мысли. На периферии его зрения то тут, то там мелькали изогнутые в диковинных позах голые деревья и поставленные друг на друга в непонятной композиции, блестящие на солнце, камни. Он остановился лишь у холма Накопленного изящества, основу которого составляла огромная рваной формы скала тёмно-коричневого цвета. Тэхён не понимал, почему такого рода камни считались очень дорогими и что в них красивого, но этот холм был жемчужиной Императорского сада. На его вершине располагался зал Императорских пейзажей. Сюда раз в год, в праздник Двойной девятки поднималась вся императорская семья. Считалось, что в девятый день девятого лунного месяца, граница между миром мёртвых и миром живых истончается и сквозь неё проникают тысячи демонов и неупокоенных призраков, желающих отомстить своим обидчикам. Чтобы спастись от них нужно было взобраться на самую высокую гору или выпить очень много алкогольных напитков. Некоторые императоры, не стесняясь, больше предпочитали второй вариант. — Господин? Тэхён обернулся, сталкиваясь взглядом с обеспокоенным Дэмином. — Теперь-то ты на меня смотришь, — ядовито прошептал омега, переводя взгляд с евнуха на запыхавшегося от быстрой ходьбы Тэхи. — Возвращайся во дворец Скрытых глубин, — сказал он слуге. — Начните с Шэнли собирать мои вещи в сад Совершенства и Чистоты. Тэхи удивлённо распахнул глаза, не совсем понимая о чём говорит его господин. Растянув тонкие губы в осторожной улыбке, он, не веря в собственное предположение, спросил: — Его Величество вице-Император, внёс ваше имя в списки? Тэхён поморщился и отвернулся. Ветер холодными касаниями ласкал его щёки, заставляя их покрываться морозным румянцем. Омега услышал где-то в вышине надрывный крик вспорхнувшей с ветки вороны и, подняв голову, пустым взглядом посмотрел на полное ажурных облаков небо. Неважно, что случится, неважно, сколько боли принесёт людям этот день, солнце будет светить столько, сколько ему положено. Оно единолично царствует на небосклоне, пока не придёт ночь. Тэхён поднял руку и дотронулся до острых выступов скалы перед ним. Если присмотреться, в ней можно было заметить не только коричневый цвет, но и множество его оттенков, от почти чёрного, до бежевого. Между камнями притаился зелёно-жёлтый, покрытый тонким слоем инея мох. Может в неказистой многолетней красоте природы и заключалась истинная ценность этого камня? — Да, — всё же ответил Тэхён. — Он занёс моё имя. — Это же прекрасно. Поздравляю вас, господин, — голос Тэхи звенел от переполняющей его радости. Тэхён покачал головой и скривил губы от уколовшей сердце тоски. Как же оказывается больно принимать чужую радость, когда тебя самого сжирает чувство безысходности. Тэхён не знал у кого просить защиты, во всём Дальнем дворце не было человека способного помочь его душе сохранить невинность. Омега прикусил губу, удерживая в себе вырывающийся из спазмированного горла всхлип. Он вспомнил охватившее душу чувство холодного безразличия, когда его заперли в опустевшем дворце Скрытых глубин. Тогда он действовал быстро и безжалостно. Его мысли были охвачены лишь одним желанием — спасти своих слуг и спастись самому. У него не было выбора и, зная об этом, он не считал жертв. Не слышал криков совести. Но сейчас выбор был. Или нет? Тэхён не знал. Он прижался лбом к холодной скале, не замечая, как острые грани камня царапают нежную кожу. Это было совершенно обычным делом. Все омеги Дальнего дворца плели свои интриги и уничтожали друг друга ради высокого статуса и детей. Дети, даже ещё не родившись, были главной силой и одновременно с тем главной слабостью всех императорских омег. Их превозносили и ненавидели, желали и проклинали их рождение у своих врагов. Чем Тэхён отличался от этих омег? Ничем. Он, как и они, знал, что, если откажется бороться, будет тут же затоптан нефритовыми каблуками с красивым узором нежных облаков и цветов. Стиснув зубы, Тэхён с силой втянул в себя воздух, наполняя лёгкие живительным кислородом и сжав ладони в кулаки, попытался вернуть своему лицу подобающую его положению невозмутимость. Когда омега повернулся лицом к слугам на его губах блуждала лёгкая улыбка, а в блестящих глазах отражалось чистое синее небо. О борьбе, охватившей его душу секундой ранее, напоминало только небольшое покраснение от острых скал на лбу. — Иди, Тэхи, у тебя есть работа, — проигнорировав обеспокоенный взгляд слуги, сказал омега. — А я хочу прогуляться. Со мной останется Дэмин. Тэхи кинул недовольный взгляд на евнуха. Тэхён знал, что он до сих пор не забыл им их тесный контакт во время его первой течки, но сейчас это событие казалось ему таким незначительным и далёким, что эти недоверчивые взгляды в сторону евнуха, вызывали в омеге лишь раздражение и досаду. Ему хотелось, чтобы Тэхи поскорее ушёл и, наконец, дал им с Дэмином поговорить о более важных вещах. — Тэхи, — добавив в голос жёсткости, повторил Тэхён. — Иди. Растеряв весь свой пыл, Тэхи отступил. На его лице промелькнула обида, но он быстро справился со своими чувствами и, низко поклонившись Тэхёну, произнёс: — Слушаюсь, господин. Повисла тишина. Тэхён безучастно смотрел, как тоненькая фигурка Тэхи удаляется от него, окончательно скрываясь за очередной каменной композицией. — Что на самом деле сказал вам вице-Император, господин? — наконец задал волнующий его вопрос Дэмин. Его голос был глубоким и спокойным. Он чудесным образом придавал Тэхёну уверенности. Омеге казалось, что за его спиной стоит кто-то больший, чем обычный евнух Дальнего дворца. Сильный союзник. Верный друг. — Он хочет, чтобы я спровоцировал выкидыш у Супруга Сун, — не считая нужным подбирать правильные слова, прямо сказал Тэхён. Дэмин нахмурился. Его густые чёрные брови сошлись на переносице, заставляя взгляд потяжелеть. Тэхён в своём взвинченном состоянии даже не заметил, что Дэмин не успел надеть свою меховую тюбетейку. Его заплетённая на затылке коса намокла от снега, а уши трогательно покраснели. — Что ты об этом думаешь? — подавив в себе тут же вспыхнувшее чувство вины, спросил омега. — Думаю, что сделать это будет сложно. Особенно в саду Совершенства и Чистоты. Тэхён удивлённо приподнял брови. Он не ожидал, что Дэмин даже не станет рассматривать вариант придумать способ избежать приказа. — Ты считаешь, что я должен сделать это? — спросил омега, подавляя непроизвольную дрожь в теле. Евнух с жалостью посмотрел на Тэхёна и покачал головой. — Господин, у вас нет выбора. Тэхён усмехнулся. Он чувствовал себя маленьким листочком, трепыхающимся в потоке северного ветра и изо всех сил держащимся за своё дерево. У дерева есть сильные корни, а у листочка лишь жалкий черенок, но он всё равно пытается сопротивляться могучей стихии вместо того, чтобы позволить себе улететь туда, куда захочет унести его ветер. — Где же найти мне столько безразличия и жестокости, чтобы сделать это? — шёпотом спросил он Дэмина. Холодный ветер снова хлестнул его по щекам, словно требуя, чтобы он наконец взял себя в руки. По земле побежали тени от проплывающих в небе облаков, ветви деревьев, потревоженные ветреным порывом громко затрещали, снег начал завиваться в маленькие низкие вихри. Природа негодовала. Возможно, ей не нравился разговор двух людей под тысячелетней скалой, в котором решалась судьба ещё нерождённого ребёнка, а возможно, она, наоборот, подталкивала Тэхёна скорее утолить её любопытство, озвучив приговор. — Господин, — Дэмин подошёл к нему ближе, заставляя посмотреть себе в глаза. Его голос стал тихим и вкрадчивым. — Вам не нужно делать это самому. Можно сделать так, чтобы кинжал смерти занесли другие руки. В Запретном городе слишком много омег, завидующих Супругу Сун. Этим можно воспользоваться. Тэхён задумчиво склонил голову к левому плечу. — Ты знаешь, что нужно делать? — с надеждой спросил он. — Пока нет, но я обязательно придумаю. — Хорошо, я верю тебе, — омега кивнул, подтверждая свои же слова. — Ты сделаешь всё сам. Заметив непонимание на лице Дэмина, Тэхён пояснил: — Я хочу, чтобы ты сам решил эту проблему. Если возникнут вопросы, которые в силу твоего положения ты сам решить не сможешь, обращайся ко мне, но я хочу быть как можно более непричастным к этому делу. — Вот оно как, — протянул евнух, не отводя острого взгляда от наполненных небесной пустотой глаз своего господина. Кривая усмешка прорезала его лицо, словно кинжал, оставивший на коже кровавую рану. На секунду Тэхён почувствовал в своей руке холод опасной стали, но уже через мгновение это призрачное ощущение исчезло. Дэмин склонил голову, подчиняясь. Где-то сверху послышался натужный скрип тяжёлых дверей. Метнув быстрый взгляд вверх, к залу Императорских пейзажей, Тэхён увидел выходящего оттуда незнакомого альфу в тёмно-синей бархатной мантии, с вышитыми на груди пятью звёздами. Одна, самая большая звезда располагалась в центре, в то время как четыре поменьше огибали её с двух сторон. Следом за альфой из зала вышел Благородный Супруг Мин. Тэхён тут же прижался к холодной тверди скалы, притягивая к себе Дэмина, в надежде, что из-за большого выступа над их головами их не заметят. Альфа глубоко поклонился Благородному Супругу Мин и что-то сказал. Из-за свистящего в ушах ветра Тэхён не смог разобрать их слов. Юнги довольно усмехнулся и передал альфе тяжёлый кошель. Альфа ещё раз поклонился и исчез из их поля зрения, направляясь, как догадывался Тэхён, к вырезанным в скале ступеням. Юнги же остался стоять на вершине и с довольной улыбкой смотрел в даль. Тэхён прикусил губу, морщась от негодования и обиды. Совсем недавно Благородный Супруг Мин добился наказания для него за разговор с незнакомым альфой, а сейчас сам же нарушал правила Дальнего дворца и, Тэхён был уверен, ему ничего за это не будет. Потому что Юнги не Тэхён. Во всей Поднебесной ему могут приказывать только три человека — это императорская чета и Вдовствующий вице-Император. Кроме них его никто не мог попрекнуть или сделать замечание, а чтобы обвинить в чём-то нужно было иметь веские доказательства. Тэхён вспомнил тянущую боль в спине и пояснице после изнурительного переписывания старой книги во дворце Небесной ценности, и острая злость, переплетённая с ядовитой завистью, пронзила его сердце. Омега прищурился, внимательно вглядываясь в довольное лицо Благородного Супруга Мин. Он до хруста в тонких пальцах сжал рукав мантии Дэмина и, резко дёрнув, заставил его наклониться. Придвинувшись ближе и коснувшись своей щекой холодной щеки евнуха, Тэхён, срываясь на злое шипение, сказал: — Я хочу, чтобы это сделал он. Пусть он будет виновен в смерти этого несчастного ребёнка. Юнги, будто услышав его слова, вздрогнул, как-то потерянно огляделся и медленно пошёл к ступеням. Тэхён услышал, как Дэмин облегчённо выдыхает. — Ты знаешь этого альфу? — Да, господин. Это Вей Жэньи — главный астроном. — Что их связывает с Благородным Супругом Мин? — Я могу ошибаться, — Дэмин нахмурился, вспоминая. — Несколько лет назад Вей Жэньи, разгадал по звёздам причину тяжёлой болезни Вдовствующего вице-Императора, после чего его сделали главным астрономом. Возможно, Благородный Супруг Мин помог ему добиться столь завидного положения? — Болезнь Вдовствующего вице-Императора? — Да, это связанно с бывшим хозяином дворца Скрытых глубин. Тэхён, заинтересованный данной темой, осторожно выглянул из-под нависающей над ними скалы, убеждаясь, что Юнги ушёл. — Пойдём в зал Императорских пейзажей, расскажешь мне там. — Мы не можем быть уверенны, что там никого нет, — предупредил евнух, но Тэхён лишь легко отмахнулся, быстрыми шагами огибая скалу, в поисках ступенек. Они были узкими и покрытыми тонкой коркой льда. Омега начал подниматься. Скользкие ступеньки вмиг превратили высокие танкетки его туфель из прекрасного украшения в самого главного врага. Сзади послышался непонятный шум, похожий на шелест множества мантий и скрип снега под ногами небольшой толпы. Тэхён хотел обернуться, но нефритовые каблуки всё-таки подвели его и он, соскользнув одной ногой со ступеньки, опасно пошатнулся. Сердце омеги замерло, и он зажмурился, готовясь к болезненному падению, но его удержали сильные руки. Тэхён застыл, вслушиваясь в шум крови в голове. Он не сразу понял, что не так. Тяжёлый запах шафрана, переплетающийся со строгой горечью аромата чернил, заполнил его лёгкие, пряным вкусом оседая на слизистой рта. Схватившись мёртвой хваткой за своего спасителя, рукой Тэхён почувствовал холод украшений, которых не могло быть на Дэмине. Потерянный, он поднял взгляд и посмотрел на стоящего перед ним императора. — Ну и зачем ты полез туда? — спросил его Чонгук, внимательно рассматривая сбито дышащего омегу. Тэхён растерянно огляделся. На шесть ступенек ниже, стоял главный евнух Ли, Дэмин и ещё восемь незнакомых омеге евнухов, сопровождающих Его Величество на прогулке. Все они, опустив головы, старательно делали вид, что ничего не видят. — Хотел утолить своё любопытство, — честно ответил Тэхён. Император заинтересованно улыбнулся. — И что же вызвало твоё любопытство? — Название зала, — на этот раз Тэхёну пришлось соврать. — Мне стало интересно, какой же пейзаж видит Император, поднимаясь на этот холм. Чонгук хмыкнул, опуская свою руку на талию омеги и легонько подтолкнул его вперёд. — Пойдём посмотрим вместе. Тэхён чувствовал жар, исходящий от руки императора на своей талии. Ему вдруг захотелось обернуться и встретиться с альфой взглядом. Омега вспомнил их тихие, пропитанные шелестом министерских докладов и запахом чернил, вечера в зале Умственного развития. Маленький остров спокойствия в бушующем океане интриг. Беззащитный остров, который альфа так легко позволил разрушить. Скривив губы от горьких мыслей, Тэхён, так и не обернувшись, продолжил свой путь к залу Императорских пейзажей. На вершине ему открылся удивительный секрет, вытеснивший все посторонние мысли из его головы. Оказывается, Тэхён ещё ни разу не видел, как на самом деле прекрасен Дальний дворец зимой. Первыми его ослепили полированные золотые крыши дворцов и павильонов. Они сверкали в полуденном солнце величественными коронами на вершинах своих зданий. Мраморные дорожки, покрытые коркой льда, светились безумным калейдоскопом цветов, пуская вокруг себя множество жёлтых, синих, красных и зелёных зайчиков света. Диковинные фигурки и статуэтки под тонким слоем ажурного инея, становились ещё более нарядными. Сотни разных камней в Императорском саду больше не казались безликими. Они преобразились в замысловатые фигуры, птиц и людей, переплетающихся друг с другом в безумном танце. Всё это Тэхён заметил только, когда взобрался на вершину холма Наполненного изящества. И это было настолько потрясающее воображение зрелище, что он совсем не заметил, как горячие руки альфы оплели его талию и прижали спиной к широкой груди. — Это сказка, — заворожённо прошептал омега. Император хмыкнул куда-то ему в макушку, выводя Тэхёна из глубокого транса. Он почувствовал, как запах Чонгука всё больше и больше обволакивает его, оседая густым туманом в голове. Омега дышал им и чувствовал, как бешено колотящееся об клетку рёбер сердце успокаивается, а тяжёлый пласт дворцовых интриг, упавший на его спину, рассыпается невесомым пеплом по плечам. Тэхён откинул голову на плечо альфы, расслабленно прикрывая глаза. Золотое сияние крыш пробиралось даже под закрытые веки, разгоняя окружившую сердце тьму. Чонгук склонился, вдыхая сладкий запах его волос. В глаза ему бросилась маленькая шпилька на задней части причёски Тэхёна. На верхушке заколки сидела красногрудая утка-мандаринка. Это мгновение было уютным. Сказочным. Если бы у Тэхёна был выбор, он бы предпочёл растянуть этот момент на всю жизнь. Так спокойно он не чувствовал себя с тех пор, как покинул южный Уху и пришёл в Пекин. С тех пор, как умер его отец. — Удовлетворил своё любопытство? — тихо спросил император, склоняясь к маленькому покрасневшему ушку. Тэхён кивнул. — Тот, кто построил этот дворец, обманул весь мир, — дрожащим от переполняющих его чувств голосом, сказал Тэхён. — Не должно такое ужасное место, быть таким прекрасным. Чонгук горько засмеялся, обдавая кожу омеги тёплым дыханием. Тэхён вздрогнул, чувствуя, как по всему телу пробежали сотни мурашек. Он несмело положил свои маленькие замёрзшие ладони на руки императора, сцепленные в крепкий замок на его животе, и ярко улыбнулся, когда Чонгук без лишних вопросов обхватил его руки своими, чтобы согреть. — Ужасное место. — повторил за ним альфа, всматриваясь в великолепие своих владений. — Ты прав. Запретный город никого не щадит. Даже такую маленькую утку-мандаринку, как ты. Тэхён обернулся, всё-таки встречаясь с императором взглядом. — Как вы меня назвали? Чонгук улыбнулся, доставая из его причёски шпильку с красногрудой уткой-мандаринкой. Тэхён, удивлённо посмотрел на неё. Он уже успел забыть о том, чем же украшал его волосы Тэхи. Поджав губы, омега тут же вспомнил все неприятные ситуации, в которые завели его эти дурацкие утки. — Не называйте меня так, — нахмурив брови, велел Тэхён, даже не пытаясь скрыть недовольство в голосе. — Почему же? — насмешливо спросил Чонгук, не переставая с задумчивой улыбкой рассматривать заколку. — Потому что, — Тэхён сглотнул, следя взглядом за покорно изогнувшей шею уточкой. — Это не дворец обижал меня, а вы. — Я? — шёпотом переспросил император, насмешливо оглядывая омегу сверху вниз. Сначала он хотел просто посмеяться над детской обидой Тэхёна, но заметив, как омега, пытаясь перебороть волнение от своих же дерзких слов, чаще задышал и сцепил руки в замок, нервно заламывая себе запястья, передумал. Тэхён смотрел на императора, так же, как и на третьем испытании — искренне и открыто. Его глаза говорили, вот я — безоружный и готовый понести любое наказание за свои слова. Вот я, сказавший то, что вы не хотели слышать, но это мои мысли и мои чувства. И моё решение донести их до вас. На секунду Чонгуку показалось, что между их душами образовалась странная связь. Он почти почувствовал, как этот взгляд коснулся чего-то внутри него, чего-то, что больше не могло позволить императору ранить чувства этого омеги. Чонгук не хотел делать ему больно. — Рассказывай, — спокойно велел он. Тэхён прикусил губу. О чём он мог ему рассказать? Даже под пытками омега бы не признался Его Величеству, что по его вине убили Хоёна, да и не стал бы голословно обвинять вице-Императора, не имея на руках весомых доказательств. Говорить о Благородном Супруге Мин и его жестоком отношении тоже не хотелось. Это был их момент и Тэхён не желал впускать в него посторонних. Он подошёл ближе, почти прижимаясь к альфе и положив руки ему на плечи, не разрывая зрительного контакта, прошептал: — Позвольте мне попробовать полюбить вас. Если, что-то и могло стать его щитом в Запретном городе, то это была любовь императора. У Тэхёна не было ни влиятельной семьи, ни детей, он не мог черпать силы из вне. Был лишь прямой доступ к правителю всей Поднебесной и это уже было великой удачей. Император смотрел на него и омега чувствовал, как под этим взглядом начинает свербить лопатки. Ещё немного и на спине вырастут крылья, на которых он сможет вознестись на вершину. Пока этот альфа так смотрит на него, Тэхён силён. Чонгук растянул губы в своей особенной, предназначенной только Тэхёну, улыбке. Капля любопытства и море снисходительности. Они снова начинали выстраивать свой маленький тихий остров. Тэхён отвоёвывал у бушующего океана обломки хороших воспоминаний и рушил ими свои собственные барьеры. Ему нужны были эти прикосновения, эти вечера и эта улыбка. — Обычно, для того, чтобы полюбить разрешения не спрашивают, — сказал Чонгук, касаясь тёплыми пальцами нежной щеки омеги. Тэхён усмехнулся, глаза его хитро заблестели. — Дело в том, что я не способен полюбить, безразличного ко мне человека.

***

— Его звали Квон Анхи, но в Дальнем дворце он был больше известен, как Супруг Ан. Анхи попал в Запретный город в качестве слуги. Когда Сын Неба заметил его, он служил в императорских конюшнях. Видимо, он очень понравился Его Величеству, потому что тот сразу приказал повысить омегу до Придворного Второго Ранга. Шло время, а увлечение Императора этим омегой становилось всё сильнее, не прошло и месяца, как он повысил его титул до Придворного Первого Ранга, а ещё через два месяца до Благородного Господина. — Дэмин замолчал заметив, как Тэхён нахмурился. Они свернули с мраморной дороги на узкую тропинку, которая вела ко дворцу Скрытых глубин. Омега провёл рукой по шершавому стволу высокого дерева. В вышине послышался крик птицы и Тэхён, подняв взгляд, заметил сквозь переплетение тонких веток сорочье гнездо прямо над своей головой. — Сколько лет уже прошло? — рассматривая копошение птиц, спросил омега. — Это был второй год правления Императора Цяньлуна. Тэхён свёл брови на переносице, в уме подсчитывая примерный возраст императора на тот момент. Правитель, которого омега знал сейчас, не был похож на человека, свободно раздающего титулы слугам. Тэхён вспомнил слова господина Муна из магазина с лаконичным названием «Изящество». Он ещё до того, как омега впервые прошёл через ворота Зенита предупредил его о том, что император больше всего ненавидит в людях корыстолюбие. Тогда почему Его Величество был так беспечен несколько лет назад? — Императору было двадцать шесть лет, — сказал Тэхён, растягивая губы в горькой усмешке. — Но я всё равно не понимаю почему он так щедро раздавал титулы. Дэмин покачал головой и, остановившись, стал ждать, когда омега последует его примеру и обернётся. Тэхён поднял голову, заглядывая в чёрные глаза евнуха. Они сверкали, словно два камня для игры в Го. — Господин, вам не нужно завидовать этому омеге. Да, он смог взлететь на вершину, словно феникс, но в итоге его очень быстро подстрелили. В ответ Тэхён лишь по-совиному склонил голову на бок, глубоко задумавшись. Чёрные зрачки его глаз слились с радужкой и в этой темноте, Дэмин снова увидел отражение неба. Он напрягся понимая, что сейчас ничем не сможет повлиять на решение, которое омега принимает глубоко в своих мыслях. Тэхён улыбнулся, вспоминая, как ещё несколько месяцев назад убеждал своего дядюшку в том, что ему никогда не будет нужна любовь императора. — До того, как я попал в Дальний дворец всем, что я хотел были сладости, наряды из дорогого шёлка и туфли на нефритовых каблуках, — омега дотронулся до своей причёски, не чувствуя в ней холода заколки. Император так и не отдал ему шпильку с уткой-мандаринкой. — Я получил всё это. Но в Дальнем дворце ни золото, ни шёлк, не являются чем-то ценным. Здесь ценны лишь власть и благосклонность Его Величества. И первое, и второе можно получить, имея либо влиятельную семью, либо любовь Императора. И первое, и второе можно легко потерять, лишь раз оступившись. Но разве могу я отказаться от полёта из-за страха упасть? Это не в моём характере. — Тогда вам тем более нужно дослушать эту историю, — продолжал настаивать на своём Дэмин. Евнух нахмурился, но Тэхён знал, расчётливая и желающая власти часть Ян Дэмина довольна им. Именно эта часть несколько месяцев назад заставила его сделать омеге предложение, которое связало их души на многие годы и именно с её помощью Тэхён собирался подняться на вершину. — Хорошо, в этом ты прав. Рассказывай, — согласился омега. Дэмин, довольный тем, что Тэхён уступил, перестал хмуриться и продолжил говорить: — Когда Квон Анхи забеременел он уже стал Императорским Наложником. Такая сильная любовь Императора и, что важнее, такое быстрое восхождение бывшего слуги волновало весь дворец и неминуемо вызвало множество жалоб. На Анхи было совершено довольно грубое, по меркам Запретного города, покушение — он был отравлен, но выжил. В отравлении обвинили слугу с конюшен. По официальной версии он сошёл с ума от зависти к бывшему другу, который смог добиться таких вершин, — Дэмин усмехнулся, всем видом показывая, что он ни на секунду не верит в справедливость обвинений. — После этого происшествия Император повысил титул Анхи до Супруга. Если честно, я до сих пор не понимаю, почему Его Величество поступил именно так. Он не мог не понимать, что его действия лишь ухудшат ситуацию. После этого даже Вдовствующий вице-Император не мог продолжать закрывать глаза на этот скандал. Двор считал, что безродный омега необоснованно получает такие блага. Среди слуг начали ходить слухи, что Квон Анхи околдовал Императора. — Как со всем этим связан главный астроном? — спросил Тэхён, продолжая путь к дворцу Скрытых глубин и рассматривая мелькающие между тонких стволов следы птиц на снегу. — Потерпите, господин, — попросил Дэмин и, вмиг потяжелевшим голосом продолжил. Следующая часть истории была не самой приятной, она приоткрывала завесу видимого благополучия и обнажала истинное лицо обитателей Запретного города. — Молитвы наложников Дальнего дворца всё же помогли и Анхи покинула удача. Он родил омегу. Почти сразу после этого очень сильно заболел Вдовствующий вице-Император. На протяжении многих недель лекари не могли его вылечить. Тогда-то и появился Вей Жэньи. В то время он был обычным астрономом и повышение до главного мог видеть лишь во сне. Вей Жэньи пришёл к Императору и рассказал, что неся дежурство ночью заметил, как звезда Вдовствующего вице-Императора — Адара, вступила в конфликт с новой ещё безымянной звездой. Что примечательно, ни в ту, ни во все последующие ночи безымянную звезду больше не видели, но двор всё равно загудел не хуже потревоженного улья. Супруга Ан и так не любили в Запретном городе, а болезнь Вдовствующего вице-Императора лишь подожгла эту ненависть и заставила взволноваться даже министров. Его Величество начали обвинять в сыновьей непочтительности и ему пришлось переселить Анхи и его ребёнка во дворец Скрытых глубин. Как всё закончилось вы уже знаете. Тэхён хмыкнул, аккуратно переступая через брошенную кем-то на дорогу ветку. — Когда Супруга Ан отправили во дворец Скрытых глубин Вдовствующий вице-Император выздоровел? — Нет, — Дэмин покачал головой. — Его болезнь отступила только после смерти маленького принца. — Они же уже добились отказа Императора от неугодного им омеги, зачем нужно было разбивать голову ребёнка об качели? — удивлённо приподняв изящные брови, спросил Тэхён. Ему не было жалко ни принца, ни Супруга Ан, неразумно пользующегося любовью императора, он просто пытался понять, зачем? — Зачем им нужна была их смерть? Вопрос, так легко сорвавшийся с губ Тэхёна каменной плахой, повис между ними. Омега почти почувствовал, как его голова касается грубого сруба. Он дотронулся до своей шеи, чувствуя, как под пальцами заполошно бьётся пульс. — Может ли это быть связанно с тем ходом? — прошептал он, впиваясь взглядом в напряжённое лицо Ян Дэмина. — Не думаю, — покачал головой евнух. — Этот проход мог появиться и во время Линского восстания, произошедшего при династии Мин. Императора Шэньчжуна убили в его собственной спальне. Тэхён покачал головой, так и не отняв руку от своей шеи, будто боялся, что стоит ему её обнажить, и белая кожа тут же почувствует холод острой стали. — Нет, это что-то другое, — прошептал он. — Вы всегда можете рассказать о нём Императору. Тэхён нервно дёрнул уголком губ. — Боюсь, если я осмелюсь на это, то на следующий день меня найдут с перерезанным горлом. Они застыли посреди укрытой снежным одеялом рощи. Вслушиваясь в тревожную тишину, окутавшую их плотным коконом, Тэхён боялся ощутить хриплое дыхание смерти за спиной. Сейчас омеге как никогда хотелось вернуться в тот тёплый, пропитанный пряным запахом чернил и шафрана момент на холме Несравненного изящества. Там, полные безумного страха и горечи мысли стихали, и оставалось лишь золотое свечение крыш дворцов и тепло крепких объятий. Тэхён коснулся кончиками пальцев щеки в том месте, где его ласкала горячая рука императора. Так горько и так сладко. Омега скривил губы в ядовитой усмешке. Наказывая самого себя за проявленную слабость, он с силой провёл ногтями по нежной коже, оставляя на щеке красные полосы.

***

Когда во дворце Скрытых глубин появился евнух отдела Внутренних церемоний, все его обитатели всполошились. Удивлённый У Хэпин, подметающий в это время двор, увидев тёмно-синий халат с характерной вышивкой, отскочил в сторону и нечаянно опрокинул горшок с небольшим фикусом. По двору разнёсся звон. Заинтересованные шумом братья Го выглянули из передней комнаты и, заметив смущённого таким приёмом евнуха, растерялись не меньше. Первым сообразил Юймин. Он, не мешкая, шустрой лисичкой исчез за дверьми, направляясь в комнаты слуг. Найдя там Ян Дэмина, омега, ничего не объясняя, схватил его за руку и потащил к выходу. Удивлённый такой наглостью Дэмин, попытался вырваться, но, заметив во дворе евнуха отдела Внутренних церемоний, быстро сменил гнев на милость. — Приветствую вас, евнух Ван, — сказал Дэмин, склонив голову. — Дэмин, — наконец увидев знакомого и явно более сообразительного слугу, евнух облегчённо выдохнул. — Что привело такого высокопоставленного господина в наш скромный дворец? — с вежливой улыбкой на губах спросил Дэмин. — Можете радоваться. Дворец Скрытых глубин наконец осветило солнце! — наслаждаясь своей важной миссией, провозгласил евнух Ван. Дэмин прекрасно понимал, зачем евнухи отдела Внутренних церемоний посещают дворцы императорских омег. Не убирая с губ заискивающую улыбку, он медленно подошёл к евнуху Ван и, склонившись к его лицу, тихо спросил: — Мои догадки верны? — Солнце взошло, Дэмин! — воскликнул евнух, возводя руки к розовеющему закатом небу. — Возможно, вскоре дворец Скрытых глубин сможет сравниться с дворцом Небесной ценности. Веди же меня к своему господину. Я должен объявить указ Его Величества. — Надеюсь, ваши слова совпадают с желанием Его Величества, — с надеждой заключил Дэмин, открывая перед важным гостем двери. Тэхён нашёлся в небольшой приёмной. Он сидел на своём любимом кресле, бездумно листая книгу «Жизнь камня» и перечитывая непонятные ему ранее иероглифы. Когда Дэмин с евнухом Ваном зашли в комнату, он поднял голову, удивлённо рассматривая неожиданных гостей. Евнух отдела Внутренних церемоний низко поклонился. Красная кисточка на его полой шляпе заколыхалась. С неё на ковёр сорвалось несколько капель талого снега. — Можете встать, — разрешил Тэхён, откладывая книгу на небольшой круглый столик рядом с креслом. По комнате разнёсся тихий звон — омега задел корешком фарфоровую чашку, уже стоящую на столе. Евнух выпрямился, неловкими движениями поправляя кисточку на шляпе. Придворный Ким, у меня для вас прекрасные новости, — заискивающе улыбаясь, начал евнух Ван. — Небеса благословили вас, господин. Этим вечером Его Величество решил перевернуть вашу именную табличку. Ян Дэмин внимательно посмотрел на Тэхёна. За окном уставшее солнце садилось за горизонт, окутывая комнату розовым маревом заката. Свет ложился на руки Тэхёна, заставляя защиты для ногтей, украшавшие его тонкие пальцы сверкать. Не утихающие птицы щебетали в густом переплетении голых ветвей деревьев. Омега вытянул руку, несколько секунд рассматривая блестящие на своих пальцах драгоценности, а затем снял их и с тихим звоном положил на книгу. Губы его тронула лёгкая улыбка. — Человек сможет достигнуть многого, если правильно распорядится тем, что предлагает ему жизнь, — задумчиво произнёс он. Евнух Ван, явно чувствующий себя неловко от такой неоднозначной реакции, нервно переступил с ноги на ногу. Обычно омеги, впервые удостоенные чести служить Его Величеству, не скрывали переполнявших их радости и волнения. Глаза этих омег блестели, а губы произносили тысячи взволнованных вопросов. Почти все они до ужаса боялись не понравиться императору, моментально поднимая на ноги всех своих слуг, чтобы те немедля начинали готовить лучшие украшения и наряды, которые в итоге никогда им не пригождались. Тэхён же оставался абсолютно спокойным. Подняв на евнуха чистый, не замутнённый ни радостью, ни тревогой, взгляд, он лишь кротко улыбнулся, наконец, понимая, чего от него ждут. В Дальнем дворце было принято вознаграждать вестников хороших новостей. — Я благодарю вас, евнух Ван, — сказал Тэхён, снова опуская взгляд на свои руки. — Дэмин, принеси нашему гостю его награду. Ян Дэмин, мгновенно, словно тень, исчез во внутренних комнатах дворца. Вернулся он уже с небольшим кошелём. Евнух Ван с благодарностью принял подарок. Перед тем как уйти, он сообщил Тэхёну, что совсем скоро в его дворец будут присланы дополнительные слуги, которые помогут ему подготовиться к ночи с Его Величеством. Евнух Ван не соврал. Уже через полчаса дворец Скрытых глубин заполнило непривычное для этого тихого места оживление. Слуги набрали Тэхёну ванну и расставили на всех горизонтальных поверхностях в комнате цветные баночки с ароматными маслами и кремами. Молочный пар, поднимающийся от воды, окутал всё вокруг, скрывая от омеги лица незнакомцев. — Нет, — возразил Тэхён, когда один из присланных слуг потянулся к его волосам. — Этим займётся Шэнли. Шэнли, стоящий возле столика с блестящими баночками, спросил: — Какой аромат господин предпочитает? — Его Величеству нравится запах кориандра, — снова вмешался присланный евнухом Ван омега. Тэхён поморщился. — Я не люблю запах кориандра, — устало растягивая слова, возразил он. — Там есть масло Иланг-иланг? — Иланг-иланг? — шёпотом повторил Шэнли, перебирая склянки. Найдя бутылёк с ярко-жёлтым маслом, омега довольно улыбнулся и сказал. — Есть, господин. Слуга подошёл к Тэхёну, со звоном вытаскивая стеклянную крышку. Комнату заполнил манящий аромат цветочной террасы, засаженной кустами жасмина и разноцветными орхидеями. Тэхён, обессиленный от смешения запахов, мягких касаний и горячего пара, вскружившего ему голову, тихо простонал, ещё глубже погружаясь в ванну. — Аромат Иланг-иланг способен пробуждать в людях страсть, — прошептал Шэнли, ласковыми движениями намасливая Тэхёну волосы и любуясь их блеском. — Я знаю, — обронил Тэхён. Он расслабленно откинулся на бортик ванны и закрыл глаза. Когда омега закончил принимать ванну, слуги одели его в простое ципао, объясняя это тем, что в боковых комнатах дворца Небесной чистоты ему всё равно придётся раздеться. Волосы Тэхёну заплели в верхнюю причёску для сна, оставляя основную часть чёрным водопадом струиться по плечам. — Паланкин готов, — оповестил Дэмин, окидывая омегу долгим взглядом. Тэхён поднял голову, заглядывая в его чёрные глаза. Они оба желали этого момента. Оба сгорали от нетерпения и были способны на многое ради этой ночи. Но сейчас, когда время пришло, почему же Тэхён видит в этих родных глазах сомнение? И, что ещё важнее, почему он так рад, что эти глаза не остались безучастны? Тэхён хотел подойти к нему, коснуться руки и услышать, что он делает всё правильно, но заполнившие дворец слуги не позволяли ему это сделать. Они выжидающе смотрели на Тэхёна, и омега не мог приказать им выйти и оставить его с Дэмином наедине. Евнух прикрыл глаза и опустил голову, разрывая зрительный контакт. Обрывая невидимую нить. Заканчивая одну грустную историю. Слуги — это слуги. Господа — это господа. Не нужно смешивать эти два понятия. Тэхёну не хватило времени, чтобы понять, какие чувства он испытывает к Дэмину, но сейчас было абсолютно ясно, какими бы эти чувства не были, им пришёл конец. Маленькое сердце на секунду перестало биться. Первая любовь рассыпалась на тысячу осколков. Тэхён сжал ладони в кулаки и отвернулся. Оглядев пустым взглядом слуг, он, не показывая своих истинных чувств, сказал: — Сорок семь дней. Именно столько мне понадобилось, чтобы дойти до Пекина. До Запретного города я шёл полтора часа. Теперь я хочу узнать, сколько времени мне понадобится, чтобы дойти до дворца Небесной чистоты. Не проронив больше ни слова, Тэхён вышел из дворца Скрытых глубин и, не оборачиваясь, прошёл мимо паланкина. Омега знал — Дэмин не станет его провожать. Он слышал торопливые шаги слуг, шелест их мантий и тихие перешёптывания. Тэхён попытался разобрать, о чём говорят слуги, но не смог. Все звуки для него смешались, превращаясь в звенящий в голове шум. Сегодня он станет принадлежать императору полностью и безвозвратно. Его не пугала ни первая близость с альфой, ни возможная ненависть гарема. Сейчас он больше всего боялся потерять себя, потерять власть над собой. Каждый шаг приближал Тэхёна к новой странице в его жизни. А новый лист всегда чистый. На нём нет места для старых привязанностей. Они останутся в воспоминаниях, песчаными замками, и чем дольше Тэхён будет восстанавливать обрушающиеся стены, тем дольше эти воспоминания будут сохранять свой первозданный вид. Тэхён считал шаги. Павильоны и сады расступались перед ним, террасы и беседки проносились еле заметными тенями, деревья подбадривали своим шелестом. Чувства притуплялись, и бразды правления брал разум. У него была цель, и он к ней шёл. Между дворцом Скрытых глубин и дворцом Небесной чистоты было две тысячи пятьсот тридцать четыре шага. Тэхён остановился возле высоких ворот, охраняемых двумя золотыми львами и четырьмя стражниками. Стражи открыли ворота. Слуги сопроводили омегу в боковые комнаты дворца, где его встретило пять евнухов. Они, не размениваясь на любезности, велели ему раздеться. К своему удивлению, Тэхён не чувствовал смущения, оголяясь перед незнакомцами. Возможно потому, что до этого ему уже приходилось это делать, а возможно потому, что он уже привык позволять слугам выполнять за себя такую утомительную работу, как одевать и раздевать его, а также прислуживать в ванне. Они сняли с омеги все украшения и распустили волосы. После чего евнухи завернули его, полностью обнажённого, в толстое пуховое одеяло и, положив на носилки, подхватили их на руки и понесли в спальню Его Величества. Тэхён оказался в комнате, ярко освещённой большими красными свечами и задрапированной по стенам жёлтыми шёлковыми занавесками. В центре стояла кровать Его Величества. Она была настолько большой, что Тэхён с уверенностью мог бы сказать, что на ней спокойно уместятся пять человек. Эта кровать была больше похожа на небольшую комнату в комнате, с собственными стенами и потолком, украшенным резьбой. Её передняя и боковые части были завешаны жёлтым шёлком вышитым длинноусыми драконами. Они смотрели своими большими зелёными глазами на мельтешащих вокруг них слуг и, казалось, никакой беспорядок не смог бы потревожить их покой. Императорские евнухи быстро поправили на кровати кружевные простыни и откинули одеяла. После этого они бережно усадили Тэхёна на край императорского ложа и вышли из комнаты. Не успел омега опомниться, как в покои Его Величества вошла новая группа слуг. Они заменили все свечи в комнате на новые и зажгли их. Так же они принесли два огромных напольных фонаря, разместив их у стен, друг напротив друга. Один из омег зажёг курильницу в виде большого золотого дракона и по всей комнате распространился томный запах ладана. У Тэхёна закружилась голова. Он лёг на кровать и откатился к противоположному концу, уперевшись спиной в стену. Из-под полуприкрытых век он наблюдал за быстрым мельтешением синих и голубых халатов. Когда всё было готово, слуги опустили полог кровати и удалились. Омега остался в полной тишине, лишь иногда нарушаемой еле слышным потрескиванием свечей. Этот спокойный, полный тепла звук успокаивал Тэхёна. Веки становились тяжёлыми и вымотанный за полный переживаний день омега прекратил бороться со сном. — И этот заснул, — сквозь дрёму услышал он полный насмешки голос. Разлепив сонные веки, Тэхён увидел сидящего на кровати императора. — Я не пойму, евнухи вас перед тем, как отправить ко мне сонными настоями поят? Так и не дождавшись ответа от сонного омеги, император крикнул куда-то в сторону дверей: — Ли! — Да, Ваше Величество, — в спальне тут же появился главный евнух. — Это ты решил меня так развлечь? Почему уже второй омега в моей постели засыпает, так и не дождавшись меня? Евнух низко поклонился. — Прошу прощения, Ваше Величество. Этот слуга плохо выполняет свои обязанности. Чонгук недовольно поморщился и сам начал снимать с себя пояс. Тэхён сел в кровати, скидывая с себя одеяло и оголяя верхнюю часть тела. Наклонившись и с силой потерев глаза, он попытался собрать вялые после короткого сна мысли в кучу. — Ваше Величество, — пробормотал омега себе в ладони. — Я тоже прошу у вас прощения. Он поднял глаза, внимательно рассматривая раздевающегося императора. Главный евнух Ли снял с него верхнее платье и уже потянулся к пуговицам на нижнем, но альфа поднял руку, жестом останавливая слугу. — Оставь нас, — приказал Чонгук, поворачиваясь к евнуху спиной. Послышался лёгкий шелест халата и звук закрывающейся двери. Император самостоятельно расстегнул все мелкие пуговицы на нижнем платье и, стянув с широких плеч жёлтый шёлк, остался в рубахе и свободных штанах. Бросив нижнее платье на резную спинку кресла, он окинул внимательным взглядом обнажённого омегу в своей постели и тихо спросил. — Боишься? Тэхён пожал плечами. Он не чувствовал ни страха, ни волнения. Наверное, не так должен вести себя благовоспитанный омега в первую брачную ночь со своим мужем, но Тэхён вдруг с поразительной ясностью осознал, что отношения наложника и императора, не имеют ничего общего с браком. Его Величество никогда не станет ему мужем, Тэхён не будет захоронен подле него и эти отношения длиною в одну жизнь так и останутся отношениями двух людей. В них не было и никогда не будет ничего духовного. Они любовники. Когда Тэхён наконец смог дать название этому союзу, ему стало легче дышать. Оказалось, обзови что-либо и оно уже не будет казаться таким страшным. Потому что по-настоящему пугает только неизвестность. Растянув губы в обворожительной улыбке, омега упал на подушки, путаясь голыми ногами в тёплом одеяле. В множестве складок жёлтого шёлка мелькнула, тут же притянув к себе взгляд альфы, белая кожа. Тэхён сладко потянулся и сказал: — Мне не страшно, мне любопытно. — Любопытно? — повторил император, садясь на кровать. — И что же вызвало твоё любопытство? Он нагнулся к омеге, касаясь его разметавшихся по шёлковым подушкам волос. Тэхён наклонил голову, подставляясь под ласковые прикосновения. По его щекам плясали тени от трепещущих ресниц. Омега выгнулся и позволил ласковой улыбке расцвести на своих губах. — Однажды вы пообещали мне, что я всему научусь, всё узнаю и всё прочувствую. Мне кажется, час настал, — прошептал он, рассматривая антрацитовое море в глазах императора. Лицо альфы было так близко, что Тэхён ощущал его тёплое дыхание на своей коже. Подняв руку, он невесомо коснулся тонкими пальцами щеки Чонгука. — А где усы? — Какие усы? — с весёлой усмешкой на губах спросил альфа. — Тигриные. Когда я был ребёнком, в Уху была популярна сказка о большом тигре, что царствовал на высокой горе. И мне всегда казалось, что Император непременно должен быть тигром. Большим и усатым, — Тэхён ещё раз провёл ладонями по его щекам, бесцеремонно оттягивая кожу. — Где же ваши усы? Чонгук насмешливо фыркнул, прижимая омегу к себе и легонько кусая за подбородок. Тэхён запрокинул голову и звонко рассмеялся. — Разве ты не знаешь, древнюю мудрость, — прорычал альфа, спускаясь лёгкими укусами к шее омеги. — Никогда не дёргай тигра за усы, иначе он откусит тебе голову. Тэхён вскрикнул от очередного укуса в плечо и, извернувшись, накинулся на несопротивляющегося альфу, легко опрокидывая его спиной на кровать. — Я победил, — довольно оскалив зубы, воскликнул омега. Он тяжело дышал, одной рукой упираясь альфе в грудь, а другой пытаясь убрать с лица растрёпанные волосы. — Ты похож на трёхлапую ворону , — засмеялся Чонгук, помогая омеге справиться с волосами. Тэхён недовольно помотал головой, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Альфа огладил его плечи, пробежался кончиками пальцев по рёбрам и, остановившись на талии, потянул омегу на себя, заставляя усесться себе на бёдра. Тэхён опустил голову, впервые почувствовав себя по-настоящему обнажённым. На его щеках расцвёл алый румянец смущения, а глаза заблестели. Заворожённый этой картиной Чонгук резко сел, подкидывая омегу на себе и прижимая ближе. Тэхён прикусил губу, сдерживая стон. В этом положении его полувозбужденный член касался рубашки альфы, заставляя бёдра неконтролируемо подрагивать от желания почувствовать наслаждение. Возбуждение и стыд смешались внутри него, рождая маленькие огоньки фейерверков по всему телу. Тэхён поднял голову, заглядывая Чонгуку в глаза. Альфа точно только этого движения и ждал: он до синих отметин сжал талию омеги и, подавшись вперёд, накрыл его губы своими. Этот поцелуй был почти таким же, как и первый, в зале Умственного развития, но если тогда Тэхён не сопротивлялся от неожиданности, то сейчас ему нравилось. Его сердце замирало, а низ живота сводило от затягивающегося узла возбуждения. Тэхён чувствовал, как так долго выстраиваемые им барьеры обрушиваются, и всё его тело переполняет сумасшедший восторг. Язык альфы властно прошёлся по гладкому нёбу и Тэхён совершенно потерянный в новых ощущениях всхлипнул, не справляясь с диким напором эмоций. Он хотел, чтобы это не кончалось. Тянулся к императору, чувствуя непреодолимое желание прикосновений другого человека. Это напоминало безумие первой течки. Оно кружило голову и звенело пощипывающими укусами по всему телу. Чонгук открыл глаза, распробовав нотки соли в их поцелуе. — Почему ты плачешь? — ласково спросил альфа, растирая по щекам омеги дорожки слёз. Его низкий, наполненный идущей из самой груди вибрацией голос заставил Тэхёна задрожать. Он беззащитно всхлипнул и покачал головой. — Просто мне так хорошо, — прошептал Тэхён, водя тонкими пальчиками по рубашке альфы. Подняв блестящие от слёз глаза, он сжал жёлтую ткань и, капризно изогнув губы, потребовал. — Снимите. Снимите одежду, я хочу чувствовать вас. Чонгук опрокинул его на кровать, вдавливая своим весом в пуховое одеяло. Тэхён попытался расстегнуть маленькие нефритовые пуговицы, но они выскальзывали из дрожащих пальцев и омега, нахмурив брови, резко потянул ткань на себя, пытаясь их оторвать. Чонгук пошатнулся, чуть не упав на омегу, а затем, громко рассмеявшись, отстранился. Тэхён тут же потянулся вслед за ним. Больше всего на свете он сейчас не хотел, чтобы альфа отдалялся от него. Этот жар и эта тяжесть таили в себе столько удовольствия, что потерять их казалось Тэхёну преступлением. — Сейчас, — прошептал Чонгук в губы нетерпеливо целующего его омеги. — Дай же мне раздеться. Тэхён тяжело выдохнул и снова потянул рубаху. Пуговок было преступно много. Не выдержав, император сам рванул на себе дорогую ткань, заставляя маленькие пуговицы отскочить в разные стороны. Вывернувшись из не до конца расстёгнутой рубахи, он потянулся к завязкам на штанах. Спустив их, он обнажил возбуждённый член с красной, сочащейся смазкой головкой. Тэхён сглотнул, окидывая растерянным взглядом естество альфы. — Что? Теперь испугался? — подмечая каждую эмоцию на лице омеги, спросил Чонгук. — Пообещайте, что не сделаете мне больно, — прикусив губу, попросил Тэхён. Когда альфа, ничего не ответив, потянул его за лодыжку и опрокинул обратно на кровать, омега вскрикнул, упираясь руками ему в грудь. — Ваше Величество, пообещайте! — Чонгук, — прошептал император. — Что? — Тэхён непонимающе свёл брови. — Сейчас ты можешь звать меня по имени. Омега вздрогнул. Его глаза наполнились неверием и паникой. Тихо всхлипнув, он быстро покачал головой. — Я не… я не смею, — сбиваясь из-за волнения, сказал он. — Тихо, — Чонгук взял его лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. — Всё хорошо. Для меня — это маленькая прихоть, а для тебя большой секрет. Понял? Тэхён кивнул. — Хорошо, а теперь попробуй. Сглотнув и прикрыв глаза, Тэхён почти неслышно выдохнул: — Чонгук. — Хорошо, — вибрирующим от удовлетворения голосом протянул альфа. Тэхён вздрогнул, осознавая, что только что произошло. Называть императора по имени строжайше запрещалось. Даже Вдовствующий вице-Император не имел права, обращаясь к своему сыну, использовать его имя. — Ваше Величество, я прошу прощения, — дрожащим от переполняющих его эмоций голосом прошептал омега. Он дёрнулся, чтобы слезть с кровати и извиниться так, как полагается, на коленях, но император резко вернул его обратно. — Успокойся, — прошептал он, спускаясь поцелуями на шею омеги. Тэхён наклонил голову, покорно подставляясь. На секунду стихшее возбуждение обрушилось на него с новой силой. Омега всхлипнул, утыкаясь носом в пахучую железу альфы. Пряный запах шафрана, лавой разливался в лёгких. Тэхён выгнулся чувствуя, как от прикосновений альфы всё его тело начинает гореть. — У тебя очень нежная кожа, Тэхён. Дыхание Чонгука коснулось его ключиц. Император ещё раз огладил тело омеги, остановившись на трепещущем от судорожного вздоха животе. Тэхён почувствовал тянущую истому в паху и влагу между ног. — Сделайте что-нибудь, — мотая головой от неконтролируемого желания, прошептал Тэхён. Его волосы чёрным веером разметались по золотым простыням. В нетерпении омега скрестил лодыжки на спине Чонгука, прижимаясь текущим от возбуждения членом к животу альфы. — Потерпи, мне нужно подготовить тебя, — прохрипел Чонгук, убирая нетерпеливые пальцы, которыми Тэхён уже успел обхватить его возбуждение. — Я готов, — Тэхён снова капризно изогнул губы, продолжая тереться членом об альфу. — Давно готов. — Неправда, — прошептал Чонгук, вводя сразу два пальца в истекающий смазкой анус омеги. Тэхён заскулил, чувствуя, как эластичные стенки неохотно раздвигаются под напором рук альфы. Чонгук взял его за ладонь и прижался к ней губами, провёл ими до кончика указательного пальца и прикусил его. Тэхён вскрикнул, сам не понимая от укуса или от третьего пальца, раздвигающего узкие стенки. — Чонгук, — всхлипнул он альфе в губы. — Давай. Император медленно вытянул из него пальцы. — Будет больно, — честно предупредил он. — Не больнее, чем уже было, — прошептал Тэхён, имея в виду всё, что уже успело произойти с ним в Дальнем дворце. Он теснее прижался к Чонгуку, переплетаясь с ним телами, как переплетаются шеями влюблённые утки-мандаринки. Наслаждение, так тесно сплетённое с болью, что уже не разобрать, где одно, где другое, голая страсть и желание врасти в человека, что-то незримо изменили в Тэхёне этой ночью. Вжимаясь в Чонгука, он чувствовал, что с каждым его толчком, с каждым смазанным поцелуем становится сильнее. И эта сила могла стать поистине разрушительной.