Путешествие в тысячу ли

Солнце садилось. Ярко-красный закатный луч осветил лицо Тэхёна и омега зажмурился. Кисточка в его руках дрогнула, оставив кривой мазок на белой бумаге. Тэхи, уже второй час наблюдающий за тем, как Тэхён аккуратно, одними чернилами, рисует картину, прикусил губу и кинул на омегу полный сочувствия взгляд. Тэхён лишь досадливо покачал головой и добавил ещё один мазок, а затем ещё и ещё, превращая свою неудачу в длиннокрылую птицу. Тэхи улыбнулся. — Как у вас хорошо получается, господин! — воскликнул он, подходя ближе и рассматривая картину. На ней высоко в небе парили два сокола, рассекая своими острыми крыльями воздушное пространство. Один из них, заметив в зелени под раскидистым дубом полёвку, изогнул шею и готовился спикировать вниз, чтобы вонзить острые когти в тёплое тело своей добычи. — Да, неплохо, — кивнул Тэхён. — Теперь я понимаю, почему омеги Дальнего дворца так талантливы. Запретный город настолько велик, что невозможно увидеть пейзаж за его стенами. Его ворота тяжелы, как горы, а сам он глубок, как океан. Омегам, которые попадают сюда, только и остаётся, что играть на музыкальных инструментах, петь, вышивать и рисовать. И времени для того, чтобы довести свои таланты до невиданных высот всегда достаточно. — Так можно сказать о многих омегах Дальнего дворца, господин, но только не о вас, — возразил зашедший в комнату Дэмин. Тэхён поднял голову, окидывая евнуха задумчивым взглядом. Глаза Дэмина сверкали, а растёкшаяся по его лицу последние несколько недель бледность наконец сменилась здоровым румянцем. Он всё так же продолжал пропадать ночами, возвращаясь во дворец Скрытых глубин только под утро, но теперь дёрганная нервозность, преследующая его в предыдущие дни, спала, и он, весьма довольный тем, что всё идёт по намеченному им плану, стал спокойней. Часы драгоценного сна, которые Дэмин терял ночью, Тэхён позволял ему досыпать днём. Поэтому виделись они с евнухом только после обеда, когда тот, оклемавшись от ночных приключений, выходил в общие комнаты. — Что ты имеешь в виду? — спросил Тэхён, скользя взглядом от блестящих глаз с приподнятыми внешними уголками до чёрных бровей, а с них на прямой нос с необычно высокой переносицей и острые скулы. Кисточка в его руке дрогнула. Если бы перед омегой сейчас лежал пустой лист бумаги, он бы не упустил момент яркого вдохновения и попробовал нарисовать портрет Дэмина. — Разве у вас было время скучать, господин? — Дэмин приподнял одну бровь. — Вы вошли в Запретный город три месяца назад, но за это время успели сделать больше, чем многие омеги за год. — Тут ты прав, — Тэхён нахмурился, позволяя печали глубокой тенью лечь на его лицо. — Моя жизнь в Дальнем дворце началась со скандала, и с тех пор ненависть и интриги этого места не желают отпускать меня. Омега положил кисть на подставку и, отойдя на три шага от стола, ещё раз оглядел картину. Вышло и вправду очень недурно. — В тёмные времена глупые люди теряют всё и страдают, умные же возвышаются, находя даже в самой большой трагедии свою выгоду, господин, — ответил ему Дэмин. Тэхён усмехнулся, кинув на евнуха быстрый взгляд из-под чёрных ресниц. В глазах его засияли смешинки. Солнце освещало омегу со спины, создавая вокруг хрупкой фигуры сияющий ореол. Тэхён подошёл к столу, и от этого движения множество солнечных зайчиков отразились от шпилек в его волосах и забегали по комнате. Не отводя лукавого взгляда от евнуха, Тэхён сказал: — В тёмные времена честные люди теряют всё и страдают, бесчестные же возвышаются, находя даже в самой большой трагедии свою выгоду. Ты переврал древнюю мудрость, Дэмин, но мне приятно. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер, — улыбнулся евнух. Тэхён хотел взять кисть, чтобы подправить мелкие детали на картине, но внезапно покачнулся, чувствуя, как слабеют ноги. Перед глазами на секунду потемнело. Омега схватился за край стола. — Господин! Слуги сразу же подскочили к нему. Тэхи придержал его за локоть, помогая восстановить равновесие. Руки же Дэмина застыли в нескольких сантиметрах от кожи омеги. Он быстро отдёрнул их, хватаясь за спинку тяжёлого резного кресла и пододвигая его к Тэхёну. — Что с вами? — обеспокоенно спросил евнух, наблюдая за тем, как Тэхи помогает омеге сесть. — Голова кружится, — прошептал Тэхён, прикрывая глаза. По телу разлилась неприятная слабость. Он прижался к резной спинке кресла, сосредотачиваясь на ощущении врезающейся под лопатки острой резьбы. — Нам нужно вызвать лекаря, вы уже несколько дней не здоровы, — сказал Дэмин, опускаясь рядом с креслом Тэхёна на колени. Омега приоткрыл тяжёлые веки. Евнух положил сжатые в замок руки на подлокотник его кресла и подался вперёд, заглядывая омеге в глаза снизу вверх. Казалось, его до ужаса пугает внезапная слабость Тэхёна. Омега прикусил губу и отрицательно покачал головой. — Ещё рано. — И когда же придёт время? — спросил он звенящим от напряжения голосом и Тэхён вдруг понял, что Дэмин злится на него. Эта злость и страх лишали его взгляд привлекательного блеска. Он с силой сжимал ладони в замок на подлокотнике, потому что стискивать их в кулаки было бы слишком непочтительно. Дэмин уже не в первый раз просил Тэхёна обратиться к дворцовым лекарям, но в ответ каждый раз слышал отказ. Тэхён тяжело вздохнул и положил свою ладонь на напряжённые руки Дэмина. Он наклонился к нему и тихо, но твёрдо, так чтобы каждое его слово проникло сквозь толщу чужого гнева, сказал: — Сегодня Его Величество перевернул мою именную табличку. Если я вызову лекаря сейчас, то не попаду в императорские покои. — А если вам станет плохо во дворце Небесной чистоты? — спросил Тэхи, взволнованно рассматривая побледневшее лицо омеги. Тэхён поднял голову, оторвав взгляд от Дэмина. — Это было бы прекрасно, — сказал он, устало улыбнувшись. — Пусть сам увидит, на что обрёк меня. — Господин, — Тэхи сглотнул, переведя неуверенный взгляд с Тэхёна на Дэмина и обратно. — А может быть, вы беременны? Омега поморщился и устало покачал головой. — Не говори глупостей. Не думаю, что императорские лекари настолько глупы. Если Его Величество приказал им сделать так, чтобы я не забеременел, они не могли допустить ошибку, — Тэхён опустил голову в задумчивости, прикусив кожу на костяшке большого пальца. — Это Благородный Супруг Мин что-то делает. Я уверен. Каждый раз, когда я возвращаюсь из дворца Небесной ценности, мне дурно. — Тогда нам тем более нужно вызвать лекаря, — твёрдо сказал Дэмин, поднимаясь на ноги. — Не смей! Я же сказал — рано! — воскликнул Тэхён и поморщился от прострелившей виски острой боли. Он опустил голову, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Перед глазами возник образ Наложника Ки. Когда-то он также согнулся от головной боли в этой гостиной перед тем, как упасть на пол в судорожном приступе. — Господин, — в комнату зашёл Шэнли. — Пришёл главный евнух Ли. Он просит принять его. Тэхён тут же выпрямился. Набрав в лёгкие побольше живительного кислорода, он прочистил горло и лишённым любых волнений голосом сказал: — Зови. Шэнли кивнул и вышел, чтобы через несколько секунд вернуться уже вместе с главным евнухом Ли. Тот, шелестя полами бархатного халата, подошёл к Тэхёну и, растянув губы в вежливой улыбке, низко поклонился. — Поздравляю вас, Благородный Господин Ким. Вы, словно быстрокрылая птичка, перелетаете с одной ветки на другую всё выше и выше, — он вскинул руки, показывая, как высоко Тэхён взлетел. — Благодарю за поздравления, главный евнух Ли, но моё положение ещё не настолько высоко, — Тэхён хотел покачать головой, но усилившаяся боль в висках заставила его замереть на месте. — Надеюсь, ты принёс мне радостные вести? Евнух замялся. Улыбка его стала натянутой, рукава халата затрепетали. В Дальнем дворце было много омег и все они на внезапный отказ Его Величества реагировали по-разному. Ли давно усвоил, чем моложе омега и чем меньше он находится в Запретном городе, тем непредсказуемей может быть его реакция. Иногда приходилось уворачиваться от летящего фарфора, иногда утирать неожиданные слёзы, а иногда — сталкиваться с холодным отчуждением. — Видите ли, господин, — аккуратно начал Ли. — Эту ночь Его Величество предпочёл провести во дворце Небесной ценности. Тэхён откинулся на спинку кресла, ударившись затылком о твёрдое дерево. Цвет его лица выровнялся, став мертвенно бледным, губы вытянулись в тонкую линию, которая уже через секунду изломалась в болезненной гримасе. Дэмин, стоящий рядом с ним дёрнулся, будто чувствовал боль Тэхёна так же ярко, как и сам омега. — Что с вами, — взволновался главный евнух Ли. — Благородный Господин Ким, вам плохо? Слуги хотели подбежать к нему, но Тэхён вытянул руку, останавливая их, и они замерли. Часто-часто сглатывая и глубоко дыша, омега постепенно справился с накатившей тошнотой. Медленно, чувствуя телом каждый сантиметр, он выпрямился и, оглядев комнату слезившимися от головной боли глазами, тихо сказал: — На самом деле, я и сам хотел послать к вам слуг с сообщением, главный евнух Ли. Как вы видите, мне нехорошо. Боюсь, я бы и не смог служить Его Величеству этой ночью. — Вы вызывали дворцового лекаря, господин? Тэхён громко сглотнул и отрицательно покачал головой. — Разве вы не знаете, что должны делать в подобных ситуациях? — плоское лицо евнуха побагровело, когда он перевёл вспыхнувший недовольством взгляд на Тэхи и Дэмина. — Вы будете наказаны за невыполнение своих обязанностей! Думаю, десять ударов кнута вразумят вас. Тэхи в ужасе дёрнулся, одним взглядом прося своего господина заступиться за них. Тэхён кивнул ему. — Евнух Ли, — сев прямо, чтобы казаться внушительнее, позвал омега. От громкости собственного голоса резануло виски, но Тэхён постарался не обращать на это внимания. Главный евнух повернулся к нему, и на лице его снова появилась любезная улыбка. — Не переживайте, господин, после наказания ваши слуги станут более расторопны. А если не станут, — он кинул мрачный взгляд на Дэмина. — отошлём их в работный дом, а вам пришлём новых слуг, которые, конечно же, будут знать свои обязанности лучше. — Главный евнух Ли! — уже не сдерживаясь, воскликнул Тэхён. Когда евнух повернулся к нему и всем своим видом показал, что готов слушать, омега продолжил. — Меня, конечно, очень трогает ваша забота, но позвольте мне самому решать, когда и за что наказывать моих слуг! — Прошу прощения, господин, — евнух опять склонился, — но в мои обязанности входит следить за тем, чтобы все слуги Дальнего дворца безукоризненно выполняли свою работу. В Запретном городе уважение достигается с помощью кнута. Я должен наказать их для вашего же блага. Все мы помним, что произошло с покойным Наложником Ки в этом дворце, но даже после такого урока эти бесполезные слуги, — он указал рукой на Дэмина. — посмели пренебречь своими обязанностями! Тэхён задышал ещё глубже, пытаясь остановить снова накатывающий приступ тошноты. Он не позволит измываться над своими людьми, как бы слаб сейчас не был. До боли сжав пальцы на деревянных подлокотниках кресла, омега подался вперёд и твёрдо сказал: — Евнух Ли, они просто не успели позвать лекаря, потому что мне стало плохо незадолго до вашего прихода. Если бы это случилось раньше, вы бы, придя во дворец Скрытых глубин, встретились со всеми лекарями, служащими в Запретном городе, настолько хорошо мои слуги выполняют свою работу! Я не считаю нужным наказывать того, кто ни в чём не виноват! — Благородный Господин Ким, я безмерно уважаю вас, но всё равно считаю недопустимым такое попустительство. Если бы с вами что-нибудь случилось перед Его Величеством, отвечали бы не только они, но и я. Казалось, Ли начинает надоедать весь этот спор. Он обернулся, собираясь приказать слугам отправляться в отдел наказаний, но Тэхёна настолько сильно разозлила вся эта ситуация, что не то, что тошнота, но и ножевое ранение не остановило бы его. Он вскочил с кресла и, сделав несколько быстрых шагов к евнуху, воскликнул: — Если вы уведёте моих людей, я тут же отправлюсь во дворец Небесной чистоты и буду просить наказание у Его Величества для себя! Главный евнух Ли остановился и, повернувшись к Тэхёну, удивлённо посмотрел на него. В его карих глазах появилась тревога, которая очень странно контрастировала с выражением абсолютной убеждённости в правильности своего решения на его лице. — За что же вас наказывать, господин? — осторожно спросил Ли. — Это я нарушил правила Дальнего дворца, запретив им идти за лекарем. Они же сделали всё правильно — мои слуги выполняли мои приказы! Главный евнух тяжело вздохнул. Угроза возможного скандала поумерила его пыл, и он, казалось, уже был готов отступить. Заметив это, Тэхён решил не упускать момент и, сменив резкий тон на дружелюбный, быстро заговорил: — Главный евнух Ли, не расстраивайте ни себя, ни меня, ни тем более Его Величество. Мои слуги сейчас же отправятся за дворцовым лекарем, а вы вернётесь во дворец Небесной чистоты и продолжите выполнять свою работу. Мне очень приятна ваша забота, но, повторюсь, я не считаю нужным наказывать того, кто ни в чём не виноват. — Хорошо, — Ли неохотно кивнул. — Но вы должны вызвать лекаря! — продолжил настаивать он. — Всенепременно, — Тэхён кивнул. Главный евнух ещё раз окинул комнату внимательным взглядом: посмотрел на смиренно склонившего голову Тэхи, затем на безучастного к его негодованию Дэмина и напоследок на Тэхёна. Омега всё ещё стоял перед ним, закрывая собой слуг, и старался не показывать охватившего душу волнения. Эти несколько секунд промедления со стороны главного евнуха показались ему адом. Каждую из них он прожил, как маленькую вечность, думая лишь об одном: как не упасть? Поэтому, когда евнух поклонился Тэхёну и вышел, омега облегчённо выдохнул и на подгибающихся от пережитого стресса ногах вернулся в своё кресло. Казалось, эта небольшая стычка вытянула из него все силы. Задушено всхлипнув, он сжал руками виски, склоняя голову к коленям. Боль пульсировала, разливаясь по всему телу и заставляя дрожать. — Иди за лекарем Чжаном, — велел Дэмин Тэхи. Дождавшись, пока слуга выбежит, он подошёл к Тэхёну, аккуратно обхватывая его руки своими. — Господин, — его низкий глубокий голос дрогнул. — Прошу, не пугайте меня так. Омега отнял руки от лица, сжимая ими ладони Дэмина. Глаза его покраснели, придавая взгляду лихорадочный вид, ресницы дрожали, а дыхание сбилось. — Он постоянно уходил, — до боли сжимая ладони Дэмина, прошептал Тэхён. — Оставлял меня в своём дворце и уходил. За мной следил его евнух. В комнате всегда сильно пахло благовониями. Я сначала думал, что мне дурно от непривычного запаха, но сейчас, — омега запнулся. С дрожащих ресниц сорвалась слеза. — Он мог отравить меня, Дэмин? Я до последнего не мог поверить, что Благородный Супруг Мин осмелится сделать это в собственном дворце. — Господин, мне очень жаль, но вы не можете его обвинить. Император многое спускает с рук Благородному Супругу Мин. Он даже разбираться в этом не будет, только разозлится на вас, — не терпящим возражений тоном сказал Дэмин. Этот строгий запрет, призывающий не творить глупостей, разительно отличался от пронизанных паникой слов, произнесённых несколькими минутами раннее. Тэхён поджал губы. — Я знаю, — мрачно сказал он. — Поэтому я так хотел, чтобы этот приступ случился на глазах у Его Величества. Тогда бы он отменил своё наказание, и мне бы не пришлось ходить во дворец этого чудовища. — Вы и не пойдёте больше туда! — горячо прошептал Дэмин, склонившись к Тэхёну. В глазах его блестела злость. — Главный евнух Ли должен будет сообщить о вашей болезни Императору. Я пойду к нему и попрошу у Его Величества от вашего лица продолжить наказание во дворце Скрытых глубин. У Благородного Супруга Мин слабое здоровье, — Дэмин усмехнулся. — Его Величество не станет рисковать им. Он не позволит нездоровому человеку приблизиться ко дворцу Небесной ценности. А дальше мы придумаем, как сделать так, чтобы к моменту вашего выздоровления наказание было отменено. Нам нужно лишь время. Тэхён шмыгнул носом и улыбнулся. Дотронувшись дрожащей ладонью до щеки Дэмина, он огладил её тонкими пальцами, спускаясь вниз к шее. Евнух прикрыл веки, наслаждаясь внезапной лаской. Омега наклонился, касаясь своим лбом его, отчего Дэмин, не ожидающий такой близости, удивлённо распахнул глаза, сталкиваясь с наполненным глубокими чувствами взглядом в нескольких миллиметрах от него. — Ты моя удача, Дэмин. Моя самая главная драгоценность. Моя сила и моя слабость. Не покидай меня никогда! — Никогда, — эхом вторил ему Дэмин. В смежной комнате послышался шум и отзвуки чужих голосов. Один из них был низким и глубоким, явно принадлежащим альфе. Дэмин тут же отстранился от Тэхёна, выпрямившись и встав рядом с креслом. Тэхён проводил это движение грустным взглядом. В гостиную зашёл Тэхи, за ним следовал лекарь Чжан. В руках у альфы был широкий деревянный чемоданчик, который он поставил на стол рядом с Тэхёном, а затем, опомнившись, убрал его, отойдя от омеги на несколько шагов и глубоко поклонившись. — Приветствую, Благородный Господин Ким, — сказал он, поправляя съехавшую на глаза от резких движений конусообразную шляпу, на которой от самой верхушки до полей тянулись красные нити. — Прошу прощения за то, что не сразу выказал вам должное почтение. После недавних событий дворец Скрытых глубин стал для меня местом, где требуется неотложная помощь. — Вы только что назвали мой дворец несчастливым местом? — спросил Тэхён, приподняв одну бровь. Прикосновения Дэмина и его обещание решить любую его проблему принесли омеги облегчение — приступ головной боли отступил, и он снова мог ясно мыслить. — Как бы я посмел! — воскликнул лекарь, снова глубоко ему поклонившись. — Хватит, — Тэхён поднял ладонь. — Лекарь Чжан, мне плохо. Прекратите болтать и начните уже лечить. — С вашего позволения, — альфа поднял чемоданчик, указывая им на стол. Тэхён кивнул. — Что вас беспокоит? Лекарь поставил свой чемоданчик на стол и раскрыл его. Там скрывались стеклянные бутылёчки с разного цвета жидкостями, деревянные коробочки, железные вытянутые трубки и много бумаг, которые выглядывали из бокового кармашка. Тэхён нагнулся, с интересом рассматривая всё это многообразие лекарского искусства. От чемоданчика пахло травами и чем-то горьким. — Тошнота, боль в висках и утренняя слабость, иногда я даже встать с постели не могу. Всё тело ломит. Вытащив небольшой шёлковый платочек, лекарь Чжан посмотрел на длинные рукава ципао омеги. — Позвольте мне измерить ваш пульс, — попросил он. Тэхён закатал рукав, обнажая узкое белоснежное запястье со светло-синими линиями вен. Альфа прикрыл его платком и, положив сверху свои пальцы, начал слушать пульс. Тэхён внимательно следил за тем, как его густые чёрные брови сходятся на переносице, а в раскосых глазах появляется беспокойство. — Не томите, — прошептал омега. Лекарь тяжело вздохнул и отпустил его руку. — Могу я посмотреть ваши слизистые? — Что? — Прошу, оттяните нижние веки. Тэхён перевёл непонимающий взгляд на Дэмина, но заметив на лице евнуха характерное выражение, означающее: «делай, что он говорит», омега без промедлений выполнил просьбу лекаря. Тот наклонился к нему внимательно рассматривая его глаза, а затем ещё раз тяжело вздохнул и спросил: — Вы ели или пили что-нибудь необычное? Или может быть замечали в пище непривычный привкус? — Вы намекаете на то, что меня отравили, лекарь Чжан? — Я не хочу быть голословным, — покачал головой лекарь. — Но об этом следует сообщить Его Величеству. Тэхён покачал головой. Взгляд его стал цепким и внимательным, как у кошки, заметившей запутавшуюся в дебрях повилики птицу. Альфа был уверен, наступи сейчас ночь и его глаза непременно светились бы в темноте. Омега буквально впивался в его лицо взглядом, ловя даже самые скрытые эмоции, но вдруг, что-то для себя решив, повёл узкими плечами, затянутыми в дорогой шёлк и, прикрыв на секунду веки, тихо выдохнул: — Нет, лекарь Чжан, не нужно беспокоить Его Величество. — Но… — Лекарь Чжан, — чуть повысив голос, перебил возражения альфы Тэхён. В висках стрельнуло болью, но он не подал виду. — В этом огромном и жестоком дворце всем нужны друзья. Я знаю, у каждого наложника Его Величества есть свой приближённый лекарь. Да и как иначе! В таком опасном месте, как Дальний дворец, своё здоровье стоит доверять только проверенным людям. Раньше вашим другом был Наложник Ки, но он умер, а вы всё ещё живы. Тэхён вскинул голову, заглядывая в раскосые глаза лекаря: в них смешались опасение и трепет. Омега улыбнулся. — Я предлагаю вам свою дружбу, лекарь Чжан. — Это очень неожиданно, господин, — альфа сделал шаг назад. — У меня есть время подумать? Омега отрицательно покачал головой, но заметив вспыхнувшее в глазах напротив недовольство, поспешил объяснить: — Понимаете ли, лекарь Чжан, в другой ситуации, я бы без сомнений дал вам время, но сейчас я просто не могу этого сделать! Его Величество не должен узнать о том, что я был отравлен, но яд уже в моём организме и мне нужна ваша помощь. А если вы начнёте меня лечить, вас обязательно спросят, что со мной и вам придётся что-то ответить. Остаётся только один вопрос: каким же будет ваш ответ? Между ними повисло молчание. Лекарь Чжан не торопился отвечать, а Тэхён не стал проявлять нервозное нетерпение. Уж несколько минут он мог дать ему на размышления. Головная боль усиливалась, но омега не подавал виду. Не время показывать свои слабости. Сейчас он должен выглядеть в глазах лекаря Чжана сильным союзником, к которому будет выгодно присоединиться. Поза Тэхёна была расслабленной, но пальцы всё равно выдавали его нервозность, время от времени подрагивая в желании вцепиться в подлокотники кресла. Дэмин рядом с ним переступил с ноги на ногу. Конусообразная шляпа кидала на лицо альфы полукруглую тень, затемняя глаза и придавая его взгляду пронзительность. Он смотрел на Тэхёна, и омеге казалось, что он видит саму его суть. Видит, как он нервничает, как отчаянно нуждается в его помощи и как ему страшно. Чжан Абай был искусным лекарем в третьем поколении. Его знания ценились не только в Запретном городе, но и во всей стране. Впрочем, так можно было сказать про всех дворцовых лекарей. Главная особенность этого человека заключалась в другом — он понимал людей. Пообщавшись с человеком раз, альфа, почти никогда не ошибаясь, мог сказать, что тот из себя представляет. Поэтому страхи Тэхёна не стали для него тайной, так же, как и не стала тайной особая черта в его характере — всегда до последнего бороться за своих людей. — Я отвечу так, как скажите мне вы, господин, — наконец сказал лекарь Чжан, и его жёсткие губы тронула лёгкая улыбка. Тэхён облегчённо выдохнул, искренне улыбнувшись альфе. — Я благодарю вас за то, что вы не отвергли моё предложение дружбы, — прошептал он. — Хорошо, — лекарь кивнул сам себе, а затем достал из чемоданчика деревянную коробочку. — Как я понимаю, вы догадывались о яде ещё до моего прихода? Тэхён кивнул. — Вы можете обеспечить свою безопасность? В ваш организм больше не должно попасть ни капли яда. — Я это обеспечу. — Прекрасно, а теперь главное: я приготовлю очищающий кровь отвар, но это не всё, — он открыл коробочку, и Тэхён увидел заполняющие её длинные иглы. — Яд уже успел подействовать на внутренние органы и нервную систему, поэтому одними отварами нам не обойтись. Вам необходимо иглоукалывание. Тэхён поёжился, чувствуя, как по коже пробежали липкие мурашки страха. — И куда их нужно колоть? — спросил он, не отводя взгляда от серебряных игл. — Руки, господин и, — лекарь Чжан замялся. — И? — Ступни. — Это недопустимо, — резко вмешался в их разговор Дэмин, заставляя Тэхёна и альфу вздрогнуть от неожиданности. — Я понимаю, — кивнул лекарь. — По правилам, перед тем как проводить подобное лечение, я должен спросить разрешения у Его Величества, но в нашей ситуации… — Да, чтобы сохранить тайну, вы должны молчать, — заключил Тэхён, нервно постукивая пальцами по деревянному подлокотнику кресла. — Вы будете лечить меня как полагается, — поймав неодобрительный взгляд евнуха, омега покачал головой. — Дэмин, прошу не спорь! Неужели ты желаешь мне смерти? — Конечно нет, господин, — возразил слуга, но в его взгляде, направленном на лекаря Чжана не промелькнуло ни толики снисхождения. Тэхёну оставалось только гадать, была ли это ревность или Дэмин беспокоился о его чести и репутации. — Ты будешь рядом, — попытался он успокоить евнуха. — Будешь за всем следить и поддерживать меня. Тэхён кинул ещё один быстрый взгляд на иглы. Да, поддержка ему точно понадобится. — Если же вас спросят, что со мной, — продолжил он, возвращая всё своё внимание к лекарю. — Скажите, что мой организм не принимает один из ингредиентов противозачаточного настоя, которым поит меня Его Величество. Но выберите такой ингредиент, который нельзя легко заменить. — Господин, — лекарь внимательно посмотрел на него. — Не боитесь ли вы, что это приведёт не к самым лучшим последствиям? Его Величество может просто прекратить вызывать вас к себе. — С этим я сам разберусь, — отрезал Тэхён, мотнув головой. — Хорошо, — лекарь снова заглянул в свой чемоданчик, доставая оттуда две бутылочки. — Это, — он указал омеге на флакон с желтоватой жидкостью, — от тошноты, а это — на флакон с прозрачным лекарством, — от головной боли. Пить по одной ложке утром и вечером. Настой, очищающий кровь, вам доставят сразу же, как он будет готов. После него будем делать иглоукалывание. Они должны воздействовать комплексно. — Хорошо, я вас понял, лекарь Чжан. Ещё раз большое спасибо вам за вашу помощь, — он посмотрел на Дэмина и тот, мгновенно поняв его, скрылся в дальних комнатах. Вернулся он уже с тяжёлым мешочком, наполненным серебром. Евнух протянул его лекарю и тот, промедлив не больше секунды, взял его. — Благодарю, господин. Тэхён улыбнулся. — Дэмин, проводи лекаря Чжана. Когда евнух и лекарь скрылись за дверьми, Тэхён подозвал к себе Тэхи. — Мне нужно, чтобы завтра утром ты сходил во дворец Земного спокойствия и от моего лица попросил у вице-Императора разрешение не посещать утренние приветствия, пока я не поправлюсь. — Вы совсем не будете покидать дворец Скрытых глубин? — Тэхи удивило такое решение. — Да.

***

— Знаешь, почему я позвал тебя сюда, Шэлань? — спросил Вдовствующий вице-Император, подходя к нише в стене, состоящей из одной полки, на которой стояло небольшое деревце в каменном горшке причудливой формы. Его ствол изгибался спиралью, а ярко-зелёная крона была настолько обширна, что сильно выходила за пределы горшка. — Нет, Ваше Величество, — покачал головой вице-Император, и серёжки в его ушах заблестели. Солнце стояло уже совсем низко над золотыми крышами дворцов Запретного города, растекаясь по небосводу малиновым заревом. Молочная бумага, натянутая на деревянные рамы окон дворца Цынин, смягчала солнечные лучи, заливая комнату нежно-розовым светом. Вдовствующий вице-Император провёл золотой защитой для ногтей по искривлённому стволу дерева, убирая с него несуществующие пылинки. Драгоценные камни на защитах засверкали. — Искусство бонсая — это в некотором роде медитация. Оно требует созерцательности, терпения и отрешённости от мирских забот. Говорят, что если ухаживая за деревом человек будет думать о своих проблемах, оно быстро завянет, но если ему удастся очистить свой разум, то в его духе откроется нечто новое. Наступит просветление. Вдовствующий вице-Император повернулся к Шэланю, и его глаза недобро сверкнули. — Недавно Его Величество пришёл во дворец Цынин. И он был в ярости, — Цынгун подошёл к омеге и дотронулся до вышивки яркокрылого феникса на его ципао. — Я сделал тебя вице-Императором не для того, чтобы ты убивал моих внуков, Шэлань. Шэлань не изменился в лице, лишь только губы у него слегка побелели. Так бывает, когда на сознание обрушивается внезапный удар и человек не сразу понимает, что произошло. Но как бы неподвижно не оставалось его лицо, глаза — темнеющие, словно грозовое небо, серые омуты — выдавали его чувства лучше любых слов. Омега покачал головой, чувствуя, что должен что-то сказать, но мысли в его голове путались, и всё, что приходило на ум — обвинения в клевете. Но кто клевещет? Сам император или его приближённые? Чьи слова так сильно повлияли на Его Величество, что он без сомнений обвинил своего законного супруга в убийстве ребёнка? Шэлань уже открыл рот, собираясь возразить, но Вдовствующий вице-Император остановил его, подняв ладонь. — Омеги во дворце подобны распускающимся цветкам. Даже если один будет сорван, на его месте появится другой. Вице-Император должен управлять цветением, а не скашиванием. В противном случае, это может привести к трагедии, — Цингун на мгновение замолчал, и взгляд его стал задумчивым. Он смотрел на Шэланя, но тот чувствовал, что Вдовствующий вице-Император не видит его. Шэлань оглядел седину, проглядывающую в завитках чёрных волос, посеребрение изогнутых полукругом бровей и мимические морщины, пролёгшие вокруг рта. Перед ним стоял Вдовствующий вице-Император, но он видел себя. Они были так похожи, что становилось страшно. Омеге вдруг почудилось, что это он живёт во дворце Цынин, что пора его весны прошла, и всё, что ему остаётся — это выращивать бансай и наслаждаться оперой. Вице-Император неосознанно сделал шаг назад, как будто боясь, что если он останется ещё хоть на секунду рядом со своим дядей, все годы, прожитые им, перенесутся на его лицо, безвозвратно обезображивая. Это движение заставило Вдовствующего вице-Императора пробудиться от своих мыслей, и он, снова посмотрев на Шэланя, твёрдо сказал: — Я знаю, что ты чувствуешь, но остальным нет до этого никакого дела. Особенно Его Величеству, — во взгляде Цынгуна блеснула сталь. — Прекрати позорить себя и свой род! Будь у наложников хоть десятки детей, ты всё ещё вице-Император! И пока ты им остаёшься, все их дети в первую очередь твои. — Ваше Величество, я уверяю вас, моей вины в случившемся нет. Вдовствующий вице-Император усмехнулся. — Кому ты пытаешься врать? Я прекрасно знаю твою суть, Шэлань. Но мы сейчас не об этом, — он обошёл напряжённо застывшего омегу и вернулся к бонсаю. — Его Величество попросил меня взять дела гарема в свои руки. Он не издавал официального указа, сохраняя твою честь, но с этого дня ты будешь болен, и я запрещаю тебе выздоравливать ровно до тех пор, пока ты не вырастишь свой бонсай, — он ласково, словно кошку, погладил ярко-зелёную крону дерева. — Помни, это очень трудоёмкий процесс. Нужно суметь правильно подобрать горшок и расположить дерево в этом горшке так, чтобы его корни смогли свободно расти. Ветви в нижней части кроны должны быть толще чем в верхней, а листья — зелёными и сочными. И камни, ты должен подобрать их так, чтобы картина выглядела завершённой. — Но, Ваше Величество, — Шэлань негодующе вскинул голову. Его серые глаза потемнели, а брови, изящно подчёркнутые чёрной тушью, взлетели вверх. — Вы не можете отстранить меня от дел в гареме. Сейчас начнутся сборы двора в сад Совершенства и Чистоты, на это всегда тратится очень много энергии. Вы можете навредить своему здоровью, занимаясь этим. Вдовствующий вице-Император усмехнулся. — Ты приедешь в летний дворец, когда выздоровеешь. А пока что попытайся создать свой собственный маленький мир, — он указал на небольшой кусочек природы в своей комнате. — Может быть, тогда ты перестанешь, словно неразумный ребёнок, рушить чужие миры, потакая своей неуёмной гордыне. Шэлань покачал головой и уже открыл рот, чтобы попытаться воспротивиться, но был остановлен холодными словами, брошенными через плечо: — Ты можешь идти. На выходе из дворца Цынин вице-Императора встретил Куи. Заметив взвинченное состояние своего господина, слуга тут же подошёл к нему и обеспокоенно спросил: — Случилось что-то плохое, Ваше Величество? — Ты сейчас же пойдёшь во дворец Скрытых глубин и скажешь Благородному Господину Ким, чтобы он не трогал Чан Анли и его ребёнка! — Но Ваше Величество, что же случилось? — Я сказал быстро!

***

Весна пришла удивительно вовремя. Уже в первые дни марта морозы отступили и потеплевшее солнце начало топить снежный покров, долгие месяцы застилающий Запретный город. Ледяная корка на золотых крышах и статуях таяла, звеня весенней капелью днём и ночью. Холмы императорского сада покрылись первыми проталинами, обнажающими зелёно-жёлтую прошлогоднюю траву. На деревьях распустились почки. Слуги, раньше день за днём чистящие дороги от снега, теперь убирали воду, стёкшую с высоких крыш прямо под ноги благородным господам. Проснулся отдел, отвечающий за императорские сады. Теперь там целый день бурлила жизнь. Уже в начале апреля снег полностью сойдёт и императорский сад будет украшен распустившимися первоцветами. Они были засажены ещё осенью и пережив долгую зиму должны были встретить весну во всём великолепие своих разноцветных бутонов. Тогда, гуляя в императорском саду, можно будет полюбоваться не только нежно-розовыми цветками сливы Мэйхуа, но и ярко-фиолетовыми крокусами, гиацинтами и белыми нарциссами, сияющими привлекательной жёлтой сердцевинкой. Они будут застилать разноцветным ковром весь сад, стоять в больших глиняных горшках в дворе каждого дворца, одним своим видом отгоняя воспоминания о суровой зиме. Такое многообразие цветов быстро привлечёт в Запретный город ещё полусонных, медлительных насекомых. Днём нередко можно будет заметить жужжащую над цветком пчелу, а с наступлением сумерек дворец заполнит громкий стрёкот цикад. С крыш павильонов и беседок светло-сиреневым каскадом будут спускаться первые соцветия глицинии. Во всех кустах зачирикают птички, в прудах и озёрах начнут плескаться ранние лягушки. Как раз в это время каждый год размеренно-медлительная жизнь в Дальнем дворце сменялась бурлящими, словно закипевшая вода в чайнике, сборами: господа заканчивали свои дела в Запретном городе, слуги собирали их и свои вещи. Настало время императорскому двору переселяться в летнюю резиденцию Его Величества — сад Совершенства и Чистоты. — Дорогу! Его Величество Император! — провозгласил главный евнух Ли, поднимая свою метёлку вверх и склоняя голову в поклоне. Стража, стоящая возле центральных ворот дворца Небесной ценности, выстроилась в ряд. Евнухи, низко согнув спины, поклонились, открывая перед императором тяжёлые двери. Чонгук вышел из дворца, оглядывая процессию слуг, вставших на колени возле его паланкина — он отличался от закрытого зимнего варианта. Этот паланкин был больше похож на широкое кресло, которое на своих плечах несли четыре евнуха. За ними шли ещё два — они держали в своих руках большой шёлковый балдахин. Он ярко блестел золотой тканью на весеннем солнце. Ветер качал его и издали казалось, что вышитые на балдахине драконы двигаются. Следом за паланкином всегда шествовала большая группа слуг, несущих всякую утварь: сменную одежду, зонты от солнца и дождя. За ними шли евнухи с императорской кухни. Все они держали в руках по коробке с различными сладостями, фруктами и напитками. Замыкали этот «драконий хвост» евнухи из императорской лечебницы, держащие в руках чемоданчики с лекарствами. Эта процессия должна была собираться каждый раз, как только император соизволит куда-либо пойти: неважно, будь то прогулка по саду или визит к Вдовствующему вице-Императору. Это выглядело достаточно громоздко и утомительно, поэтому Чонгук взял в привычку не предупреждать главного евнуха Ли о недолгосрочных визитах заранее, а ставить его перед фактом. Тогда этот «драконий хвост» не успевал собраться и Чонгук спокойно шёл куда ему нужно, встречаясь со всей этой процессией только на обратном пути. Сегодня же он решил прогуляться по императорскому саду, о чём, не подумав, проговорился главному евнуху утром, пока тот его одевал. Процессия была тут же собрана и ждала его у дворца Небесной чистоты уже шесть часов. Чонгук тяжело вздохнул и подошёл к паланкину. Главный евнух Ли тут же встал перед ним на четвереньки, образуя незамысловатую ступеньку, по которой альфа поднялся, удобно устраиваясь на высоком кресле. Выпрямившись и отряхнув бархатную ткань своего халата от земли, Ли учтиво уточнил: — Приказывать слугам направляться в Императорский сад, Ваше Величество? Чонгук откинулся на спинку кресла, поправляя нефритовый медальон и золотые цепочки, висевшие у него на поясе. Солнце стояло высоко в небе, освещая золотые крыши дворцов. Их блеск слепил глаза. — Что насчёт Тэхёна? Он так и не принял тебя? — наклонившись к евнуху, спросил император. Благородный Господин Ким объявил о своей болезни больше десяти дней назад и с тех пор ни разу не вышел из своего дворца и не принял ни одного гостя. Лечащий его лекарь говорил, что омега постоянно жалуется на головные боли и из-за них же предпочитает постоянно спать. Главный евнух ли покачал головой и лицо его сделалось до смешного возмущённым: — Нет, Ваше Величество! — воскликнул он. — Каждый раз, когда я прихожу во дворец Скрытых глубин, меня встречают слуги и говорят, что их господин выпил лекарства и лёг спать. Они просто забирают коробку со сладостями, которые вы передаёте Благородному Господину Ким и уходят. Самого Благородного Господина я ещё ни разу не видел. — Сколько раз ты уже ходил во дворец Скрытых глубин? — Восемь, Ваше Величество. Чонгук нахмурился, негодующе ударив ладонями по подлокотникам кресла. — Какая наглость! Восемь раз отсылать императорского посланника! — Если вы желаете, я могу отправить во дворец Скрытых глубин другого лекаря. Возможно, он сможет быстрее его вылечить? Или же я могу отправиться туда с вашим приказом Благородному Господину Ким немедленно явиться во дворец Небесной чистоты. Тогда ему придётся наконец проснуться. Император кинул на евнуха раздражённый взгляд и дёрнул ногой так, будто хотел пнуть нерадивого слугу. — Думай, что говоришь! — рявкнул он. — Считаешь, в моём характере тащить больного омегу через весь дворец, как преступника на плаху? Ты бы ещё посоветовал мне стражу к нему послать! Евнух упал на колени, ударяясь лбом о мокрую землю. — Я виноват, Ваше Величество! Прошу накажите меня! — воскликнул он и, не дожидаясь наказания, начал сам хлестать себя ладонями по щекам. Чонгук возвёл глаза к небу, будто спрашивая у голубого полотна — за что мне всё это? Небо молчало. — Хватит, — приказал он евнуху, и тот сразу же прекратил бить себя. Ли не халтурил и не жалел себя, понимая, что лучше несколько ударов ладонью по лицу, чем кнутом по спине. Щёки его стали насыщенно малинового цвета, а возле левого глаза, там, где кожа была особенно чувствительной, уже наливалась синева. — Направляемся во дворец Скрытых глубин. Главный евнух Ли тут же вскочил на ноги и, подняв вверх красную метёлку, будто не он, стоя на коленях, истязал себя несколько секунд назад, громко и уверенно провозгласил: — Направляемся во дворец Скрытых глубин! Евнухи тут же подхватили паланкин, осторожно поднимая его. Слуги, образующие «драконий хвост», встали с колен и вся эта процессия, минуя дворец Земного спокойствия, императорский сад, дворец Небесной ценности и павильон Орхидей, направилась в самый дальний закоулок Запретного города. Дворец Скрытых глубин встретил императора тишиной. Его жители привыкли к ней, она стала их неразрывной спутницей, в то время как Чонгуку, живущему в самом центре Запретного города и окружённому сонмом слуг, она показалась чужеродной. Дворец не выглядел заброшенным, но безлюдность этого места вводила в тоску. И альфа, и все его слуги были здесь чужими. Он приказал опустить паланкин и, спустившись на землю, огляделся. Деревья, деревья и ещё раз деревья. В этом месте было сложно поверить, что буквально в десяти минутах ходьбы существует многолюдный и шумный Запретный город с его выложенными мрамором дорожками, высокими красными стенами, цветами в каменных горшках и золотыми крышами. Здесь главенствовала природа. Дикая и необузданная. Она создавала впечатление глухого леса, окружавшего маленький дворец Скрытых глубин толстым коконом. Чонгук приказал «драконовому хвосту» остаться у ворот, а сам, сопровождаемый одним лишь главным евнухом, вошёл во двор. Ли уже поднял руку с зажатой в ней метёлкой и открыл рот, собираясь провозгласить приход Его Величества на всю округу, но получив от императора толчок в спину, запнулся и, кинув на альфу опасливый взгляд, замолчал. Его Величество явно хотел войти во дворец тайно. Чонгук дождался, пока евнух откроет перед ним двери и вошёл. В приёмной тоже было пусто. Откинув рукой шторы из длинных шуршащих бусин, прикрывающих арочный вход в гостиную, он столкнулся взглядом с явно удивлённым омегой в форме дворцового слуги. Он сидел за столом и нанизывал на длинную нить бусины подобные тем, через которые Чонгук только что прошёл. Омега, широко раскрыв обрамлённые длинными ресницами глаза, подскочил, выронив из онемевших пальцев тонкую нить. Бусины рассыпались по всей комнате, звонко стуча и подпрыгивая. — В-ваше Величество, — омега низко поклонился. — Где твой господин? — спросил Чонгук, проходя глубже в комнату и осматриваясь. Два резных кресла, закиданных множеством маленьких подушек, чайный столик между ними, трон для того, чтобы он мог присесть, если пожелает, две картины с пейзажами великих равнин и почему-то ваза с голыми ветками на тумбочке в углу. — Он спит, Ваше Величество, — ответил слуга. — Я его сейчас же разбужу. Он уже дёрнулся по направлению к спальне, но Чонгук остановил его. — Не нужно. Останься здесь, — велел он, а сам прошёл в дальние комнаты, там, где находились покои и небольшая гардеробная. Открыв тяжёлую дубовую дверь, Чонгук зашёл в спальню, сразу же окунувшись в сонный полумрак. Альфа подошёл к высокой резной ширме, отгораживающей кровать от остального пространства комнаты. Она бросала на опущенный полог тень в виде множества кружевных узоров. Зайдя за ширму и откинув тонкую завесу ткани, он увидел омегу. Тэхён и вправду спал. Его чёрные волосы разметались по шёлковым подушкам, а ноги и руки обнимали свёрнутое в продолговатый рулон одеяло. Чонгук улыбнулся. Присев рядом с ним на край кровати, он откинул упавшую на лицо омеги прядь волос. Спал он беспокойно, о чём свидетельствовали нахмуренные брови и чуть подёргивающийся уголок рта. Чонгук не видел Тэхёна меньше двух недель, но чувствовал, что уже успел соскучится по его полному разных неожиданностей нраву и очаровательно-изменчивому характеру, толкающему его на различной степени безрассудности выходки. По его звонкому смеху и горячим поцелуям в моменты страсти, которые в одну секунду могли смениться провокационными вопросами или до невозможности наглыми просьбами, которые непременно нужно было исполнить, иначе гордая натура и дрянной характер не простят тебе этого. Чонгук прекрасно понимал, что Тэхён сейчас делает. Стоило альфе отказать ему в одной просьбе, и он тут же лишил его своего общества. Император огладил пальцами нежную кожу на бледных щеках, коснулся розовых губ, и омега тут же, ещё больше нахмурившись, сначала лёг прямо, а потом и вовсе — повернулся к альфе спиной. С губ Чонгука сорвался смешок. Ладонь, секунду назад с нежностью касающаяся Тэхёна, напряглась. Альфа поборол в себе желание подмять хрупкое тело под себя и показать омеге, где его место. Губы закололо от непреодолимой жажды накрыть в страстном поцелуе чужие и терзать их, чувствуя, как они изгибаются в капризном недовольстве, а потом расслабляются и раскрываются, выпуская сладострастные стоны наслаждения. Он сгрёб в кулак шёлковые простыни, сдерживая себя и шумно втягивая носом сладковато-фруктовый запах омеги. Альфа понимая, останься он здесь ещё хоть на секунду, и желание взять то, что и так принадлежит ему, сдерживать станет невозможно, поднялся с кровати. Резко задёрнув полог и минуя ширму, он быстрыми шагами вышел из комнаты. От обуявшего нутро жара стало тяжело дышать, в висках стучало, а во рту пересохло. Закрыв двери, он обернулся, тут же сталкиваясь взглядом с евнухом. Тот склонил голову, беззвучно приветствуя Его Величество. Постаравшись придать своему лицу невозмутимое выражение, император громко прочистил горло и спросил: — Как самочувствие твоего господина? В последнее время он слишком много спит. — С каждым днём всё лучше, Ваше Величество, — ответил слуга, не поднимая на альфу взгляда. — Лекарства лекаря Чжана помогают. Господину всё больше времени удаётся уделить переписыванию трактата о трёх послушаниях и четырёх добродетелях. Правда, после этого силы снова покидают его, и он спит по несколько часов, но думаю, в скором времени господин поправится. Чонгук направился в гостиную, и евнуху пришлось последовать за ним, хотя он явно шёл в дальние комнаты. Проигнорировав трон, альфа удобно расположился на заваленном подушками кресле. — О чём ты? — спросил он. Евнух указал взглядом на стол рядом с Чонгуком, на котором лежала толстая стопка бумаги. Император взял несколько листов. Все они были исписаны неровными иероглифами. Было видно, что рука, держащая кисть, дрожала, отчего линии получались смазанными. Император устало прикрыл глаза. Он сам назначил это наказание, а потом сам же разрешил омеге продолжить его во дворце Скрытых глубин до выздоровления. Тогда почему сейчас, когда он смотрит на косые линии иероглифов, его сердцу вдруг стало тесно в груди? Оно болезненно забилось, переполненное чувством горького сожаления. Чонгук перебирал листы, замечая, чем дальше он листает, тем более неровным и «болезненным» становится почерк. Кончики пальцев, до побеления сжимающие бумагу, похолодели, и неприятное чувство вины овладело им. Альфа резко поднялся с трона, заставляя всё это время с интересом наблюдающего за ним евнуха отшатнуться. — Передай своему господину, что его наказание закончилось. В этом больше нет нужды, — он дёрнул рукой с зажатой в ней бумагой и, не оглядываясь, покинул дворец. Проведя императора довольным блеском чёрных глаз, Дэмин выпрямился. Дверь за его спиной скрипнула и, обернувшись, он увидел привалившегося к деревянной поверхности Тэхёна. — Он ушёл, — сообщил Дэмин. — И ваше наказание отменено, господин. Тэхён ярко улыбнулся и, аккуратно ступая на мысочки, прошёл к креслу, в котором секундой ранее сидел император. Усевшись в него, он поджал под себя босые ступни и, наклонившись к Дэмину, нетерпеливо потребовал: — Рассказывай, о чём вы говорили? Как ты убедил его отменить наказание? — Никак, — Дэмин пожал плечами. — Просто рассказал, как утомляет вас эта работа. Мне и уговаривать его не пришлось. — Да? — задумчиво протянул Тэхён, спуская ноги на пол и откидываясь на спинку кресла. На нём были лишь узкие штаны из красного шёлка и дудоу, обнажающая спину и плечи. Блестящая ткань обтягивала его ноги, выгодно подчёркивая округлые бёдра и тонкие лодыжки. В последние дни Тэхён предпочитал не носить во дворце обувь. После иглоукалывания тесные туфли на танкетках казались адом, и он, нарушая все правила приличия, обнажал ступни. Дабы предотвратить распространение порочащих честь омеги слухов, Дэмин, сославшись на плохое самочувствие господина, запретил У Хэпину и Лю Шэну входить в главные комнаты. — Дэмин, — позвал Тэхён. — Мне нужно будет, чтобы ты достал для меня особые благовония. — Какие, господин? — спросил евнух, заняв свободное кресло рядом с омегой. Тэхён улыбнулся. Ему нравилось, когда Дэмин допускал подобные вольности и позволял себе больше, чем мог позволить дворцовый слуга. Для омеги Дэмин был в первую очередь соратником и надёжной опорой. Тэхён хотел видеть его уверенным и сильным, потому что только тогда мог чувствовать себя в безопасности. Оперевшись локтями о чайный столик, стоящий между их креслами, он позволил хитрой улыбке скользнуть по своим губам и прошептал: — Благовония Те Гуань Инь. — Те Гуань Инь, — брови евнуха удивлённо взлетели вверх. — Но это же… — Да, это чай, — омега усмехнулся. — Но ещё это и мой природный запах. Он такой же, как и аромат этого чая, и мне нужно, чтобы ты принёс мне благовония с таким же запахом. Дэмин прищурился, пытливо рассматривая Тэхёна. Тот задумчиво крутил прядь волос, и глаза его сияли. Евнух был уверен, что омега задумал что-то не менее опасное, чем то, что они проворачивали последние две недели. Когда Тэхён только рассказал ему о том, что собирается игнорировать Его Величество и всех его посланников, пока тот не соизволит отменить своё наказание, Дэмин пришёл в ужас. В лучшем случает это могло разозлить императора, а в худшем, он мог просто забыть о Тэхёне, переключившись на другого наложника. Но омега не слушал его предостережений. Для него это была личная борьба между ним и Благородным Супругом Мин, и ради того, чтобы победить в ней, он был готов рискнуть даже благосклонностью Его Величества. — Вы хотите усилить свой запах? — предположил Дэмин. — Лекарь Чжан сказал Его Величеству, что мой организм не принимает ингредиент противозачаточного настоя. Я должен убедиться в том, что Император не откажется проводить со мной ночи после этого. Поэтому, когда Его Величество снова придёт во дворец Скрытых глубин, я встречу его достойно. — Разве вы не собирались выздороветь после того, как Император отменит наказание? — Да, собирался, — Тэхён опустил взгляд и задумчиво провёл кончиками пальцев по шёлку, обтягивающему его бёдра. — Но теперь планы изменились. — Господин, тянуть опасно. Теперь, когда за гарем отвечает Вдовствующий вице-Император, вас могут и не взять в летний дворец. — Ничего страшного, риск минимален. Его Величество хочет видеть меня рядом с собой, поэтому в сад Совершенства и Чистоты я попаду. Я в этом уверен. — Я так понимаю, У Хэпина мне с поста не снимать? Чтобы знать, когда Его Величество император или главный евнух Ли решат посетить дворец Скрытых глубин, Тэхён приказал У Хэпину каждый день сторожить поворот возле павильона Орхидей. Это была единственная прямая и чистая дорога ведущая в его дворец. Кроме неё пройти можно было лишь по одной узкой тропинке, петляющей между кустов и деревьев. Она сокращала путь в два раза и именно по ней У Хэпин бегал сообщать своему господину о том, что во дворец Скрытых глубин собираются наведаться гости. — Да, не снимай, но и сам не задерживайся! Его Величество может прийти когда угодно и к этому моменту благовония уже должны быть у меня.

***

Тэхён не ошибся. Император решил снова посетить дворец Скрытых глубин ровно через десять дней после своего первого визита. Сумрак сгущался, последние отблески заката догорали на небе, и в воздухе начинала ощущаться ночная прохлада. У Хэпин зябко обхватил себя за плечи. Подпрыгивая на месте в попытке согреться, он случайно пнул небольшой деревянный коробок, в котором Тэхи сегодня принёс ему ужин и оставшиеся там пустые тарелки зазвенели. Одновременно с этим из поворота показались два человека. Хэпин пригнулся, прячась за большим кустом и, прищурил глаза, пытаясь разглядеть лица внезапных посетителей. — Ваше Величество, — донёсся до него взволнованный голос главного евнуха Ли. — Позвольте мне хотя бы приказать подать вам паланкин. Вы не можете ходить так поздно ночью без слуг и охраны, Ваше Величество! Император что-то ответил, но ветер унёс его слова, заглушая шелестом листьев. Довольно прицокнув языком и решив больше не медлить, Хэпин подхватил коробок и аккуратно так, чтобы не звенела посуда, направился по тропинке во дворец Скрытых глубин. Убедившись, что он отошёл на приличное расстояние от Его Величества и главного евнуха, Хэпин сорвался на бег, не заботясь о том, что его могут услышать. Во дворе никого не было — в такое время слуги уже заканчивали работу и расходились по своим комнатам, поэтому евнух, недолго думая, вбежал в гостиную. Первое, что он там увидел, это разозлённый взгляд Дэмина, сидящего на кресле рядом со стоящим у столика Тэхёном. На омеге было свободное молочного цвета ципао, украшенное вышитыми красными бабочками. У Хэпин замер, удивлённо рассматривая своего господина. В полумраке комнаты ципао показалось ему белым саваном, обагрённым кровью. Волосы омеги чёрным водопадом струились по спине и плечам спускаясь ниже поясницы. Тэхён был похож на нечто эфемерное и воздушное: казалось, секунда — и он растворится в воздухе, словно мираж. — Разве я не запретил тебе входить в хозяйские комнаты! — рявкнул Дэмин, поднимаясь на ноги. У Хэпин вздрогнул, переведя заворожённый взгляд с Тэхёна на евнуха. Дэмин же, заметив какое впечатление омега произвёл на слугу, казалось, разозлился ещё больше. Он прикрыл собой Тэхёна и резким, переполненным яростью жестом указал У Хэпину на дверь, но тот лишь опустил глаза и быстро заговорил: — Простите, но это важно. Его Величество идёт сюда. Дэмин обеспокоенно посмотрел на Тэхёна, но омега, не выказав ни капли удивления, спокойно кивнул и сказал: — Спасибо, Хэпин, ты можешь идти отдыхать. Завтра тебе не нужно будет стоять на посту. И работать тоже не нужно, — чуть подумав, добавил омега. — У тебя будет три выходных дня. — Благодарю, господин, — сказал Хэпин, поклонившись Тэхёну. Месяц, проведённый на одном и том же месте немало его утомил. Кинув ещё один мимолётный взгляд на прекрасного омегу за плечом Дэмина, евнух прикусил губу и вышел. — Я бы на вашем месте всыпал ему пару десятков палок, а не награждал, — сказал Дэмин, хмуро разглядывая выглядывающие из-под подола ципао голые ступни омеги с аккуратными круглыми пальчиками. — Успокойся, я сам приказал ему немедленно сообщить, когда Его Величество решит меня навестить. Было бы странно наказывать его за чёткое выполнение моего приказа. Евнух в ответ лишь поморщился. Тэхён улыбнулся, ласково проведя ладонью по его спине, и попросил: — Иди, встреть Его Величество. И проследи, чтобы нам никто не мешал. — Хорошо, — Дэмин кивнул, заглядывая в спокойные глаза напротив. — Желаю вам удачи, господин. Когда евнух вышел, Тэхён повернулся к чайному столику, на котором уже неделю стоял набор для церемонии воскуривания благовоний. Поправив небольшую щёточку на подставке так, чтобы она лежала вровень с золотыми ложечками, он прикрыл глаза вслушиваясь в звуки, доносящиеся со двора: спокойный голос Дэмина и отвечающего ему главного евнуха Ли, скрип тяжёлых дверей, неторопливые шаги и, наконец, звон бьющихся друг о друга бусин — кто-то откинул штору и вошёл в комнату. Тэхён втянул носом воздух, чувствуя распространившийся по комнате запах шафрановых чернил. Не оборачиваясь, он пододвинул к себе курильницу — небольшую круглую чашу, крышка которой была украшенной десятками отверстий, переплетающихся друг с другом в причудливый узор. Альфа подошёл ближе, и Тэхён почувствовал исходящий от него жар. Прикрыв на секунду глаза, он поборол желание поприветствовать императора как полагается, в поклоне. Чонгук не спешил нарушать заполнившую комнату тишину, лишь глубоко дышал, каждый раз вбирая в лёгкие сладкий аромат омеги. Как давно его не охватывали такие противоречивые чувства. Присутствие Тэхёна окунало его одновременно и в сладострастную истому, и в жаркое желание, пламенными волнами растекающееся по телу. Омега, будто почувствовав охватившее альфу волнение, наконец отмер и с тихим звоном снял крышку с курильницы. В неё уже была засыпана пепельно-серая зола. — Я рад, что ты наконец проснулся, — прошептал Чонгук, склоняясь к ушку омеги, спрятанному за водопадом шёлковых волос. Тэхён откинул голову назад, касаясь затылком плеча альфы. — Приветствую Ваше Величество, — всё же сказал он, заглядывая ему в глаза через плечо. — Чем ты тут занимаешься? — спросил Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхён ставит печать с символом процветания в курильницу. Она представляла собой золотой круг с вырезанным в нём рисунком и длинной ручкой посередине. В отверстия он маленькой ложечкой засыпал благовония. — Сян Дао или Путь аромата, — прошептал Тэхён, небольшой плоской лопаткой распределяя благовония по отверстиям в печати. В конце должен был получиться чёткий рисунок лабиринта, по которому будет гулять огонёк, наполняя комнату чудесным запахом благовоний. — Ваше Величество, конечно же, знает, что это такое. Чонгук усмехнулся, наблюдая за тем, как Тэхён отложил инструмент в сторону и, взяв в руки щёточку, стал убирать лишний порошок. — И какие же благовония ты решил зажечь? — спросил альфа, оплетая сильными руками талию омеги и притягивая его к себе. Тэхён резко выдохнул, когда Чонгук ласково коснулся губами его затылка, медленно прошёлся до виска, потеревшись о него носом и вдыхая его запах. Омега наклонил голову, подставляясь под приятные прикосновения. Он чувствовал, как внутри внезапно стало очень горячо, будто одна единственная искра упала в древесный уголь, медленно разжигая пожар внутри него. Тэхён выгнулся. Истома, завладевшая его телом, прошлась сверху вниз, заставляя пальцы на босых ступнях подгибаться. Тэхён хотел обернуться, почувствовать, как жёсткие требовательные губы завладеют его ртом и ответить так искренне и полно, как только сможет, но руки, сжимающие его талию, не позволили этого сделать, толкая его к столу. Омега ударился коленом о резную ножку и глухо воскликнул. — Заканчивай раз начал, — прорычал альфа ему на ухо, откидывая длинные волосы и чувствительно прикусывая хрящик. Тэхён всхлипнул и аккуратно, дрожащей от возбуждения рукой, поднял печать. В этот момент было важно не нарушить рисунок. — Хорошо, — довольно протянул Чонгук, потираясь об его бёдра своим возбуждением. Тэхён буквально кожей ощущал идущую из груди вибрацию в голосе альфы, и это заставляло его дрожать сильнее. Ещё никто не желал его так нестерпимо сильно. Ещё никто так настойчиво не требовал от Тэхёна отдаться. — Я спросил тебя, какие благовония ты собираешься зажечь, — напомнил император. — Сами мне скажите, — ответил омега, поднося деревянную палочку к свече и наблюдая за тем, как огонёк шустро перепрыгивает на неё. Опустив палочку к курильнице, он поджёг благовония. От них поднялась закрученная струйка дыма. Чонгук втянул воздух, невольно хмурясь. — Чего ты пытаешься добиться этим? — альфа развернул омегу к себе лицом, заглядывая в затянутые поволокой страсти глаза. Тэхён как-то вымученно улыбнулся. Поддавшись вперёд, он оплёл шею альфы руками и, прижавшись к нему всем телом, зашептал: — Это подарок, хочу, чтобы вы всегда думали обо мне, даже если я не смогу быть рядом, — он коснулся губ альфы в мимолётном поцелуе, тут же отстранившись. Отвернувшись от императора, Тэхён попытался собрать воедино разбегающиеся мысли. Решив переключить своё внимание, он схватил со стола крышку закрывая ей курильницу и в каком-то медитативном состоянии стал наблюдать за поднимающимся от неё спиральными струйками дымом. — И почему же ты не сможешь быть рядом? — вырывая омегу из задумчивой неги, спросил Чонгук. Не дождавшись ответа, альфа сжал в ладони ткань ципао, поднимая её вверх и обнажая длинные стройные ноги. Тэхён резко тряхнул головой и обернулся. Положив на грудь императора ладони, он быстро заговорил: — Лекарь Чжан должен был сказать вам, что я больше не смогу принимать противозачаточный настой. Я не обижусь, если вы откажетесь вызывать меня к себе до моей второй течки, но мне невыносима мысль, что вы забудете меня. Поэтому я попросил создать аромат Те Гуань Инь. Тэхён опустил глаза, разглядывая часто вздымающуюся грудь императора, затянутую в светло-коричневый шёлк чаньшань. Чонгук коснулся его подбородка, заставляя поднять голову. — Ты считаешь, что тебя можно так просто забыть? — Надеюсь, что нет, — шёпотом ответил омега. Альфа усмехнулся. Он провёл ладонью по его щеке, задевая губы и спускаясь вниз к шее, где вплёл пальцы в длинные волосы. Тэхён потянулся к нему и Чонгук, решив больше не медлить, жадно впился губами в мягкие губы напротив. Этот поцелуй был грубее всех тех, которые альфа дарил ему раньше. Он не пробовал его и не ласкал, Чонгук брал своё, с жадностью впиваясь и кусая нежную кожу. Тэхён вскрикнул, когда зубы особенно сильно сжали нежную плоть. — Я же предупреждал, что не потерплю лжи, — прорычал альфа, до боли стискивая талию омеги. Тэхён хотел отвернуться от второго болезненного поцелуя, но рука в его волосах не позволила. Чонгук прижал поясницу омеги к столу, наклонился, заставляя Тэхёна прогнуться и, одним движением руки, скинул набор для церемонии обкуривания на пол. Звон металла оглушительным лязгом разнёсся по комнате. Альфа толкнул омегу, заставляя его лечь на столешницу и навис сверху. Тэхён всхлипнул, опасаясь, что чайный столик не выдержит их веса. У дверей послышалась громкая возня и спор. — Чонгук, — Тэхён попытался извернуться, подставляя под поцелуи-укусы шею. — Слуги, Ваше… Ваше Величество. Спор за дверьми набирал обороты. — Что слуги? — касаясь губами чужого подбородка, выдохнул Чонгук. — Они не посмеют сюда зайти. Тэхëн провëл руками по его плечам, пытаясь успокоить императора. Страсть, обрушившаяся на него, была такой внезапной и неконтролируемой, что омега, столкнувшись в таким впервые, растерялся. Дыхание его сбилось, а тело дрожало. Триумф, которого он добивался почти целый месяц, сейчас пугал его. Первой целью Тэхёна было просто спасти свою жизнь, заставив императора отменить наказание, но потом, чем большего омега добивался, тем большего он начинал желать. Захваченный этим разрушительным чувством, Тэхён сначала даже сам не понял того острого желания, возникшего где-то глубоко в его сердце, но оно не отступало, словно лесной пожар, разгораясь в нём ярким пламенем. Омега хотел, чтобы альфа поступил так, как не может поступать император, правящий Поднебесной — чтобы Чонгук сам пришёл к нему. И когда альфа, не сдерживаясь, обрушил на него свою болезненную страсть, Тэхён понял — император знал о его маленькой интриге и всё равно, поступившись собственной гордостью, пришёл. Потому что не мог не прийти, потому что Тэхён завладел не только его телом, но и мыслями. На стороне Тэхёна было три мощных союзника: молодость, красота и природное обаяние. Он прекрасно знал, что ему нужно делать, чтобы понравиться альфе, но, к великому своему разочарованию, омега достаточно быстро понял, что эти качества в Дальнем дворце присущи не только ему и, чтобы как-то выделиться, нужно играть не по правилам. Игры разума и чувств — что может быть прекрасней и опасней? Они могли возвысить его, но могли и опустить так низко, что выбраться из этой ямы было бы очень сложно. Последний месяц Тэхён ходил по грани и каждый день сдерживал в себе желание сорваться, выйти из дворца Скрытых глубин, чтобы точно не дать императору забыть о себе. Но игра закончилась и сейчас, прогибаясь под альфой, чувствуя его губы на своей шее, а руки на бёдрах под белой тканью ципао, Тэхён понимал — он снова победил. Положив ладони с чуть подрагивающими пальцами на лицо Чонгука, он притянул альфу к себе и впился в его губы жадным поцелуем. На этот раз омега сам начал кусать чужие губы и яростно требовать, чтобы ему отдались и подчинились. Это был момент его триумфа.