나비 문신 / Татуировка бабочки 🦋

      Этот запах, такой родной, ничем не примечательный. Что может быть лучше, чем запах своего ребёнка? Такие крошечные ручки, ножки, эти маленькие, как пуговички, глазки... Я никак не могла насладиться этим чувством. — Мой сладкий мальчик — поцеловала я сына в лоб — мой самый любимый — Я щекой прижалась к его лбу. — Госпожа, вам нужно отдохнуть, давайте мне малыша — Женщина лет тридцати протянула руки и сделала шаг ко мне. Я тут же посмотрела на неё недобрым взглядом, и она замерла на месте, непонимающе глядя на меня. — Выйди — я придала голосу строгость и головой качнула в сторону выхода — и больше не заходи сюда — Женщина не сразу выполнила приказ, она замешкалась, бегая глазами по моему лицу. — Дорогая, не нужно быть такой строгой — Юнги вальяжно зашёл в детскую и подошёл ко мне, бесцеремонно целуя меня в губы. Я хотела отвернуться, но вспомнила о словах, которые я сказала Юнги, точнее, обещанные мной слова ему. Я легонько отстранилась и одарила его неискренней улыбкой. Он забрал ребёнка из моих рук и нежно стал покачивать его в своих руках — Повторю ещё раз: выйди отсюда — Я повернулась к женщине, которая всё ещё стояла в комнате. — Но, госпожа... — Женщина хотела что-то ещё добавить. — Оставь нас, Нарэ. — приказал Юнги даже не посмотрев в её сторону, он лишь смотрел на мирно спящего сына. Нарэ, наконец, покорно кивнула и вышла, закрыв за собой дверь с тихим щелчком.       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим сопением моего сына и ровным биением его маленького сердца. Я смотрела на Юнги, который продолжал нежно покачивать малыша. — Завтра на ужине будут твои и мои родители, так что прошу без сюрпризов. — Юнги аккуратно положил спящего сына в кроватку и подошёл ко мне. — Мог бы для начала спросить меня об этом — я цокнула языком. — Мне не нужно твоё позволение, чтобы пригласить родителей на ужин. — Я не об этом — Я перевела взгляд на дверь. — Ты об Нарэ? Тебе нужна будет помощница, нужно с кем-то оставлять ребёнка — Юнги устало потёр переносицу. — Мой ребёнок — моя ответственность. — Наш — поправил меня Юнги. Я прикрыла глаза и тяжело выдохнула. — Почему ты так упряма? — Юнги немного посмотрел на меня затем направился к выходу, хотел уже выйти, но тут резко остановился — Дженни, — позвал он меня. — Что? — Я повернула голову и смотрела лишь в его спину. Юнги молчал, словно пытаясь подобрать нужные слова. Прошла минута, три, пять. — В чём дело, Юнги? — Я не на шутку насторожилась, тишину нарушил плач ребёнка, и я тут же поспешила к сыну.       Схватив малыша на руки, я прижала его к себе, пытаясь успокоить. Его крошечные кулачки сжимались и разжимались, а слёзы текли по щекам, оставляя мокрые дорожки. Я хотела посмотреть на Юнги, но он уже ушёл, оставив меня наедине с ребёнком и невысказанными словами.

***

— Лисёнок, ты готова? Нам скоро выезжать на ужин к семье Мин — строго поинтересовался Чимин в элегантном костюме. — Почти, почти — поспешно ответила Сон Бора, нанося последние штрихи макияжа — выходи пока, я скоро спущусь. Чимин спустился к выходу, оставляя девушку одну. Сон Бора заканчивала красить губы, как рядом с ней раздался звук похожий на уведомления в телефоне. Бора увидела лежащий телефон на кровати. Это был телефон Чимина. Она повернула его, на экране увидела сообщение от Чонгука:       Ты согласен на моё предложение? Покончим с ней?       Бора нервно сглотнула и положила телефон на место, понимая, что, скорее всего, речь идёт о Дженни. Девушку окутал страх, ведь неужели Чонгук отомстит, неужели Чимин примет в этом участие? — Что же делать, что же? — Сон Бора шептала себе под нос, закрывая глаза. — В чём дело? — Чимин уже стоял в дверном проёме, с лёгким недоумением посмотрел на неё. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на нервно сжатых губах. Он подошёл ближе, его голос стал мягче, но всё ещё звучал с оттенком нетерпения. — В чём дело?        Сон Бора вздрогнула от его приближения, пытаясь собраться с мыслями. Сообщение Чонгука никак не покидало мысли девушки, рисуя тревожные картины. «Покончим с ней?» — эта фраза была слишком двусмысленной, слишком пугающей. Она не могла представить Чимина, своего Чимина, замешанным в чём-то подобном. — Нет, ничего, Чимин — пробормотала она, стараясь придать голосу спокойствие, которого не чувствовала — просто... задумалась. Ты знаешь, как я иногда погружаюсь в свои мысли. Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась натянутой и неискренней. Чимин, однако, не выглядел полностью убеждённым: он внимательно изучал её лицо, пытаясь прочесть скрытые эмоции. — Хорошо. Кстати, ты не видела мой телефон? — Чимин внимательно смотрел на Бору. — Кажется, на кровати — Бора наблюдала, как Чимин заглянул в экран своего телефона и долго в него смотрел, явно читая сообщение от Чонгука. — Что-то не так? — Бора подошла ближе и положила руку на грудь мужчине, он поднял взгляд на неё и убрал телефон в карман — Идём.

***

      За столом все сидели молча. Я смотрела, как призирающие взгляды испепеляли меня со стороны родителей Юнги, как неодобрительно поглядывали на меня собственные родители, как, подобно огненным стрелам, свой взгляд метал в меня Чимин. — У вас прекрасный мальчик, такой сладенький — нежно заговорила Бора, пытаясь разрядить обстановку — как решили назвать? — Дэхён — коротко ответила я, не поднимая головы, делая вид, что занята едой, что лежала предо мной на тарелке. — Ооо, почти как Тэхён, только Дэхён — улыбчиво заметила девушка, но через секунду улыбка исчезла, когда она поняла, что сказала. Юнги и Чимин тут же устремили свои взгляды на меня. Я закусила губу, чувствуя металлический привкус во рту. Я боялась посмотреть на Юнги, но точно знала, как его взгляд пронизывает меня насквозь. — Тэхён? — переспросил старший господин Мин, отец Юнги. — Это просто совпадение — медленно произнёс Юнги.       Я почувствовала, как напряжение в комнате стало почти осязаемым. Каждый звук, каждый шорох казался усиленным, словно всё вокруг замерло в ожидании. Я старалась дышать ровно, но грудь сдавливало, и казалось, что воздух стал густым и тяжёлым. Мои пальцы сжимали вилку так сильно, что костяшки побелели. Я чувствовала, как мои щеки горят, и надеялась, что это лишь от волнения, а не от стыда. — Да, просто совпадение — повторила я слова Юнги.       Госпожа Аврора, мать Юнги, склонила голову, её взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на мгновение. В нём читалось что-то вроде недоумения, смешанного с лёгким раздражением. Она явно ожидала другого ответа, чего-то более вразумительного, чем простое «совпадение». Я чувствовала себя выставленной напоказ, словно все мои тайны были раскрыты, а я сама оказалась в центре внимания, чего так боялась. Мои родители, сидящие напротив, тоже напряглись. Отец слегка наклонился вперед, его брови сошлись на переносице. Мать же, наоборот, откинулась на спинку стула, руки сложились на груди. Их мысли в тот момент мне были неизвестны, имело ли это какое-то значение сейчас? Точно нет. — Госпожа — в гостиную вошла Нарэ и, поклонившись всем, подошла ко мне — малыш никак не успокаивается, капризничает — она опустила голову — возможно, его что-то беспокоит. — Что? — Наконец я подняла голову и посмотрела на женщину — Как давно? И ты только сейчас об этом говоришь? — Я сердито посмотрела на неё. — Дочка, такое бывает, он ещё маленький, недоношенный — моя мать пыталась сыграть роль заботливой и мудрой женщины. — С вашего позволения я пойду к сыну — я посмотрела на отца Юнги, который кивнул, и я поспешно покинула гостиную.       Я шла по коридору, чувствуя, как напряжение постепенно отступает, но не исчезает полностью. Каждый шаг отдавался эхом в тишине дома, подчеркивая мое одиночество. В голове крутились обрывки разговора, слова девушки, взгляд госпожи Авроры, напряженные лица родителей. Я пыталась отвлечься, сосредоточиться на сыне, но образ Тэхёна, мелькнувший в сознании, не давал покоя. Его письмо, что было адресовано мне, его родственная связь с Ильсу, его чувства ко мне и наказание, которое он сам себе назначил.        Было ли это совпадением, что сына я назвала Дехён?       Нет, это было осмысленно, обдуманно.        Испытывала ли я ненависть к Тэхёну?       Нет, ни капли.        Испытывала ли я чувства к нему?       Нет.       Дверь в детскую была приоткрыта. Я тихонько толкнула её и вошла. Комната была залита мягким светом ночника, создавая уютную, но немного меланхоличную атмосферу. На кроватке, завернутый в одеяло, ворочался мой малыш. Его личико было сморщено, губки поджаты, и он тихонько постанывал. Я подошла ближе, сердце сжалось от нежности и беспокойства. — Всё хорошо? — Позади раздался голос моей матери, что стояла в дверях. — Да — коротко ответила я, даже не оборачиваясь, чтобы лишний раз не смотреть на мать. — Милая… — Мама зашла внутрь комнаты и коснулась моего плеча. — Не начинай, пожалуйста — я взяла сына на руки и стала расхаживать небольшими шагами по комнате, укачивая Дехёна. — Дочка, просто я вижу, что тебя что-то беспокоит, что тебе не приятно находиться здесь — мама оставалась позади меня и смотрела мне в спину. — Ничего ты не понимаешь и не видишь — чуть шепотом проговорила я, поворачиваясь к ней и продолжая укачивать сына, который уже перестал плакать и смотрел своими крошечными, яркими, как звездочки, глазками на меня — вас ничуть не волнует ни моё положение, ни мои чувства.       Мои слова повисли в воздухе, тяжелые и горькие, как невысказанные обиды. Мама отдернула руку, словно обожглась, и её лицо, обычно такое спокойное и уверенное, на мгновение исказилось.       Дэхён, словно почувствовав напряжение, снова заворочался на руках, его маленькие пальчики сжали мою кофту. Я прижала его к себе крепче, вдыхая нежный запах младенца, и это принесло мне крошечное утешение. Он был единственным, кто сейчас по-настоящему нуждался во мне, кто не осуждал и не пытался понять, а просто любил. — Не всё, что произошло — наша с отцом вина— голос матери прозвучал с какой-то досадой. Она не стала больше ничего говорить, взглянула лишь раз на внука и покинула детскую комнату. Я выдохнула. Положив ребёнка в кроватку, я рукой задела игрушку, что была подвязана за бортик кровати. Это была бабочка. Она сразу же вернула меня по воспоминаниям, и всё, что связывало с ней. Глядя на эту бабочку, я понимала, что она была символом того хрупкого, прекрасного мира, который однажды разрушился. Я провела пальцем по мягким крылышкам бабочки. — Счастья нет на небесах, но нет его и выше — промолвила я тихонько, и перевела взгляд на мило спящего сына — Пусть она станет твоим ангелом-хранителем, мой мальчик.       Я не заметила, как уснула рядом с детской кроваткой на жутко неудобном кресле. Сквозь сон я почувствовала холодные руки на своём теле и с трудом открыла глаза, не до конца проснувшись. В полумраке комнаты, где единственным источником света был тусклый ночник, я увидела склонившуюся надо мной фигуру. — Отнести тебя в кровать? — прошептал почти в ухо мне Юнги, от его дыхания по телу пробежали мурашки. Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Его руки были сильными и уверенными, когда он поднял меня, и я прижалась к нему, чувствуя его тело, которое прогоняло остатки сна и холода. Он нёс меня, словно я была невесомой, и я закрыла глаза, позволяя себе полностью довериться этому моменту. Юнги аккуратно положил меня на мягкую кровать, наклонился и поцеловал меня в лоб, лёгкий, как прикосновение крыльев бабочки. Этот поцелуй был обещанием, молчаливым подтверждением того, что я не одна. Я знала, что он не сможет исправить прошлое, не сможет вернуть разрушенный мир.

***

— Чимин? — осторожно позвала Бора мужчину, что вёл машину и смотрел только на дорогу. После ужина в доме Мин Чимин не произнёс ни слова. — Что? — безэмоциональность и сталь, присущие Чимину, были с ним, как всегда. — Что вы задумали с Чонгуком? — нерешительно, но всё же спросила девушка. Чимин на секунду перевёл взгляд с дороги на рядом сидящую Бору и вопросительно одарил её своим взглядом. — Я видела сообщение от Чонгука, но даже если бы не сообщение, и так понятно, что он не оставит её в покое — Бора говорила тихо, словно боясь вывести Чимина на эмоции. — Не лезь не в своё дело — отрезал её Чимин и уже заезжал во двор своего дома. — Всё, что касается тебя — это моё дело! — чуть раздражённо проворчала Бора и резко подалась вперёд, когда мужчина нажал по тормозам — эй, поаккуратнее! — простонала девушка. — Бора! — Чимин схватил девушку за локоть и дёрнул бесцеремонно на себя — послушай сейчас внимательно: наша любовь висит на волоске. Не обрезай последние волоски, на чём она держится — Чимин, скрепя зубами, сдерживал порыв злости, что подкатил от слов Боры. Его пальцы сжали её руку так, что Бора почувствовала, как ногти впиваются в кожу. В его глазах, обычно таких спокойных и глубоких, сейчас плескалась буря, которую она видела лишь мельком, в самые тёмные моменты его жизни. Он отпустил её локоть, но его взгляд не отрывался от её лица, словно пытаясь прочесть в нём всё, что она скрывала. — Я изо всех сил стараюсь не презирать тебя за то, что ты поспособствовала тому, что произошло. Ты сама виновата, что дала трещину в нашей любви. И теперь ты пытаешься её залатать, но вместо этого только расширяешь её. Ты не понимаешь, что твои слова, твои вопросы, твои попытки только усугубляют ситуацию — больше не объясняясь и не говоря, Чимин нервно дёрнул за ручку двери и вышел из автомобиля, сильно захлопывая дверь. У Боры закололи глаза от обиды, от слов, от слёз. Она поспешно вышла из машины и в спину мужчине, которого любила всем сердцем, в котором души не чаяла, закричала: — Презираешь? — вопросительно крикнула девушка, и Чимин остановился — ты? Пак Чимин? а что я сделала? — развела руки в стороны девушка. Чимин повернулся к ней и встретился с глазами, что впервые за долгое время источали слёзы. — Виновата в том, что помогла совершиться справедливости? Виновата в том, что стала причиной наказания тех, кто его заслужил? Виновата в том, что помогла Дженни? — Голос почти срывался, но Бора продолжала кричать: — А если бы это была твоя сестра? Если бы это была любовь твоей жизни?       Чимин замер, словно поражённый молнией. Слова Боры, острые и болезненные, пронзили его насквозь, заставив отступить от своей бронированной позиции. Он видел в её глазах не только обиду, но и отчаяние, и ту самую любовь, которую он так отчаянно пытался защитить, но, как оказалось, сам же и ранил. — Если ты — Бора сглотнула — причинишь вред Дженни и станешь причиной её гибели, станешь соучастником этого преступления — на секунду девушка замолчала — то я никогда не прощу тебя, Чимин. Никогда. И тогда уже не будет никакой трещины, будет пропасть, которую не залатаешь ничем. Ты потеряешь меня навсегда.

***

— Малышка Дженни — голос наигранно шептал мне в ухо, звал меня, манил. Я с трудом различала реальность ото сна, зажмурившись, попыталась прогнать этот голос из головы, но когда… когда я снова открыла глаза, то увидела перед собой не Юнги, а расплывчатый силуэт, который медленно обретал очертания. Это был он, тот самый, кто преследовал меня в кошмарах, кто разрушил мой мир. Его глаза горели красным огнём, а на губах играла жуткая ухмылка. — Чонгук? — медленно произнесла я. — Я пришел за тобой. Затем лишь острая боль и темнота.