Связь сквозь тысячу лет

По замку они шли в полном молчании. Коридоры были непривычно тихими и пустыми, создавая действительно мрачную атмосферу, не очень-то располагающую к разговорам. Несколько раз на глаза волшебникам попадались привидения, многие из которых прилетели неизвестно откуда и неизвестно с какими умыслами. Но замковый полтергейст исправно следил за всеми подозрительными гостями и бдительности никогда не терял. Так что, на призрачных гостей никто особо внимания не обращал. Все равно они не мешают, а иногда могут и помочь. Но Салазар все же всматривался в бледные силуэты привидений, и задумчиво скользил взглядом по живым гобеленам и барельефам, думая о том, как все может измениться к его возвращению. Годрик же просто молчал, думая о чем-то своем. Слизерин был почти уверен, что его друг подумывает попробовать запереть его в каком-нибудь пустом помещении, пока не пройдет подходящее для ритуала время. Но, к счастью, даже если такие мысли у Годрика и были, реализовывать их он не стал. И до нужной им небольшой башни они добрались без приключений. Было даже как-то обидно. Но не успели мужчины войти, как раздался недовольный голос: — Еще бы минут 15 отсутствовали, и ритуал можно было бы и не проводить. Я из-за вас вся на нервах. Если у меня появятся из-за вас седые волосы, то знайте, я вас из-за Предела достану и сотворю с вами такое, о чем ни один некромант не осмеливался писать! — Ровена, не злись, мы всего лишь, — поспешно начал успокаивать разозленную волшебницу Салазар, но Ровена Рейвенкло, потомственный некромант и мастер по ритуалам, не дала ему закончить. — Я уж было подумала, что ты решил отказаться от этой смертоубийственной затеи! Правда, я не знала, вздыхать ли мне с облегчением или же злиться, что я зря потратила столько сил и времени, помогая тебе с этим ритуалом. Так что знай, я сейчас очень зла и жалею, что перед ритуалом нельзя накладывать на тебя никакие чары. А то бы ты так легко не отделался! Слушая, как его заслуженно бранят, Салазар мог лишь виновато смотреть на пылающую гневом Ровену. Волшебница выглядела очень уставшей, и это было неудивительно. Последний год был полностью посвящен разработке очень сложного ритуала, и ей даже пришлось отказаться от ведения уроков, так как банально не хватало сил и времени. Салазар чувствовал себя очень виноватым перед ней, ведь именно он был инициатором всей этой безумной затеи с ритуалом. Но его извинения Ровена бы все равно не приняла, так что самым разумным было промолчать. — А я так надеялась, что ты передумаешь, — грустно сказала расстроенная Хельга, украдкой вытирая слезы. Она очень тяжело переживала всю эту ситуацию, и Салазару было ее даже еще более жалко, чем Ровену. Хельга всегда принимала все близко к сердцу, буквально переживая чужую боль, как свою. Но именно ее доброта и сострадание помогли ей достигнуть таких больших успехов в травологии и химерологии. Салазар тяжело вздохнул и уже хотел утешить Хельгу, но рядом с ней неожиданно появился рослый мужчина, с темно-рыжими волосами, заплетенными в косу. Он протянул печальной Хельге платок и, повернувшись к Салазару лицом, мрачно усмехнулся: — Надежда всегда умирает последней, а мой племянник и вовсе убивает ее своими собственными руками. — Дядя, хоть вы не начинайте, — хмуро пробурчал Салазар, пытаясь прожечь взглядом дыру в своем наставнике, Эстебе Фоксе, который приходился ему еще и дальним родственником. Но Слизерин предпочитал звать его дядей, все равно Эстеб был ему, как второй отец. Правда, иногда их обоих заносило, и все заканчивалось залом для дуэлей. Но сейчас на это времени не было, а Салазар чувствовал, что дядя вполне целенаправленно пытается вывести его из себя. И зачем он только согласился на участие Эстеба в ритуале? Знал же, что тот промолчать не сможет. Впрочем, как следует поругаться, им не дал Артизар, младший брат Салазара. — Брат! Дядя! Не вздумайте начинать ссору! Ритуал, начавшейся ссорой, всегда заканчивается плохо! — А мы разве ссорились? — Эстеб вопросительно посмотрел на Слизерина, который недовольно закатил глаза. Чего он вообще ожидал? Но все же Салазар поспешил улыбнуться и заверить брата, что они с дядей и не думали ссориться. Следовательно, ритуалу ничего не угрожает и все должно пройти идеально. Артизар явно ему не поверил, но, сделав какие-то свои выводы, оставил старшего брата в покое и пошел объяснять Эстебу, как себя вести не надо. Полюбоваться на эту чудесную картину Салазару не дал Годрик, возникший рядом с длинной коробочкой в руках. — Салазар, мы тут подумали и решили, что все же не стоит тебе брать с собой ту палочку, которую прокляла Гвинет. Услышав имя бывшей ученицы, Слизерин яростно посмотрел на Годрика, мечтая проклясть его на три поколения вперед. Зачем, ну зачем он поднял эту тему? Да, Салазар понимал, что тащить с собой в неизвестность палочку, которая могла перестать колдовать, услышав соответствующую команду на парселтанге, глупо. Но, все попытки создать новую палочку провалились. Салазар был слишком зациклен на предстоящем ритуале, а создание палочки сложный процесс, требующий полного внимания. Но о том, что его палочка проклята, знает не так много людей. А там, куда он попадет, таких может и вовсе не быть. Так что, риск минимален. Но только Салазар приготовился высказать Годрику все, что о нем думает, как рядом появилась Ровена и, выхватив у замершего Гриффиндора коробочку, сунула ее в руки Слизерина. — Прекрати корчить такое лицо и сначала дослушай. Ритуал слишком сложный и проклятая вещь слишком большой риск. Поэтому, мы совместными усилиями сделали тебе новую палочку. А теперь открывай коробку и только попробуй не оценить наших стараний. — Ровена шутит, если тебе не понравится палочка, то у нас есть вариант заклинания, которое поможет перенести проклятую вещь без вреда для тебя, — Хельга успела прикрыть рукой рот Ровены прежде, чем та высказала все свое возмущение и недовольство. — Но все же, нам всем очень хочется верить, что палочка тебе подойдет. Салазар, услышав, что его друзья сами сделали для него волшебную палочку, не смог скрыть своего интереса и открыл протянутую коробочку, извлекая из нее результат совместного труда троих Основателей. Что ж, результат был действительно достойным внимания. Черная, как смоль, палочка с узором, в виде чешуи, на рукояти. В руку она легла легко и, словно только этого и ждала, выпустила несколько серебристых искр. — Действительно, впечатляющая работа. Это ведь эбеновое дерево? И как только вы его нашли, — Салазар осторожно провел пальцами по всей длине палочки, оценивая ее умеренную упругость. После чего коснулся ее основания, чтобы ощутить волшебную сердцевину. В ту же секунду Слизерин пораженно замер, не веря своим ощущениям.  — Это… это ведь… сердечная жила дракона. Венгерский хвосторог. Взрослый самец. Но, как это возможно? У взрослых драконов не берут сердечные жилы. Ведь тогда у палочки будет характер взрослого дракона. Причем, уже сформировавшийся. И волшебника такая палочка слушаться не будет, воспринимая его, как недостойного слабака. Известен только один случай, когда волшебник смог работать с такой палочкой. Умирающий дракон хорошо его знал и сам пожелал отдать часть себя, для создания новой палочки. Стоп, неужели… Салазар пораженно посмотрел на своих друзей, догадавшись, какой дракон, умирая, мог пожертвовать свою сердечную жилу для него. Да и ощущения были знакомыми. Даже слишком знакомыми. — Неужели… это ведь… сердечная жила Темнокрыла? — во рту резко пересохло, и слова давались с трудом. — Да. Прости, Сали, но мы все ему рассказали, — Годрик виновато посмотрел на друга и, не дождавшись какой-либо реакции, продолжил. — Да, ты не хотел, чтобы он знал о ритуале. Но ведь он не был дураком, и почувствовал, что с нами всеми что-то не так. Он догадался, что проблема в тебе и прижал нас к стенке. Почти буквально. У меня даже шрам остался. — И он знал, что твоя палочка проклята, и что мы хотим сделать тебе новую, — поспешно добавила Хельга, которую тоже начало пугать молчание Салазара. — Было ведь ясно, что он не доживет до ритуала. Он уже тогда чувствовал, что смерть дышит ему в затылок. — Поэтому и настоял, чтобы мы забрали его сердечную жилу, когда он умрет, чтобы сделать тебе новую полочку. Он не захотел оставлять тебя одного. Этот упрямый дракон всегда любил тебя больше, чем нас. Змей змея видит издалека, — недовольно фыркнула Ровена. — Так что, если не захочешь добровольно брать палочку, то… Салазар уже не слушал, что ему говорит подруга. Он сжимал новую палочку в руках, чувствуя ее тепло и легкую вибрацию. Темнокрыл, один из самых умных и старых драконов. Они встретились с ним уже на закате его жизни, но это был самый лучший дракон из всех встреченных ими. Да, он был упрямым, гордым, эгоистичным и надменным, как, впрочем, и все остальные драконы. Но он всегда был рад их визитам и охотно делился с ними своим богатым жизненным опытом. Благодаря ему они узнали много интересной и ценной информации. И день, когда они узнали, что ему недолго осталось жить, был для них воистину черным днем. Салазар не хотел волновать старого дракона, готовящегося покинуть этот мир, поэтому и не сказал про ритуал. Но Темнокрыл всегда чувствовал, когда от него что-то скрывают. Наивно было думать, что он ничего не узнает. У него всегда были способы получать нужную ему информацию. Но его решение последовать за Салазаром, особенно таким необычным способом, действительно удивляло. И мнение самого Слизерина дракон, разумеется, решил не спрашивать. Волшебник тяжело вздохнул, понимая, что выбора у него особо и нет. А у Ровены, тем временем, окончательно кончилось терпение: — Ты меня вообще слушаешь или нет?! Не захочешь брать палочку по-хорошему, я ее тебе засуну туда, откуда ты ее не вытащишь, и тебе придется ее с собой взять! Салазар, выскользнув из собственных размышлений, уже хотел было ответить Ровене, но услышал за спиной знакомый голос: — Мастер, лучше послушайте леди Рейвенкло, а то она может и исполнить угрозу. Слизерин поспешно обернулся и увидел, как в комнату зашли двое молодых мужчин и девушка. Отлично, ему только этого не хватало. — Что-то я не помню, чтобы ритуалу нужны были зрители, Эдвин, — Салазар сурово посмотрел на светловолосого мужчину, который только что сказал ему послушаться Ровену. Эдвин Уайтрейв, первый ученик Слизерина и весьма талантливый зельевар, даже не смутился, услышав суровый голос бывшего учителя. — Мастер, раз уж вы рассказали нам правду, то позвольте быть с вами до конца. — Это уже не мне решать. Ровена? — Салазар вопросительно посмотрел на подругу. Та недовольно махнула рукой. — Пусть остаются, если хотят. Они не помешают. Главное, пусть от круга отойдут подальше. — Вот видите, Мастер. Мы не помешаем. Позвольте нам проводить вас. Это ведь последний раз, когда мы вас видим. Салазар недовольно поморщился. — Так, только не надо всей этой сентиментальности, Эдвин. Чему я вас учил все эти годы? И все видимо впустую, — поэтому он и не хотел, чтобы они приходили сюда. Ему и так плохо, а смотря на них, становится еще хуже. — А ты, Эсманд, неужели тоже решил проводить меня в последний раз? Салазар вопросительно посмотрел на второго мужчину, который молча подпирал собой стену. — Нет, я больше надеюсь все-таки увидеть исполнение последней угрозы леди Рейвенкло. Давно мечтал увидеть что-то подобное, и может сегодня моя мечта, наконец, исполниться, — ответил ехидно Эсманд Гриффиндор, второй ученик Слизерина, гениальный артефактор и двоюродный брат Годрика. Правда, он почти сразу получил ощутимый тычок под ребра от Эдвина, но его это нисколько не расстроило. — Ну, приношу свои извинения, так как мечту твою исполнить не могу, — Салазар немедленно опробовал новую палочку, направив легкий сглаз в сторону Эсманда, правда, тот его легко отбил. — Отказаться от последней воли Темнокрыла я не могу, так что палочку забираю в личное пользование. А вы все те еще паразиты. Зато теперь я понял, почему у вас были такие странные лица, когда мы два месяца назад прощались с Темнокрылом. Проклял бы вас от души, но нельзя, кто тогда ритуал проводить будет. — Кстати, о ритуале. Пора уже, давайте закругляйтесь с прощанием. Я пока все еще раз быстро перепроверю, — Ровена поспешно схватила со стола пергамент, чтобы еще раз убедится в том, что все сделано правильно. — Ну, что же, раз у меня новая палочка, то нет смысла цепляться за старую, — Салазар аккуратно достал свою прежнюю палочку, из змеиного дерева, и протянул ее брату. — Артизар, присмотри за ней. Все же, я сам ее когда-то сделал. Жалко будет, если она в чужие руки попадет. Артизар кивнул и, осторожно убрав палочку в рукав мантии, грустно улыбнулся: — Обязательно сохраню ее. Нет, не только я, но и вся наша семья будет хранить ее, и беречь. И неважно, когда ты вернешься. Я верю, что однажды она снова будет в твоих руках. — Прости, что только обременяю тебя и доставляю неудобства, — тихо произнес Салазар, крепко обняв Артизара. — Плохой из меня старший брат получился. Все оставил на тебя. И семью, и замок, и месть нашим врагам, а теперь еще и свою палочку. Да еще и сбегаю неизвестно куда, где я никому вообще не сдался. — Не говори так, я обязательно скажу своим детям и внукам ждать твоего возвращения. И я надеюсь, что моя воля будет передана и дальнейшим моим потомкам. Так что, одно место, куда ты сможешь вернуться, у тебя точно должно быть. — Спасибо тебе, — Салазар очень не хотел отпускать брата, но Ровена права, время поджимает, нужно спешить. В последний раз, посмотрев на лицо брата, и стараясь навсегда запечатлеть его в своей памяти, маг нехотя разжал объятия. Неловкое прощание так же неловко продолжилось. Эстеб предпочел сам обнять племянника, да так, что у бедного Салазара где-то что-то хрустнуло. — Дядя, теперь вы пытаетесь помещать мне уйти, сломав мне все кости? — возмутился один из сильнейших магов своего поколения. Эстеб мрачно усмехнулся, но объятия разжал, демонстративно фыркнув напоследок: — Больно мне оно надо. Ты сам все для себя решил, отговаривать я тебя не буду. Но парочку костей тебе бы все же следовало сломать, так, на долгую память. Салазар невольно улыбнулся, думая о том, что его дядя был всегда таким. Немногословным, ворчливым и немного грубым. Эстеб не любил демонстрировать лишние эмоции, считая это бесполезной тратой времени. И даже сейчас, прощаясь с племянником навсегда, он не нашел подходящих, для прощания, слов. Но его медвежьи объятия и так все прекрасно сказали за него. Взглянув на дядю последний раз, Салазар вздохнул и направился к светловолосой молчаливой девушке, которая все это время стояла рядом с Эдвином. Сейчас, смотря на нее, было сложно поверить, что при их первой встречи она была столь худа, что кости почти торчали наружу, а цвет спутанных и грязных волос было невозможно угадать. Салазар тогда потратил почти час, чтобы поймать бедную и запуганную девочку. А потом еще пару часов пытался привести ее в божий вид. За что заслужил лишь укушенную ладонь и чуть не лишился мантии из-за неконтролируемого магического всплеска маленькой колдуньи. Но сейчас маленькая девочка-оборвашка исчезла без следа. А ее место заняла сильная, красивая и уверенная в себе ведьма. Так что Слизерин ни капли не жалел, что решил тогда удочерить найденную бродяжку. Время и силы, что он потратил на ее воспитание и учебу, были потрачены не впустую. Его маленькая Роза превратилась из маленького неказистого бутона в самый красивый цветок Хогвартса. Так что, ему было чем гордиться. Но теперь ему придется покинуть ее навсегда, надеясь, что Эдвин никогда не оставит его девочку и будет ей самым достойным мужем. И хотя Слизерин уже один раз попрощался с ней, видимо ему придется сделать это снова. Так как просто молча уйти ему не позволит совесть. — Роза… — Отец, я, — девушка неожиданно всхлипнула и уткнулась в грудь Салазара. Ее плечи затряслись, она с трудом сдерживала рыдания. Слизерин поспешно приобнял девушку за плечи и начал ее успокаивать: — Роза, ну, не надо плакать. У тебя же срок, уже четвертый месяц. Помнишь, что целитель говорил? Что тебе нельзя волноваться и нервничать. Ты же хочешь, чтобы с девочкой все было хорошо? Вы с Эдвином уже выбрали ей имя? — Изар, — вновь всхлипнула девушка. — Мы решили назвать ее Изар. — Это… имя… ведь. — Салазар в шоке уставился на Эдвина, но тот поспешно отвел взгляд, делая вид, что ни при чем. Вот же зараза, явно специально это сделал. Жаль, что у него уже нет времени проучить зарвавшегося ученика. Уже бывшего ученика. — Какое чудесное имя, уверен, оно ей идеально подойдет, — ласковым голосом произнес Салазар, продолжая одновременно успокаивать Розу и сверлить грозным взглядом Эдвина. — Кассандр предсказал, что потом у меня будет еще мальчик, — тихо сказала Роза, явно начиная успокаиваться. — Мы с Эдвином решили, что назовем его в вашу часть, отец. Салазар в шоке замер. Уж от кого, а от своей дочери, пусть и приемной, такого он никак не ожидал. Надо срочно попытаться отговорить ее. Разве она не понимает, что так лишь усилит ее собственную тоску? — Роза, цветочек мой ненаглядный, это уже слишком. Зачем называть своего ребенка в честь меня? Это же глупо, в мире столько замечательных имен, а ты решила выбрать мое. Мало мне было брата, который пообещал, что если у него родиться еще один сын, он назовёт его в мою честь. А теперь еще и ты решила добить меня. — Мастер, ну не надо так драматизировать, — воскликнул Эдвин. — Вы великий маг нашего времени. И мой любимый учитель. Конечно, я хочу назвать нашего, с Розой, сына в вашу часть. Я, лично, не вижу ничего плохого в подобном выборе. И Роза, будучи вашей дочерью, бесконечно вас любит и уважает. Для нее естественно желать дать ваше имя нашему ребенку. — Хех, может Мастер просто по молодости набедокурил знатно и теперь боится, что рано или поздно об этом все узнают, и упадет его репутация ниже некуда. А те, кого назвали в его честь, будут стыдиться собственных имен и проклинать недальновидных родителей и того, кто заварил всю эту кашу, — ехидно вставил свои пару кнатов Эсманд. — Так, вредный подкидыш злобных фейри, твоего мнения забыли спросить, — раздраженно рявкнул Салазар. — Годрик, как в твоей благородной, до зубного скрежета, семье, уродилось это вредное нечто? — Сам задаюсь этим вопросом, — усмехнулся Гриффиндор. — Но версия с подкидышем фейри мне нравится. Осталось только придумать, как вернуть его обратно. — Боюсь, что его даже злые фейри не захотят забирать. Надо его было просто в котле утопить, но шанс уже упущен. Ладно, шутки в сторону, — Салазар аккуратно выпустил девушку из объятий. — Ладно, Роза, мне неважно, как вы с Эдвином назовёте своих детей. Потому что верю, что вы вырастите из них достойных людей и сильных магов. Жаль, что я не смогу увидеть их лично, но верю, что их ждет прекрасное будущее. И я знаю, что ты станешь замечательной матерью. А если вдруг будешь сомневаться в своих силах, то обратись к Хельге, у нее уже четверо малышей, она точно даст тебе дельный совет. Роза грустно вздохнула и поцеловала отца на прощание, украдкой смахнув вновь выступившие слезы. Салазар ласково погладил девушку по волосам и, с многообещающим взглядом, повернулся к своим ученикам. — Теперь вы двое. Жаль, что проклясть вас времени мало, поэтому так скажу. Эдвин, ты чуть ли не на коленях умолял меня позволить тебе жениться на моей дочери. Я счел тебя достойным и дал свое согласие. И с тех пор ни разу об этом не жалел. Я надеюсь, что и впредь об этом не пожалею. Ты парень умный, талантливый, старательный. Вся твоя семья тобой гордиться. И я горжусь твоими успехами. Для меня было большой честью быть твоим наставником. Поэтому, продолжай идти тем же путем. Будь мудрым волшебником, достойным мужем и любящим отцом. Все понял? — Да, Мастер. Еще одни неловкие объятия и Салазар с грустью отмечает, что Эдвин уже обогнал его в росте. Время действительно так быстро летит. Тяжело вздохнув, Слизерин подошел к своему второму ученику, который уже больше не ухмылялся, а выглядел весьма подавленным. — Эсманд, теперь ты. Скажу честно, были моменты, когда я очень хотел устроить тебе несчастный случай или сдать безвозвратно Годрику, чтобы он сам разбирался с твоим острым языком и шилом в одном месте. Но, я совру, если скажу, что не привязался к тебе. Ты очень талантливый и сильный маг, и пусть иногда у нас были конфликты, да ладно, они у нас были постоянно, но мне было действительно приятно тебя учить. Я верю, что ты найдешь свой путь в этой жизни и достойно по нему пройдешь. Даже оставаясь такой вредной занозой, как сейчас. В любом случае, просто постарайся не опозорить меня, как твоего наставника, хорошо? — Как скажите, Мастер. На этот раз я, пожалуй, прислушаюсь к вам, — грустно усмехнулся Эсманд, позволяя Салазару потрепать себя по волосам. — Вообще, я сейчас был серьезен, как никогда раньше. Узнаю, что вы меня опозорили, как наставника, мало вам не покажется. Найду некроманта, заставлю его призвать ваших духов и сделать из них приведений. А потом буду гонять со свистом по всему Хогвартсу. Учтите это, я слов на ветер не бросаю. Вы меня услышали? — Салазар последний раз окинул грозным взглядом своих проблемных учеников и, дождавшись их синхронного кивка, направился к Годрику. Гриффиндор почти повторил медвежьи объятия Эстеба, да еще и хлопнул по плечу с такой силой, что Салазар чуть не упал на пол. — Годрик, чтоб тебя! — возмущенно рявкнул несостоявшийся полировщик полов. — Прости-прости, я не хотел. Просто, никак не могу смириться с твоим уходом, — Гриффиндор тяжело вздохнул и снова сжал Салазара в объятиях. — Извини вообще за все плохое, что я тебе сделал, случайно или специально. Сейчас я понимаю, что все наши ссоры и конфликты были глупостью. Причем полной. Как я мог не понять этого раньше? А теперь вот, прощаюсь с тобой навсегда и понимаю, что мы столько всего еще не сделали, столько еще не сказали друг другу. И что мы уже никогда не сможем все это сделать или сказать. Что мы уже не поедем завтра на охоту. Не устроим очередного соревнования между нашими учениками. Не разрушим в очередной раз дуэльный зал. Ты больше не подольешь мне в шутку зелье правды, а я не подкину тебе больших пауков в спальню. Уже не отправимся в путешествие. Не навестим больше оборотней из племени Белой горы. Не будем вместе планировать уроки, и собирать для них материал. Смотрю на тебя и понимаю, что это последний раз, когда я тебя вижу. Почему все должно закончиться так, Сали? Это ужасно несправедливо. Салазар не смог ничего ответить, так как в горле словно встал ком, и все что он смог сделать, это вновь уткнуться в плечо Годрика и успокаивающе гладить его по длинным волосам. Ему тоже было больно осознавать, что это конец. Что все, что ему дорого останется здесь. И ничего из того, что он, когда-то планировал, уже никогда не станет реальностью. — Тише, Годрик. Это ведь не конец, — тихий успокаивающий шепот, потому что Салазар и так с трудом выдавливал из себя слова. — Тебя дома ждет любимая жена. У тебя три чудесных дочери. Скоро тебе придется отбиваться от толпы упрямых женихов. А осенью у тебя появятся новые ученики, которых ты будешь гонять по замку и ругаться, что таких слабаков в жизни не видел. А когда они станут выпускниками, ты будешь реветь в три ручья и отказываться выпускать их из замка, потому что они у тебя, оказывается, были лучшими. Ну, Рик, взбодрись. Тебе столько еще предстоит сделать. На мне ведь свет клином не сошелся. — Обещай, просто обещай мне, что ты сделаешь все, чтобы быть счастливым. И тогда я смогу прожить оставшийся век спокойно, ни чем не жалея. — Во-первых, я тебе уже обещал, что буду счастливым. Пообещаю еще раз, но этот последний. Во-вторых, какой тебе еще век доживать? Вздумаешь мне раньше 200 лет помереть, и я твоего духа тоже достану и приведением сделаю. Не ты ли планировал свести с ума всех своих правнуков? Вот и следуй намеченного плана, никуда не сворачивая. Доживать он тут век собрался. Годрик тихо засмеялся, выпуская, наконец, Салазара из объятий. Но не успел освобождённый сделать хоть глоток воздуха, как на него налетела Хельга. Пришлось и ее успокаивать, так как она все-таки не смогла удержать слез. Но зато она решительно протянула Салазару два небольших мешочка с вышитыми рунами и потребовала привязать их на пояс, на котором уже висел один подобный мешочек. — В том, который с красным шнурком, ингредиенты и заготовки. Я знаю, что ты уже взял небольшой запас. Но вдруг срочно понадобиться, а под рукой не будет? А в том, что с синим шнурком, разные памятные вещицы, от учителей и учеников. Да и просто от друзей и знакомых. Мы тоже туда по мелочи положили, чтобы помнил о нас. Эх, Салазар, как же я не хочу тебя отпускать, — женщина тихо вздохнула, поправляя уже порядком помятую мантию. — Все думают, что ты просто в долгое путешествие отправляешься, и лишь мы знаем горькую правду. А я бы действительно хотела остаться в неведенье и наивно верить, что однажды ты вернешься. Салазар осторожно вытер вновь выступившие слезы Хельги, понимая, что слов утешения уже не сможет выдавить, и покорно повязал на пояс протянутые мешочки. Он опасался, что женщина может не справиться со своими эмоциями и от участия в ритуале ей придется отказаться. Но Хельга довольно быстро взяла себя в руки и решительно подтолкнула Салазара к Ровене. Темноволосая волшебница все это время сверяла последние данные и старательно делала вид, что ее тут нет. Все эти проявления чувств и эмоций всегда были ей чужды, но сейчас она выглядела бледнее, чем обычно, а пальцы заметно подрагивали. Салазар понимал, что пытаться заставить ее сказать сейчас хоть что-то не относящееся к проведению ритуала не получится. Да и сам он уже не мог ничего говорить, так как непонятный ком все еще стоял в горле. Поэтому он просто молча приобнял неподвижную Ровену за плечи, вспоминая то славное время, когда они все только познакомились. Тогда они наивно думали, что однажды Годрик обязательно возьмет в жены Хельгу, а Салазар завоюет неприступную крепость по имени Ровена. А их будущие дети обязательно станут супругами, окончательно связав их всех кровной связью. Наивные мечты молодых волшебников, которым не было суждено исполниться. В итоге они остались просто друзьями, впустив в свои дома совсем других людей. Жесткая реальность, которая всё же всех устраивала. Тихий вздох и Ровена отстраняет от себя Салазара, громко объявив всем присутствующим: — Всё, пора приступать. Луна в нужном месте. Если не начнем сейчас, то все будет зря. На долю секунды все замерли, словно не веря, что время, отведенное им, истекло. Но тут же всё резко пришло в движение. Салазар быстро встал в центр магического круга, и опустился на колени, а Годрик, Хельга, Эстеб и Артизар окружили его, заняв свои места в круге. Эдвин, Эсманд и Роза отошли к самым дверям, чтобы случайно не помешать ходу ритуала. Ровена осторожно протянула Салазару сверток из темной ткани, покрытый светящимися рунами. Мужчина судорожно вздохнул и, как можно крепче, прижал его к своей груди. Словно почувствовав это, светящиеся руны начали медленно гаснуть одна за другой, начиная отсчет последних оставшихся секунд. Ровена, заметив это, поспешила занять свое место в круге. В руках она держала пять артефактов, которые они вместе создали специально для этого ритуала. Пять песочных часов разных форм и размеров, в которых, вместо песка, кружился красный вихрь из капель крови. Самые большие часы остались у Ровены, а остальные, повинуясь движению ее руки, переместились к остальным участникам ритуала. Все присутствующие замерли, в ожидании. Тишину в комнате можно было смело резать ножом. На темной ткани свертка осталось только десять рун. А в следующую секунду уже девять. До начала осталось всего ничего. И пути назад уже не будет. Именно сейчас Салазар по-настоящему осознал, на что он решился. Малейшая ошибка и все, конец. И уже будет ничего не исправить. Но, раз решил идти до конца, то отступать нельзя. Глупо и безумно. Сжимая в руках маленькое окоченевшее тело, которое скрывала плотная ткань, Слизерин напомнил себе, ради чего он пошел на все это. Да, он всегда шел только вперед. И сейчас он не отступит. Как только погасла последняя руна, Ровена начала читать заклинание. Остальные участники круга поочередно подхватывали его. Кровавые вихри в песочных часах начали перетекать из одного сосуда в другой, кружась в бесконечном танце. Воздух в башне ощутимо потяжелел, и дышать стало трудно. А через мгновение, словно повторяя за красными вихрями, мир вокруг Салазара тоже начал вращаться, постепенно ускоряясь. Перед глазами резко потемнело. Тяжесть свертка из рук исчезла, а все звуки пропали, словно провалившись в пустоту. Легкие Салазара наполнил раскаленный воздух, обжигая изнутри и не давая дышать. А вокруг него воцарился могильный холод, сковывающий тело и промораживающий до костей. Салазар не мог пошевелить и пальцем, задыхаясь и коченея в вязкой тишине, окруженный лишь беспросветной тьмой. В гаснущем сознании мелькнула последняя мысль — неужели они ошиблись и это все-таки конец?