Связь сквозь тысячу лет

Салазар Слизерин довольно долго не задумывался о рождении собственных детей. До шестнадцати лет его даже не посещали подобные мысли. Ведь сначала у него было вполне веселое и беззаботное детство, и двое старших братьев, на плечах которых и лежала забота о продолжении рода. И даже когда Индара и Зилара не стало, Салазар все равно был далек мыслями от рождения детей. Не до того было. Точку в этом вопросе поставил яд, которым его, в шестнадцать лет, напоили убийцы его семьи. Будучи скованным по рукам и ногам, сложно принять противоядие, да и не было его под руками. В темницах вообще сложно найти что-то полезное, поэтому яд довольно долго гулял по организму Салазара, навсегда лишив его возможности иметь детей. Был ли он этим расстроен? О нет, когда Салазар смог выбраться из плена, он думал только о мести своим врагам и как их убьет, когда они окажутся в его руках. Проблема с деторождением его волновала в последнюю очередь. В конце концов, у него был младший брат Артизар, на которого в итоге и легла почетная миссия по продолжению рода. Салазар же, отомстив выродкам, лишившим его семьи и будущих детей, малость сдулся. Изначальные грандиозные планы на счастливую жизнь казались теперь бессмысленными и блеклыми. Очень тяжело, когда в одночасье лишаешься родителей, бабушек и дедушек, которые всю твою жизнь решали все возникающие, на горизонте, проблемы за тебя, а теперь их решать должен ты сам. Своими силами и своей головой. Приятного, конечно, мало. К счастью, дел было не так уж и много. Артизар убедил брата, что сможет с ними справиться сам, благо у них еще остался дядя Эстеб, после чего сдал мрачного Салазара на руки Годрику, который так вовремя появился в их жизни. В итоге, последующие пять лет, они вдвоем путешествовали по миру. И, как ни странно, Салазар вновь ощутил себя живым и построил новые грандиозные планы на будущее. И план по созданию места, где все, в ком течет волшебный дар, могли бы получить достойное образование, стоял первым в списке на реализацию. И ничего удивительного в этом не было. Вопрос об образовании юных волшебников действительно неоднократно поднимался на Совете. Но желающих ответить на него не находилось. Все отлично понимали, какую титаническую работу надо проделать, чтобы закрыть его, и никто не хотел взваливать на себя заботу о чужих детях. Были бы свои сыты и одеты, ну и образованы, а остальные как-нибудь сами. Так и получалось, что на нормальное обучение магии могли претендовать только потомственные волшебники, которых обучали родители. В подобных семьях секреты магии передавались из поколения в поколение, оттачивались до совершенства и хранились в строгом секрете от чужаков. Иногда такие семьи могли себе позволить усыновить сироту-полукровку или маглорожденного, но таким детям далеко не всегда открывали все семейные секреты, их то и усыновляли обычно для дальнейшего использования в личных целях. Например, чтобы любимая дочка осталась под родительским крылом. Ведь если ее выдать замуж за такого усыновленного ребенка, то она не только останется в родительском доме, но и фамилию не поменяет. И недовольных подобными махинациями обычно не было. Но не всем полукровкам и маглорожденным так везло. Большинство из них обучались магии либо у нанятых наставников, которые далеко не всегда могли похвастаться достойными знаниями, но за звонкую монету готовы были наобещать многое. Либо самообучение. Рискованно, но зато дешево. Больше половины таких самоучек умирало задолго до вступления во взрослую жизнь. И не только из-за неудачно произнесенного заклинания или смелого эксперимента. Соседи-маглы далеко не всегда готовы были мириться с подобными юными дарованиями и периодически их жгли и топили. И это исключительно в целях спасти их бессмертную душу. У Салазара от таких спасителей сводило зубы. Тем более, пока он путешествовал, ему довелось спасти от подобного спасения маглорожденную девочку, которая и виновата то не была. Просто оказалась не в то время и не в том месте. И именно этот случай заставил Салазара и Годрика задуматься о необходимости образовании учебного заведения, где дети смогли бы обучаться магии в равных условиях. Да и просто жить в безопасном месте. Кроме того, если дети будут расти и учится вместе, то многих будущих конфликтов между магическими семьями удастся избежать. Может маги, наконец, смогут объединиться в единый народ? А то, сколько можно друг друга убивать из-за каких-то старых обид, унаследованных еще от предков? На родине их идею поддержали, но без энтузиазма. Но главное, что Совет дал добро, а остальное не важно. Салазару и Годрику было достаточно поддержки нескольких влиятельных семей, а она у них была. На мнение остальных было плевать. Тем более, что в их жизни появились Хельга и Ровена. Обе девушки были талантливыми и сильными колдуньями, и тоже уже давно задумывались о необходимости дать достойное образование каждому юному волшебнику, независимо от его происхождения. Ничего удивительного в том, что Хельга и Ровена довольно быстро нашли общий язык с Салазаром и Годриком, став их надёжными партнерами. Это был самый прекрасный период в жизни Салазара. Они вчетвером думали над зданием будущей школы, обсуждали учебный план и искали учителей, понимая, что только их одних на всех учеников не хватит. Чудесное время, когда казалось, что им все по плечу и все сложности они легко преодолеют. Наивно, но что поделать, такой светлый период иногда жизненно необходим. Салазар помнил, как был очарован Ровеной, ее острым умом и деловым подходом. В его глазах она была совершенством, физическим воплощением магии, неприступной крепостью, которую невозможно разрушить. Первая любовь всегда безумно яркая и нереальная. Тогда Салазар впервые задумался, а можно ли устранить последствия того самого яда и вновь получить возможность стать счастливым отцом? Да, тогда он впервые задумался о собственных детях, потому что хотел, чтобы у них с Ровеной была полноценная семья. Тем более, что отец Ровены, суровый потомственный некромант, никогда бы не выдал единственную дочь замуж за бесплодного мужчину. Салазар с головой погрузился в исследования, в которых ему помогали Ровена и Годрик с Хельгой. Одновременно с этим велись работы по восстановлению замка семьи Хогвартс, которому предстояла стать школой для юных волшебников. Последний глава семьи, Ричард Хогвартс, в свое время не пожелал покидать родные стены и умудрился провести ритуал, который привязал его душу к замку. Ритуал был проведен не совсем правильно, поэтому, хоть душа Ричарда и скиталась по пустым коридорам, но предотвратить разрушение замка временем у него не получилось. Ровена предложила Ричарду новый ритуал, который действительно свяжет его душу с замком и позволит ему полностью им управлять, а в обмен он позволит сделать замок школой для юных волшебников и будет за ними приглядывать. Ричард Хогвартс согласился, но пожелал, чтобы школа была названа в честь его семьи, став им вечным памятником. Никто не был против и вот, когда нужный ритуал был проведен, можно было приступить к восстановлению замка. Благодаря Ричарду и его новым возможностям процесс восстановления шел довольно быстро. А вот исследования Салазара ни к чему не привели. Шансы на благополучное выведение яда были нулевые. А время, данное отцом Ровены на решение проблемы, утекало сквозь пальцы. Салазар злился, в первую очередь на себя, ведь займись он этой проблемой раньше, может быть у него бы и получилось. Но сейчас яд уже был неотъемлемой частью его организма, и вывести его без последствий уже не было возможности. И это был крах всех его глупых надежд. Очередное напоминание, что реальности плевать на людские надежды и мечты, и лучше от них отказаться до того, как они станут твоей надгробной плитой. Впрочем, не только Салазару не повезло с первой любовью. Отношения Годрика и Хельги тоже в итоге ни к чему не привели. Наверно поэтому Салазар смог смириться с очередным ударом суровой реальности, осознавая, что он не один такой несчастный, что остальные же как-то живут и находят свое призвание и новую цель. А он что? Какой смысл жалеть о том, чего не вернуть? Особенно, когда тебя ждет школа, в процессе постройки которой ты участвовал. Салазар полностью посвятил себя учетному процессу, запретив себе думать о том, что не касается школы и его учеников. И шесть лет он успешно с этим справлялся. Даже эксперименты и исследования проводил только в рамках учетного процесса. А потом грянул гром, и порог школы переступил Кассандр Тростон, пятнадцатилетний ясновидящий, чьи предсказания всегда были на удивление точными. Салазар сам не знал, что за проклятье дернуло его прийти к Кассандру и вместо вопроса о какой-нибудь важной ерунде, спросить, получиться ли у него завести ребенка? И не приемного, ведь у него уже была Роза, а своего, родного. Зачем ему был нужен родной ребёнок, наличие которого в его жизни уже вряд ли чтобы изменило, Салазар и сам не знал. Тем более, его младший брат уже женился и стал отцом, благополучно продолжив род Слизерин. Так что, Салазар и сам не понял, что на него тогда нашло. Не будь он сильным менталистом, решил бы, что ему кто-то закладку в голову поставил. Но ничего подобного он в своей голове не обнаружил, значит, проблема была в нем самом. А когда Кассандр, погрузившись в транс, сказал, что ребенок у него будет, мир Салазара окончательно треснул по швам. Он ведь уже проводил исследования и от яда ему не избавиться. Как же он сможет тогда стать отцом? Кассандр, не выходя из транса, ответил, что не с того конца он подошел к решению проблемы. А потом еще добавил, что ребенок, что родится на свет, будет в смертельной опасности. И если Салазар не сможет его защитить, то покинет этот мир вслед за ребенком. Из всего вышесказанного мозг Салазара тогда запомнил только то, что шанс завести ребенка у него есть. А, следовательно, есть шанс как-то все-таки нейтрализовать яд. И если он найдет этот способ, то его открытие поможет многим волшебникам, пострадавшим от этого яда. Это будет просто открытие века. Ради такого стоило вновь окунуться в исследования. И остальные Основатели его поддержали. Вскоре Салазар понял, что имел в виду Кассандр, когда сказал, что не с того конца он подошел к решению проблемы. Все это время он искал, как вывести яд из своего организма, считая, что именно он мешает оплодотворению. Но у Салазара никогда не возникало проблем с потенцией, следовательно, производить семя яд не мешает. Вот только это семя ослаблено ядом и, оказавшись в организме женщины, ни на что толком не способно. Но если женщина обладает сильной магической энергией и сможет направить ее на усиление мужского семени, то зачатие благополучно произойдет. Вот только нужный уровень магической энергии был характерен только для женщин нечеловеческих рас. И это было проблемой. Полукровки, конечно, рождались регулярно, да и Годрик вон на дриаде женился. Но Салазару было сложно представить, как он, одержимый только своим исследованием, будет соблазнять какую-нибудь нимфу или дриаду. Звучало уже безумно. Кроме того, семью он заводить не планировал, а весь этот эксперимент был только ради результата. И если о ребенке Салазар еще готов был позаботиться и вырастить, то жениться на нимфе нет. Даже ради исследования. Это было выше его сил. Кроме того, подобный способ решения проблемы не получит широкого распространения, так как не каждый волшебник сможет жениться на нимфе или дриаде. Следовательно, надо искать более доступный способ. И проведя еще один бессонный месяц, потому что ученики и исследования плохо совмещаются, Салазар таки нашел решение проблемы. Духи стихий – их спокойно может призвать даже волшебник-самоучка. Не без последствий, конечно, но призыв духа стихии самая распространенная волшебная практика. Легче всего призвать духов тех стихий, которые хорошо совместимы с волшебником. У Годрика была хорошая совместимость с огнем и воздухом, у Хельги с огнем и землей, у Ровены с водой и воздухом, а у Салазара с водой и землей. И овладев в совершенстве изначальными стихиями, можно призвать духа соединенных стихий. Годрик, например, мог призвать духа молнии, Хельга – духа металла, Ровена – духа льда, а Салазар мог призвать духа природы. Дух природы и стал тем самым решением проблемы. Он имел не только нужный уровень магической энергии, но и обладал достаточно плотным телом, чтобы выносить ребенка. Конечно, такой ребенок родиться с явным талантом к управлению стихиями, но сильные стихийники на дороге не валяются, и Салазар приступил к финальной стадии эксперимента. Призванный им дух природы получил имя Эмма и благополучно выносил ребенка Салазара. Правда, благодаря магической силе духа, вынашивание длилось на девять, а семь месяцев. По окончанию срока дух дематериализовался, явно истратив все свои силы, но это было уже не важно. Ведь 31 июля 945 года на свет появился Эдер Слизерин. Это был абсолютный успех и его праздновал весь Хогвартс. Ну, как весь, в летний период в замке оставалось не так уж и много учеников, но те, что были, очень радовались завершению исследований своего учителя. Салазар тоже радовался и спешил привести все свои записи в божий вид, чтобы потом оформить их как книгу. Ровена и его личные ученики активно ему помогали, а Годрик с Хельгой крутились вокруг Эдера, умиляясь непонятно чему, ведь у них обоих уже были свои дети, и исполняя все его капризы. В общем, новый учебный год начался с веселой ноты. Приветственный пир был особенно громким, а Салазар испытывал такой душевный подъем, какого не испытывал со времен строительства Хогвартса. Так как для Эдера он был единственным родителем, было решено, что малыш будет жить в Хогвартсе, Ричард уже создал для него отдельную комнату, а Хельга и Годрик уже приставили к нему двух нянек-кормилиц. Салазар ничего против не имел, хотя изначально планировал отдать Эдера на воспитание брату, у Артизара как раз, в начале лета, родилась дочка. Но, учитывая то, что малыш Эдер появился на свет нестандартным образом, было даже лучше, если Салазару будет до него рукой подать. Кроме того, многие ученики безумно хотели познакомиться, наконец, с малышом, которого все так долго ждали. Ведь все видели, сколько сил и времени ушло у Салазара на исследования. Но строгие нянечки впускали в комнату только личных учеников Основателей и старост факультетов, и то строго по расписанию. Единственной, кого впускали в любое время, независимо от расписания, была одна из учениц Салазара, Гвинет Блейк. Гвинет была девушкой талантливой и безумно любила учиться. С самого первого года обучения и до последнего она исправно становилась лучшей ученицей школы, ни разу не уступив никому другому. Салазар обратил на нее внимание еще в день распределения, когда она попала на его факультет. Это было весьма неожиданно, ведь Блейки обладали в основном талантом к боевой магии. Оба старших брата Гвинет учились на Гриффиндоре. Так что, для всех было неожиданностью, что любовь и талант девочки к зельеварению перевесит талант к боевой магии. Кажется, даже родные девочки не знали об её увлечении зельями. И Салазар догадывался, почему она молчала. Живя в семье, где каждый второй боевой маг, сложно убедить родных, что боевая магия не единственная существующая дисциплина. Но Гвинет все же смогла сохранить свое увлечение, а в 11 лет поставить родных перед выбором, принимают ли они её такую или нет. Блейки пошумели, поскандалили, разрушили пару комнат в своем замке, и от единственной дочери отказываться не стали. Гвинет все же была любимой дочуркой для своих родителей. А вскоре она стала любимицей всех учителей и учеников в Хогвартсе. Гвинет хорошо училась, всегда стремилась к новым знаниям, была вежливой с учениками и учтивой с учителями, всегда была готова помочь, не боялась даже поработать руками, а не палочкой. У нее не было врагов и завистников, что было удивительно, ведь тем, кто успешен, всегда завидуют. Но возможно дело было в том, что Гвинет никогда не ставила себя выше других учеников и никогда не задирала нос. Она была доброй, понимающей, внимательной, никто и никогда не допускал даже намека на плохие мысли в ее сторону. Она действительно умела расположить к себе. И никто не удивился, когда на четвертом году обучения, Салазар включил ее в число своих личных учеников. Слизерин всегда отмечал талант и старания Гвинет, но для него она всегда была лишь одной из учениц. Салазар старался не допускать любимчиков, чтобы у его учеников не было лишнего повода для конфликтов, отвлекающих от учебы. Единственные, для кого нашлось место в его сердце, были Эдвин Уайтрейв и Эсманд Гриффиндор, его самые первые ученики. Именно они были с ним в один из самых сложных моментов его жизни, и он был им действительно благодарен. Но после их выпуска Салазар решил, что больше держать свою душу нараспашку перед учениками он не будет. Поэтому, как бы Гвинет не старалась сблизиться с учителем, Салазар всегда держал дистанцию. После рождения Эдера, Гвинет быстро очаровала приставленных к нему нянечек и получила полный доступ к детской комнате. Она чаще остальных навещала малыша, играла с ним, убаюкивала и показывала ему магические фокусы. Салазар не видел в подобных посещениях проблему, сам он довольно редко приходил к сыну, погрузившись с головой в уроки и написание книги. И если бы он мог предвидеть, к чему приведут эти посещения. Но причин для волнения у Салазара не было, хоть он и помнил о предсказанной, Кассандром, смертельной опасности, от которой надо уберечь ребенка. С точки зрения Салазара Эдер был максимально защищен. За ним присматривали нянечки, Призрачный Страж Пивз, и, самый надежный из охранников, Ричард Хогвартс. Поэтому, Слизерин не волновался. А потом началось какое-то безумие. Сначала, за месяц до выпуска, Гвинет призналась Салазару в любви, и попросили разрешения стать его женой. Подобного от своей ученицы Слизерин никак не ожидал. И пока он пытался обработать полученную информацию, Гвинет пыталась убедить его в идеальности своей кандидатуры. И главным аргументом было то, что Эдер уже к ней привык и полюбил её. Следовательно, травмировать ребенка другой матерью нельзя, ведь дети-волшебники такие ранимые. Ведь так можно вызвать стихийный выброс. А такие выбросы плохо влияют на здоровье детей. И если Салазар действительно любит Эдера, а он точно его любит, то не лишит его любимой матери, которую ребенок уже сам себе выбрал. Именно тогда Слизерин понял, что весь этот год Гвинет бегала к Эдеру специально, чтобы привязать ребенка к себе и потом давить через него на Салазара. Вот только уступать ей он не планировал и ответил отказом, сказав, что и не собирался на ком-либо жениться. Эдер только его сын и впускать в их дуэт левую женщину он не планировал изначально. А поступок Гвинет его очень разочаровал, и если бы ей не оставался всего месяц до выпуска, он бы исключил ее из своих личных учеников. Гвинет выслушала его молча и так же молча ушла. Салазар решил, что инцидент исчерпан и девушка, сделав выводы, больше не создаст ему трудностей. Впрочем, до самого Прощального пира так и было. Гвинет вела себя тише воды, хоть и продолжала ходить к Эдеру. Но никаких изменений в ее поведении не было, и Салазар расслабился, посчитав, что девушка тоже привязалась к малышу и не может вот так вот, не попрощавшись, уйти. На Прощальном пиру Гвинет вела себя как обычно. Была со всеми мила и приветлива, спокойно приняла документ об окончании Хогвартса и даже поблагодарила Салазара за его уроки. Какое-то время Салазар наблюдал за ней, но девушка спокойно болтала со своими родными, и он вскоре бросил это занятие, переключившись на других вчерашних учеников. Пир уже подходил к концу, когда грудь Салазара вдруг пронзила резкая боль. В глазах потемнело, он пошатнулся, и чуть было не упал, но подбежавший Годрик успел его подхватить. С трудом приняв вертикальное положение, Салазар попытался наложить диагностирующие чары, чтобы выяснить, что за проклятие его могло поразить. Но тут стены замка содрогнулись, и рядом с Основателями возникла арка. Попытка выяснить у Ричарда, что именно случилось, была провальной. Замок трясло, многочисленные свечи и факелы то гасли, то вновь загорались. Диагностические чары не выявили ничего и, Салазар, подозревая, что буйство замка и его боль в груди как-то связаны, кинулся в появившуюся арку. Остальные Основатели кинулись за ним. Возникший проход вывел их к распахнутой настежь двери детской комнаты, на пороге которой лежали без сознания обе нянечки. В этот момент, внутри Салазара все похолодело от страшной догадки. И стоило ему только перешагнуть порог комнаты, как эта догадка подтвердилась. Гвинет спокойно сидела в кресле одной из нянечек, и напевала колыбельную Эдеру, который неподвижно лежал у нее на руках. Слишком неподвижно, для обычно активного ребенка. Увидев Слизерина, Гвинет замолчала, лишь крепче прижала к себе тело малыша. Глаза девушки неестественно блестели, а на губах играла безумная улыбка. Салазар не помнил, как он выхватил палочку. И уж точно не помнил, как выхватили палочки Годрик, Хельга и Ровена. Но Гвинет все равно успела раньше них. Несмотря на ее любовь к зельям, талант к боевой магии у нее никуда не делся. Проклятия у нее всегда получались виртуозно. Иногда, даже слишком. Салазара, в тот момент, всего лихорадило, боль в груди разрасталась, а перед глазами все плыло. Защититься в таком состоянии он бы точно не смог, он и палочку то выхватил скорее инстинктивно. Но, как ни странно, это его и спасло. Палочка, которую он создал своими руками, словно почувствовала, что хозяин не сможет выставить щит, и приняла летящее проклятие на себя, полностью поглотив его. Салазар так и не смог понять, как у нее так получилось? Но времени разбираться у него не было, очертания комнаты вновь поплыли перед глазами, и мужчина понял, что теряет сознание. Гвинет, тем временем, вновь взмахнула палочкой, готовясь послать новое заклинание. Но выстрелить второй раз ей не дали три Оглушающих луча, выпущенные одновременно Годриком, Хельгой и Ровеной. Мощной волной девушку откинуло к стене. Раздался неприятный хруст и Гвинет рухнула на пол с разбитой головой. Уже теряя сознание, Салазар увидел, как потухли глаза погибшей девушки. А потом начался кошмар. Годрик ругался с семьей Блейков, которые не верили, что их дочь убила Эдера и что ее смерть была случайной. С их точки зрения бедная Гвинет узнала какую-то страшную тайну Основателей, и они её устранили, чтобы она не проболталась. Хельга и ее ученики боролись за жизнь Салазара, которому с каждым днем становилось все хуже. Ровена и ее ученики искали причину тяжелого состояния Салазара, которое могло быть связано со смертью Эдера. И как выяснила Ровена, связь действительно была. Связь в прямом смысле этого слова. И образовалась эта связь при появлении Эдера на свет. Поскольку зачатие малыша произошло из-за ритуала, кроме того в качестве матери выступил дух природы, ответственность за появление новой жизни на свет легла на плечи одного Салазара. Зачав этого ребенка он, почти, что во всеуслышание заявил, что готов быть родителем и обязуется исполнить родительский долг, дав жизнь своему сыну и вырастив его. Какие-то высшие силы услышали это и закрепили обещание Салазара реальной связью между ним и Эдером. По прогнозам Ровены, когда Эдер бы вырос, связь бы распалась сама собой, так как свой долг родителя Салазар бы выполнил. Но так как Эдер погиб, то Салазару придется расплатиться собственной жизнью за невыполненное обещание. Если, конечно, не удастся найти способ помочь ему выжить. И времени на поиск этого способа у них было не так уж и много.