Связь сквозь тысячу лет

Салазар Слизерин был не из тех, кто, оказавшись в безвыходной ситуации, покорно опускает руки и сдается. И оказавшись буквально в шаге от смерти, он не собирался молча с этим мириться. Да и его друзья тоже не планировали отпускать его так легко. После того, как причина угасания жизни Салазара была найдена, Основатели развили бурную деятельность по его спасению. Ровена, проведя новые расчеты, зачаровала рунами особую ткань, которую соткали созданные её отцом кадавры, и завернула в нее тело Эдера. Это помогло остановить процесс разложения плоти и выиграло Салазару несколько лет жизни. Но, конечно, это был не выход из сложившейся ситуации. В итоге Основатели с головой погрузились в исследовательскую работу, переложив своих учеников и свои обычные дела на других учителей Хогвартса. Было решено никому не говорить о случившейся беде и все в Хогвартсе считали, что Основатели просто работают над чем-то очень важным. Поэтому, им никто не мешал. Возможно, именно благодаря этому, тяжелые дни и бессонные ночи Основателей вскоре принесли свои плоды. Связь, которая была образована между Салазаром и Эдером, связывала не только их тела, но и души. И если в случае смерти связь физических тел разрывалась окончательно, то связь душ еще можно было восстановить. Ведь душа изначально бессмертна и после гибели физического тела просто уходит за грань, возвращаясь к Истоку. А потом, оставив память о прожитой жизни Вершителям Судеб, вновь возвращается в мир живых, рождаясь в новом теле с чистой памятью. Исходя из этого, если попробовать найти душу Эдера в его следующей жизни, то связь можно будет восстановить и Салазар не умрет. Но сделать это было не так уж и легко. Ведь как выяснилось, связь можно было восстановить, только если Эдер переродится волшебником. Конечно, исходя из расчетов Ровены, не важно, когда именно это произойдет. Правильно проведенный ритуал образует временную связь, которая сможет перенести душу и тело Салазара к перерождению Эдера даже сквозь время и пространство. Но все же, всем хотелось знать хотя бы примерное время. Хельга предложила вновь обратится к Кассандру, чтобы тот попробовал заглянуть в будущее и увидеть примерную дату. Салазар чувствовал, что ничего хорошего из этого не выйдет, но Годрик с Ровеной поддержали Хельгу и написали предсказателю письмо с просьбой приехать. Кассандр согласился помочь и вновь прибыл в Хогвартс. Вот только сделанное им предсказание разрушило их последние надежды. Кассандр сказал, что душа Эдера действительно однажды переродится волшебником, но это случится через сотни и сотни лет. Естественно, никого из Основателей и членов их семей в том времени уже не будет. Это был конец, и Салазар это прекрасно понимал. Его друзья, конечно, еще пытались что-то сделать, искали другие способы и продолжали на что-то надеяться. Но Слизерин уже понял, что если и есть другой способ, они его вряд ли успеют найти вовремя. А может быть и так, что его вообще нет. И либо он просто умрет через пару лет здесь, в этом времени и в окружении близких и друзей, либо ринется неизвестно куда, ради ребенка, который будет ему чужим, чтобы возможно дожить до старости в окружении незнакомых и чужих ему людей. Выбор был очевиден. Салазар начал потихоньку заканчивать свои дела, готовясь провести последние годы жизни в относительной тишине и относительном покое. Дал, наконец, добро Эдвину на свадьбу с Розой, смысл то отказывать, все-таки в своем ученике он был уверен. Эдвин клятвенно пообещал любить Розу, беречь и заботиться о ней. Потом составил подробный учебный план для своего будущего приемника и начал готовиться к выпуску своих последних учеников. Вот кто его заставил пойти тем вечером к Кассандру? Да еще и задать ему очередной тупой вопрос? Снова? Вот с чего ему вдруг стало интересно, как проживет, в качестве волшебника, свою следующую жизнь Эдер? Любопытство, от которого дохнут кошки, чтоб его. Как бы там не было, тот вечер отпечатался в памяти Салазара очень хорошо и вряд ли ему вообще удастся когда-нибудь его забыть. Он всегда будет помнить его в таких подробностях, словно это всё произошло только вчера. Небольшая комната, в которой царил полумрак. Кассандр, неестественно бледный, перебирающий в руке хрустальные четки. Ему тяжело заглядывать так далеко в будущее, но он прилагает все усилия, пробиваясь через пелену времени. Его взгляд остекленевший, неживой, он смотрит словно сквозь Салазара, совсем не видя его. Голос, всегда во время предсказаний неестественный и неживой, теперь звучал еще более жутко, словно говорили одновременно несколько человек. Без эмоций, но чуть хрипло. И слова, что Кассандр произнес в тот вечер, навсегда отпечатались в сознании Салазара. Дитя, что душу твоего сына примет Родится на исходе второго месяца лета И не будет ему знакомы узы семьи Ибо сиротой он станет Прожив с семьей чуть больше года Отмеченный роковым знаком В нелюбви расти он будет Несмотря на кровную связь И лишь когда узнает, что он волшебник Отправившись в магическую школу Он познает, наконец, тепло и любовь Но не станут стены школы его охраной И каждый год испытания его будут ждать Заставляя ходить по самой грани И когда исполнится ему 17 лет Окажется он на весах судьбы Между жизнью и смертью И лишь ему будет дозволено сделать выбор Что решит судьбу двух жизней Одна из которых будет его собственной Салазар не помнил, как в тот вечер добрался до своих покоев. Не помнил, как ушел в запой на несколько дней. И что он в эти дни вообще делал. Он помнил лишь, как Годрик тряс его за шиворот, ругался, бил его по щекам и насильно поил его лечебным зельем. Хельга же ругалась и причитала одновременно, подавая Годрику следующее зелье и очищая с пола то, что осталось от первого. Ровена же просто подождала, когда Салазар придет в себя и сурово его отчитала, после чего игнорировала его целую неделю. Когда Слизерин, наконец, пришел в себя, он извинился перед друзьями за подобное поведение. Но открывать им причину своего срыва не стал. Они и так думали, что знали причину. Салазар решил не пугать их раньше времени, и решил сначала все обдумать сам. Наедине с собой. И гобеленом с изображением своего отца, Бинджена Слизерина, который все это время мрачно смотрел за попойку сына. Салазар никогда не был близок с отцом. Да и с матерью тоже. Бинджен уделял все свое внимание и свободное время двум старшим сыновьям, а Оливия младшему сыну Артизару и единственной дочери. Салазар же всегда оставался не у дел. И не то, чтобы родители его не любили. Он всегда был сыт, одет, с ним занимались и его учили. Когда у него появлялись вопросы, родители старались на них ответить. Если у них, конечно, было на это время. А если нет, то у Салазара все еще были старшие братья, дяди и тети, бабушки и дедушки. Пусть ему и недоставало внимания от родителей, но и один он почти никогда не был. И это, с точки зрения Салазара, было вполне нормально. Пусть, будучи совсем ребенком, он и обижался, чувствуя себя хуже братьев и сестры. Но став старше понял, что родители и не обязаны были что-то ему объяснять и проводить все свое свободное время с ним. Они дали ему жизнь, дали крышу над головой, кормили и одевали, учили и воспитывали, лечили и защищали, решали его проблемы и учили решать их самостоятельно. Свою задачу, как родителей, они выполнили идеально. А все это внимание, любовь и прочее сюсюканье только их собственное решение, и если они не хотят тратить на кого-то из нескольких детей свое свободное время, то это только их право. И пусть они сделали выбор не в его пользу, Салазар все равно уважал и любил своих родителей. Они и так дали ему достаточно. Поэтому, Салазар не понимал Годрика и Хельгу, которые считали, что уделять внимание своим детям чуть ли не более важно, чем все остальные родительские обязанности. Просто не понимал. И так уж получилось, что именно он первым столкнулся с воспитанием ребенка, когда удочерил Розу. Годрик предложил тогда продолжить путешествовать вместе с ней, но Салазар решил, что не пристало маленькой девочке шататься неизвестно где с риском для жизни, и отправил ее в замок к брату. И, когда они с Годриком вернулись из путешествия, забирать не стал. У него на носу было строительство Хогвартса, когда бы он на нее время нашел? У Артизара она хотя бы спокойно жила, сытно кушала, была одета в чистую одежду и потихоньку училась. Тем более, что Артизар, будучи по натуре более мягким, еще и вниманием ее не обделял. Заботился, как о родной племяннице. Годрик, конечно, был не очень доволен таким равнодушием к приемной дочери, но все же решил отложить свое возмущение и подождать до конца строительства Хогвртса. В конце концов, Роза должна была войти в число первых учеников. А следовательно Салазару пришлось бы столкнуться с выполнением отцовских обязанностей. И как ни странно, так все и вышло. В тот неспокойный период Салазар был довольно уязвим, из-за неудачи с попыткой вывести яд из своего организма и стать с Ровеной полноценной семьей. Поэтому он подсознательно искал утешение в учениках, раскрывая перед ними свою душу. И Роза, наконец, смогла получить внимание и заботу от приёмного отца. Салазар не отрицал, что действительно привязался к ней и даже не вспоминал о том, что она приемная. Но все же тот период он считал не самым лучшим в своей жизни, так как он демонстрировал откровенную слабость, проявляя слишком много чувств и эмоций. Поэтому, когда в его жизни появился Эдер, он не планировал вновь позволять себе подобную слабость. Изначально он планировал, что до 11 лет Эдер будет жить с Артизаром и его семьей. Брат наверняка не обделил бы вниманием родного племянника. Но из-за нестандартного появления своего ребенка на свет, Салазар решил подержать его рядом с собой около года, на всякий случай. Потом он передал бы его брату и периодически бы навещал, передавая деньги на все необходимое для сына и напоминая о своем существовании. А после поступления Эдера в Хогвартс, Салазар бы лично проследил за его обучением и по возможности бы помогал бы справляться с возникающими проблемами. А потом бы выпустил его во взрослую жизнь, и благополучно забыл бы обо всей этой родительской роли. Во взрослой жизни они бы виделись лишь по необходимости. Просто идеально. Кто же знал, что все это закончится, толком и не начавшись? Вот только Салазар до сих пор был уверен, что смерть Эдера не особо тронула его. Вот Годрик и Хельга были расстроены так, словно это кто-то из их детей трагически погиб. Даже Ровена выглядела подавленной, когда смотрела на завёрнутое, в зачарованную ткань, маленькое тело. И только Салазару было как то все равно. За прошедший год он даже толком и не навещал Эдера. Особой потребности не было. В конце концов, его все равно должен был забрать Артизар. Да и присматривали за Эдером достаточно хорошо и без участия Салазара. Малыш даже не всегда его узнавал. Так что, Салазар был уверен, что хоть смерть Эдера это, несомненно, трагедия, но он был к ней довольно равнодушен. Вот собственная жизнь, утекающая сквозь пальцы, волновала его куда больше. Но тогда почему он так сорвался, когда узнал, что ребенок, который получит душу Эдера, в далеком будущем, станет сиротой, будет несчастен и в итоге рискует умереть? Да у Салазара руки до сих пор тряслись при воспоминании о том жутком предсказании. Выходит, что-то он все-таки к Эдеру чувствовал, раз напился почти до беспамятства? Ему срочно нужен был совет. И желательно от того, кто сможет его понять. Годрик отметался сразу. Он мог понять Салазара, но далеко не всегда. Брат тоже, увы, не подходил, так как хотелось получить совет кого-то более старшего и опытного. А дядя Эстеб, как назло, временно улетел неизвестно куда. И неизвестно когда вернется. Вот и оставался только покойный отец, который сейчас смотрел на Салазара с гобелена и недовольно хмурил брови. Наверно, понять его можно. Его сын, по его мнению, не слабо наломал дров, а теперь еще и спивается. Разочарование, не иначе. Но Салазару уже было все равно, так как смерть дышала в затылок, а руки тянулись к вину. Его сознание пребывало в хаосе, и он уже был готов выплеснуть его на окружающих. И почему бы ему не начать с живого гобелена? — Итак, дорогой отец, ты уже слушаешь меня второй час, а все еще молчишь, — вдохновенно начал, вернее продолжил, свое душевное излияние Салазар, поднимая с пола уже давно опустевший кувшин. — Я понимаю, что ты во мне разочарован, но также мы оба понимаем, что читать мне нотации как-то уже поздновато. Дело уже сделано и я по уши в выгребной яме. Может, хотя бы, попробуешь мне объяснить, что в моем больном сознании сейчас творится? Почему меня так взволновало это чертово предсказание? Почему меня так трясло, когда я ходил утром к телу Эдера? Молчание отца уже действительно напрягало, и Салазар позволил себе, к концу своей вдохновенной речи, немного повысить голос. Терять ему все равно уже нечего. Бинджен Слизерин же, полюбовавшись на помятого и недовольного сына, тяжело вздохнул и, осуждающе покачав головой, ответил: — Во-первых, не кричи. Уже поздно, а твои товарищи и так вымотаны беготней из-за твоей неуместной истерики. Во-вторых, дорогой мой сын, положи уже несчастный кувшин на место. Я еще прошлый раз оценил твой талант в заклинаниях. Особенно в призыве воды и ее последующем превращении в крепкое вино. В-третьих, чего ты собственно ожидал? Смерть детей всегда тяжело переживается родителями, как бы невозмутимо они не выглядели. Когда умер твой старший брат Индар, я несколько дней не выходил из своей комнаты. Надеялся, что это просто кошмар и скоро я проснусь. Но чуда не случилось и мне пришлось брать себя в руки и жить дальше. — Ага, знаю я эти разговоры. Оставь боль в прошлом и живи дальше. В моем случае, жить то мне недолго осталось. — Я сейчас не о том, Салазар. Ты вбил себе в голову, что Эдер это просто последствия твоего эксперимента. Приятное дополнение к достигнутому успеху. Ты не рассматривал его как своего сына. Поэтому и вбил себе в голову, что нет у тебя к нему чувств. — И? — Не перебивай отца. А на самом деле, они у тебя есть. Даже более того, были изначально. Это ты сам себе внушил, что малыш для тебя никто. А в своем подсознании все было совсем не так. Внутри, в глубине своего сердца ты любил его, потому что давно его хотел. Еще с того периода, как был влюблен в Ровену Рейвенкло. Просто сам себе не признавался в этом. Погрузился в работу, в исследования, даже не задумывался о том, чтобы завести семью с другой женщиной. Поэтому и не знал, как тебе реагировать на его появление в твоей жизни. Места то ему в ней уже не было. Вот решил, что равнодушие, это нормально. И после его смерти ты сначала никак не отреагировал, потому что сам себе внушил отсутствие чувств. А предсказание стало толчком к осознанию правды. Подумай сам, здесь ты потерял сына, а там, в будущем, он потеряет родителей. Вот и пришло осознание, что тебе все же не все равно, что ты его любишь, что он все-таки тебе не чужой. А вылилось все в истерику и попытку утопиться в алкоголе. Этого следовало ожидать. Салазар задумчиво покрутил в руках пустой кувшин и все-таки поставил его на пол. Возможно, отец и был прав в своих рассуждениях, Салазар и сам уже понял, что на самом деле не был равнодушен к Эдеру. Но основная проблема все еще стояла ребром. — И что же мне делать? — возможно он и сам не знал, что именно за ответ он хочет услышать от отца, но спросить хотелось. Однако Бинджен, вопреки ожиданию, лишь пожал плечами: — А я почем знаю? Это все же твоя жизнь. И как ей распорядиться решать только тебе. Хочешь — останься тут. Проведешь последние годы спокойно с дорогими сердцу людьми. Хочешь — рискни всем. И пусть все, кого ты знал, останутся здесь, но зато у тебя будет шанс подарить счастливую жизнь тому, кого ты подсознательно воспринимаешь как сына. И даже возможно, сможешь дожить до глубокой старости. Но, повторяю, это решать тебе. — Ага, мне… — Да, тебе. — Чудесно, будто я это не знал с самого начала, — неожиданно появилось дикое желание зашвырнуть злополучным кувшином в стену или хотя бы просто что-нибудь разломать. Но в соседней комнате спал Годрик и будить его совсем не хотелось. Поэтому Салазар просто молча сверлил взглядом несчастный кувшин, обещая, что завтра избавиться от него окончательно. Неожиданно отец снова подал голос: — Знаешь, Салазар, любить своих детей нормально. Пусть я и уделял больше внимания Индару и Зилару, но они были моими наследниками, и конечно я старался дать им максимум нужных знаний. Ведь случись что со мной, именно на их плечи легла бы забота о вас и матери. Они должны были быть сильными и готовыми ко всему. — Я знаю, отец. Ты хотел как лучше. Но в итоге всё пошло наперекосяк. — Да, все закончилось весьма печально. Но я все равно хочу, чтобы ты знал, я всегда любил вас всех, без исключений. Вы все были моими любимыми детьми. И тогда, и сейчас. Салазар грустно улыбнулся, чувствуя как желания что-нибудь разрушить неожиданно уходит: — И это я тоже знаю, отец. Но все равно спасибо, что сказал. Ладно, пить мне больше не хочется. Пойду, пожалуй, подышу ночным воздухом. Бинджен довольно кивнул и ушел куда-то с гобелена. Наверно, по каким-то важным делам. А Салазар, уничтожив кувшин стирающим заклинанием, отправился на свою любимую башню, которую присмотрел себе еще когда они только восстанавливали замок. Ночь была довольно прохладной. Хотя это было неудивительно, осень ведь уже на носу. Скоро привычный изумрудный ковер сменится золотом и багрянцем. А еще в замок прибудут новые ученики. Да и старые тоже вернуться. Вот только Салазар больше не чувствовал себя частью учебного процесса. Словно все это осталось где-то там, в другой жизни. Осознание, что Эдер все-таки был ему дорог, было сродни грому среди ясного неба. Неожиданно для себя Салазар понял, что действительно хотел бы растить и воспитывать его. Научить всему, показать все, переживать с ним все его успехи и неудачи. Как же странно было все это чувствовать. Да, там, в далеком будущем, будет совсем не Эдер. Но они ведь все равно будут связаны. И этого ребенка будет ждать не самая лучшая судьба. Но ведь в силах Салазара это исправить. Ведь если подумать, здесь, в этом времени он уже достиг своего предела. Просто смириться и бессмысленно прожить еще пару лет мучая себя и своих близких приближающейся смертью? Или закончить здесь все дела и отправиться в новый неизведанный мир, где перед ним могут открыться новые шансы? Да, придется оставить здесь всех, кого он знает, но он бы все равно их оставил, после того как умер бы. А так, разве им всем не будет чуточку легче при мысли, что он не умер, а продолжил жить, просто не здесь и не сейчас? Лично ему бы было легче. Погрузившись в свои мысли, Салазар так и простоял всю ночь под звездным небом, вслушиваясь в ночную тишину. И когда горизонт окрасился в золотисто-розовые тона, он, наконец, принял окончательное решение.