Сладкое отрицание

Парень поспешно собрал вещи, не обращая внимания на весь красноречивый бардак, оставшийся после потасовки между ним и надоедливым менеджером, который возомнил, что может не только улаживать вопросы с рекламодателями, съемками, журналистами и прочим, а послужить голосом морали, вечно появляющимся в самый ненужный момент. — Ты куда собрался? — Цзян Чэн бросился за Усянем, попытавшись остановить, но тут же оставил свои намерения, будучи пригвождённым на месте освирепевшим взглядом. — Я не обязан перед тобой отчитываться. — Ты не посмеешь! Ваньинь долгие годы провел рядом со своим сводным братом и как никто иной знал, на какие сумасбродные поступки он способен, когда находится в состоянии эмоционального дисбаланса, спровоцированного сильным стресс-фактором. Но разве можно что-то сделать? На сей раз, менеджер понимал, что сам послужил той самой «красной кнопкой», которая запустит необратимый процесс отказа Вэй Ина от любых тормозов, от здравого рассудка, от всего того, что могло хоть как-то удержать его в узде, не позволяя совершать губительные ошибки. Сколько раз Цзян Чэну удавалось достучаться до своего подопечного, что он порой даже сам удивлялся, насколько сильно брат доверяет ему, раз позволяет принимать решения даже в вопросах его личной жизни. Долгие месяцы хранилось весьма хрупкое равновесие, построенное на взаимоуважении, чувстве ответственности и желании развиваться дальше в карьере, что в некоторые моменты Ваньинь наивно полагал, что все самое сложное уже осталось позади. Несмотря на некоторые трудности, им четверым удалось сработаться и не задеть острых тем, но стоило один раз поддаться моменту, разрешив Сичэню приблизиться непозволимо близко, как весь «карточный домик» рухнул, оставляя за собой лишь неизвестность будущего. — Больше мне никто не будет указывать, — ответил Вэй Ин, после чего быстро ушел, оставляя менеджера одного. «Что делать?» — единственный вопрос, клокотавший в голове. Кому звонить? Кто теперь сможет достучаться к Усяню? Цзян Чэн никогда не чувствовал себя настолько противно, как сейчас, ведь он даже не был уверен в том, куда именно сорвался Вэй Ин, и в какую передрягу попадет на этот раз. Тело перестало слушаться, из-за чего стало достаточно сложно удержаться на ногах. И именно в этот момент, момент глубокого отчаяния, в руках засиял мобильный телефон, высвечивая имя того, кого он хотел слышать в последнюю очередь. *** — Тебе не кажется, что это уже перебор? — Не Хуайсан непонимающе смотрел на своего друга, с каждой секундой все сильнее поражаясь количеству алкоголя, которое он умудрился поглотить и, судя по всему, даже не собирался останавливаться. — Господи, и ты туда же — оставь нравоучения для кого-то другого. Музыка играла так громко, что напрочь заглушала мысли, словно раскаленные гвозди старались пробраться внутрь головы. Толпа людей двигалась на танцполе в полной эйфории, алкоголь тек рекой, переливаясь разными цветами в сияющих бокалах. Вип-комната, в которой находились только «избранные» — именно в такой обстановке Вэй Ину удавалось уйти во все тяжкие, но при этом почувствовать необъяснимое облегчение. — Как скажешь. Просто мне показалось, что ты забросил подобные увлечения, превратившись в паиньку. Цзян Чэн, наверное, на седьмом небе от счастья был, радуясь тому, что ему не приходятся вытаскивать тебя отсюда, — продолжил Хуайсан, обмахиваясь веером. — И это дало свои результаты, — Вэй Ин осушил очередной бокал виски. — Это лицо, — сделал небольшую паузу, дабы состроить самую милую мордашку, обведя ее пальцем, — красуется едва ли не на каждой обложке и рекламной вывеске. — Да, тебя в городе стало многовато. Мой агент пришел в нешуточную ярость, принимая факт того, что рекламную кампанию новой линейки одежды отложат на следующий месяц, а я ведь так старался на той съемке. — Видел фотки — быть моделью у тебя получается в сто раз лучше, чем пытаться потеснить айдолов на их «престолах». — Хм-м, помнится мне, что на том самом «престоле» восседаешь не ты один, и «это лицо» — парень скопировал движение своего друга, использовав вместо пальца веер, — удачно соседствовало еще с кое-кем, не менее красивым. Сколько бы Усянь не пытался избежать воспоминаний о Лань Ванцзи, они его все равно догнали. Все веселье исчезло, растворившись в воздухе, вынуждая его снова потянуться за очередной порцией алкоголя. — Ты не заполучил его, — холодно констатировал Не Хуайсан. — Именно поэтому ты давно не появлялся ни в клубах, ни на закрытых вечеринках. Работа стала единственной возможностью быть с ним. — Знаешь, глядя на твое личико, трудно представить, что твои слова могут быть настолько ядовиты. — Мой милый, Вэй Ин, — парень пододвинулся ближе, поправляя растрепавшиеся волосы друга, — правда — худший из ядов. Да и стал ли ты со мной дружбу водить, если бы за этим красивым личиком, ничего не скрывалось, м? — Ты просто невыносим. — Что планируешь делать? — спросил Не Хуайсан, будучи искренне обеспокоенным состоянием своего друга, ведь в памяти остались свежие следы воспоминаний о его последней депрессии, и какими последствиями в итоге она обернулась. Большинство слухов о запретных увлечениях Вэй Ина успешно сводились на «нет», благодаря умелой работе Цзян Чэна, и умению самого виновника сплетен вовремя вернуться в нужную колею, что еще раз подчеркивало едва ли не идеальность репутации звезды, но все же дыма без огня не бывает. Высокий уровень эмпатии в тандеме с чрезвычайно развитой эмоциональностью часто доводили его до грани, часто толкая к необдуманным поступкам. Желая заглушить свою внутреннюю боль, с которой Усянь не умел справляться, он каждый раз, отстраняясь от всего мира, предавался всем грехам и всем запретным соблазнам — все, что угодно лишь бы забыть, лишь бы не думать, лишь бы не вспоминать то самое имя. Видя, как Вэй Ин снова ушел в себя, Хуайсан решил продолжить разговор, немного изменив его вектор. — Не уверен, что я должен тебе передавать эту информацию, но Цзинь Гуанъяо мне шею свернет, если не расскажу, — парень немного замешкался, размышляя о том, что вряд ли сейчас удачный момент для подобных новостей. — Твой заказ выполнен — буду откровенен, я сам чуть ли не спутал с «неповторимым оригиналом». Хотя ты уже, наверное, забыл об этом… Да и я не был уверен, что тебе это нужно. — Я сам не знаю, что мне нужно… — выдохнул Усянь, не зная, как воспринимать услышанное. — Жизнь — такая глупая штука. Чем больше чего-то желаешь, тем меньше вероятность того, что сможешь это заполучить. — Ты многим себя связываешь. И мне, кажется, что тебе трудно определиться. Общество, любовь публики, нормы морали, голос совести, чувство долга — многим придется рискнуть, дабы обрести счастье. Внутренний конфликт убийственен… И я, как никто другой знаю, какое облегчение получаешь, оказавшись в объятьях того самого человека, когда он только твой. Не Хуайсан очень хорошо понимал чувства Вэй Ина, ведь долго время сам боролся с желанием, которое многие могут осудить за порочность, недопустимость. После смерти родителей, пятнадцатилетнему мальчику не на кого было положиться — единственный, кто у него остался — старший брат. Не Минцзюэ с детства отличался сложностью характера, распространяя вокруг себя достаточно пугающую ауру, а лишившись опеки старших, ему пришлось быстро повзрослеть, чтобы уберечь от всего плохого младшего брата. Чем больше времени Хуайсан проводил наедине со Минцзюэ, тем сильнее ощущал потребность сократить расстояние. Обнять, не как брата, а как того, из-за кого сердце не могло найти покоя. Он, словно, ходил по тонкому льду, проверяя каждое свое действие по отношению к Не Минцзюэ, и наблюдая за реакцией. Больше общения, больше взглядов, больше касаний — Хуайсан привык, что брат никогда ему ничего не запрещал, всячески балуя и радуя. Каждый раз Минцзюэ позволял младшему все больше и больше — завладеть вниманием, сознанием, а после — завладеть телом. — Иногда от твоей счастливой улыбки и сладкого голоска, когда ты говоришь с братом по телефону, мне становится плохо, — Усянь не мог удержаться, и не подколоть друга. — Я тебе тут помочь пытаюсь, а ты дурачишься! — хмыкнул Хуайсан, после чего сразу раскрыл вер и спрятал свое обиженное лицо. — Прости. И… Я понял, к чему ты клонишь. — Пойдешь к нему? — Нет смысла продолжать делать вид, что все в порядке. Я устал от этого спектакля, устал быть «паинькой», устал жить для публики. Невозможно бесконечно отрицать свои чувства, — Вэй Ин сделал небольшую паузу, — просто нужно рискнуть.