Сладкое отрицание

Цзян Чэн всё никак не мог прекратить нервно стучать ручкой по столу, вслушиваясь в очередное «абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети», исходящее из динамика телефона при наборе одного и того же номера. — Вэй Ин… — прошипел парень, будучи крайне раздражённым поведением сводного брата. В какую передрягу тот влип на этот раз? Каких проблем наберётся? А главное: какими последствиями может обернуться эта выходка? Совесть не хотела оставлять менеджера в покое, ведь он не мог отрицать того, что в некоторой мере сам послужил тем самым пусковым сигналом, который привёл к сложившейся ситуации. Цзян Чэн неделю не мог дозвониться до Усяня и пребывал в абсолютном неведеньи о том, что происходит с этим необузданным человеком, который как магнит притягивал к себе все неприятности этого мира. Всё свободное время парень тратил на то, чтобы отыскать исчезнувшего брата, приезжая во все места, в которых чисто гипотетически тот мог оказаться. Дошло даже до крайних мер — Цзян Чэн позвонил Вэнь Цин — старшей сестре Вэнь Нина, что являлся другом Вэй Ина, но поехал за границу учиться в музыкальном колледже. Менеджер не исключал даже возможности того, что Усянь мог позабыть напрочь о всех своих обязательствах и, руководствуясь своими израненными чувствами, просто-напросто сбежать куда подальше от всей тяготящей сердце суеты. Но и это предположение оказалось провальным — девушка понятия не имела о местонахождении парня. Связываться с Не Хуайсаном не имело никакого смысла — Цзян Чэн немного недолюбливал юношу, тем не менее не мог не отдать должное — тот являлся отличным другом, потому шансы добиться от него хоть какой-то информации о том, куда запропастился Вэй Ин, чтобы зализать свои раны, сводились к нулю. Он ненавидел свою беспомощность в такие моменты… Какой во всём этом смысл? Сидеть в дорогущем офисе в таком же дорогом кресле, наблюдая из окна прекрасные виды на город, иметь высокую должность в агентстве, курировать «успех» одного из самых многообещающих артистов, но при этом даже не иметь возможности стать его опорой, помочь ему, дать дельный совет. Поток неприятных размышлений был прерван звонком мобильного телефона. Цзян Чэн мигом схватил гаджет, надеясь увидеть входящий вызов от Вэй Ина, но быстро разочаровался, увидев на экране имя человека, с которым хотелось беседовать в последнюю очередь, ведь на нём тоже лежала ответственность за всё происходящее. Тихо ругнувшись себе под нос, парень все же принял звонок, приготовившись к не шибко приятному разговору. — Я всё ещё не могу с ним связаться, — с усталостью ответил Цзян Чэн, отбрасывая в сторону все приличия, даже не поздоровавшись с человеком, находящимся на той стороне линии. — Цзян Чэн, — в голосе Лань Сичэня слышалось нескрываемое беспокойство. — Вот только не надо… Я зол на тебя за то, что случилось. Зол на ту встречу, зол на тот вечер, зол на твою решимость, что привела к тому глупому поцелую… — слова давались с неимоверным трудом. — Зол на себя за то, что не оттолкнул, позволив себе забыться. — Я знаю, что ты не простишь меня за это… Но я понимаю порывы Вэй Ина. Понимаю тяжесть в его сердце, когда так жаждешь чего-то, не имея возможности получить. Возможно, ты возненавидишь меня за это, но я не единожды говорил Ванцзи, чтобы он наконец прислушался к своим чувствам, дав возможность парнишке любить его. Думал, что хорошо знаю своего брата, тем не менее, не ожидал от него такой хладнокровности и такого слепого стремления поступать «как надо», а не «как хочется»… — Сичэнь сделал небольшую паузу. — В этом вы безумно похожи… — Ты позвонил для того, чтобы поучить тому, как мне стоит поступать? — Нет, не для этого, — первый молодой господин Лань понял, что сказанное им прозвучало немного не вовремя, потому постарался сменить тему. — Просто дай ему немного времени — оставь его в покое. — Думаешь, мне нравится сходить с ума от незнания того, что с ним происходит? Я пошёл у него на поводу, заключив сотрудничество с вами. У меня уже голова раскалывается от того, какие лживые оправдания надо придумать для журналистов и какие суммы неустоек выплатить за невыполнение обязанностей по рекламным договорам, за задержку выхода нового альбома и прочим проектам, участие в которых теперь под большим вопросом. — Не беспокойся об этом — я уже уведомил общественность о новом проекте, где Вэй Ин занимает главную позицию. Его отсутствие на публике не вызовет удивления, ибо я упомянул о том, что Усяню и Ванцзи надо было подписать соглашение о неразглашении. — И Ванцзи так легко согласился подыграть в этом спектакле? — Это была его идея… Неделю назад поздней ночью он позвонил мне, чтобы заручиться моей поддержкой. — Странно… — прошептал Цзян Чэн, не находясь с ответом. — Ничего странного. Сколько бы он не зарывался в отрицании, но всё равно не сможет прекратить беспокоиться о Вэй Ине. Ванцзи сделал ему больно, и он слишком хорошо его знает, чтобы предугадать, что парнишка захочет спрятаться ото всех. На словах мой брат крайне холоден и бесчувственен, но все действия буквально кричат о том, как сильна его любовь.

***

— До тебя невозможно было дозвониться, — Не Хуайсан по-хозяйски вошел в квартиру, неся в обнимку огромные бумажные пакеты с продуктами. — И тебе доброе утро. Гость, зная «тайное убежище» своего друга, сразу же пошел в сторону кухни. Парень осознавал, насколько сильно Усянь мог забывать о питании, потому в первую очередь озаботился о том, чтобы в этом жилище появилась хоть какая-то еда. — Вижу ты уже «позавтракал», — закатив глаза, констатировал юноша, бросив взгляд на почти пустую бутылку виски, покоящуюся на барной стойке. — Дезинфекция, — устало пробормотал Вэй Ин, наливая себе еще немного янтарной жидкости в граненый стакан. Не Хуайсан непонимающе уставился на друга, который одним махом залпом осушил содержимое стакана, с характерным грохотом поставив его обратно на стол. Поняв недоумение парня, Усянь высунул язык, показывая новое украшение, приобретенное вчера ночью в местном салоне, где можно было сделать тату и пирсинг. Изрядно выпив в одном из неприметных баров, Вэй Усянь медленно шел в свою другую квартиру, с целью хорошенько отоспаться, пока не уткнулся в яркосветящуюся вывеску, приглашающую сделать с собой что-то необычное. Парень моментально вспомнил еще о своей подростковой прихоти, которую сразу пресекли на корню, прочитав не одну тонну моралей о том, насколько данное украшение вызывающее и не подходящее для сына, воспитанного в такой приличной семье. Тогда приемным родителям легко удавалось подавлять бунтарский пыл еще не до конца сформировавшегося мальчишки, но сейчас не существовало ни единого человека, имеющего возможность остановить его от этой затеи. — Ты все же это сделал, — весьма спокойно отреагировал Хуайсан, наливая себе немного кофе. — Больно? — Не больнее, чем быть отвергнутым. — Долго ты планируешь здесь жить? — утренний гость оценивающе осмотрел достаточно скромную квартиру, но достаточно уютную, чтобы иметь возможность с комфортом обитать здесь некоторое время. — Мрачновато у тебя тут. Хотя я не удивлен — ты и со своим основной квартирой едва ли до сумасшествия не довел дизайнера, настаивая на сочетании красного и черного. — Мне нравится — остальное не столь важно, — Усянь зарылся лицом в содержимое пакетов, любезно доставленных сюда другом, выуживая из них упаковку своих любимых снеков. — Ты же знаешь, что это достаточно опасный район города. Не мог найти место поспокойнее? — Мог, но зачем? Чтобы Цзян Чэну тут же доложили, где я нахожусь? — скромное лакомство громко хрустело, делая речь парня едва внятной. — К тому же здесь куда более безопасно, чем где-либо — местные не сильно интересуются жизнью знаменитостей, будучи крайне вовлечены в свои проблемы, и борьбу за свое выживание. Им нет дела до какого-то смазливого айдола. На самом деле Вэй Ин даже немного завидовал людям обитающим здесь. Их простым заботам, простым желаниям, возможности жить так, как им самим хочется, не являясь заложником общественного мнения. По этим узким улочкам Усянь мог бродить спокойно, не опасаясь о том, что налетит обезумевшая стая фанаток, привлекая внимание всех окружающих к его персоне. Приятно было посидеть в баре, поболтав с какими-то незнакомцами, обсудив всякие пустяки и вдоволь насмеявшись. Такие простые моменты, напоминали о том, что существует иная жизнь — вне света ослепляющих софитов, где каждое твое действие наблюдают, словно под микроскопом, пытаясь рассмотреть каждую деталь. — Насколько мне известно, твою проблемную задницу снова прикрыли. Пока ты тут делаешь пирсинг языка, наслаждаясь алкоголем, братья Лань и твой придурок-братец надрываются, чтобы сохранить твое «светлое» имя, — Хуайсан сделал небольшую паузу. — Подумал, что тебе это будет интересно. — Плевать, — Усянь отложил снеки в сторону, расплывшись в самодовольной улыбке. — Знаешь, это ведь даже забавно — он обещал, что не даст мне сойти с правильного пути. Как можно быть таким… — парень потер глаза, пытаясь подобрать нужное слово, — ты понял. Единственное, что держало меня в этой «звездной», прогнившей насквозь, среде — это он. Из-за того, как все сложилось, я пришел к весьма забавному выводу, и задался правильным вопросом: зачем мне оставаться таким прилежным мальчиком, если меня все равно не принимают? — Тебе надо отвлечься. — А чем я тут по-твоему занимаюсь сутками напролет? — Пьешь, сильнее зарываясь в своих чувствах и мыслях о младшем Лане, — Не Хуайсан покусывал губы, все еще не будучи уверенным в правильности и эффективности того, что он сейчас предложит. — Нам нужно развеяться, как в былые времена. А те самые «былые времена» все еще сохранились в памяти. Море алкоголя, прочие вещества, от которых буквально взрывалось в голове, приглушенный свет, легкий запах чего-то цветочно-сладкого, а единственное, что звучало в ушах, это томные стоны, заполняющие собой все пространство. Одно время Усянь получал некое извращенное удовольствие, наблюдая за тем, как может сильно возбуждать его собственное тело, каким отзывчивым оно может быть, и какое удовольствие может доставить теплый рот какого-то симпатичного паренька, имя которого он даже не помнил на утро. Лишь единожды попробовав на вкус настоящее удовольствие, оказавшись во власти любимого человека, Вэй Ин осознал, что все прошлые попытки были простой подделкой, не достойной внимания. Он не мог позволить другим, прикасаться к себе, как ему, целовать, как ему, ласкать, как ему. В его крепких руках, Усяню хотелось быть слабым, скулить и молить о большем. Подчиняться, а не доминировать. — Мне не сильно хочется разбираться потом с Минцзюэ. Он мне голову оторвет за то, что я снова втянул тебя в грязные игры — ведь твой старший брат никогда не верил тому, что инициатором всей содомии являлся никто иной, как его милый младший братишка. — И с каких это пор тебя начало останавливать мнение моего брата? — Хуайсан поднял бровь, явно не веря нелепым отмазкам своего друга. — У Яо есть кто-то интересный? — Завтра в десять я к тебе заеду, — парень оценивающе осмотрел своего друга. — И будь добр, приведи себя в порядок — верни того Вэй Ина, внешний вид которого вызывал возбуждение даже у меня. — Котись отсюда, придурок! Несмотря на свое состояние, парень нашел в себе силы искренне посмеяться над словами Не Хуайсана, который никогда не лез за словом в карман, выпаливая первое, что взбредет в голову — подобная прямолинейность, и в тот же момент естественная утонченная хитрость делала парня по своему уникальным, вызвав у Усяня желание подружиться с ним. Предложение друга еще не было стопроцентно принято, но где-то внутри существовало желание просто забыться, позволив кому-то другому опустошить его голову от гнетущих мыслей. Вэй Ин слишком устал притворяться тем, кем он не является, слишком устал сдерживаться, чтобы не попасть под осуждение, слишком устал выверять каждый свой шаг. Всего один вечер… Лишь бы не вспоминать то бесстрастное выражение лица Ванцзи, в котором не читался ответ на его чувства.