Сладкое отрицание

Лань Хуань не мог оторваться от экрана мобильника, продолжая размышлять над сообщением, которое получил ещё полчаса назад. Несмотря на то, что их жизненные дороги оказались кардинально разными, редко пересекаясь между собой в последние годы, троим друзьям удавалось поддерживать связь ещё со времен студенчества — Не Минцзюэ, Цзинь Гуанъяо и Лань Сичэнь учились когда-то в одном университете, что и положило начало крепких взаимоотношений. Негласная профессиональная этика не позволяла Яо много говорить, научив держать в секрете даже самые изощрённые тайны клиентов, не позволяя им выйти дальше пределов его «дома», и лишь для пары людей мужчина мог сделать исключение. На этот раз достаточно немногословное, но в тот же момент говорящее о многом сообщение получил второй молодой господин Лань: «Давний заказ выполнен. Он будет сегодня в десять вечера.» — Плохие новости? — с некой долей беспокойства спросил Ванцзи, наблюдая за серьёзным выражением лица старшего брата. — Ты кажешься чем-то обеспокоенным. — Так и есть, — Лань Хуань поднял глаза, не зная, как отреагирует его брат, когда узнает о планах Усяня. — Стараясь уберечь его от проблем, ты не учёл все факторы. Молодой господин Вэй предан своему сердцу, а сейчас оно заполнено болью, которую никак невозможно утолить. — О чём ты говоришь? Что он с собой сделал? Ванцзи старался всячески не подавать виду, что услышанное не заставило его сильно волноваться, но глубоко внутри всё сжималось, едва ли не отбирая возможность дышать. Каким способом мальчишка старается забыться? В голову вмиг пришли самые страшные ответы на непрозвучавший вопрос, от чего собственное сердце начинало биться куда быстрее. — Пока что ничего… — Сичэнь с осторожностью подбирал слова, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение лица, человека сидящего напротив. — Но чего ты ожидал? Он пришёл к тебе с надеждой быть услышанным, с надеждой, что ты примешь его и его чувства, но ты не оставил ему даже малейшей возможности оказаться с тобой. — Так будет лучше для нас двоих. — Ты всё ещё в этом уверен? — продолжил Лань Хуань, предпринимая попытки достучаться до чувств своего брата, которые тот всеми силами старался подавлять внутри себя. — Твои слова ранили его… Ранили настолько, что он пожелал забыть не только твоё имя, но и твои прикосновения. Глава Лань Чжаня широко распахнулись от осознания того, на что намекнул Сичэнь, давая ему возможность самому понять, каким именно образом Вэй Ин решил расправиться со своей болью. Неужели он способен на что-то подобное? Прошло не так уж много времени с того момента, как парень стоял в этой же квартире в соседней комнате со слезами на глазах, признаваясь в своей любви к нему. Ванцзи потерял сон, постоянно осуждая себя за подобную жестокость и в тот же момент пытаясь найти разумные оправдания тому, как он поступил. Он не мог поверить в то, что в своих жестоких словах будет хоть какая-то крупица правды… Какая невиданная глупость. Отвергнуть человека, но в тот же момент всем естеством желать, чтобы мальчишка продолжал слепо его любить. Продолжал оставаться только его. Не будучи уверенным, что сможет дальше оставаться спокойным, Ванцзи подошёл к окну, наблюдая за городом, который начинал сиять ночными огнями. На смену волнению пришла злость… Прихоть. Ещё одна прихоть избалованного мальчишки. — Позвони Цзян Чэну — пускай он уладит этот вопрос. Мы не можем постоянно… — Прекрати, — Лань Хуань устал наблюдать за тем, как его брат пытается отрицать своё волнение. — Это не его дело. И не моё… Никто из нас двоих не будет вмешиваться в происходящее. Есть только один человек, который способен исцелить его душу, но вместо этого он упрямо продолжает игнорировать своё желание оказаться рядом с ним. — Кажется, ты сильно переоцениваешь моё значение. — Он готов предать себя, лишь бы забыть тебя. Это изменит его… И ты никогда себя не простишь за то, что позволил единственному источнику света угаснуть. Вырвав небольшой лист бумаги из записной книги, Лань Хуань написал адрес квартиры, где сейчас обитал Усянь. Он не был уверен в том, что молодой господин Вэй и его младший брат смогут поступить правильно, не совершив ошибок, которые оставят после себя раны, которые уже никогда не смогут затянуться, но всё же не мог не надеяться на это, и мужчина в этом был не одинок, получив необходимый адрес от близкого друга Вэй Ина — Не Хуайсана. — Поступи хоть раз так, как велит тебе сердце — забудь обо всём остальном, и, наконец, дай себе шанс стать счастливым. Лан Ванцзи снова остался один. Город всё сильнее накрывало тёмное одеяло ночного неба под хаотичную «мелодию» сигналов транспорта, которая едва доносилась до высоты сорок третьего этажа. Обратного пути уже не будет… И только последующие несколько часов решат, каким именно окажется выбранный путь.

***

Хотелось измениться до полной неузнаваемости. Сидя перед зеркалом, он видел себя влюблённым глупцом, готовым пойти даже на крайние меры, лишь бы перестать чувствовать невыносимое жжение внутри. В этом человеке почти невозможно узнать того самого молодого парня, который буквально черпал силы в чужом обожании, восхищении, не мог не получать удовольствия от того, насколько сильно желанн для многих, но в тот же момент никому не доступен. Только он выбирал, только он разрешал к себе прикоснуться, только он решал, как далеко эта взрослая игра могла зайти. Что теперь? В отражении зеркала застыл незнакомец. На съёмках гримёры отлично справлялись со своей работой, не задавая слишком много вопросов и каждый раз скрывая истощённый вид артиста, что должен оставаться примером красоты, привлекающим внимание неисчисляемого количества поклонников. Растрёпанные волосы после душа, тёмные круги под глазами, бледная кожа, израненные от частых покусываний губы — Вэй Ина пугала эта картина, вызывая жгучее желание разбить стекло, лишь бы не признавать того, что любовь оказалась тем ядом, который отравил всё его существование, лишив его возможности сиять… Так не пойдёт. Он не может появиться там в таком виде — необходимо всё исправить, представ в глазах других тем самым Усянем, о ночи с которым тайно мечтали. Руки сами по себе потянулись к косметике. За несколько минут лицо перестало выглядеть таким измученным, снова обретая естественную румяность. Хотелось добавить больше яркости, больше его любимого сочетания. На веки легла мягкая кисть, растушёвывая бордовые тени, после чего к ним присоединились чёрные стрелки — для кого-то это было чересчур, но не для Вэй Усяня, всегда отличающегося своими утончёнными чертами лица, которые нельзя скрывать, потому он собрал высокий хвост, прибрав непослушную чёлку с помощью геля и невидимок, обвязав длинные волосы своей излюбленной алой лентой. Выудив из ящика стола небольшую коробочку с линзами, парень решил скрыть даже свой истинный цвет глаз, спрятав под красным цветом всю печаль о том, о ком больше не хотелось вспоминать. Сможет ли он с лёгкостью отдать себя кому-то другому? Сможет ли разрешить стереть из памяти ту ночь и те прикосновения, что словно невидимое клеймо всё ещё продолжали существовать в подсознании? Вэй Ин снова сильно прикусил губу, заставляя себя отвлечься на лёгкую боль и на металлический вкус, который почувствовался на кончике языка. Нельзя отступать, когда уже обрёл решимость вырвать из себя чувства, приносящие только страдания. Сделанный макияж буквально кричал о его намерениях, без слов говоря о своей порочности. На краю постели лежало бельё, купленное еще давно… Для него. Какое глупое совпадение, что именно оно попалось ему под руку сегодня, идеально подчеркнув немного женственные изгибы тела. Чёрное кружево почти не чувствовалось на коже, но создавало нереально соблазнительную картину, которая не могла оставить никого равнодушным. Вэй Ину даже захотелось улыбнуться собственному отражению, когда он рассмотрел себя во весь рост, распыляя на себя сладкий запах любимого парфюма — этот образ как ничто иное подчеркивало ту самую соблазнительность, которую нельзя было показывать на камеру, но которую он так обожал, раскрывая не в полной мере. Другой… Совсем не тот милый паренёк, что улыбался толпам фанаток с обложек глянца. — Но не этого ли я желал? — сказал Вэй Ин, продолжая рассматривать своё настоящее отражение. — Получить право не скрывать даже тёмную сторону, наконец приняв себя целиком. Он не смог полюбить мою светлую часть… Больше нет смысла оставаться кем-то иным. Нет смысла играть роль…

***

— Слишком душно, — прошептал Вэй Ин, позволяя сизому дыму ускользнуть сквозь его уста. Он никогда не брался за сигареты просто так. Липкое чувство тревоги поселилось глубоко внутри, стараясь захватить в свой плен все чувства, пробираясь едва ли не в каждую клетку его тела… Чертовски неприятное ощущение, от которого дыхание учащалось, выравниваясь с ритмом биения сердца. — Почему так дурно?.. Да ещё и так не вовремя… — парень не мог прекратить беседовать с самим собой. Поздно было отказываться от своего решения. Алкоголь ядовито прокрался в рассудок, затуманивая его до невозможности. Казалось, что множество шуток, воспоминаний о бурном, весёлом прошлом и хорошее настроение будут неотъёмными товарищами в эту ночь, но стоило переступить порог выбранной комнаты и остаться наедине с собой, как весь флер легкости испарился, растворяясь в душном воздухе, вынуждая едва ли не задыхаться. — Я уже не тот, — констатировал Усянь, отчего ситуация набрала ещё более гнетущий оборот. Звук открывающейся двери отвлёк его от негативной вереницы мыслей. Высокий длинноволосый мужчина зашел в комнату, наполняя её запахом сандала. Таким знакомым для Вэй Ина, но таким чужим для этого места. Разве должно быть так? Гуанъяо прекрасно знал мельчайшие предпочтения и фетиши своих клиентов, давая им именно то, чего они так сильно жаждали. Но неужели всё должно случиться именно так? Этому запаху не место здесь — всё это лишь качественная подделка, предназначенная лишь для одного — залечить болезненную рану, пытаясь заклеить её бесполезным «пластырем». — Проходи. Усянь всячески старался не рассматривать человека, оказавшегося с ним вместе в пределах одного помещения. Он осознавал, что будет искать в этом мужчине того, кого рядом с ним в таких обстоятельствах просто не должно было быть. Так не хотелось вновь цепляться за воспоминания о прошлом, ведь от них становилось только труднее… Больнее… Кровать прогнулась под новой тяжестью, а сердце Вэй Ина начало панически стучать, словно пытаясь сбежать из тела, лишь бы ничего не чувствовать. Мужчина придвинулся ближе, рассматривая своими золотыми глазами клиента, который старался держаться максимально отстранённо. — Позволите? — тихо спросил он, после чего легонько провёл носом линию от ключиц до затылка, щекоча бледную кожу тёплым дыханием. — Делай что хочешь. Едва Усянь произнёс эти слова, как ощутил лёгкий укус на шее. Голова сразу же закружилась, а в ушах невыносимо зазвенело. Он никак не мог объяснить, почему его тело так реагирует на эту ласку. Казалось, словно оно само блокирует все ощущения от происходящего, вновь возвращая его сознание к той мысли, что он просто не сможет забыться… Не сможет выбросить из головы его низкий тембр голоса, не сможет позабыть о властном взгляде золотых глаз, не сможет забыть, как сильно сжимались его пальцы, оставляя небольшие синяки на коже, которые ему так нравилось рассматривать на утро, довольствуясь ощущениями от былой ночи. — Чёрт, — ругнулся парень, едва ощутив горячий язык на головке члена. Прикусив собственное запястье, Вэй Ин запрещал самому себе издавать хоть какие-то звуки. Раньше ему так нравилось наблюдать за этим. Наслаждаться прекраснейшим видом раскрасневшегося лица между его ног, вслушиваться в пошлые хлюпающие звуки, виновниками которых служили обилие слюны и естественной смазки. Было так приятно ухватиться за волосы «обслуживающего» его парня, проталкивая влажный член глубже, дабы ощутить тесное сжимающееся горло, любуясь небольшими капельками слез, что сразу же появлялись у него на ресницах. А сейчас… Сейчас те самые слёзы оказались у него на глазах. Он не мог пошевелиться, будучи прикованным к постели крепкой хваткой незнакомого мужчины. Ещё немного, и он прокусит собственную кожу на руке — настолько сильно Вэй Ину претила мысль, что ещё хоть кто-то имел право к нему прикасаться вот так… В конечном итоге он сдался… — Хватит, — в приказном тоне произнёс Усянь. — На сегодня это всё. Уходи. Не прошло и минуты, как в комнате воцарилась тишина. Нужно отдать этому мужчине должное — умение не задавать глупых вопросов и сохранять молчание в нужный момент — весьма хорошее качество в этой «работе», за что Вэй Ин остался в некоторой мере благодарным. — Я жалок, — с нотками насмешки оценил себя. — Жалок в своих глупых попытках сбежать от того, что чувствую. Он снова остался один на один со своими мыслями. Эта ночь, казалось бы, обрела своё логическое завершение, но то самое чувство тревоги не хотело отступать, подталкивая парня продолжать курить, запивая горький дым не менее горьким алкоголем. До восхода солнца оставалось ещё много времени, которого хватит для того, чтобы в неприметном районе города в уютной квартире, которую Усянь выбрал в качестве своего временного убежища от всего надоевшего мира, появился незваный гость.