Глава 8
4 июня 2023 г., 22:57
Первое, что увидела Новенькая был ослепляющий яркий свет. Она зажмурилась и застонала, но звук вышел сухим и дребезжащим, словно карканье.
— Ох, чёрт, ты очнулась! — сказал кто-то рядом с ней, затем послышался шелестящий звук бумаги (журнал?) упавшей на пол, и слишком яркий свет сопровождающийся скрипом переместился подальше от её поля зрения. — Прости, По-По, мой косяк.
Новенькая моргнула, леденящий каркающий звук снова завибрировал в горле, когда она попыталась заговорить. Горло было сухим, словно у неё во рту оказался хлопок.
— А-а-акула?
Когда зрение прояснилось, она увидела Акулу в своём «чего лыбишься?» худи, нависающего над ней. Тесёмки худи и золотая цепь болтались перед её глазами. Его кепка пропала, под глазами залегли мешки, но он всё так же криво ухмылялся, глядя на неё.
— С возвращением в мир живых, — сказал он и хмыкнул. — Чёрт, всегда хотел сказать это.
— Что… Где… — она попыталась привстать и ноющая боль накрыла её, она плюхнулась назад на подушку с глухим звуком «пуф».
Акула поднял руки, накручивая вокруг неё круги будто желал помочь, но боялся коснуться её.
— Тихо, тихо, лежи… просто лежи. Эм… не думаю, что тебе можно двигаться. В смысле… вообще. Ты через такое дерьмо прошла, детка.
— Боже, какого… я, блядь, помираю… — Новенькая застонала, почти заскулила. При Акуле она всегда показывала свою незрелую натуру. — Я умираю. Я умерла. Это что, загробная жизнь? Поэтому я видела этот чёртов яркий свет?
— Неа, — защебетал Акула, неуклюже похлопывая по её ноге. — Это просто лампа. Составлять твоей коматозной заднице компанию та ещё скукота. Выглядишь дерьмово, ты всю неделю лежала тут как трупешник, и мне понадобились комиксы.
— Неделю? — Новенькая больше не пыталась привстать, она немного приподняла голову и огляделась. Было темно, комната освещалась лишь несколькими лампами, но она мгновенно узнала помещение. Она лежала на каталке в тюрьме округа Хоуп.
— Вообще-то, чуть больше недели, — Акула пожал плечами и поднёс к ней пластиковый стаканчик. — Попей воды. Док сказал, что тебе нужно больше пить.
Новенькая сделала жадный глоток, часть воды вылилась ей на подбородок. Вода оставила приятное, холодное чувство в пересохшем горле.
— Пасиб, — пробормотала она, когда мужчина убрал стаканчик.
— Так, нужно позвать дока, — сказал Акула, пальцем показывая за своё плечо. Он нахмурился и почесал затылок. — Не двигайся. И даже не пытайся, Помощник.
— Не обещаю, — Новенькая слабо улыбнулась и проводила его взглядом.
Она оглядела своё ноющее тело. На ней всё ещё были джинсы, хотя они выглядели чище, чем она помнила. На ткани виднелись следы грязи и земли, из дыр торчали нити. Казалось, что её джинсы были слегка выстираны, отчего она задумалась, возможно, кто бы не решил постирать джинсы, он стирал их прямо на ней. Сверху на девушке был только бра, она огляделась и увидела на спинке кресла свою фланелевую рубашку, на который после стирки оставались пятна. Рядом с креслом располагался штатив с капельницей, от которой по трубке переливалась жидкость в её руку.
Правую сторону живота вплоть до пупка покрывала большая повязка из грязно-белого бинта. Сквозь ткань проступила кровь. Ещё одна повязка была на плече, прямо над начинающим исчезать огромным уродливым синяком, который оставила ангельская лопата. Левый бицепс был аккуратно перевязан, она попыталась пошевелить рукой, но почувствовала лишь боль и пульсацию мышц.
Воспоминания вернулись к ней, всплывая из мутных вод. Иаков буквально умирал, лёжа на земле и эдемщики — Ох. Точно. Но как?..
— Вот она, док, — прервал её мысли голос Акулы, вернувшийся вместе с доктором Линдси. Акула глядел на Новенькую затуманенным взглядом. — Какое счастье, что Джесс нашла тебя. Док сказал, что если бы ты пролежала на дороге чуть дольше, то…
— Джесс и Акула принесли бы назад уже труп, — закончил доктор Линдси, сжимая в руках планшет.
— Хорошо, что обдолбанные Блажью эдемщики Веры оказались идиотами, да? Не смогли толком прицелиться, — Акула скрестил руки на груди.
Линдси кивнул, надел свои очки и нервно улыбнулся ей.
— Ничего жизненно важного не задето, пули прошли навылет, кроме одной в твоём плече. К счастью, я смог вынуть её. Девятимиллиметровая. Ситуация была очень плохой, но могло быть хуже, ты бы не продержалась так долго, если бы калибр оказался больше. Ты чертовски хороший боец, Помощник. Это чудо, что ты продержалась так долго и тебя успели доставить в тюрьму.
Акула с мерцающими глазами, театрально приложил руку ко рту скрывая свои слова от слуха доктора Линдси.
— Я думаю, ты бессмертна, По-По, — драматично прошептал он Новенькой.
Доктор закатил глаза. Потом посмотрел куда-то в сторону, что-то привлекло его внимание. Он прочистил горло.
— Дам вам немного времени. Скоро вернусь.
Он вышел и на его месте появилась Джесс, она вышла из-за ширмы, разделяющей Новенькую от других каталок. Она поприветствовала девушку едва заметной, сдержанной улыбкой и кивком.
— Помощник.
— Джесс… Я… так благодарна тебе, — вздохнула Новенькая. — Спасибо, что нашла меня.
Джесс пожала плечами, неловким подёргиванием скрывая лицо за волосами и капюшоном.
— Просто повезло.
— Джесс… ты в порядке? — Новенькая чувствовала себя глупо, задавая этот вопрос, поскольку именно она лежала перевязанной на каталке.
— Она вела себя так странно с тех пор как нашла тебя, — ответил Акула, усаживаясь в своё скрипучее кресло рядом с импровизированной кроватью Новенькой. Джесс метнула в него испепеляющий взгляд.
— Эм, когда ты нашла меня… — аккуратно начала Новенькая, — Что случилось? Как? Что ты видела?
Джесс пожевала щёку, переступила с ноги на ногу, на лице появился её фирменный хмурый взгляд.
— Ты была…
— Блядь, — прервала её Новенькая, она округлила глаза вспомнив что-то. — Боже, я совсем забыла… Грейс и Ник. Как они… взрыв в Уайттейл…
— Они в порядке, — ответила Джесс, небрежно махая рукой. — Они были достаточно далеко. Ник не мог навещать тебя из-за ребёнка, но Грейс приходила, когда ты ещё была без сознания. В те дни я не видела её улыбающейся.
— Слышал, ты ходила как в воду опущенная, да… тяжёлая была неделька, — сказал Акула, глядя в пол.
— Да, — подтвердила Джесс так тихо, что Новенькая едва услышала. — Тут ощущается уныние и обречённость.
— Джесс была угрюмее и обречённее, чем обычно.
— Завали ебало, Бошоу, — выпалила девушка и вздохнула. — Эта пара недель была просто великолепной.
Акула снова устроился в кресле, вытащил из кармана свою кепку и начал вертеть в руках — явный признак нервного тика.
— Мы думали, ты мертва, Помощник, — промямлил он, глядя на девушку с самым грустным видом какой она когда-либо видела. — И ведь это были даже не эдемщики, кто убил тебя! Чёртов Илай и уайттеловцы даже не выглядели виноватыми. Да они были просто счастливы, что смогли свести счёты с большим и плохим Иаковом. Ну может, они чуточку и выглядели виноватыми.
Иаков. Новенькая сжала кулаки. В горле запершило, когда она попыталась заговорить.
— Так… эм, как вы, ребята, нашли меня?
— Что ты там вообще делала? — спросила Джесс.
— Ты первая.
— Я и Джесс, — начал Акула, — собирались прогуляться вместе и погонять эдемщиков, когда…
— Вы, что делали? Гуляли? — вмешалась Новенькая, поднимая бровь. — Добровольно?
— О, мы теперь постоянно этим занимаемся, — просиял Акула. — Настоящие друзья! Не просто как знакомые, эм… ну знаешь, а как приятели, типа как мы с тобой. В смысле, все наши друзья отличные, но, чёрт, я вижусь с ними только когда мы зависаем с тобой. И Хёрк не считается, потому что он семья.
В его голосе не было никакой злобы, но у Новенькой в груди всё сжалось.
— Ты мой друг, Акула. Один из лучших.
— Спасибо, чика, — польщённый Акула опустил голову. Он нацепил на голову кепку и посмотрел на Новенькую и Джесс. — Но теперь ты не единственный мой настоящий друг.
— Отлично, — Новенькая одарила его слабой улыбкой. — Люблю тебя, приятель.
— Чёрт, я так скучал по тебе. Я тоже люблю тебя, По-По.
— Может стоит уединиться? — беззлобно хмыкнула Джесс.
Акула поморщился, глядя на Джесс.
— Ох, эм, не думаю, что ты и я настолько близки, Джесс. Извини. Но мы ведь всё ещё друзья, да?
— Почти, — пробормотала Джесс, сузив глаза. — Тонкая грань, Бошоу.
Новенькая широко улыбнулась в ответ. Как же она скучала по ним.
Акула скорчил недовольное лицо и отвернулся от Джесс, лениво почёсывая локоть.
— Черт, я совсем забыл о чём мы только что говорили.
— Я расскажу, — вздохнула Джесс и закатила глаза.
Она подошла к стене, напротив которой располагались носилки Новенькой, и прислонилась к ней, девушка аккуратно встала прямо между двумя картинами в рамках. Она скрестила руки на груди.
— Я и Акула должны были встретиться, чтобы завалить несколько эдемщиков в часовне у реки, — начала она. — Я уже была на месте, так что решила поохотиться. В этих местах обитают тетерева. Спустя полчаса я услышала выстрел где-то к югу. Недалеко. Пошла проверить и увидела тебя.
Новенькая начала теребить нитку на своих джинсах, пытаясь выглядеть спокойной.
— Это всё, что ты видела?
— Двое эдемщиков затаскивали тело в багажник внедорожника, — Джесс замолчала и изучающе посмотрела на Новенькую. — Не видела кто это был. Слышала только про достойные похороны. Потом они уехали.
— Ох, — равнодушно вздохнула Новенькая, глядя в потолок. Иаков мёртв. Она проигнорировала странное, отличное от боли её ран, ощущение в груди — чувство пустоты. А как ты думала, это могло разрешиться? Ничем, кроме неприятностей. Так даже лучше.
— А ещё Джесс хотела тебя обобрать, — хмыкнул Акула.
— Я думала, ты мертва, — Джесс скривилась. — Поэтому я собиралась забрать твою рубашку. Я даже не знала ты ли это, пока не подошла ближе. Сообщила Акуле, чтобы он тащился сюда быстрее, и мы смогли отвезти тебя к доктору Линдси, — девушка поежилась. — Ты была почти мертва, Пом. Ты истекала кровью. Едва дышала. Пульс был таким слабым, что мы не могли определить жива ли ты вообще. Единственное, что подсказывало мне, что ты ещё с нами, это твои подрагивающие пальцы, будто ты хотела схватить что-то. Уже в машине Акулы ты издала такой жуткий каркающий звук, словно чёртов предсмертный рык.
— Я так испугался, — поёрзал Акула. — Почти в штаны наложил.
— Всё было настолько плохо? — тихо спросила Новенькая охрипшим голосом.
Акула снова опустил глаза в пол. Джесс плотно сжала губы и мрачно кивнула.
— Ну, тогда я рада, что вернулась, — сказала девушка слабо улыбаясь.
— Мы тоже, Помощник, — сказала Джесс. — Мы тоже.
В дверях появился доктор Линдси.
— Эм, ребята, — прочистив горло сказал он.
Акула хлопнул ладонями по коленям и поднялся с кресла.
— Пора идти.
Джесс ещё раз взглянула на Новенькую и отошла от стены.
— Отдыхай, Пом. А когда поправишься нам предстоит разгрести много дерьма. И мне нужно поговорить с тобой.
— Я постараюсь, — хмыкнула Новенькая, хотя в её состоянии звук походил больше на сухой кашель.
Когда её друзья покинули импровизированный медотсек, доктор Линдси приблизился к её носилкам и провёл быстрый осмотр.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто меня сбила машина.
— Ну хотя бы до этого не дошло.
Он отлепил повязку с её живота и поморщился. Новенькая уставилась в потолок, избегая смотреть на рану, будто от этого становилось меньше боли.
— Я сменю повязку, а потом ты должна поспать, — мягко сказал Линдси. — Тебе нужен длительный постельный режим.
Девушка судорожно вздохнула и крепко закрыла глаза, укладывая голову на шершавую плоскую подушку. Она постаралась отогнать мысли о том, какой мягкой была подушка в бункере и о теле, которое спало рядом с ней.
***
Иакову удалось выяснить, что того мужчину зовут Лукас. «Верующий, который спас нашего Иакова», сказал Иосиф. Человек, убивший Новенькую. Иаков встретился с Лукасом на четвёртый день после пробуждения. Он всё ещё лежал в постели с иглой в руке и изнеможением в костях. Вера постучала в его комнату в полдень, как по часам. Ей не нужно было находиться на базе Иосифа, но она как-то проговорилась, что у себя в регионе она чувствует одиночество от того, что все её братья тут. Она могла бы помочь выхаживать Иакова и Иоанна, и Иосиф посчитал эту идею великолепной. В конце концов, она не совсем Сид, но отчаянно нуждается в семье. Вера вернётся в Хенбейн, как только поймёт, что помогла семье. В своё отсутствие она доверяла своим людям вести дела региона. Каждый полдень Вера заглядывала в комнату Иакова с небольшой лейкой или цветочной вазой в руках. «Чтобы поднять тебе настроение», говорила она, когда он спрашивал её о цветах на подоконнике. В ответ он лишь хмыкал. На самом деле ему было всё равно, он ничего мог сделать, запертый тут словно в ловушке. Хорошо, что это были не цветки Блажи. Цветы на его подоконнике были светло-жёлтого цвета или бледно-жёлтого, когда солнце светило в окно. Так что, на четвёртый день своего лежания в постели, он вопросительно поднял бровь, когда Вера вошла в его комнату без лейки или вазы в руках. Вместо них с ней был человек с всклокоченными каштановыми волосами и заросшей бородой, закрывающей его шею. Плащ на мужчине был поношенным и грязным. Он пах застаревшим потом и Блажью. Выглядел он ровесником Иоанна, а может был моложе, борода делала его более зрелым на вид. Никто, кроме семьи и врачей не имели доступа в его комнату, так что этот человек по всей видимости был важен. Иаков молчаливо наблюдал как Вера повела к нему мужчину, тот шёл за ней уверенной походкой. — Брат, — сказала она своим мелодичным и сладким голосом, кладя на кровать свою изящную кисть в нескольких дюймах от его голого плеча, а другой удерживая незнакомца за локоть. — Познакомься, это Верующий, который спас тебя. — Лукас, сэр. Это честь быть вам полезным, — сказал мужчина, уважительно отводя глаза, хотя его грудь выпятилась от гордости. Он был горд тем, что сделал. — Я благодарен Богу за то, что оказался на той дороге, когда вы нуждались во мне, иначе Врата Эдема были бы потеряны без вас. Слова звучали отрепетировано. Не совсем искренне, Иаков чувствовал, что мужчина перед встречей несколько раз повторил эти слова. Он хотел произвести хорошее впечатление. Ну что ж, впечатление на Иакова он произвёл. — Лукас, — сказал Сид спокойным и низким голосом. Имя горчило на языке. — Я обязан тебе жизнью. Вера хихикнула, и Лукас улыбнулся. А что Иаков? Иаков думал лишь о Новенькой. Он пробыл с ней всего лишь неделю. А буквально с ней и того меньше, могло показаться, что Иаков с лёгкостью забудет её. Но вот он здесь, и уже как две недели она, блядь, продолжает тревожить его. Последние два десятилетия он практически избегал любой близости. Он не нуждался в этом, хотя нет, он мог пережить это. За некоторым исключением. Его братья, всего лишь два человека в мире, которых он без раздумий впускал в свой мир. Бывали случайные — редкие — партнёры на одну ночь, с которыми он мог погрузиться в свои пороки и возможно кто-то из них не замечал его внешние недостатки. Он всегда уходил под утро, иногда даже посреди ночи, уходя или сбегая из постели от своих ночных кошмаров. Все они были на один раз, он уходил сам или выгонял их, если в редких случаях они хотели остаться. Потом был Миллер, названный брат, не по крови, но по долгу — его испытание. Вера, сестра, которую он медленно и долго, но впустил. Оба старались, может Вера старалась чуть больше, чем Иаков, но им удалось преодолеть трудности, а ведь было дохера других дисфункциональных семей, которые не смогли с этим справиться. А потом, потом, объявилась чёртова Новенькая. И эта чёртова Новенькая пробралась через стены, которые он воздвиг, чтобы отгородить себя от людей. Она вывела его из равновесия за такое короткое время, отчего у Иакова кружилась голова. Он всегда говорил себе, что ему не нужна близость, что это слабость, но бог знает, как же он хочет этой близости с ней. Хотел. Блядь, он был готов умереть за неё. Целовать её так, будто этого больше никогда не случиться — он знал, что так и будет, но думал, что причиной этого будет его смерть. После того, как она расправилась с наёмниками — это был переломный момент — она заставила его задуматься, может то, что она сказала той ночью в бункере было правдой? Может, его самопожертвование не значит смерть во имя Иосифа? Может, погибнуть за кого-то другого это и есть его цель, его жертва? Он нашёл утешение в том, что возможно после его жертвы всё закончится, вражда прекратится, его семья больше не поставит себя в опасное положение. Может, если она вырежет его ещё бьющееся сердце и в кровавых руках принесёт его семье, сказав, что это его жертва, то они остановятся? Война прекратится? Ему больше не придётся беспокоится о своей семье, он не увидит, как будет сломлен Иоанн и как он снова будет истекать кровью? Может это и есть блядская жертва? Он умирал и был готов к освобождению, но вместо него умерла она. Она ушла, а он всё ещё здесь. Он соорудил дверь только для неё, и она вошла внутрь с шашкой динамита, прикреплённой к своей груди, с фитилём, который пожирали искры. Она взорвала всё к чёртовой матери всего лишь за неделю, и Иаков понятия не имел как, блядь, теперь ему жить с этим, кроме как отстраниться от всего этого. Но он не сможет, очень многое тут было замешано. Очень многое. Было. Две недели постельного режима наконец поставили его на ноги. Нерастраченная энергия бурлила внутри него, скребясь в его груди. Он почти полностью поправился — новые шрамы и небольшие, почти исчезнувшие пятна на его рёбрах. Тупая боль везде, которую можно игнорировать. — Не переусердствуй, Иаков, — сказал ему Иосиф, костлявыми руками сжимая его плечи. — Я только что получил своего брата назад, и не хочу потерять его снова. Оставайся на острове. Они стояли посреди ворот комплекса, узор на решётке отбрасывал тень на двух братьев словно ставни на окно. Искажённый силуэт эмблемы Врат лежал на скуле Иосифа. — Это всего лишь охота, Иосиф. Я был заперт в этой чёртовой комнате слишком долго, — Иаков вздохнул, цепляя ремень винтовки за плечо. Тяжесть оружия была непривычной, это была не его снайперская винтовка. Она осталась на дороге, Верующий — чёртов Лукас — был слишком занят его спасением и не обратил внимания на его оружие. Эти чёртовы стервятники, рыскающие по дорогам скорее всего уже подобрали его винтовку, вырвали из холодных мёртвых рук Помощника. Он помотал головой прогоняя эти мысли из головы. — На этом острове вообще есть на что охотиться? — спросил Иоанн, шагая позади старших братьев. Его хромота теперь пропала, мышцы на ноге полностью восстановились. Его фирменный плащ развивался на ходу, когда он проходил мимо них, направляясь к белому пикапу. Два Избранных Иакова уже сидели в кузове машины, смиренно ожидая своего Вестника. Тут, на острове Иосифа, Иаков располагал лишь несколькими из своих людей — те, кто оказался достаточно сильным, чтобы пережить нападение уайттейловцев вернувших себе горы, теперь были разбросаны по всей территории округа Хоуп. Кто-то выполнял непривычную работу для семьи, а кто-то прятался в горах Уайттейл, делая всё возможное, чтобы ослабить Сопротивление. Никто за пределами острова Иосифа не знал, что он жив. Поначалу это держали в секрете, поскольку не были уверены, что он выкарабкается, но теперь он крепко стоит на ногах и новость об этом приветствовали остальные обитатели острова. Иаков планировал на время затаиться, семья расскажет, что он жив, когда придёт время. Когда у них появится что-то, что ослабит Сопротивление, возможно, весть о том, что Иаков жив сможет послужить катализатором для поднятия морального духа. А пока, Иаков должен залечить свои раны. Мужчина повернулся, чтобы пойти за Иоанном, и рука Иосифа упала с его плеча. — Ты поедешь со мной? — А зачем ещё я иду к твоему пикапу? — ответил Иоанн, снимая охотничью винтовку с рядом стоящей стойки с оружием. — Думаю, ему тут немного скучно, — подтвердил Иосиф, уголки его губ застенчиво дёрнулись вверх. — Также, как и тебе. — Не могу винить его, — пробормотал Иаков. — Не понимаю, как ты можешь тут так долго находиться, Иосиф. Тут пиздец как тягостно. Иосиф нахмурился, его обычное беспристрастное выражение немного дрогнуло от ругательства Иакова. — Брат. Иаков ничего не ответил, просто поднял бровь. Иосиф всегда хмурился на сквернословие, но ничего не предпринимал в отношении своих братьев, кроме разочарованного тона. Брат вздохнул и закрыл глаза за жёлтыми стёклами авиаторов. — Хорошо, ступайте. Он положил свою руку на затылок Иакова и прижался лбом к его лбу. — Мы вернёмся на закате, — сказал брату Иаков. Он быстро преодолел небольшое расстояние до пикапа. Люди Иосифа хлопотали над своими будничными делами. У небольшого садика с Блажью несколько людей Веры были заняты уходом за цветами. Знакомые плащ и разросшаяся борода заставили Иакова задержать дыхание, и сжать и разжать кулаки. Лукас заметил Иакова и уважительно кивнул ему. — Эй, ты! Это же ты, кто вернул моего брата, так? — позвал Иоанн. Иаков видел, как тот высунулся из окна пассажирского сиденья пикапа помогая себе локтем, рукав прекрасно сшитого плаща скрывал его татуировки. — Да, сэр. Даже стоя в нескольких футах от Иоанна, Иаков видел, как от этих слов загорелись глаза его брата. — А почему бы тебе не присоединиться к нам? — предложил Иоанн, переводя взгляд с Иакова на Лукаса. — Я ничего не смыслю в охоте, сэр, — сказал Лукас, почёсывая обросшую бороду. — У меня есть другие обязанности. Иаков прищурившись глядел на брата. Что он задумал? — Уверен, эти обязанности могут подождать, — настаивал Иоанн, не желая принимать отказ. — Моя сестра поймёт, если тебе придётся их отложить. Ты теперь у нас знаменитость. Лукас выглядел беспомощно, находясь между Иоанном и Иаковом. — Едем, — кивнул Иоанн, похлопывая татуированной рукой по дверце пикапа. — Да, сэр, — загнанно ответил Лукас. Иоанн хмыкнул и довольный снова уселся в своё кресло. Он встретился с подозрительным взглядом Иакова. В глазах горело нетерпение. Иаков вздохнул, провёл рукой по лицу и залез в машину.***
Иоанн не затыкался всю дорогу. Он задавал Лукасу множество вопросов о нём, спрашивал, что он думает о работе Врат, и о том, как он спас Иакова. Иаков, стиснув зубы, шёл впереди, от этой болтовни воспоминания всплывали перед его глазами. Потрескавшиеся, мягкие губы. Руки, обрамившие его лицо и шёпотом сказанное «всё хорошо». Он заглушил воспоминания, но почувствовал на щеках покалывание там, где как он помнил она касалась его. Двое из его Избранных отделились от них, как только все вышли из машины, они условились, что встретят их через два часа на закате. Иаков понимал их желание уйти, его Избранные были охотниками, которые лучше работали в одиночку даже потеряв своих судей после того, как люди Илайя вернули горы Уайттейл. А ещё, догадывался он, они не хотели слушать болтовню Иоанна и Лукаса. Он полностью их понимал. Простой болтовни вполне достаточно, чтобы распугать всю добычу вокруг. — Грешница, напавшая на брата Иакова, оказалась трусливой, — сказал Лукас. Он бесцельно держал свою охотничью винтовку в руках, даже не высматривая животное для охоты. — О? И почему ты так считаешь? — спросил Иоанн, в его голосе проскользнула застенчивость. Иоанн держался и вёл себя с Лукасом так, будто это была какая-то чёртова игра. Это разозлило Иакова, потому что он чувствовал себя игрушкой, и Иоанн дразнил его Лукасом. — Она руками держала его голову, готовясь размозжить её об землю. Мне кажется, она плакала. Сложно сказать, её лицо было избито и всё в грязи. Может это был пот, но выглядела она очень напугано. В груди Иакова сжалось, он отвернулся от Иоанна с Лукасом и посмотрел в прицел своей винтовки в поисках чего-либо. Чего угодно, чтобы выстрелить и прервать этот разговор. — Потом, когда она посмотрела вверх и увидела нас, — продолжал Лукас с гордостью в голосе, — она начала умолять нас. Может, просила за свою жизнь, но, когда я увидел кого она собиралась убить, я понял, что она не заслуживает жалости. Своё спасение она упустила. — Ох, это и правда захватывающе, — услышал Иаков сухое замечание своего брата. Иакову не нужно было даже отворачиваться от бреши в кустах, в которую он смотрел через прицел, чтобы увидеть, как Иоанн сверкнул своей хитрой улыбкой, показывая поддельный интерес и заманивая Лукаса. — Увидел, что-то интересное, Иаков? Иаков видел кровь, но он прикусил язык. — Нет. Разведаю, что там дальше. Он услышал разочарованное иоанновское «тц» и не проронив ни слова ушёл от них подальше. Иаков не выслеживал оленя, птицу или кролика — отойдя подальше он перекинул ремень винтовки через плечо и остановился у северной границы острова Иосифа. Он прислонился к дереву недалеко от обрыва и просто молчал, глядя на спокойную воду, на затуманенный регион Уайттейл вдали. Регион, который он потерял. Ещё одна утрата. Конечно, его семья была жива и здорова, но, блядь, у него было ощущение, будто он подвёл их. Он погрузился в мысли, задумался о Новенькой, когда услышал треск ветки позади себя. Иаков резко развернулся, целясь из винтовки и увидел Лукаса. На секунду Иаков захотел, чтобы мужчина подкрался к нему с целью напасть, причинить ему боль — что-то, что даст Иакову повод пролить его кровь. Иаков с ворчанием опустил винтовку и отвернувшись снова уставился на воду, солнце почти касалось горизонта. — Где Иоанн? — Сказал, что возвращается к машине, — голос Лукаса стал ниже на целую октаву, казалось мужчина выпятил грудь, желая, чтобы Иаков заметил его. — Не пошёл с ним? Ты говорил, что не охотишься, — сказал Иаков. — Это заметно. Лукас приблизился, встав позади Сида на почтительном расстоянии. — Могу я говорить свободно, брат Иаков? — нетерпеливо и нерешительно спросил он. Иаков лишь хмыкнул. Лукас принял это за утвердительный ответ. — Когда сестра Вера привела меня увидеться с вами, вы сказали, что обязаны мне жизнью, помните? Он ждал ответа Иакова, подтверждения. Сид не шелохнулся, сдерживая дрожание рук, и теряя терпение. — Я бы хотел тренироваться с вами, присоединиться к Избранным, — продолжил Лукас. — Думаю, я доказал свою ценность. Сестра Вера кажется тоже довольна моими действиями и мне думается, она даст разрешение перейти под ваше крыло, если вы попросите её об этом. Иаков больше не мог сдерживать презрение, он усмехнулся. Иоанна рядом нет, теперь ему нечего скрывать. — Ты думаешь, что сможешь стать одним из моих Избранных? Лукас нахмурился, лениво почёсывая длинную бороду, его лицо выражало замешательство, словно всё пошло не по его плану. — Да, сэр. После того, как я убил грешницу, я доказал свою ценность вам и вашей семье. Вы бы не стали брать меня с собой на охоту, если бы я не был важен для вас. — Думаешь, я хотел, чтобы твоя бесполезная задница была тут? — Иаков почти не сдерживал усмешку, он покачал головой, ощущая растущее давление. — Это всё Иоанн. Может тебе стоит вернуться к нему и попросить его взять тебя к себе? — Я думал… Иаков уставился на него ледяным, убийственным взглядом. — Ты даже охотиться не умеешь. Даже никогда не пробовал. Оружие в твоих руках бесполезно, а ты пытаешься впечатлить моего брата своим бахвальством. Лукас выпрямился, он был в ярости и замешательстве. — Я убил за Врата Эдема. Я убил во имя вашей семьи. Я спас вашу жизнь убив грешницу, до того, как она убила вас! Иаков закатил глаза. Мужчина снова завёл пластинку о том, как убил Помощника. Он больше не желает этого слышать. Сид даже не представлял, что сделает, если снова услышит это, воображая её смерть каждый блядский раз. — Я могу быть одним из ваших солдат. Я заслужил это. Я могу быть сильным. Я могу служить вам, помочь вернуть Уайттейл! Ветер завыл среди деревьев. Иаков стиснул зубы, красное пламя разгорелось перед его глазами. Он повернулся к Лукасу и схватил того за плечи, подталкивая к границе острова, к горам Уайттейл вдалеке. — Видишь? Ты, блядь, видишь это? — Иаков встряхнул мужчину за плечи, когда тот не ответил. — Я… да, вижу… Иакову стоило остановиться, он знал, что зашёл слишком далеко, но в его голове звенело, и ему требовалось что-то сделать. — Думаешь, сможешь вернуть это? Отобрать целый Уайттейл? Думаешь, сможешь стать чёртовым героем, именно ты? — Нет… да… сэр. В смысле… — Думаешь, этим ты сможешь исправить то, что сделал? — шипел Иаков, пальцы погрузились в плечи Лукаса. Его плащ слегка пах Блажью. — То, что забрал? Лукаса трясло, Иаков выплёвывал эти слова даже не задумываясь. В нём кипела кровь, даже вечерней прохлады было недостаточно, чтобы остудить его пыл. Этот человек ничто, слишком нетерпеливый, слишком неопытный. Излишне хвастливый, жадный до признания. Иаков понятия не имел, какую игру затеял Иоанн, притащив с собой этого человека. Он не заслуживает быть одним из его Избранных, не говоря уже о том, чтобы стать его солдатом. Он, сука, убил её. Иаков ослабил хватку на плечах Лукаса и оттолкнул его. Лукас отшатнулся, подался вперёд и со сдавленным криком исчез за покрытым травой обрывом. Это и есть его чёртов жизненный долг. Тут, на острове Иосифа, не было высоких скал или гор, нет высоких точек, где можно разбиться насмерть. Только крутые обрывы и утёсы упав, с которых можно лишь сломать кости. Когда Иаков, тяжело дыша посмотрел вниз, оказалось, что обрыв был невысоким и заканчивался каменистым берегом. Небольшие волны накатывали на берег, где в неглубокой воде скрючившись лежал Лукас. Это был несчастный случай, так он скажет. Он испугался какой-то живности и свалился со скалы. Ударился головой и утонул. Иаков поведает свою историю, и неважно, поверят они или нет, если ему перестанут задавать вопросы. На берегу на забрызганных кровью камнях всё ещё шевелился Лукас. Он тащил себя по мелководью, руками цепляясь за камни, заторможенный и разбитый, но живой. — Чёрт, — прошипел Иаков и прошёлся вдоль обрыва, подошёл к спуску и заскользил по грязи вниз к берегу. Ему следует закончить начатое, но так, чтобы это продолжало выглядеть как несчастный случай. Он не знал удастся ли ему это, в нём кипел неконтролируемый гнев. Под ногами хрустела галька и песок, Сид прокладывал себе путь по дуге утёса к Лукасу. Лукас плевался, ему удалось вытащить себя из воды наполовину. Его лицо и борода были в крови. Спокойные волны тихо накатывали на него, окровавленная вода почти касалась его плеч. Озеро было оранжевого цвета от заходящего солнца, отчего кровавая вода казалась глубже и светлее. Лукас не видел Иакова, но он вытянул одну руку и поднял вверх разбитое и окровавленное лицо. Лукас тянулся к Иоанну, который спокойно стоял на берегу. Иаков замер. Младший Сид не смотрел на Лукаса, он смотрел на Иакова. Сердце гулко забилось в груди Иакова. Иоанн, вероятно, пришёл за ними. Как много он видел? Как много он услышал? Или, возможно, убийственный взгляд Иакова, шагающего к Лукасу был достаточно красноречивым. Он не сделает этого, не сможет причинить вред Иоанну. Всё, что он может сделать, это дождаться каков будет следующий шаг его младшего брата. Гнев внутри Иакова улёгся, на смену ему пришёл ледяной страх. Иаков убил одного из Врат, того, кого они поклялись защищать. Иоанн казалось был заинтересован Лукасом, не говоря уже о том, что, возможно, симпатизировал этому человеку — так как он отреагирует? С тех пор как он воссоединился с своими братьями несколько лет назад, он заметил, что у Иоанна иногда случаются непредсказуемые приступы гнева. Если Иаков свой холодный и контролируемый гнев по большей части направлял в нужное для него русло, то Иоанн становился морем — неукротимой яростью. Бурей в один момент, и спокойствием — в другой. Даже в его спокойствии всегда таилось что-то, готовое утащить тебя вниз, если посмеешь погрузиться слишком глубоко. Несмотря на их различие, оба были хорошо знакомы с гневом, который всегда скрывался в них. С этим водоворотом мыслей Иаков мог лишь с ужасом гадать, что же сделает Иоанн, в голову не приходило ничего, что могло бы помочь ему не оказаться в полном дерьме и избежать последствий. Иоанн оторвал взгляд от Иакова и посмотрел вниз на Лукаса, медленно подходя к тому, его дорогие туфли с плеском ступили в воду. Он опустился, полы плаща окунулись в воду, он положил руку на пробитый загривок мужчины. Взгляд Иоанна был мягким, такую мягкость Иаков видел лишь в ранние дни Врат, когда он предстал перед Иоанном для крещения. Лукас слепо тянулся к своему спасителю, хватаясь за рукав и тревожа кровавую воду. — Прошу… — захлёбывался он, звук был таким тихим и сдавленным, что Иаков почти пропустил его. — Пожалуйста… — Хм… avaritia*, — спокойно вздохнул Иоанн и погрузил голову Лукаса в воду. Иаков, затаив дыхание ждал, что голова мужчины появится на поверхности воды и с помощью Иоанна он выйдет на берег и будет доставлен Иосифу, как доказательство верности Иоанна Отцу, а Иаков превратится в пыль. Но Лукас больше не всплыл, чтобы вдохнуть воздух. Он всё ещё был жив, он бился и сопротивлялся под уверенной рукой Иоанна. На лице младшего Сида не дрогнул и мускул, даже тогда, когда бьющиеся руки ударили его в грудь, разбрызгивая вокруг воду. Он просто смотрел на голову под водой с поразительным интересом. Целую минуту на берегу не было никакого движения, кроме бьющихся конечностей и брызг воды, Иаков, застыв на месте наблюдал за сценой. А потом и вода застыла, успокаивая лёгкую рябь. Лукас больше не двигался, и когда Иоанн убрал руку, тело начало уплывать от него. Иоанн встал, вся его одежда спереди была мокрой, он стряхнул воду с рук, разбрызгивая капли в стороны. Мужчина вышел из воды и поглядел на Иакова, уголки его губ поползли вверх, обнажая зубы. Иаков настороженно смотрел на него. — Иоанн… — Какая жалость, что брат Лукас разбил себе голову и утонул, как считаешь? — Иоанн улыбнулся без всякого лукавства, но в его глазах появился странный блеск. Он расслабил воротник своего плаща, подставляя ветерку намокшую шею. — А теперь, ты собираешься рассказать мне, что вообще происходит?
Примечания:
Прим. пер.:
* Avaritia — (лат) жадность.
