Глава 11
28 февраля 2024 г., 22:51
Закрыв окно Новенькая взобралась на крышу и начала обозревать поселение. Все продолжали заниматься своими делами, непохоже, что их кто-то услышал. Она не знала по какой именно причине культисты обходили домик Иакова, было ли это из-за его угрозы эдемщику, который постучал в его дверь или… Новенькая, надеялась на первое.
Воздух снаружи был намного прохладнее, чем внутри хижины, от холодного ветерка, взъерошившего её не совсем сухие волосы, на коже появились мурашки. У неё было время до заката, это время, когда она условилась встретиться с Иаковом в его доме, чтобы отчитаться, а после ускользнуть с острова… или остаться на ночь.
Обследовать поселении было всё также скучно, как и до того, как она случайно влезла в дом Иакова. Ей пальцы странно зудели от желания подраться, убить. Она подумала о других членах Сопротивления, чувствуют ли они то же самое — спустя время появляется какое-то чувство отсутствия угрызения совести, когда дело доходит до убийства. Все слишком устали, забрать чью-то жизнь больше не оказывает такого влияния, как раньше, и она размышляла о том, задумываются ли люди о том, что должны чувствовать вину, чувствовать хоть что-то. Новенькая не чувствовала вины, просто любопытство от его отсутствия.
Каждый раз прячась за деревянными ящиками, она до боли вслушивалась в монотонные разговоры между эдемщиками, ей хотелось просто убить их. Это было так легко, но последствия будут намного хуже. Произведя разведку, она могла точно сказать, что Иаков был не в курсе. Новенькая видела Веру, делающую обход с маленькой лейкой в руках. Она видела Иоанна, развлекающего группу трепещущих мирных жителей. Она даже видела Иакова, который шёл куда-то и по дороге остановил нескольких эдемщиков — видимо искал Иоанна. Было любопытно наблюдать, как каждый, стоящий рядом с ним, резко выпрямлялся, их взгляд становился жёстче и голос ниже, чем прежде.
Иосиф скорее всего в церкви, только там она ещё не искала. Внутреннее чутьё подсказывало ей оставить церковь напоследок. Новенькая направилась в ту сторону. Чтобы попасть туда, ей снова придётся пройти мимо Иоанна и жителей. Отлично.
Не то, чтобы она не хотела спасти их всех… просто не могла в данный момент. Спасти их сейчас означало бы изменить свои планы. Начнётся стычка, а это последнее, что ей нужно. Она рада, что она тут одна, никто не будет осуждать её за то, что она закрывает на это глаза.
— А, вижу, ты всё-таки решил присоединиться к нам, — она услышала голос Иоанна. Новенькая выглянула из кустов, чтобы увидеть к кому он обращается, хотя и так знала ответ. Иаков направился к своему брату, держа голову высоко, лицо приобрело это его невозмутимое, нечитаемое выражение. Иоанн прищурился, глядя на него: — Слышал, ты устроил взбучку одному из моих людей.
Повисла тишина, потом угрюмое: — Я был занят.
Новенькой захотелось рассмеяться.
— Хм, — нахмурился Иоанн, явно разочарованный туманным ответом. Он обратил всё своё внимание на мирняк. — Ну, вот, что я хотел показать тебе. У меня для тебя подарок.
— О, не стоило, — Иаков остался невозмутимым, скрещивая руки на груди. Новенькая наблюдала как Иоанн прошёл мимо связанных заложников. Позади них стояло несколько ящиков и что-то большое, накрытое чёрным брезентом. — Нам нужно поговорить, Иоанн. Насчёт нашей теории.
— Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. Когда ты был занят, — неодобрительно сказал Иоанн, цепляя пальцем брезент. — Но сначала, — движением фокусника он сорвал брезент. Пафосный козёл. — Подарок.
Под брезентом оказалась клетка. Сквозь решётки Новенькая видела что-то маленькое и двигающееся. Собака? Нет, волк, немного неуклюжий в своём раннем возрасте, грызущий остатки туши. Иаков ничего не сказал, просто поднял бровь и проследовал к клетке, немного закрывая вид Новенькой, глядящей из-за кустов.
— И? — спросил Иоанн, складывая ладони вместе, его подрагивающие губы растянулись, открывая жемчужно-белые зубы. — Большинство твоих Судей погибло, когда… знаю, ты бы не хотел, чтобы я поднимал эту тему. У тебя было два личных Судьи, да? Возможно, это сможет заполнить пустоту.
— Как заботливо с твоей стороны, — безэмоционально сказал Иаков, но глаза смотрели с любопытством. — Он ещё маленький. Надо ещё посмотреть, вырастет ли он достаточно сильным, чтобы стать Судьёй.
Он посмотрел на Иоанна, затем на группу людей, стоящих на коленях.
— Есть один лишний?
— Некоторые из них для Веры, и для меня… — Иоанн сделал драматический, многострадальный вздох, плечи поднялись и опустились. Он прошёл вдоль линии заложников, Новенькая насчитала пятерых, и остановился позади одно из них. Мужчина опустив голову трясся от страха. Иоанн коснулся шеи мужчины, татуированные пальцы прошлись по светлым мокрым волосам. — Думаю, ты можешь взять этого.
Иоанн кивнул одному из эдемщиков стоящих рядом. Культист подтолкнул заложника, заставляя того встать на ноги. Мужчина спотыкаясь встал, его плечи подрагивали, и он нервно озирался вокруг. Эдемщик подтолкнул его к Иакову и к клетке.
— Развяжи его, — приказал Иаков, осматривая человека с головы до ног. Эдемщик освободил блондину руки. В животе у наблюдающей со своего места Новенькой возникло неприятное чувство. — Брось его в клетку.
Девушка заметила, как Иоанн бросил любопытный взгляд на брата.
— Надеюсь, ты не дашь моему подарку помереть так быстро, Иаков.
Иаков поднял руку вверх, приказывая эдемщику остановиться. Мужчина замер, держа руку на защёлке клетки. Иаков заинтересованно склонил голову, движение вышло медленным, как у ночного хищника, он посмотрел на Иоанна, затем на блондина, который продолжал дрожать.
— Мой брат дело говорит. Смотри на меня, когда я говорю с тобой. — Заложник замер при звуке его голоса и посмотрел на Иакова огромными, полными страха глазами. — Хорошо. А теперь, думаешь, сможешь одолеть волчонка?
Блондин прошептал так тихо, что Новенькая едва услышала его.
— Э… да.
— Да, сэр.
— Да, сэр, — блондин кивнул, может даже слишком активно. Неожиданно в его взгляде появилась готовность показать, что он достоин жизни. Он захотел доказать это Иакову, поняла Новенькая. Такой эффект Иаков оказывает на многих. — Думаю, я… я смогу.
— Думаешь? — голос Иакова был жёстким.
— Я… я смогу. Я смогу сделать это. Оно… такое маленькое, я смог бы, наверное, сделать это быстро.
— Хм, ты прав. Меховой комок вдвое меньше тебя. Ты смог бы убить его через сколько, пять минут? — предположил Иаков, затем обратился к эдемщику у клетки. — Ты. Думаешь, смог бы убить его быстро?
— Да, сэр, — чёткий кивок.
Иаков сделал вид, что задумался, он выпятил вверх нижнюю губу, почёсывая рыжую бороду.
— Это совсем нечестная драка. Нет, нет, мы не может проводить её, — он снова посмотрел на блондина, который выглядел всё более неуверенно с каждой секундой. — Чтобы увидеть насколько ты силён, надо сравнять силы. Это будет уже не испытание, если ты сможешь побороть его в течении минуты. Если бы это был взрослый волк или Судья, тогда это было бы честно. Думаю, я сам решу как именно.
До того, как блондин успел что-то ответить, Иаков потянул его за руку и с силой ударил об колено. Всё произошло молниеносно, только размытое красное и зелёное. Новенькая услышала хруст ломающихся костей и крик боли мужчины, культист и Иаков остались невозмутимы.
— Тш-ш, ну вот, — утешил Иаков, хотя на лице, покрытом шрамами не было и следа сочувствия. Он отпустил сломанную руку и коснулся лица заложника. — Видишь? Так-то лучше. Сломанная рука сравняет силы. Теперь ты готов.
Иаков кивнул эдемщику, и у Новенькой свело живот, когда она увидела, как беднягу бросают в клетку с рычащим волчонком. С характерным металлическим звуком дверь клетки захлопнулась.
— Это не то, что я ожидал, ты будешь делать с моим подарком, — сказал Иоанн, голос звучал ворчливо, но выражение его лица было ликующим.
Волчонок подошёл к колену заложника. Мужчина с искажённым от страха и боли лицом, ухватившись за свою сломанную руку прижался к прутьям клетки. Волк со следами старой крови на морде зарычал и потянул лапу к всхлипывающему мужчине.
Иаков наблюдал, скрестив руки на груди, он не двигался, оценивал.
Волчонок клацнул окровавленными зубами. Мужчина заскулил и взмахнул рукой, пытаясь то ли обнять себя, то ли напасть на щенка.
Новенькая отвернулась, она скрылась в кустах с тихим вздохом. Она слышала рычание вперемешку с криками. Она ушла так быстро, как только могла, и направилась в церковь. Девушке не хотелось видеть это. Она не хотела беспомощно наблюдать со стороны, как Иаков создаёт свой собственный Колизей внутри тесной клетки.
А чего она ожидала? Неужели она думала, что, потеряв Уайттейл и большую часть своей армии, Иаков перестанет мучать людей? Сиды монстры, все они, а она умудрилась заиметь чувства к одному из них. Неужели она думала, что каким-то образом она сможет его остановить? Что он перестанет быть плохим? Она верила, что сможет отделить Иакова из бункера от Иакова Сида, Вестника, но вместо этого ей следовало принять реальность, что это один и тот же человек.
Она шла к церкви, виновато пожёвывая губу, уходя подальше от жестокости. Подальше от своих мыслей.
Двери церкви были закрыты, как и тогда, когда впервые вместе с Эрлом Уайтхорсом и другими помощниками прибыла сюда впервые. Не было никакой возможности проникнуть внутрь не будучи замеченной кем-нибудь. Окна… но на вид они не открывались. Она обошла вокруг церкви, и обнаружила вход. Сломанное окно справа. Рядом лежали строительные леса и прислонённая к ним доска — решение для ленивых, просто закрыть ею окно, а после починить.
Перед тем, как подойти ближе, она осмотрела другие окна — никакого движения, церковь казалась пустой.
Ладно, последнее место.
Она приблизилась к церкви с боковой стороны, чтобы никто не смог увидеть ей у основного входа. Расположение ящиков и домиков скрывало её из виду. Только она, церковь и ограда.
— Эй, ты! — из-за угла, который она не проверила, появился эдемщик. Новенькая резко развернулась от сломанного окна и заметила ещё одного культиста, следующего за первым.
Отлично, он пришёл с другом.
Судя по удочке в руках второго эдемщика это были те самые культисты, которых она видела в доках.
Руки Новенькой метнулись к ножам, но она вспомнила, что убийство сделает только хуже. Кроме того, Иаков жив, а она обещала ему, что не собирается никого убивать. Но чёрт, они же видели её. Эдемщик перед церковью застыл на секунду, у Новенькой не осталось времени на раздумья. Он поднял ружьё, и девушка бросилась на него.
Она обхватила дуло его ружья и головой ударила в переносицу, слыша звук ломающихся костей. Мужчина закричал, пальцы выпустили оружие и этих нескольких секунд хватило, чтобы Новенькая вырвала ружьё из его рук и с силой ударила в голову.
Он рухнул на землю, а другой эдемщик бросив снаряжение, поднял молоток из ящика с инструментами. Новенькая едва увернулась от удара молотка, металлический наконечник задел её бицепс.
Бросив молоток, он тут же схватил другой, готовясь к новой атаке, он открыл рот. Поначалу, единственными звуками были его кряхтение и свист ветра в её ушах, но сейчас он собирался закричать, привлечь внимание остальных.
Новенькая не могла позволить этому случиться. Она выругалась про себя и ринулась вперёд, обхватывая его за туловище и рукой прикрывая его рот. Молоток ударил ей в живот, прямо по швам. Девушке пришлось плотно сжать губы, проглотить рвущийся наружу крик боли, она почувствовала, что что-то вскрылось.
Чёртовы швы.
Они с глухим звуком упали на траву. Эдемщик падая из захвата Новенькой, ударился головой об землю. Пока он пытался прийти в себя, Новенькая отбросила молоток из его рук и попыталась дотянуться до винтовки, которую она выронила, острая боль пронизывала её живот. Пальцы девушки почти дотянулись до приклада, но чья-то рука обхватила её ногу и потащила, земля выскальзывала из-под её ладоней, когда она пыталась ухватиться за неё.
Новенькая ударила эдемщика в лицо, но его голова только лишь дёрнулась в сторону, он резко потянул её, оттаскивая подальше от винтовки. Мужчина перевернул её на спину, обеими руками обхватил её за шею и начал душить. Новенькая попыталась оттолкнуть его одной рукой, но потерпела неудачу, продолжая вслепую шарить по траве второй рукой в поисках хоть чего-нибудь.
Лицо эдемщика стало красным, искажённым от потуг перекрыть ей трахею. Только тогда, когда она начала отчаянно кряхтеть в поисках воздуха, её пальцы нащупали что-то тонкое. Это оказалась удочка. Она рукой проследовала по ней в поисках крючка и найдя, воткнула его в лицо мужчины. Он зашипел, когда крючок проделал порез на его щеке, это застало его врасплох, и Новенькая прикрыв его рот рукой, ударила мужчину в пах.
Его болезненный стон был заглушён её рукой. Хватка на её горле ослабла, и она отвела от себя его руки, натягивая рыболовную леску, которая дважды обмоталась вокруг её кисти, проверяя её перед тем, как схватить обеими руками обмотать вокруг шеи эдемщика.
Новенькая прошипела сквозь сжатые от боли и усилия зубы, затягивая леску вокруг его горла, сбрасывая ослабленные руки, хватающиеся за её. Несколько секунд был слышен только мучительный хрип и проносящийся между деревьями ветерок. «Нельзя убивать его», — напомнила она себе. — «Никаких убийств в этот раз».
Новенькая подтащила их обоих туда, где лежала винтовка. Она немного ослабила леску вокруг шеи эдемщика, чтобы случайно не убить его. Оказавшись на месте, она вздохнула, посчитала до трёх и ослабила леску. Мужчина начал вдыхать воздух, он был слишком занят, чтобы остановить Новенькую, когда она потянулась за винтовкой и ударила мужчину прикладом по голове. Он отключился. Девушка приложила пальцы к его шее, нащупывая пульс. Пульс был слабый. Он жив.
Несколько капель крови проступили сквозь ткань. Она поморщилась, и медленно задрала край рубашки.
— Блядь, — прошептала она. Несколько швов разошлись. Всё выглядело более-менее неплохо, она может попозже заняться ими, но над верхним кровоточащим швом девушка обнаружила огромный синяк, уходящий вверх под правую грудь. Всё вместе горело, болело и жгло одновременно.
Но это её не убьёт, она сможет пережить это. Новенькая вытащила свою аптечку и налепила пластырь на разорванные швы — временное решение. Она могла продолжать.
Понадобилась почти геркулесова мощь, чтобы спрятать двух культистов, Девушка тяжело дышала, таща тела по траве и закидывая их в мусорный контейнер за углом. Новенькая обошла церковь и вернулась к мусорному контейнеру.
ВИП культист прогуливалась перед местом борьбы. Новенькой следовало быть более внимательной, когда она прятала тела. Девушка выглянула из-за угла, женщина смотрела на леса у разбитого окна, затем расширенными от Блажи глазами уставилась на лежащий в траве молоток.
Ей повезло, что она выбросила ружьё и удочку в контейнер.
— Расслабились, — услышала она недовольство ВИПа, наверное, та запечатлела неправильно лежащий молоток в уме, чтобы наказать какого-нибудь неудачливого культиста позже.
Женщина подобрала подол юбки одной рукой и подняла молоток с земли. Она бросила его в ящик с инструментами и подняла его за ручки. Инструменты издавали металлический звук, когда она уносила ящик, направляясь к главной части поселения.
Новенькая наблюдала как женщина исчезает за домиками, и подождав ещё минуту покинула своё место у контейнера.
«Если хоть ещё один появится, я сдамся и сожгу это место»
Она снова заглянула в церковь, внутри было пусто. Новенькая поставила ногу на леса и потянула доску, стараясь не касаться осколков стекла в раме она пролезла в окно.
— Наконец, — пробормотала про себя Новенькая, ставя на место доску. Она со вздохом стряхнула пыль с джинсов, звук вздоха разнёсся по пустой церкви.
Она прошла мимо скамеек к центру, на пятках развернулась лицом к проходу. Тошнота подступила к её горлу, когда она сделала шаг вперёд и поняла, что стоит на том самом месте, где надевала наручники на Иосифа.
С самого начала её не должно было быть здесь, она не должна была поддаваться на провокации Пратта, а притвориться больной, и вместо всего этого остаться дома и смотреть Нетфликс. Чёрт, Бёрк должен был прислушаться к шерифу, да они все должны были, и оставить это дерьмо в покое.
Конечно, происходящее здесь было отвратительным, но их попытка арестовать Иосифа стала блядским катализатором к росту жестокости, наводнившей округ Хоуп.
Но тогда она бы не встретила своих друзей, не стала бы крёстной матерью. Никогда бы не узнала, что выбивания дерьма из культистов это её конёк.
Никогда бы не встретила Иакова.
— Да хватит уже, — пробормотала она, ругая себя.
Новенькая покачала головой и взошла на помост, осматривая деревянную поверхность. Возле ступенек было кровавое пятно, будто кто-то в спешке пытался его оттереть. Возможно, оно осталось с того видео, которое она смотрела в вертолёте в ту ночь, когда началась жатва, когда бедный парнишка снимал его на телефон, после чего его глазные яблоки были раздавлены Иосифом словно виноград.
В центре помоста был многоугольный контур, судя по форме, вероятно раньше здесь был установлен подиум до того, как его убрали для того, чтобы Иосиф мог ходить во время своей молитвы. Она прошла до конца, остановилась у стола, на котором лежали экземпляры Книги Иосифа. В задней части постамента были углубления, по левую руку от Новенькой там были сложены стулья, по правую — висела занавеска.
Крик вдали заставил Новенькую подскочить, пригнувшись, она быстро осмотрелась. Никто не ворвался в церковь, никакой суматоха за окнами. Крик стих, затем повторился. Звук был мучительным, кто-то вопил. Это, наверное, мирные, которых она видела ранее. Новенькая прикусила губу, сжала в кулак край занавески, когда почувствовала, как сжимается от вины в груди. Она бы хотела помочь.
Новенькая отодвинула занавеску. По ту сторону была железная винтовая лестница, куда бы она не вела, там было слишком темно. Подвал, скорее всего. Странно. Церковь пастора Джерома не имеет ничего подобного, скорее всего нижний этаж был специально построен для всякого культистского дерьма.
Она опустила ногу на первую ступеньку, плотно закрыла за собой штору, и спустилась дальше вниз по железной лестнице. Спуск оказался коротким, заняло всего лишь несколько секунд, чтобы достичь дна. Далее шёл узкий коридор — холодный и тёмный, запах Блажи тут ощущался сильнее. Она порыскала по стене в поисках переключателя света, и ничего не найдя, включила фонарик.
Серые цементные стены и низкий потолок — не для тех, кто страдает клаустрофобией. Когда она направила фонарь вперёд, она увидела белую металлическую дверь в нескольких футах от неё, частички Блажи переливались в свете фонаря. Да, больше Блажи.
По крайней мере она ослабит боль в животе, но не дезориентирует её. Этого было достаточно, чтобы она думала, что это приятно, если бы не знала, что Блажь делает с людьми. А ещё, она презирает Блажь, за все проблемы, которые та принесла ей.
Её шаги отдавались эхом, звук ботинок мягко ступающих по цементу отражался от стен. Возле двери располагались два открытых бака с Блажью, разнося отраву по коридору, словно какой-то сломанный осушитель. Обхватив дверную ручку, она медленно потянула за неё, морщась от скрежета металла, усиленного акустикой тёмного коридора.
Внутри комнаты горел флуоресцентный белый свет. Девушка выключила фонарик. Обозрев комнату, Новенькая пришла к выводу, что она одна, но тот факт, что свет был включён до её прихода, говорило о том, что кто-то вскоре вернётся сюда.
Два огромных бака с Блажью стояли возле стены, справа от двери, закрытые и запечатанные. Комната была практически пустой, всё тот же скучный серый цемент. Трубы у дальней стены, исходящие из пола, тянулись вверх и исчезали в потолке. В углу стояла одна деревянная скамейка для коленопреклонения на одного человека. На ней располагалось несколько незажжённых свечей и коробка спичек. Перед скамьёй, расположенной напротив стены находился пюпитр с, как поняла Новенькая, Книгой Иосифа, открытой посередине, тонкие странички были заполнены словами Иосифа.
Два столика стояли посередине комнаты. На одном располагались радиолюбительская и обычная, передающая новости, станции, голос диктора эхом отдавался от стен комнаты.
«Несанкционированные ядерные испытания на азиатском побережье продолжаются. Хотя несколько стран региона согласовали…»
Одноразовый телефон, крошечный, по сравнению с радиостанцией, лежал в углу стола. Рядом — стопка бумаг и шариковая ручка. На бумаге наклонным с завитушками почерком было нацарапано:
«регулятор 6, ежедневная связь»
«8 отправок Блажи в обмен на принятые контрмеры»
Это должно быть Иосиф, кто ещё может иметь секретную комнату (для молитв? Кабинет для теневого дерьма?) под собственной церковью? Новенькая двинулась, чтобы проверить второй стол, она нахмурилась, увидев карту округа Хоуп, разложенную там. Она нахмурилась сильнее, когда заметила кофейную чашку в углу карты, холодную и почти пустую. Чёрт, ей срочно нужно выбираться отсюда, пока Иосиф не вернулся.
Она быстро осмотрела карту. На ней было отмечено три точки, по одному на каждый регион, огромные жирные Х красным маркером.
— Какого чёрта, — прошептала она, переходя к другому столу, она подняла одноразовый телефон. Никаких сообщений, контактов, несколько звонков были сделаны на два разных номера. Она нажала на несколько кнопок, её сердце начало бешено стучать, когда она увидела несколько голосовых сообщений. Она выбрала последний и прижала телефон размером с ладонь к уху.
«Мои люди мертвы, Сид. Ты охерительно везучий тип, раз успел накачать нас достаточным количеством Блажи, поэтому я отправил те большие бомбы, которые тебе нужны для твоего «Коллапса». Гнусавый, незнакомый голос презрительно ухмыльнулся на слове «коллапс».
При этих словах Новенькая сжала кулаки, понимая, что убийство Фишера ничего не предотвратило.
«Помни, тебе нужно вставить ключ в детонатор до того, как ты захочешь сыграть в Бога. Это последнее, что ты услышишь от меня, не могу сказать, что было приятно вести с тобой бизнес…»
— Вижу, что Господь не дал тебе погибнуть, — взгляд Новенькой метнулся вверх, холодный ужас наполнил её, когда её глаза встретились с жёлтым цветом стёкол. Одурманенная Блажью и голосовым сообщением, она не услышала его прихода. И она находилась очень далеко от двери.
Новенькая бросила телефон на стол и потянулась за пистолетом.
— Ты ёбанный…
Иосиф толкнул массивный бак с Блажью у двери, послышался металлический скрежет, и полупрозрачная синеватая жидкость вылилась на пол, брызгая ей на голени. Огромная концентрация Блажи вырвавшаяся в комнату тут же возымела эффект. Переливающееся мятно-зелёное облако возникло перед ней, прямо перед лицом.
К её ужасу, пистолет выпал из её ослабших пальцев, с плеском упав в лужу с Блажью, расползающаяся по гладкому цементному полу. Блажь удушала, холодное мятное облако обволокло её голову, затуманило сознание, замутнило зрение. Девушка оступилась, пытаясь добраться до Иосифа, до выхода, но колени подогнулись, и она упала в лужу.
— Ты… ты не можешь этого сделать, — невнятно пробормотала Новенькая, голова ощущалась очень тяжёлой. Она привстала на локте, пытаясь встать, но потерпела неудачу. — Твоя семья не…
— Не говори мне о моей семье. То, что я делаю, это для них — для моей паствы, — оборвал её голос Иосифа, он звенел в её голове, мягкий, воздействующий, был слишком громким для её ушей. — А ты, дитя моё, была послана мне Богом для этого. Теперь я понял.
Новенькая не могла ничего разглядеть сквозь тяжёлый туман Блажи, она попыталась ползти вперёд. Голова, казалось, весила тонну, она даже не могла поднять её, чтобы перестать видеть пол. Её джинсы промокли от Блажи, предплечья влажно скользили по луже, когда она пыталась ползти вперёд. Она должна выбраться, рассказать Иакову, она должна рассказать хоть кому-то.
Блядь, сейчас было намного хуже, чем с ангелами в пещере. Так много Блажи в такой маленькой комнате без вентиляции действовало удушающе. Она не могла вдохнуть ничего, кроме Блажи. Она кряхтела, пытаясь двигаться, утопая в полу, словно в песке.
— Ты не можешь бороться с этим, — голос Иосифа теперь звучал бестелесно, также, как и голос Веры, окруживший её, когда она впервые похитила её. Хотя, сейчас было по-другому, сосредоточившись, она всё ещё могла двигаться, или всё это было в её голове? — Хотя, думаю, ты всё равно продолжишь попытки.
Последнее, что слышала Новенькая до того, как её одурманенные Блажью глаза закрылись, бы металлический звук закрывающейся двери.
***
Волчонок, которого подарил ему Иоанн, добился своего. Человек, которого он бросил в клетку, получив сильный удар, съёжился в клетке и после был разорван на кусочки. Дело было не физической силе, парнишка даже не пытался. Мясо, она был мясом. Теперь, Иаков держал неуклюжего щенка за шкирку, готовясь окатить водой из шланга. Иоанн присоединился к брату, когда тот стоял в траве на коленях. Иоанн остался стоять, не желая пачкать джинсы в мокрой траве, несмотря на уже покрытую кровью дорогую ткань. Его плащ исчез с того момента, когда Иаков видел его в прошлый раз, когда тот вырезал «Похоть» на визжащей женщине. Иаков ушёл, чтобы проверить щенка, проверить здоров ли он и цел. Теперь рукава Иоанн были закатаны по локоть, кровь покрывала его кисти и предплечья. — Готов поговорить? — спросил Иаков, вскидывая бровь. Он выкрутил вентиль, и из шланга полилась вода. Щенок тявкнул, пытаясь сбежать, но ему помешал поводок. — Вижу, он уже начал тебя любить, — заметил Иоанн, глядя на щенка, потом бесцельно осмотрел окрестности. Они уединились в углу одного из садов с Блажью, где Верные оградили их от лишних ушей. — Что-то произошло с Иосифом… и это тревожит меня, — понизив голос сказал Иоанн. — Тревожит тебя? — Иаков полил воду на щенка, наблюдая как вода смывает кровь с шерсти. — Ты знаешь о его личном жилище под церковью? — Он не спит там. — Да, ты прав, он спит в своей хижине. Но подвал, который мы построили несколько месяцев назад для хранения, был переделан в его личную комнату для молитв. Никто не может входить туда, где он говорит с Богом. Иаков закатил глаза и посмотрел вниз на волчонка, чтобы брат не видел его выражение лица. — Подслушивал как он молится? Иоанн поморщился, неопределённо махнув рукой. — Ничего подобного. Иаков повёл шланг над головой щенка, закрывая его пасть рукой. Щенок зарычал, когда вода сплющила шерсть. Иаков посмотрел на брата и поднял шланг вверх. — Подержи. Иоанн испачкал шланг кровью, когда взял его в руку, направляя на волчонка. Иаков использовал свою освободившуюся руку, чтобы почесать зверю загривок и за ушами. Волк подался этим движениям, как мило, правда ему придётся искоренить это тренировками и сывороткой Судьи. — Я слышал радио через дверь, звук был приглушённый, но я уверен в том, что слышал, — сказал Иоанн, метнув взгляд вправо и влево, он нервничал. — Это было не наше радио, он слушал радио Сопротивления, новости. — Что ты там делал? — Я спустился туда, чтобы принести ему завтрак. Перед тем как постучать, я прислушался. Он не слушал эти вещи, Иаков, не с тех пор… — Долго, я понял, Иоанн, — Иаков пытался отпустить щенка, чтобы посмотреть, что он будет делать. Он громко лаял и стряхивал воду, разбрызгивая воду на братьев, но не уходил, не убегал в лес. Отлично. — И что ты думаешь об этом? — Мне просто кажется это… — Иоанн прикрыл глаза, раздувая ноздри. Он издал раздражённый звук, — необычным. — Сейчас всё необычно, — спокойно ответил Иаков, почёсывая волка за ухом. — Мне кажется, ты хватаешься за соломинку, Ива. Иоанн фыркнул и начал смывать кровь с рук, обнажая татуировки. — Хорошо. Возможно. Просто всё это сложно, когда мы знаем, что что-то не так, но не можем понять что. — Не будь параноиком. Если будем терпеливыми, точно что-то выясним. — Иаков подумал о Помощнике, рыскающей где-то поблизости в поисках секретов. — Честно говоря, мне кажется мы что-то скоро узнаем. — Об этом ты хотел поговорить со мной? — Ага, — кивнул Иаков, переводя взгляд от щенка на Иоанна. — Ничего конкретного, но что-то скоро прояснится, я расскажу тебе, как только узнаю. — Я боюсь, что он просто уничтожит себя, — тихо сказал Иоанн. — Забавно, потому что мне кажется, что он беспокоится об этом же в отношении тебя. Иоанн тяжело сглотнул, перекладывая шланг в другую руки, и продолжил смывать кровь. На некоторое время между братьями возникла тишина, Иоанн слегка улыбнулся ему. — Придумал ему имя? Иаков фыркнул и бросил взгляд на волка. — Судьям не дают имена, Иоанн. — Но он принадлежит тебе. Неужели у него не должно быть чего-то, что будет отличать его от других Судей? Какой-то титул? — Другие Судьи мертвы. Вот что отличает его от других. Иоанн цокнул языком. — С тобой никакого веселья. Ответ Иакова так и не сорвался с языка, потому что он увидел Веру, быстро идущую по поселению с пистолетом наготове. Иоанн проследил за его взглядом, вода из шланга продолжала литься. — Внимание! — прокричал Избранный, брызгая слюной. — У нас посторонний в комплексе! Иоанн перекрыл воду, бросая шланг на землю. Он стряхнул воду с рук и направился в сторону группы вооружающих себя Верующих. — Что происходит? — резко спросил он одного из них. Иаков встал, хорошенько стряхнул воду с рук и резко свистнул. Волчонок рявкнул и оживлённо замахал хвостом, подходя ближе. Такое поведение волка говорило о том, что его дрессировали раньше, возможно это один из выживших из Оленьей головы, до введения сыворотки. Он слышал, что Илаевские уайттеловцы сравняли всё с землёй, уничтожили каждый кусочек сыворотки Судей и все исследования. Ему нужно найти способ всё воссоздать. — Мы нашли за церковью двоих наших без сознания. Их тела были спрятаны, — ответил Верующий Иоанну, передавая ему винтовку. — Здесь кто-то есть. Чёрт. Иаков взял оружие и направился к церкви. Он сжал зубы, отгораживаясь от беспокойства за Новенькую. — Где отец? Кто защищает его? Верующий посмотрел на стоящих рядом мужчину и женщину, все они выглядели растерянными и встревоженными, пойманными врасплох. — Мы… мы найдём его, Брат Иаков. Они бросились в церковь. Иаков и следующий за ним волк, двинулись за ними, когда татуированная рука Иоанна легла ему на плечо. — Я пойду с ними. Найди Веру. — Иоанн… — Иаков сжал зубы. Иоанн выглядел решительно, синие глаза горели беспокойством и рвением. — Прошу, мне… мне это нужно, Иаков. Если это буду я, если я буду тем, кто… — Я найду Веру, — Иаков кивнул, прерывая его. Он всё понял. Показательное выступление Иоанна, демонстрирующее, что Отец, единственный о ком он беспокоится, могло бы снять некоторые сомнения Иосифа относительно него. Демонстрация его лояльности, в то время как Иаков бросился на поиски сестры. Иакову всё это не нравилось. Он должен быть щитом Иосифа, его защитником, его мечом, но Иоанн нуждается в этом больше него. Иоанн кивнул и исчез вместе с вооружённым Верующим. Он с силой сжал винтовку, отчего у него побелели костяшки, Иаков выдохнул и пошёл в другом направлении. Помощник обещала, что не будет убивать Иосифа, по крайней мере не сегодня. И она сможет позаботиться о себе. Теперь, надо найти Веру.***
Вера была в порядке. Девушка казалась какой-то радостной. — Это становится скучным, — рассмеялась она, раскачиваясь на босых ногах и вертя в руках пустую лейку. — Это не игра, — Иаков бросил на неё взгляд и потянул её за собой. — Давай же, надо посмотреть в порядке ли Иосиф и Иоанн. — Я уверена, они в порядке, Брат, — она не сопротивлялась, пока Иаков тащил её из садового сарая. Она обернулась назад и спросила сладким голоском: — Кто это? Иакову не нужно было оборачиваться, он знал, что она говорит о волке. — Подарок Иоанна. Не останавливайся. — Как его зовут? Почему все постоянно спрашивают его об этом? Он что, когда-нибудь давал имя одному из своих Судей? Иаков посмотрел на неё ледяным взглядом. — Нет. — «Нет» — очень странное имя, — Вера невинно хмыкнула. — Нет, — повторил Иаков, сильнее дёргая её за руку. Вера захихикала как дурочка. Они подошли к церкви, где собралась большая часть их паствы, вооружённая до зубов. Их строй был беспорядочным, они были напуганы, и Иаков сделал в уме заметку. Мужчины здесь не проходили суровую тренировку как его Охотники, но он намерен исправить это. Двери церкви были открыты настежь, оттуда вышли двое Верующих, за ними показались Иоанн и Иосиф. Иоанн выглядел довольным. На лице Иосифа были искренняя улыбка, но его взгляд оставался таким же непроницаемым, как и всегда. — Я не пострадал, дети мои, — объявил Иосиф, воздев руки к собравшимся. Иаков отпустил руку Веры, толпа Верующих расступилась, освобождая им дорогу. Он услышал короткий звук, издаваемый волком позади, Иаков обернулся и увидел, что Вера подняла чёртову псину и понесла его словно ребёнка, сюсюкаясь с ним. Иаков фыркнул и спустил с плеча винтовку. Иосиф приветствовал его обнимая обеими руками за плечи, Иаков на автомате опустил голову, чтобы коснуться лба брата. Он сильно пах Блажью, отчего Иаков наморщил нос. — Ты в порядке? — спросил Иаков, когда они разорвали объятия, руки Иосифа всё ещё лежали на плечах брата. — Видел кого-нибудь? Иосиф долго глядел на него, цвет его очков-авиаторов делал его немигающий взгляд похожим на взгляд рептилии. — Нет, Иаков, — его мягкий голос был спокойным и ничего не выражал. — Я только молился Голосу, когда Иоанн нашёл меня.***
Была почти полночь. Иаков ждал в своём домике, он сидел в кресле, положив скрещенные ноги в ботинках на стол. Мужчина откинул голову назад, лениво почёсывая бороду. Помощник должна была вернуться несколько часов назад. Он слышал вой своего волка в клетке, установленной рядом с домом. Иаков рассматривал карту Уайттейл, продумывая дальнейшие действия, план тренировок, но его мысли были где-то не здесь. Нетерпение нарастало с каждой секундой. Тяжесть в груди усиливалась. Он злился. Он мог бы отправиться в кровать пораньше, просто приняв мысль, что она не вернётся — но его подушка пахла ею. Он старался держаться подальше от своей постели. Ему не впервой не спать всю ночь. Глупая, слабая часть него надеялась, что может быть она останется на ночь. Они могли бы незаметно сбежать куда-нибудь до рассвета, словно парочка чёртовых юнцов. Но она даже не объявилась. Наверное, вернулась к Сопротивлению, просто вычеркнув Иакова из своих планов. Он сам не понимал, зачем продолжает ждать. Когда его волк наконец-то перестал выть, голова Иакова склонилась к груди, он уснул.
