Глава 15
1 мая 2024 г., 19:16
Иаков ждал пока закончится дождь.
Если бы у Иакова было время подумать, то он решил бы, что так будет лучше для всех. Он смотрел, как за окном идёт дождь, проблема сейчас состояла в том, что у него до сих пор не было плана. Ему придётся открыто поговорить с Иосифом подальше от любопытных глаз — это всё, что мог сделать Иаков, не используя насилие.
Он просто собирается поговорить. Проще простого.
Он ненавидел себя за то, что позволил себе сдерживать гнев, успокоиться и очистить голову, в то время как Помощник всё ещё находится там. Что он вообще сможет сказать, когда встретиться с ней? На ум приходило лишь одно, сказать ей, что он не знал. Он не станет молить о прощении, ей просто нужно знать, что он в этом не замешан.
Будет ли она винить его?
Тихий стук дождя в его окно прекратился. Вдали слышался приглушённый раскат грома. Нарциссы, которые принесла ему Вера выглядели поникшими и блёклыми в тусклом свете, проходящем через окно, а ещё из-за невнимания. Яркий жёлтый стал тёмным, медово-золотистым.
Снаружи раздавались крики. Выглянув в окно, Иаков увидел Верующих, ныряющих в прикрытие и достающих винтовки. Он знал, что происходит, в особенности, когда увидел знакомую зелёную точку на контейнерах. Эти чёртовы идиоты даже не стали слушать его.
Ему нужно выдвигаться, если друзья Помощника доберутся до неё и Иосифа раньше, чем он… Он должен убедиться, что Иосиф не пострадает. Он должен быть уверенным, что Помощник не пострадает ещё больше чем уже есть сейчас.
Иаков вышел из дома с винтовкой наготове и прошёл мимо клетки, установленной снаружи у окна. Его Судья выглядел нервным, вздыбив загривок.
— Спокойно, тихо, — скомандовал и успокоил он. Судья всё ещё был напряжён, но рычание стало тише.
Иаков прошёл дальше, оставляя Судью в клетке — меньше головной боли в нарастающем хаосе. Он приметил Иоанна среди мужчин и женщин, экипирующихся за укрытием. Оба кивнули друг другу, когда Иаков шёл по поселению, он надеялся, что Иоанн помнит его предупреждение держаться от церкви подальше.
Двое Верующих и Избранный направлялись к церкви.
— Защищайте Отца! — выкрикнул Избранный, глядя вперёд и не замечая приближающегося сзади Иакова. — Идите к…
Избранный был прерван своим же собственным негодованием, когда Иаков положил руки ему на плечи и потянул его назад, отталкивая его и Верующих назад.
— Вы останетесь с остальными, будете защищать Иоанна, — приказал Иаков, почти шипя. Он дёрнул за ремень своей винтовки и снова оттолкнул Избранного. — Я позабочусь об Отце. Теперь, идите. Никто не должен заходить в церковь или находиться рядом с ней.
С этими словами Иаков убыл с намерением добраться до Иосифа в одиночку. Сдержать ситуацию. Эти ебанутые Сопротивленцы наворотили своим спасательным планом так, что стало в десятки раз хуже, чем было. Он разглядывал лес, окружающий поселения, идя в открытую и игнорируя протесты и предостережения Верующих.
— Брат Иаков, осторожно!
— Сэр, вы без прикрытия!
Иаков не обратил внимания на увещевания, они не смеют говорить ему, что делать. Он зыркнул в лес, где увидел шевеление в кустах. Он бросал вызов Армстронг. Иаков прищурился, надеясь, что она видит его выражение лица в прицеле.
«Да, блядь, сделай это. Давай, подвергни своего драгоценного Помощника опасности. Я единственный, кто сможет вытащить её оттуда. Никто, кроме меня».
Верующий казалось заметил, что Иаков цел, и он решил испытать свою удачу, высунув голову из-за ящика, осматривая поселение.
Гудящий выстрел прокатился сквозь лес и поселение, и Верующий получил пулю между глаз, не успев даже поднять винтовку.
Иаков почувствовал, как его губы изгибаются в отвращении, это был глупый поступок, он должен был оставаться в укрытии. Но несмотря на это, Иаков был рад, потому что теперь он знал, направляясь к церкви, он был неприкосновенным. Ему также гарантирована конфиденциальность, он знал, что Армстронг уложит любого, кто решит ослушаться его прямого указания держаться подальше.
Боже, он надеялся, что Иоанн будет держаться в стороне. Он надеялся, что тот не будет действовать безрассудно.
Сверху послышался фырчащий звук мотора самолёта. «Это Рай», — подумал Иаков, отмечая ещё одного друга Помощника в списке умственных отсталых, кто решился прийти сюда. И когда Иаков уже подходил к церкви, прищуренными глазами он разглядел вертолёт, зависший над водой в сотне, а может и больше, метров отсюда. Драбман, мамаша, это ведь её вертолёт? Младшенький скорее всего тоже там, или где-то в лесах с Армстронг.
Оставались двое, к кому он испытывал абсолютное омерзение: Бошоу и чёртова Джесс Блэк. Где прячутся они? В лесах вместе с Армстронг? Где-то позади, он услышал, как двое людей призвали проверить лес.
Двери церкви были закрыты. Внутри, казалось, стояла тишина. Капля воды упала на щёку Иакова. Он двумя пальцами стёр её и глянул на серое грозовое небо. Это ненадолго. Дождь скоро снова польёт.
Иаков отворил одну из дверей и проскользнул внутрь, не забыв закрыть за собой.
— Иаков, — позвал тихий, печальный голос, прорезая плотную тишину церкви.
Иосиф ждал его на помосте. Руки сложены в молитвенном жесте. Чётки обвивали его ладонь, штурмовая винтовка свисала с его плеча.
— Ио, — ответил он своему младшему брату, его голос был громким, напряжённым. Он шагнул к нему навстречу.
Иосиф расправил плечи, он раскрыл ладони, призывая остановиться. Иаков сделал ещё один шаг, вызывая скрип деревянной поверхности в унисон с отдалённым звуком грома.
— Ты всё ещё можешь вернуться, Иаков, — сказал он, нотки мольбы слышались в его предостерегающих словах. — Просто дай мне…
— Дать что, Ио? — яростно спросил Иаков, выдержка дала трещину, заставляя руку взметнуться куда-то в воздух, обводя скамьи. Он сделал ещё один шаг вперёд. — Позволить тебе продолжать делать то, чем ты часами каждый божий день занимаешься у себя внизу? Продолжать держать нас на расстоянии, пока мы гадаем, что происходит? Дать тебе хранить секреты? Я даже не хочу упоминать Иоанна — он рассказал мне о том, что ты говорил о его «искуплении». Серьёзно, Иосиф, ты угрожал ему, что мы бросим его?
Иаков опустил руки, он тяжело дышал, от чего его плечи поднимались и опускались. Он прикусил язык, его губы сложились в презрительную ухмылку от того, что он позволил себе выйти из себя.
— Я сделал многое, чем совершенно не горжусь, — шёпотом признался Иосиф, опуская руки, его движения были более спокойны по сравнению с нервным напряжением Иакова. — Но мне не стыдно за то, что я сделал здесь. И ты должен понимать, также, как и я, какую власть имеют тайны, когда их узнаёт кто-то ещё.
Иаков сократил дистанцию между ним и помостом за четыре широких шага, Иосиф продолжал сверху взирать на него. Он ощущал, как опасные чувства закипают в его сжатых в кулаки руках. Он встретился взглядом с Иосифом, который нависал над ним с высоты платформы. За жёлтыми стёклами авиаторов его взгляд был спокойным и нечитаемым, как и обычно, сверлящим череп Иакова.
— Я знаю, что тебе нравится Помощник, Иаков.
— А я знаю, что она здесь. — Иаков взошёл на помост, не отводя взгляда от брата, его плечи были напряжены. Иосиф отступил назад, но продолжал стоять на его пути, используя тело как баррикаду, чтобы преградить Иакову путь к алькову.
Где-то снизу доносились приглушённые звуки, он чувствовал небольшую вибрацию под своими ботинками.
— Дай мне пройти, — процедил сквозь зубы Иаков, в его голосе слышался рокот. Он расслабил кисти и снова собрал их в кулаки. — Ио. Не заставляй меня проходить через тебя.
За авиаторами мелькнуло отчаяние. Рука Иосифа схватилась за куртку Иакова, чётки, обёрнутые вокруг кисти, натянулись, когда рука сжала ткань куртки. — Ты что, правда отвернёшься от своей Семьи ради неё? Ради грешницы, нечестивицы? Подумай, Брат.
— Уже! — процедил Иаков. — И я не отворачиваюсь от… я, блядь, не собираюсь менять сторону, если именно этого ты боишься, Ио. Нечестивица? Посмотри на меня. Посмотри на меня и скажи, разве я отличаюсь от неё? Я делал ужасные вещи, и меня это устраивает. Я знаю на что шёл. Я был сильным, чтобы ты смог быть «праведным», так что не промывай мне мозги. Я никогда тебя не предам, но я… я не дам тебе продолжать делать то, чем ты сейчас занимаешься.
В немигающих глазах Иосифа появилась молчаливая одержимость, когда он снова взглянул на брата. В его голосе слышалась нерешительность:
— Так нужно было.
— Ты забрал её, мать твою. Она должна быть в порядке, Иосиф. Не знаю, что я, блядь, с тобой сделаю, если с ней…
Его слова прервал громкий звук снизу. Иаков почувствовала, как нарастает одержимость его брата, она передавалась словно трансфузия крови через руку, сжимающую куртку. Но это была другая форма одержимости — страх, безысходность, причиной которой было что-то или кто-то.
Он попытался сбросить руку Иосифа, но тот вцепился в его плечо, пытаясь удержать.
Спокойствие Иосифа сменилось отчаянием.
— Ты всё ещё можешь уйти…
— Какого, блядь, хера там происходит, Иосиф? — проревел Иаков, сбрасывая руки брата с плеч.
— Я собираюсь спасти всех нас…
Оба замерли от приглушённого звука выстрела, похоже это был дробовик. Затем послышался рёв.
— Разберусь с тобой позже, — прошипел Иаков, отталкивая Иосифа со своего пути, и практически побежал в альков. Он бросился в темноту, отбрасывая занавеску, и начал спускаться по железной лестнице, ботинки стучали по металлу в такт с ударами его тревожного сердца.
Добравшись до тесного коридора, он услышал её. “Only You”. Песню, которая давала ему умиротворение, воспоминания о тихих моментах посреди тьмы его детства. Затем песня дала ему цель. Сделалась оружием.
А теперь, слыша мягкое эхо мелодии по ту сторону металлической двери, смешанной с какофонией криков, стонов боли и Блажи, он ощутил ужас.
— Убью! — услышал он с другой стороны, сопровождаемый ещё одним громким стуком.
Иаков оглянулся, чтобы убедиться, что Иосиф не следует за ним, и бросился к двери. Он всем телом врезался в неё, петли заскрежетали, когда дверная ручка наполовину повернулась, но не открылась.
— Заперто, — прошептал он, отступая и готовясь ударить ногой. Иосиф ни черта не даст ему ключ, если он вернётся и попросит его.
— Джесс? Джесс, боже, скажи мне, что ты жива. Вставай, вставай. Мне нужна твоя крутость прямо сейчас!
Он снова ударил. Металл заскрипел.
— Пом, эй, ну же, ты можешь переключиться… мы с тобой, как Дом и Брайан, помнишь? Форсаж… а, блядь!
Ещё один удар. Сдавленный стон.
Иаков снова ударил, он сжал зубы, сила послала ледяную волну по его суставам, он знал, что будет чувствовать завтра.
— Чёртова дверь, — проревел он. Если эти придурки сдохнут, она никогда не простит себе этого.
Ещё один болезненный удар и дверь распахнулась, металлические петли заскулили. С дикими глазами Иаков вошёл в комнату, держа винтовку за спиной. Он не собирался здесь ни в кого стрелять.
Первое, что заметил Иаков, это как много здесь Блажи. Не так много, как в комнате, в которой Вера держала маршала, но комната сильно провоняла. Блажь и медный вкус крови. В помещении царил разгром, частички переливались в воздухе, лужи на полу, много пустых бочек, разбросанных повсюду.
Столы перевёрнуты, бумаги и радиостанция валялись на полу. Оружие тоже, Иаков приметил свою красную снайперскую винтовку, выглядывающую из-под перевёрнутого стола.
Через секунду Новенькая присоединилась к его винтовке на полу, Иаков видел, как она упала после того, как Бошоу ударил её прикладом своего дробовика.
Когда она подняла голову, помогая себе локтем, Иаков оценил её состояние. Он не знал, чего ожидать от Иосифа, пытки не входили в его привычку, но Помощник блестела от застарелого пота и Блажи. Субстанция пропитала её одежду. Над ней практически витало облако этой дряни. Левая рука была одним сплошным синяком, особо ярким он был в районе кисти — тёмные круги красного и чёрного цветов.
И её глаза. Блядь.
Остекленевшие, невидящие, зрачки, заволокшие молочно-белой пеленой. Она практически стала Ангелом. Не настоящим, но в её чёртовом стиле.
Девушка начала подниматься рыча, словно хищник, она двигалась как один из его солдат — Иаков заметил пистолет, который она подобрала из сброшенной кучи оружия.
В этот же самый момент Бошоу оглянулся через плечо и увидел Иакова. Из его носа текла кровь, и возможно, он был сломан. На рукаве виднелись пятна свежей крови. В его широко раскрытых глазах читались страх и паника, но при виде Иакова, его взгляд стал яростным.
— Это всё твоя вина! Выключи эту чёртову музыку, рыжий урод!
Взгляд Иакова упал на пол, музыкальная шкатулка находилась всего в нескольких футах от него. Недалеко от шкатулки лежала вниз лицом неподвижная Джесс Блэк. Чёрт.
Иаков сделал широкий шаг к шкатулке, и в этот момент он услышал рык Помощника. Ногой в ботинке он с силой наступил на шкатулку, видя, как Помощник прицеливается из пистолета в голову Бошоу. Иаков даже не задумался, чтобы закрыть шкатулку, убрать её в карман, чтобы с её помощью освободить свой регион — он просто действовал. Под весом Иакова шкатулка треснула, но музыка продолжала играть. Её музыка разносилась по всему помещению мрачным напевом.
“…You and alone can thrill me like you do…”
— Проредить стадо! — проревела Помощник, её голос был диким и низким. Иаков ещё раз ударил по шкатулке.
Прошла секунда, и выстрела не последовало. Иаков рискнул посмотреть, шкатулка продолжала играть, он видел, как зарычала Помощник, понимая, что пистолет не заряжен. Она бросила его в голову Бошоу. Он выругался, пытаясь уклониться, но девушка оказалась быстрее.
Она набросилась на него, сбивая с его головы кепку в то же мгновение, как пистолет попал ему в голову. Очки на кепке Бошоу отлетели в сторону, как только оба тяжело рухнули на пол. Бошоу вскрикнул и поднял руки, блокируя удар, но Помощник была быстрее и сильнее. Она уселась на него сверху и нанесла удар кулаком ему в лицо, затем ударила другой рукой. Между ударами она рычала «Тренируйся. Охоться. Убивай. Приноси жертву».
Иаков выругался и снова наступил на шкатулку, затем ещё раз и ещё, синхронизируясь с ударами Помощника, пока шкатулка не замолчала. Не теряя время, он бросился к ней, подхватил подмышками и оттащил от Бошоу.
Песня больше не играла, но, чтобы действие эффекта закончилось, требовалось от нескольких секунд до нескольких минут. Помощник вырывалась из его хватки, стараясь не причинить ему вреда, но продолжая жаждать крови, убить слабого.
— Пом, — попытался Иаков, прижимая её руки к туловищу, и крепко обнимая её. Она рычала, голова дёргалась в сторону Бошоу, неподвижному и окровавленному. Её волосы, покрытые жиром, смешанного с потом и застарелой Блажью, прилипли к шее. — Помощник.
Иаков отклонился назад, сильнее прижимая её к себе, поднимая её и отворачивая в другую сторону, чтобы она не видела Бошоу. Глядя в стену, она продолжала рычать, но вырывалась уже не так яростно, корчась и дёргаясь в его объятьях, она смогла вытащить руки, чтобы вцепиться в рукава его куртки в тщетной попытке вырваться.
Дыхание девушки стало прерывистым, когда эффект сошёл на нет, её сопротивление стало вялым и усталым. Она издала гортанный звук, словно стон и продолжила свои попытки вырваться, но Иаков ни на секунду не ослабил хватку.
— Ты молодец, — он понял, что тихо разговаривает с ней, успокаивает. Это неправильно, он знал это, дерьмово с его стороны говорить такое, когда её руки в крови её друзей, но ведь в этом смысл эффекта, разве нет? Ему удалось добраться до неё всего лишь раз, до того, как всё пошло прахом там, в пещере и бункере, он припомнил, как расслаблялись её плечи от его похвалы, двух простых слов «хорошая работа».
Это всё ещё срабатывало, потому что при его словах, она расслабилась. Она продолжала бубнить, тихо бормотать «охоться» и «приноси жертву», но не предпринимала попыток освободиться, и просто обмякла в его объятиях. Иаков легонько сжал её, шепча ей что-то, и прижимаясь лбом к её голове.
Помощник сделала дрожащий выдох, застыла. Затем расслабилась, наконец выпуская песню из своей головы.
Он не смел отпустить её.
***
Новенькая ощутила вкус крови во рту. Она медленно открыла глаза, она видела размытый, блаженный мир уже в миллионный раз. Она смотрела на стену, с которой была очень хорошо знакома, но по какой-то причине она лежала лицом к ней, вместо того, чтобы опираться на неё спиной. Затем она увидела на полу наручники, которые больше не сковывали её запястье. Девушка подняла голову, мир вокруг кружился, она заметила, что кто-то удерживает её, фиксирует. На её руках была кровь, костяшки разбиты и содраны до мяса. — Что? — тихо простонала она, слова царапали горло. Горло болело — она что, кричала? Руки вокруг неё сжались в ответ, её неожиданно развернули. На какой-то момент в глазах потемнело — мозг всё ещё перезагружался, и неожиданное движение не способствовало этому — она вдруг увидела Иакова, склоняющегося к ней, он аккуратно, но решительно приподнял её голову, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. До того, как Новенькая успела прохрипеть очередное дезориентированное, растерянное «что», Иаков спросил её: — Ты в порядке? Ты ранена? Что он сделал? Новенькая открыла рот, чтобы заговорить, но не смогла подобрать слов, теряясь от заданных ей вопросов человеком перед ней. И только после она вспомнила про Джесс и Акулу. “Only You”. Кровь на её руках, боже… кровь. Иаков прервал её мысли, снова развернув её лицо к себе, и поцеловал её. Поцелуй был мокрый, отчаянный и быстрый, и прежде чем Новенькая успела ответить, Иаков отстранился, переключаясь на быстрые, лёгкие поцелуи её щёк и лба. Знакомая царапающая борода пустила тепло по венам. Если он и испытывал отвращение от слоя пота, грязи и застаревшей Блажи на её коже, он никак не прокомментировал это. Он просто обхватил ладонями её лицо и что-то шептал между поцелуями — надо тебя вытащить отсюда, он никогда не приблизиться к тебе, я не знал, не знал… Его борода колола ей лицо, когда он с жаром поцеловал её в лоб. Пальцы девушки сжали его куртку, приходя в себя в его тёплых объятиях. На его куртке расположились бабочки, её взгляд задержался на одной, усевшейся на краю кармана. Она застыла на какое-то время, наблюдая галлюцинацию Блажи, вдыхая его запах. Иаков продолжал что-то шептать, но она не могла сконцентрироваться на его словах, зачарованная маленькой голубой бабочкой. Она взлетела с его кармана, и Новенькая проследила за ней, сквозь переливающиеся частички Блажи, бабочка пролетела мимо пустой открытой бочки, и уселась на воротник грязного зелёного худи — девушка оттолкнула Иакова с испуганным криком. — Акула, — Новенькая споткнулась, отбрасывая руки Иакова, снова потянувшиеся к ней, ноги её не слушались. Небольшая лужица Блажи пропитала колено, когда она проползала к Акуле, который неподвижно лежал. — Акула? Чёрт, очнись! Его лицо было ужасным — опухшее в нескольких местах, и всё в крови. Новенькая коснулась его и увидела кровь на своих руках, кровь Акулы. Ей резко захотелось стереть её, просто избавиться от неё, она тёрла костяшки об рубашку, джинсы, но только размазывала её. Иаков, голосом таким нежным, который они никогда до этого не слышала, и поэтому едва уловила его, позвал её по имени и снова потянулся к ней. Он взял её за запястье до того, как она успела вывернуться и снова оттолкнуть от себя. — Не… просто… держись от меня подальше! — прорычала она, конец фразы прозвучал жалобно и закончился сдавленным рыданием. Его образ стал размытым от слёз, льющихся из её глаз, скатывающихся по лицу, но она заметила очертание его руки, быстро исчезающей с её запястья, он сделал тяжёлый шаг назад. — Окей, — сдавшись, сказал Иаков, его голос был безучастным. “Only”, блядь, “You”. Нахер его, нахер его мозгоправство. Новенькая вернулась к Акуле, хватаясь за его худи, дрожащими, кровавыми руками. Она осторожно потрясла его, после того, как он не проявил никакой реакции, потрясла сильнее. Она оставляла следы на его любимой одежде и ей было плевать. Зрение почти прояснилось. Она всё ещё видела переливающиеся частички Блажи в воздухе, чувствовала лёгкий запах, который всё ещё мог выбить её из колеи, но галлюцинации пропали. Теперь она могла думать немного лучше. Может неожиданно нахлынувшее чувство вины или печали вымыло остатки Блажи из её организма. Уголком глаза девушка заметила какое-то движение, она продолжала глядеть на разбитое лицо Акулы, но услышала, как Иаков прошёл куда-то вперёд. — Акула, ну же, прошу, мне так жаль. Так жаль, — несчастно шептала Новенькая, руки порхали над его головой, она так боялась прикоснуться к нему, боялась снова принести боль. Она должна послушать его сердце, проверить пульс, сделать что-то… Послышался хриплый стон на другой стороне комнаты, под поваленными столами. Новенькая вскинула голову, взгляд упал на Джесс, побитую, но живую. Слава Богу. Иаков нависал над ней, медленно помогая Джесс перевернуться на спину. Новенькая ощутила импульс страха на своих костях, видя огромную, нависшую фигуру над ней. После всего, что случилось с её друзьями, она до усрачки боялась, что могло случиться ещё. — Не трогай её, — прошипела Новенькая. Ей было больно оставлять Акулу, но она пробралась к Джесс, убирая руки Иакова от павшей подруги. Иаков, как и ранее, не проронив ни слова отступил, давая ей пространство. Его лицо было непроницаемым. Новенькая склонилась над Джесс, осматривая её раны. Большой кровоподтёк сбоку на лбу и чёртов нож, торчащий из бедра. Нож Иакова, какая ирония, Новенькая воткнула в Джесс нож Иакова, мать его, Сида. Она злилась на Иакова, была в бешенстве. Здравомыслящая часть неё понимала, что он не виноват, Иосиф — вот кто притащил шкатулку, но она зациклилась на том, что чудовище, которое притащил Иосиф, было чудовищем, созданное Иаковом. Может позже она возненавидит Иакова за то, что его тренировки заставили её сделать. Но в этот самый момент, глядя на то, что она сделала со своими друзьями, на нож, который практически вручил ей Иаков, Новенькая ненавидела себя больше всего. Это её вина. — Джесс, — тихо позвала Новенькая дрожащим голосом. Она помогла Джесс медленно сесть. — Умх, блядь. Голова. — Джесс медленно открыла глаза и снова закрыла. — Пом, это ты? — Джесс, прости. Мне, пиздец, как жаль. Джесс издала горький смешок, заторможено моргая и глядя на неё. — За что? За то, что вонзила мне нож в спину? Или за то, что действительно воткнула его в меня? — За всё, — Новенькая вытерла лицо, стирая слёзы. — А ты всё равно пришла спасти меня, несмотря на то, что я сделала, и я, чёрт, я почти убила тебя. Я… Акула… — Чёрт, — прохрипела Джесс, напрягая шею, чтобы взглянуть на Акулу. Иаков подошёл к нему, прижал два пальца к шее Бошоу. — Он жив? — Пульс есть, — спокойно сказал Иаков, после секунды раздумья. — Всё также сильна. Думаю, ты выбила из него всё дерьмо. Новенькая выдохнула что-то среднее между рыданием и облегчением. Живы. Оба. Ты никого не убила. Она сильнее сжала плечо Джесс, напряжение исчезло, и она неуверенно улыбнулась девушке. — Джесс, я… — Ты просишь прощение за всё сделанное, боже, я поняла, — прервала её Джесс, тон был грубым, но выражение лица не было суровым. Она немного поморщилась, когда задвигала раненой ногой. — Послушай, Пом. Я не буду говорить, что нам нужно всё обсудить, потому что обсуждения не будет. Ты же знаешь, я… чёрт, я… — Не любишь драмы? — …Ага, и не остроумничай мне тут, ты буквально порезала меня. — Новенькая прищурилась. Джесс неуклюже хлопнула по руке девушки. Она продолжила, понизив голос, наверное, чтобы Иаков не услышал. — Пом. У нас же всё хорошо? Я не в восторге от этого, но я всё ещё твой друг, если ты беспокоишься об этом. Вопреки боли, Блажи и измождённости, Новенькая слабо улыбнулась. — Ты не представляешь, как мне стало легко на душе, честно, Джесс. — Поверить не могу, я тут физически страдаю от боли, а ты переживаешь из-за дружбы. — Гадина. Джесс тяжело задышала, уголок её губ приподнялся: — Сама ты гадина. Улыбка исчезла, когда Новенькая посмотрела вниз на рукоятку ножа, торчащего из ноги Джесс. — Вам с Акулой нужно выбираться отсюда. — А ты? — нахмурилась Джесс. Иаков перевёл на неё взгляд, пытаясь прочитать её. Новенькая продолжала смотреть на Джесс. — Я уйду после того, как изобличу Иосифа. Я бы попросила подождать меня, но тебе и Акуле нужен врач. — А тебе нет? — фыркнула Блэк. — Посмотрись в зеркало, Пом. То, что она выглядела ужасно не было никаких сомнений, но это её шанс. Ей не хотелось возвращаться сюда снова, лучше сорвать пластырь прямо сейчас. Акула издал булькающий звук, он очнулся и застонал, кашляя кровью. Новенькая аккуратно обошла Джесс, чтобы вернуться к Акуле. Иаков безмолвно отошёл, освобождая ей дорогу, чтобы ей не пришлось отталкивать его снова на пути к Бошоу. На теле Акулы не было никаких ран, за исключением нескольких царапин, ужасным было лишь его лицо. Теперь Новенькая не стала миндальничать, а просто дёрнула Акулу за плечо, помогая сесть. Мужчина застонал, вытирая пот и кровь с глаз. Новенькая осторожно приподняла его подбородок и подвигала голову в стороны, выискивая другие раны, которые она могла проглядеть ранее. — Пом? — прохрипел Акула, его заплывший глаз подёргивался. — Ты же не собираешься меня убить? — Нет, нет, нет, — выпалила она задыхаясь. — Мне так жаль, Акула. Я… чуть не убила тебя. Блядь, надеюсь, ты сможешь простить меня. — Пом, — окровавленное лицо мужчины дёрнулось в насмешке, словно она сказала самую глупую вещь, которую он когда-либо слышал. — У нас же любовь до гроба. Новенькая обхватила его за шею и сжала в объятьях, шепча в его худи: — Любовь до гроба. Акула хмыкнул и Новенькая случайно задела его лицо, он зашипел, но прижал её сильнее. — Сотри это угрюмое выражение со своего лица, Сид, — хмыкнула куда-то в сторону Джесс. — Если ты собираешься ошиваться рядом с нами, тебе придётся смириться с тем, какими жалкими эти двое могут быть. — Знаешь, я легко могу вынуть нож из твоей ноги и наблюдать как ты истекаешь кровью. — Пом не даст тебе этого сделать. Новенькая оторвалась от Акулы. Когда он опустил руки, она дотянулась до его упавшей кепки и солнцезащитных очков, и засунула их ему в карман. — Ты можешь встать? Акула поморщился и согнул ноги: — Ага, я смогу идти. Голова раскалывается, но я смогу. Новенькая помогла Бошоу подняться и оба побрели на помощь Джесс. Иаков стоял у открытой двери, взгляд настороженно метался между коридором и лестницей. — Как вы попали сюда? — спросил Иаков, указывая на Джесс и Акулу, его огромная рука бездумно перебирала ремень винтовки. — На лодке, — отрывисто ответила Джесс. Из-за ножа в ноге ей пришлось одной рукой опереться на плечо Акулы. — Мы можем пробраться к ней через лес. — Будет нелегко, — вздохнул Иаков. — Иосиф, вероятно, собрал всех и ждёт, когда мы выйдем. — Разберёмся, — уверила Новенькая своих друзей. Она подошла к перевёрнутым столам. Пистолет будет бесполезным, раз уж Иосиф оставил его незаряженным, нож она тоже не могла использовать, потому что, это единственное, что помогает не истечь кровью Джесс, но она нашла сейф с детонатором. Девушка осторожно подняла его и прижала к груди. — Ты должна пойти с ними, Помощник, — сказал Иаков, в его голубых глазах была неуверенность. — Тебе небезопасно находиться здесь. Новенькая прищурилась, глядя на него: — Ни хрена я отсюда не уйду теперь. Он приблизился к ней, касаясь рукой её лица: — Даже Сильные имеют свой предел. Тебе нужно выбраться отсюда. Тебе нужно восстановиться. Она схватила его кисть и отвела его руку от своего лица. — Восстановлюсь, когда покончим с этим, — она хмуро посмотрела на него. Изобличим изменника, когда расскажу всем про его план инсценировать Коллапс. Новенькая ни за что не пропустит такое. Она грубо отбросила руку Иакова и отошла от него, игнорируя возникшую резкую боль в груди, когда он посмотрел на неё так, будто она ударила его. В ней укрепилось равнодушие, когда она отвела взгляд от бесстрастной маски, которую нацепил Иаков, после того, как проявил эмоции, показал слабость. Новенькой просто хотелось, чтобы всё закончилось. Без того узкий коридор, в который они ступили теперь вызывал клаустрофобию из-за ощущения сверлящих её череп глаз Иакова, она крепко, до побелевших костяшек, сжала сейф, Девушка взбежала по железной лестнице вверх, игнорируя протесты остальных. — Помощник, стой! — прошипел Иаков, пытаясь добраться до неё, но она уже была далеко. Галлюцинации прошли, но её здравый смысл всё ещё был в тумане Блажи. Новенькая понимала, что действует необдуманно, но ей так хотелось побыстрее со всем покончить. Когда девушка вылетела из-за занавески, закрывающей альков, церковь была практически пуста. За окном лил дождь, гремел гром, но кроме этого, вокруг была тишина. Никаких винтовок и пистолетов, жаждущих изрешетить её, ни одного эдемщика. Только Вестник и чёртов Отец собственной персоной. Иоанн Сид прогуливался между скамьями, Иосиф же стоял в центре помоста и смотрел на Новенькую злым и разочарованным взглядом. Оба были вооружены, но пистолет Иоанн держал стволом вниз, а Иосиф не потрудился даже спустить штурмовую винтовку с плеча. Неожиданно появившийся Иаков отстранил её плечом, чтобы встать перед ней, закрывая её от своих родственников. Новенькая попыталась сделать шаг, но он удерживал её вытянутой рукой позади себя, не давая ей подойти к центру помоста. — Иосиф, — его голос был холодным, отстранённым, но что-то в его позе выдавало в нём замешательство. Новенькая смотрела ему в спину, видела, как он выпрямился и расправил плечи. — И Иоанн. Думал, я сказал тебе держаться отсюда подальше. — Я не мог оставаться там и ничего не делать, — пожал плечами Иоанн и даже не одарил их своей ублюдской улыбкой. Вместо этого, он нахмурился, уголки губ изогнулись вниз, когда он посмотрел на Иакова и Новенькую. Она не могла точно сказать, что он чувствует сейчас, но явно не счастье. Но и не злость. Что-то более тревожное, противоречивое. Плечи Иакова приподнялись в беззвучном вдохе. Когда он снова обратился к Иосифу, его голос стал жёстче. — Ио. Просто дай нам пройти. Новенькая бросила взгляд назад и увидела очертания кепки Акулы и обёрнутых тканью костяшек Джесс, оба скрывались в тени за занавесью. Сердце Новенькой гулко билось в груди, им обоим требовалась медицинская помощь, да и ей она не помешает, но сейчас для Акулы и Джесс безопаснее было ждать там. Иосиф знал, что они были внизу, но возможно он не знает, что они остались живы. Если он заметит высохшие слёзы на щеках Новенькой и кровь на её руках, то возможно он решит, что они мертвы. — Я не могу дать ей уйти, Брат, — сказал Иосиф. Новенькая выглянула из-за руки Иакова, глаза Иосифа заблестели, когда он увидел сейф в её руках. Он склонил голову на бок, изучая лицо Иакова. — Что она рассказала тебе? «Ничего», — осознала Новенькая, она была так зла и страдала, что совсем забыла рассказать о плане Иосифа. «Если и есть подходящее время, чтобы рассказать, то сейчас самое время». — Он хочет взорвать целый округ. Он хочет устроить ранний Коллапс. Конечно это правда, но, если бы Новенькая уже не знала, что братья что-то подозревают насчёт Иосифа, то ей показалось бы странным, что никто не обвинил её таком грехе как ложь. Она увидела, как при этих словах напрягся Иосиф, она заметила, как среди скамеек замер Иоанн, огромные голубые глаза уставились на неё — нет, на Иакова. Новенькая не видела его лица, но видела промелькнувшие эмоции на лице Иоанна. Шок, момент осознания, но кое-что ещё — беспокойство, неверие. Она была свидетелем того, как на его глазах рушится безупречный облик Отца. Новенькая продолжила, беря инициативу в повисшей тишине между братьями. — Он хотел, чтобы я сделал это. Он хотел, чтобы я была тем, кто нажмёт на кнопку и начнёт всё это, — она обошла повисшую руку Иакова и вышла вперёд, заступая на поле и останавливаясь на расстоянии вытянутой руки Иакова. Она чувствовала, как грязные волосы неприятно липли к шее, когда она развернулась, чтобы посмотреть на Иосифа. — Ты хотел, чтобы я приблизила Коллапс, а сейчас я держу твой детонатор в своих руках. Дай мне чёртов ключ, чтобы я открыла это дерьмо и уничтожила его. За стёклами авиаторов глаз Иосифа дёрнулся, ноздри раздулись, когда он метнул взгляд на Новенькую, затем перевёл взгляд на сейф в её руках, затем — на Иакова. — Ио, о чём ты вообще думал? — тихо сказал Иаков, его тон был строгим. Новенькая рассматривала профиль его лица в шрамах, на котором отражалась буря эмоций, от грусти до ожесточения, крушения иллюзий. Скрипнула половица, Иоанн медленно поднялся на помост, его плечи были опущены, он посмотрел на Иосифа, выглядывая из-за его спины. Он был молчалив. «Иоанн Сид молчалив, может я всё ещё галлюцинирую». — Всё ради тебя, — прошипел Иосиф сквозь белоснежные зубы. Он сжал чётки, разворачиваясь и с яростью переводя взгляд с Иакова на Иоанна. — Всё ради вас. Я видел, как вы умираете, я не стал стоять в стороне и смотреть на это. Я сделал всё, чтобы Коллапс наступил, и я не потерял никого из вас. — Ты… лгал, — Иоанн наконец заговорил, он не сдвинулся с места, продолжая стоять в нескольких футах от Иосифа. Он грустно глядел в пол, а затем посмотрел прожигающим взглядом в затылок Иосифа. — Ты сказал, что Врата Эдема будут закрыть для меня, и ты солгал. Ты сказал, что Господь решает, но ты внезапно можешь выбирать? Он резко замолчал, будто хотел сказать что-то ещё, но проглотил слова. Новенькая знала, вспомнила, потому что присутствовала при этом ультиматуме, когда не позволила ему завершить её Искупление. Она подумала о том, какие слова не решился произнести Иоанн, скорее всего это были «но ты не выбрал меня». — Я всё ещё могу спасти вас… — в голосе Иосифа сквозило отчаяние, его глаза были огромными из-за вновь охватившей его одержимости, несколько волосков выбились из его пучка, когда он раскрыл руки в высокопарном жесте, одна рука протянулась в сторону Иоанна, другая в сторону Иакова. — Я держал всё в секрете во благо Верующих, и я не жалею о своих действиях. Это необходимо, разве вы не видите? Прошу, Братья, я понимаю, вы чувствуете себя преданными, но это было для блага. — Тебе не обязательно было делать это, — презрительно сказала Новенькая. — Ты просто хотел быть правым. Иаков оставался безмолвным. Она быстро обвела его взглядом, наблюдая, как в его голове работают шестерёнки, на челюсти заходили желваки. — Ты собирался рассказать лишь нескольким избранным? — продолжал давить Иоанн, его голос был резким. Иосиф так и не повернулся в его сторону. — Зачем ты держишь меня рядом, если я не в их числе? Чтобы поддерживать имидж доброжелательности среди своей паствы? Чтобы заглушить свою вину? Ты собирался сказать Иакову и Вере? Ответь мне, Иосиф! — Я же сказал, что мы не бросим тебя, Иоанн, — голос Иаков прорезал пространство, словно нож. — Я не… — Но я хочу услышать это от него! — рявкнул Иоанн, не отводя от Иосифа напряжённого взгляда. За окном показалась вспышка света, пробивавшаяся откуда-то издалека. — Иоанн, — начал Иосиф, всё ещё не глядя на него. — У меня было видение… — Видение, — фыркнул Иоанн, делая шаг назад, он бросил взгляд на пол. — Ну, Господь решил это за тебя. Неожиданно в церкви стало слишком холодно, слишком некомфортно. Новенькая почувствовала, что не должна сейчас быть здесь, не сейчас. Иоанн Сид её враг. Он нарушал её личное пространство бесчисленное множество раз, но неожиданно она ощутила, что её присутствие сейчас кажется более агрессивным, чем то, когда он набивал татуировку на её груди. Новенькая тяжело сглотнула и прервала семейное разбирательство, выйдя вперёд. — Отдай мне ключ, ублюдок, или я заберу его у тебя. — Нет! — проревел Иосиф, эта вспышка напугала всех. Иосиф с округлившимися глазами покачиваясь направился к Новенькой, руки нашли винтовку и наставили на неё. — Тебе не удастся всё испортить, Дитя. Если ты не подчинишься, не перестанешь сопротивляться, мне придётся сделать это самому. Ты… — он дёрнул винтовкой в её сторону, приподнял плечи, прицеливаясь, — больше не стоишь всех усилий. Я не дам тебе уйти. — Ио, — дрогнувшим голосом позвал Иаков. Иосиф продолжал целиться в Новенькую. — Округ Хоуп больше не нуждается в тебе. — Иосиф, хватит! — рявкнул Иаков, вставая перед братом, перед дулом винтовки, нацеленной в лицо Новенькой. Иаков не двигался, не пытался добраться до своей винтовки, ни убрать оружие Иосифа. Он просто стоял, словно стена между Новенькой и Иосифом, его кулаки подрагивали. Он едва сдерживал злость. — Прекрати нести чушь, Ио, просто… дай ей уйти. Со своего места, куда приросла Новенькая, она видела лицо Иосифа, слегка скрытого широким плечом Иакова. Глаза Отца были круглыми и немигающими, черты лица стали более резкими, волосы вылезли из обычно аккуратного пучка на макушке. Он всё ещё держал чётки в руке, крест раскачивался рядом с рукояткой штурмовой винтовки, которую удерживали тонкие пальцы. — Иаков, — голос Иосифа был возбуждённым, он запнулся на имени своего брата. — Она всё расскажет пастве. Это уничтожит нас, вот, что она сделает, она змей в райском саду. Она уничтожит нас, она уже обратила тебя против меня. — Я не дам тебе сделать это, — голос Иакова стал тихим и хриплым, в нём было отчаяние. Он сделал ещё один шаг. — Тебе… придётся пройти сначала через меня. — Иаков, — у Новенькой в горле застревали слова, всё, что она могла сделать, это назвать его имя. Она почувствовала, как из неё выбили воздух, словно кто-то ударил её в живот, но ведь удара не было? Иаков однажды просил её убить его, а теперь он готов умереть за неё. — Иосиф, Брат, опусти оружие, — попросил Иоанн позади брата, он стоял далеко от Новенькой, и его голос был таким тихим, что она едва услышала его. — Ты не можешь… это ведь Иаков. — Иаков, — голос Иосифа срывался. — Уйди с дороги. Иаков ухватился за ствол винтовки, отчего сердце Новенькой выпрыгнуло из груди хотя бы потому, что это было очень рискованно, мужчина направил ствол прямо под подбородок. Одна его рука дрожала, вторая же, с побелевшими костяшками, сжимала ствол винтовки, нацеленной ему в горло. — Ну же, Ио, — выдохнул Иаков. — Сделай это. Это моя цель, разве нет? Моя жертва. Умереть за тебя, отдать тебе мою жизнь. Сделай это. Нажми на курок, потому что я не отступлю. За окном церкви послышался ещё один раскат грома. Авиаторы Иосифа сидели на носу криво. Он сделал глубокий, дрожащий вдох. Указательный палец поглаживал курок. Он опустил подбородок, разглядывая лицо брата, отчаянно выискивая признаки лжи. Но Иаков не собирался отступать, и понимание этого пробирало Новенькую до костей, парализуя её, потому что Иаков был серьёзен. Он не впервые предлагал свою жизнь. Худшим было то, что, находясь не в себе, Иосиф на самом деле был способен убить. Убить собственную кровь, просто чтобы отстоять свою правоту. Иаков просто сыграет свою роль, необходимую смерть в партии Иосифа. Просто чёртов живой щит, роль уродливой личины большого брата, того, кто всегда отождествлял защиту с собственным страданием. Может Иосиф правда любит свою Семью, но в своём, извращённом виде. Поэтому эта любовь не остановит его от убийства Иакова, потому что он уже отвёл ему роль Защитника. Человека, давно умершего, но ходящего по земле, пока Отец не решит, что пришло его время. — Это моя жертва, — тихо повторил Иаков. — Просто… не убивай её. Не смей. Он звучал спокойно, слишком спокойно, и понимая это, Новенькой захотелось закричать, затрясти его, но она чувствовала, что попала в ловушку этой театральной постановки, и любое движение может привести к действию, и Иаков получит пулю, прежде чем она сможет дотянуться до него. — Я не хотел этого, Брат, — дрожащим голос сказал Иосиф, его черты стали мягче, тронулись печалью. Слетевший с катушек и горюющий, такой человек готов убить. Иосиф выдохнул, глаза снова стали огромными, и он продолжил смотреть на Иакова с новой решимостью. Новенькой хотелось, чтобы Иаков повернулся к ней и посмотрел на неё. Сейф в её руках, казалось, весил тонну. Раздался короткий выстрел, заставший Новенькую врасплох. От звука выстрела в ушах появился белый шум. Она вздрогнула и от неожиданности закрыла глаза, ощущая тяжесть этой смерти на себе. Когда она открыла глаза, Иаков поддался вперёд, будто был ранен, но он не был. С ним всё было в порядке. В порядке. Он что-то выкрикнул, но у Новенькой звенело в ушах. Иосиф упал на одно колено. Новенькая не видела раны, но мужчина медленно приложил руку к жилету. Когда он снова поднял руку, она была в крови, также, как и чётки в его руке. Звон в ушах исчез, когда винтовка выпала из слабых рук Иосифа. Он завалился на бок и начал падать, но Иаков успел подхватить его и осторожно уложил на пол. — Ио, посмотри на меня, Иосиф, — просил Иаков, голос был отрывистым, слова застревали в горле. — Чёрт. Мы просто… я держу тебя, держу. Не двигайся. Иаков опустился на колени и сел рядом с истекающим кровью братом, в его глазах сквозила паника, он положил руки на рану. Новенькая осмотрелась вокруг, чтобы найти разбитое окно, пуля должна была откуда-то влететь, но она ничего не увидела. Вместо этого, Иаков и Иосиф опустившись на пол, открывали ей вид на Иоанна, тот замер, всё ещё держа пистолет в руке. Он очнулся, после того, как в воздухе разнёсся запах крови и пороха. Иоанн выронил пистолет, на негнущихся ногах он неуверенно преодолел расстояние до своих братьев. Он рухнул рядом с ними, татуированная рука крепко сжала плечо Иосифа вместо застрявших в горле слов. — Прости меня, мне так жаль, Иосиф, я думал, ты выстрелишь… я не мог дать тебе сделать это. Прости меня. Фигура Иакова скрыла Иосифа с глаз Новенькой, так что она не видела его реакцию, но она услышала, как он тихо что-то сказал, но не смогла разобрать. — Врача, — сказал Иаков, затем хрипло прокричал громче, призывая эдемщиков снаружи: — Врача! Нам нужен врач! — Пом. Она повернулась. Акула и Джесс появились из-за занавески. Акула выглядел измождённым, а Джесс — слишком бледной. Кровавое пятно вокруг ножа стало больше. — Мы должны идти, — сказал Акула, переминаясь с ноги на ногу под весом Джесс. Его взгляд метнулся к окну. — Эдемщики скоро ворвутся сюда. Новенькая прикусила губу. Она не могла оставаться здесь, что-то внутри говорило, что не ей теперь сбрасывать Иосифа с пьедестала. Не сейчас, никогда. Всё ощущалось слишком… неправильным. Она кивнула Акуле, чтобы он начала двигаться в сторону окна, того самого, через которое она пробралась сюда несколько дней назад. Ей всё ещё требовалось избавиться от детонатора. Она развернулась к братьям и сделала неуверенный шаг. — Иаков, — она тяжело сглотнула. — Ключ. Иаков оторвал взгляд от своего брата, истекающего кровью на его руках, его лицо было багровым от ярости, когда он встретился с ней взглядом. Его глаза были такими огромными, что она видела белки, челюсти были плотно сжаты, что казалось он вот-вот сломает зубы. Новенькая поборола желание отступить назад, сопротивляясь боли в сердце. — Прости меня, я знаю… это моя вина, но мне нужен ключ. Иаков молчал, и ей захотелось провалиться сквозь землю. Иосиф попытался заговорить, но вместо этого издал рваный, влажный выдох. Его рука в крови дрожала, когда он опустил её вниз, слепо шаря в поисках кармана. — Пом, — позвал её Акула, стоя у окна. — Они идут. Я вижу их, — слабо сказала Джесс, лбом прижимаясь к оконной раме. — Иаков, — Иосиф закашлялся, всё ещё похлопывая по карману. Казалось, что он ослаб от боли и потери крови, но он звучал поверженным. — Отдай ей его. Иаков убрал руку Иосифа и залез в его карман, он вытащил ключ, который Новенькая видела в комнате внизу. Рука Иакова была липкой от крови Иосифа, которая отпечаталась и на ключе, крошечном в его руке. — Забирай чёртов ключ, — Иаков бросил его на пол рядом с собой, его губы изогнулись, обнажая зубы. Он повернулся в сторону Иосифа, в сторону Иоанна, — отвернулся от неё. — А теперь убирайтесь отсюда, пока ещё можете. Новенькая подошла и подобрала окровавленный ключ с пола, она были достаточно близко, чтобы слышать, как Иоанн шепчет Иосифу: «прости меня, прости меня, прости меня». Она потянулась к плечу Иакова, не зная зачем. Утешить его, может быть, или просто коснуться его перед тем как уйти. Он не обратил на неё внимания, полностью сфокусировавшись на Иосифе. Её рука замерла в нескольких миллиметрах от него, кулак сжался вокруг холодной пустоты, когда она в итоге передумала. Она ушла.
