Заяц

      Двери кабинета ректора с самого раннего утра были закрыты на ключ, что очень сильно тормозило работу всей администрации университета. Секретарь в ответ на возмущения посетителей только пожимал плечами, говоря, что у Арсения Сергеевича важное совещание, хотя на самом деле и сам начальника ещё не видел. Мужчина придерживался мнения, что если двери закрыты, открывать их и интересоваться, почему, не стоит. Хватило прошлых двух раз, когда ему крупно попало за это. Степлером в висок.       У Арсения не было никакого совещания. Его просто впервые за месяц поймал для важного разговора друг. Попов всеми силами пытался его избежать, но что он мог сделать против лучшего гончего банды. Тот мог его из-под земли достать.       — Дай мне хотя бы новичков! — не унимался Матвиенко уже битый час, — Я же не прошу всю разысковую группу!       — Серёжа! — наконец вышел из себя Арс, — Дело не в недостатке кадров. Мы не будем разыскивать Зайцев. Точка.       Биолог чуть ли не ногой топнул от злости, но, лишь на мгновение взглянув на уже порядком разозлённого босса, успокоился, осторожно присаживаясь на стул возле дубового стола ректора. Сделал глубокий вдох-выдох, усмиряя внутреннюю бурю негодования и приводя мысли в порядок.       — Почему ты не хочешь?       — Потому что в этом нет смысла.       — Арс, — сжимая переносицу и снова закипая, произнёс Матвиенко, — Они наглеют. Лезут в наши дела. Мешают нам. Назови хоть одну причину, почему мы не должны этого делать. Кроме своей влюблённости, конечно.       — Серый, ещё хоть слово, и я тебя пристрелю.       — Это не серьезно, Арс! — подорвался с места мужчина, игнорируя угрозу, — Раз ты так уверен, что они просто дети, мы должны хотя бы убедиться в том, что это действительно так. Это элементарная осторожность! Очнись уже, придурок! Этот парень верёвки из тебя вьёт, а ты и рад этому!       Матвиенко был уверен, что жесткий тон и грубые выражения хоть как-нибудь подействуют на окутанного туманом влюблённости мужчину.       — Вон, — донёсся тихий голос из конца кабинета. Сергей обернулся и только тогда понял, что наговорил лишнего. Перегнул палку, хотя прекрасно понимал, что был на все сто процентов прав, — Пока что я являюсь альфой, — рокотал между тем Попов, просверливая озверевшим взглядом друга, — А значит, если я сказал, что мы делать этого не будем, значит, так тому и быть. А теперь покинь мой кабинет и дай спокойно поработать.       Матвиенко досадливо поджал губы, кивнул, избегая напряжённый взгляд голубых глаз, и вышел, громко хлопнув дверью и напугав прикорнувшего секретаря. Арсений разжал руку, со скукой смотря на сломанный карандаш. Вздохнул устало, смахивая обломки в мусорное ведро у стола, и пригласил в кабинет первого посетителя.       Работа не волк.       Тем не менее, на рабочий лад настроиться не получилось. В голову постоянно лезли всякие мысли и воспоминания, отвлекающие от жалоб и предложений посетителей кабинета. Арсений мог только болванчиком кивать, да документы в стопочку на край стола складывать. Всё потом.       Он вообще-то редко ссорился с Матвиенко. Они всё детство в одной песочнице просидели, вместе переживали смерти близких в такие кровавые девяностые, а потом вместе начали поднимать бизнес. Ещё на заре их теневой карьеры Серёжа был единственным соратником Арсения, его несокрушимой опорой. Они сами вели этот бизнес, уловками и золотыми горами завлекая на свою сторону всё больше людей. Они никогда не ставили друг друга выше себя, были равноправными партнёрами. До первой крови.       Тогда была очередная совместная тренировка. Сергей пропускал гораздо больше ударов, чем обычно. Он о чём-то усиленно думал.       — Можешь считать меня перестраховщиком, но лучше нанять пару ребят для охраны нашей базы, — сказал наконец парень, задыхаясь от быстрого темпа тренировки.       — Зачем? — недоумевал в ответ Арсений, попрыгунчиком перепрыгивая с места на место, — Мы уже не одни, у нас есть подвижники, которые тут находятся чуть ли не постоянно, — в его кармане пиликнул телефон, и он остановился, переводя дух, — Чем не охрана?       — У них не тот уровень концентрации и недостаточно опыта, — сложив руки на груди, пробубнил Матвиенко, недовольно оглядывая увлёкшегося перепиской друга, — Охранять периметр и махать кулаками — разные вещи. А у нас ещё и база открытая. У всех на виду… Арс, я понимаю, что переписка с Варей тебе важнее, но обрати на меня уже внимание!       — Мы пока не занимаемся чем-то очень серьезным, Серёж, — отмахнулся от него тот, не прекращая что-то быстро печатать и улыбаться, — У нас и конкурентов-то нет. Не переживай, никто даже не думает на нас нападать.       — Хорошо, не буду, — зло прошипел Сергей, — Тогда с этого момента альфа у нас ты. И вся ответственность тоже на тебе. Согласен?       Арс напротив глаза закатил и ухмыльнулся нахально, восприняв это как очередную шутку. Но Сергей был настроен вполне серьезно. Он тогда цокнул недовольно, головой покачал и вышел из зала так же, как и сегодня — громко хлопнув дверью.       А через месяц тренировочный зал окружили неожиданно появившиеся конкуренты и перебили всех их людей. Попов надолго запомнил урок, больше советами Матвиенко не пренебрегал, пусть и с пьедестала лидера не спускался. И хоть со временем конкурентов у них не осталось, вопросы безопасности и секретности никогда не уходили с первого места листа повестки дня.       Только в этот раз что-то было не так. Почему-то в этот раз безоговорочно принять стратегию друга было тяжело.       Арсений думал, неужели он действительно влюбился? И эти мысли раздражали. Всегда приятно играть в чувства, флиртовать без последствий. Но то, что происходило сейчас, было опасно. Попов прекрасно это понимал, но странное предчувствие не давало начать активные действия против детишек.       — Кирилл Альбертович, я отойду, — бросил ректор секретарю, на ключ запирая кабинет. Мужчина напротив кивнул, смахивая со стационарного телефона трубку и бурча что-то про обед.       Матвиенко стоял у дверей кабинета врача первой помощи и болтал о чём-то с Пашей, посмеиваясь. Перед глазами встала картина из прошлого: Серёжа по локоть в крови смотрит на Арса с величайшим осуждением, навсегда отпечатавшимся на радужке тёмных глаз. Арс отмахнулся, в то же мгновение хлопая друга по плечу.       — О, господин ректор! — добродушно улыбнулся Воля, — А мы тут с Серым обсуждаем случившийся курьёз.       — Что за курьёз?       — Какой-то парень с третьего курса залип в телефоне и свалился с лестницы, — ещё немного недовольно пыхтя, ответил Матвиенко, — Эта молодёжь совсем с ума сошла со своими гаджетами.       — Он в порядке? — игнорируя старческий бубнёж под боком, поинтересовался Арсений. Даже в сторону двери двинулся, намереваясь самостоятельно самочувствие студента проверить.       — Не стоит волноваться. Даже сотрясения нет, — успокоил его Павел, — Молодёжь, как заметил коллега, абсолютно невнимательна, но на удивление крепка. Ну, да ладно, — хмыкнул, лёгким движением отодвигая рукав кардигана и сверяясь с часами, — Вынужден вас покинуть. У меня пара через пять минут.       — Увидимся вечером, Паш, — кинул уходящему мужчине напоследок Матвиенко, чтобы затем развернуться и снова недовольно надуться, — Чего тебе?       — Ты прав, — начал с самого важного Попов, — Осторожность никогда не бывает лишней. И да, возможно, я немного более лоялен к этому парню, чем следует, — но стоило Серёже расплыться в довольной лыбе, как мягкий тон сменился твёрдым приказным, — Я разрешаю вам начать поиски. Но только сегодня. И только в целях разведки. Никаких краж, никаких пыток, максимум — лёгкое избиение. Понятно?       — Но почему?       — Понятно, я сказал?       — Понятно, — устало выдохнул Матвиенко, на ходу доставая телефон и утыкаясь в переписку с гончими, — Выдвигаемся сегодня после заката. Хорошо?       — Хорошо, — довольно кивнул Арсений, — А теперь по пивку?

***

      На базе Зайчата громко переругивались, отрабатывая в зале новые приёмы, которые им показал Стас. Их высокие голоса отражались от покрытых облупившейся краской потолков и колотили Антону прямо по голове, отчего он щурился и прикладывал мешок со льдом ко лбу с другой, ещё холодной стороны. Капли растаявшей воды текли по шее и неприятно затекали в уши, но Шастуну было глубоко всё равно на них. Он был бы рад оказаться сейчас дома, в тишине и покое, но сегодня была важная, первая тренировка новичков, и ему нельзя было не присутствовать на ней. Даже в состоянии сонной медузы.       — Ты как? — плюхнулась рядом Оксана, отбирая полужидкий мешок и тут же вручая новый, пока ещё даже излучающий ледяные пары.       Парень благодарно выдохнул, откидываясь на скамейку всем телом, лишь умещая тяжёлую от боли голову на коленях подруги и явно не собираясь отвечать на вопрос. И так понятно было, что хреново. Суркова не была против такого расклада, хмыкнула только, начиная перебирать мокрые волосы умелыми, мозолистыми пальцами. Тренировка продолжалась, дети кричали, маты скрипели. В какой-то момент парень почти заснул, но зазвенел звонок.       — Тревога? — непонимающе подскочил Шастун, тут же морщась и падая обратно. Оксана приложила свою холодную ладонь ему на глаза, остужая мигрень, краем глаза замечая, как Стас начал торопливо собирать отряд из опытных Зайцев, — Что происходит?       — В парке имени Гиены Волки напали на двух наших. На новеньких, — отрапортовал оказавшийся рядом Дима. Он был раздражён, собирал аптечку и недовольно бухтел что-то про неудачный день.       — Кто? — пытался снова подскочить Шастун, но был остановлен настойчивым нажатием рукой подруги. Она недовольно щёлкнула его по носу, хотя и сама была на взводе.       — Денис и Миша, — ответил Стас, наконец присоединившись к их компании, весь запыханный и нервный, — Они проверяли примочки по последнему маршруту. Напали на них группой из пяти ищеек. Говорят, вроде, новички тоже.       Антон наконец отмахнулся от настойчивых успокаивающих объятий и с громким нецензурным недовольством поднялся. Он уставился в противоположную стену, старательно избегая лишних мыслей и игнорируя боль, перекатывающуюся с одного виска на другой. Вместе с ним замерли и все Зайцы, что были в зале, терпеливо ожидая приказа главаря. У него будто шестеренки в голове скрипели, прокручивая различные стратегии и варианты развития событий, и этот скрип был слышен всем вокруг.       Спустя несколько минут напряжённой тишины, Антон устало пыхнул куда-то вниз, к ногам, стискивая пульсирующие виски и хрипя на грани слышимости:       — Собирай основной отряд из пяти старичков. Ты, я, Дима, Кирилл и Олег. Оружие не берём, максимум цепи и биты. Ещё десять старичков прямо сейчас на периметр. Пусть захоронятся и ждут нас. С собой рогатки. Основной отряд выдвигается через десять минут. Возьмите с собой побольше бинтов, обезболов и пару запасных масок.       — Почему без оружия? — поинтересовался показавшийся на глаза новичок, любовно оглаживая ствол своего пистолета, — И почему так мало? Они на нас напали, мы имеем право защищаться!       Антон поднял на парня тяжёлый, полный силы и превосходства взгляд, и тот чуть отступил, стыдливо пряча оружие за пазуху. Новенькие, в отличие от бывалых Зайцев, ещё не понимали многих вещей и жаждали крови и приключений, Шастун это знал. Он всегда старался свои планы объяснять до мельчайших деталей, но в этот раз почему-то не хотелось. То ли боль так мешала, то ли сказывалась накопившаяся за эти пару месяцев усталость.       — Отряд маленький, потому что это может быть ловушка. Мы не можем допустить того, чтобы они поняли, сколько нас. Хотя бы примерно, — начал рассказывать Антон, стиснув веки, — Без оружия, потому что не намерены никому навредить. Обороняться — да. Убивать — нет. К тому же без оружия они будут воспринимать нас почти беззащитными, что даёт фору при побеге, — парень поднялся, чуть пошатываясь, и постарался добродушно улыбнуться, — Вы ещё научитесь понимать все эти тонкости. Потом. А сейчас этим будем заниматься мы.       — Шаст, — осторожно начал Позов, переглядываясь со Стасом, — Мы, конечно, всё сделаем, но, может, тебе стоит остаться здесь? Ты сегодня с лестницы на два пролёта свалился. Я не думаю…       — И не надо, — громом молвил Антон, окидывая взглядом всё ещё замерших в неуверенности зайцев, — Если вы всё ещё не поняли, это не учебная тревога. Мы не знаем, что ожидать от волков, и, что важнее, мы не знаем, чего ожидают от нас они.       — Ты действительно думаешь, это ловушка?       — Я думаю, что у нас нет времени на долгие разговоры, — едко заметил Шастун, затягивая ремни на своей куртке, — Приходим на место, максимально маскируемся и осторожничаем. Я отвлекаю внимание, вы выводите пацанов. Быстро и тихо. Если понадобится, для отхода воспользуемся норами.       — Что такое «норы»?       — Позже объясним, — отмахнулся Шастун.       — Антон, — осторожно тронула его за плечо девушка, тут же ловя на себе полный невыплеснувшейся злобы и тревоги взгляд, — Я попробую подключиться к камерам и электросети. Может, получится отключить свет в парке.       Шастун выдохнул, одним уголком губ улыбаясь подруге, а затем подобрался, продолжая отдавать приказы:       — Все слышали? Берём визоры и на выход!

***

      Гиена Дмитрий Иванович был одним из многих мэров, который абсолютно ничего полезного для города не сделал. Кутил по праздникам в блядушниках, пенсионеров оскорблял, за проезд не платил. Разве что деньги бюджетные не воровал, что уже было большим достижением. На дне города мужчина торжественно перерезал розовую ленточку, протянутую от саженца до саженца, открывая новый парк, который тут же окрестили его фамилией. Парк не стал чем-то очень выдающимся, зарос без ухода быстро, а высаженные тополя, за несколько лет сильно выросшие, задолбали жителей, каждый весенне-летний сезон выбрасывая на улицы тонны удушающего пуха.       В парке была небольшая сцена под открытым небом. С трибунами и подсветкой. Бетонный фундамент сцены давно крошился, лавочки трибун были обворованы, а стены небольшого закулисья изрисованы вандалами. Как и весь город, это место было испорчено и разрушено.       Посередине деревянной сцены, в окружении жадно скалившихся и вооруженных до зубов волков сидели два парня, прижавшись друг другу. Они усиленно закрывали свои лица дрожащими ладонями, терпели тычки и пинки, но не открывались и молчали, чем испытывали далеко не железное терпение Матвиенко.       — Ребятки, ещё немного, и я прикажу прострелить вам хвостики, — ласково пропел мужчина, поворачиваясь к другу, — Как думаешь, кому пирсинг сделаем первым?       Альфа стоял неподалёку, оперевшись на капот своей машины и недовольно оглядывая сложившуюся картинку. Прямо перед ним, на земле, лежали две сдёрнутые с мальчиков ранее маски, и что-то скреблось от этого вида в груди. Чувство невероятной тревоги с новой силой наполняло грудь, будто он совершал большую ошибку.       Попов не успел ответить другу.       Неожиданно свет во всей округе выключился. Послышались глухие стуки тел, повалившихся на деревянный пол, а затем включился единственный рабочий софит, освещая тонкую фигуру зайца, стоящего на самом краю окутанной тёмным туманом сцены.       — Новая куртка, Зайка? — ухмыльнулся Альфа, окидывая того беглым взглядом и не замечая при нём оружия. Успокоился, решаясь подойти ближе, но тут же наткнулся на недовольный, злой прищур парня, его настороженную, скованную позу и остановился, не решаясь испытывать его терпение. Он всё ещё не знал, что случилось с его людьми, и в этой ситуации спугнуть косого было бы опрометчиво, — Злишься на меня, милый?       Серёжа рядом непонимающе оглядывался, уже порывался схватиться за пистолет, но был вовремя остановлен крепкой хваткой друга.       — Вы разочаровали меня, — наконец молвил парень, устало опускаясь на пол, игнорируя боль в ногах и удобнее перехватывая биту, — Напали на детишек. Били их. Допрос устроили. Вам заняться нечем?       — Просто хотел твой номерок выпытать, сладкий, — притворно-нежно промурчал Попов, пытаясь отшутиться, всё ещё крепко сжимая руку напарника и не давая ему схватиться за рукоять оружия, — Ты же мне его не даёшь.       Серёжа под боком пыхтел агрессией, но остановился, услышав на сцене за спиной мальчишки какое-то копошение и перешёптывания. Он переглянулся с Поповым, кивая в сторону тени многозначительно. Мужчина согласно кивнул, тоже вглядываясь в окинутое ночью пространство и пытаясь разглядеть двигающиеся фигуры. Но был быстро одернут:       — Смотри на меня, Волче.       Парень стоял напротив, всего в паре метров. Сопел недовольно, щурился и высокомерно вздёргивал нос, надменно оглядывая мужчину напротив.       Попова это неожиданно сильно завело.       — Я смотрю, Зайка, — почти прошептал он, ухмыляясь теперь искренне, — Только на тебя смотрю.       — Я думал, мы друзья, Волч, — тихо-тихо проговорил тот, игнорируя всё ещё пыхтящего недовольством Матвиенко рядом и выдыхая горячие пары дыхания Альфе в лицо, — А ты меня поймать пытаешься?       — Я не хотел тебя обидеть, милый, — благосклонно ответил Волк, одним жестом приказывая другу отойти, — Просто мелким нужна была тренировка. И я бы тебя сразу отпустил, если бы поймал. Может быть, только немного покусал.       Парень недобро оскалился, но ничего не ответил, прислушиваясь к чему-то. В последний раз окинув Волков недобрым взглядом, развернулся и, не прощаясь, пропал в тени, утопая в шуме скрипящих тополей.       Только когда свет включился, Попов понял, насколько сильно облажался. На сцене лежали бессознательные тела его подчинённых: уже запекшаяся кровь на их затылках и обворованные кобуры заставили Матвиенко зло пнуть лежащий под ногами камень. Тот откатился к Арсу и глухо стукнулся о колесо стоящей рядом машины.       — Они теперь будут ещё более осторожны, — выдохнул мужчина себе под нос, — Если мы раньше могли только догадываться о том, что они из себя представляют, то теперь нам и шанса не дадут погадать.       Серёжа продолжал рвать и метать. Он звонил куда-то, что-то кричал в трубку, пинал лежащих на полу Волчат и никак не мог успокоиться. Не обращал внимание на своего босса, который снова и снова убеждался в том, что с самого начала был прав.       Нужно было довериться своему чутью.       — Он не мог один вырубить всех наших людей, — возмущённо бухтел Матвиенко, наконец возвращаясь к другу, — Теперь ты понимаешь, что их гораздо больше, чем мы думаем? Они организованы. У них есть техника. Есть система и иерархия. И есть какой-то план, которого мы пока не понимаем.       — Если это так, — прервал панический монолог Попов, — То я лично выловлю этого мальчишку и допрошу с особым пристрастием.       Игры закончились. И это понимали обе стороны.