care/curse.

— Аякс! — Аякс пришел. — Аякс, Аякс!       Дети окружили юношу. Он только пришел и не хотел, чтобы они видели его за работой. Он не любил свою работу. — Пошли играть! — предложил один из мальчиков, держа в руке свежую тонкую веточку. Возможно, это был один из атрибутов будущей игры. — В пиратов! — Нет, в призраков, — девочка вцепилась в серую ткань штанов, — Мы будем призраками, а ты — экзорцистом! Будешь за нами бегать! — Нет, это страшно… Давайте в пиратов, — еще одна рука на теле. Теперь уже на одном из пальцев, — Аякс, скажи ей. — Дети, я занят… Давайте… — Мы поможем! — крикнули одновременно мальчики. — Да, только скажи, — к диалогу подключилась и девочка. Ткань штанов начала оттягиваться в разные стороны. — Или ты будешь помогать тому страшному дяде? Если да, то я боюсь… — Трусишка, трусишка! — захихикала девочка.

Трусишка.

— Ну хватит, хватит, — юноша игриво потянул нос задиры, — А то когда стану призраком, то первым съем тебя. — Не-ет… — девочка начала отталкивать чужую руку с носа. — О, гроза всех детей пожаловал.       Все обернулись. — Аякс, — мужчина продолжил, — Сегодня твоя помощь нужна мне. Ты не против? — Ох, нет, конечно… Извините, — парень потрепал детей по макушкам, — Я сделаю дела и вернусь. А вы пока придумайте игры, а лучше — помогите своим семьям.       Дружно кивнув, они убежали в одну сторону, начиная игру в догонялки. — Извините еще раз… — Аякс отвел взгляд и поправил штаны. — Ничего, пошли за мной. — И как они тебе не надоедают… — мужчина ставил ровно коробки, наполненные стеклянными бутылками. — Я… Я не знаю. Мне нравится с ними проводить время. И им, наверное, тоже, — парень подносил новые бочки с вином. — Не «наверное», а «точно». У тебя нет младших братьев или сестренок? — заказчик еще раз окинул взглядом юношу. По нему не похоже. — Нет… Наверное, нет… Точно нет, что вы, — неуверенная улыбка. — А кто у тебя есть? Ну, в смысле… — Сенсей.       Прямой и четкий взгляд. Кристально чистые глаза, как ручьи, без ряби на воде и сомнения. И правда, что за глупые смятения. Что за глупые вопросы. Как у него может быть хоть кто-то. Кто-то, кроме Сенсея? — Ох… Да я про семью, чего ты так въезлся, — мужчина даже испугался. На секунду. Будто этот взгляд, эти воды. Будто в них утопленники. И они затягивают его в последнее плавание. — Сенсей.       Никого. Кроме Сенсея. — Ладно, извини. Наверное, тебе неприятно об этом вспоминать.       На самом деле, было бы приятно. Вспомнить. Хоть что-нибудь. — Ладно, с этим закончили. Теперь, — мужчина закрыл дверь и оглянулся, — За мной.       Они вошли в самый дальний отсек корабля. Обычно, тут везут что-то ценное или плохо-пахнущее. Иногда, эти вещи совпадают. — Сегодня три. Эту не открывай… Она уже… — Что? — Аякс удивленно посмотрел. Ему еще никогда не говорили таких наставлений. Нет. Просто он вообще не любитель подобного. — Достаточно разложилась. Мерзко выглядит. Все, за работу, — мужчина прикрыл нос рукавом, — Не могу терпеть эту вонь. Как закончишь, — блеск металла, — ключи на столе. Закроешь и передашь капитану. Деньги передам Чжун Ли.       Торопясь, мужчина покинул комнату. Аякс остался один. Или не совсем один. Взяв один из свертков, он медленно направился к выходу. Тяжелый. И мягкий.       Иногда люди умирают. Иногда они умирают не дома. И, чтобы родственники не искали, не тратили деньги и время на поездку, иногда, в один конец, семь государств организовали негласные перевозки. В Ли Юэ такими перевозками занималось похоронное бюро. Это была весьма сомнительная или просто мерзкая работа для людей с торговым складом ума и ростовщическими мыслями. Поэтому сами граждане никогда не занимались этим. По крайней мере, в Ли Юэ это считалось одним из признаков «нехорошего» человека. Глупого, раз не смог открыть свое дело; неумелого, раз больше ничего не может, кроме таскания тяжестей; преступника, раз уж власти принудили заниматься этим. Аякс знал это. Не понимал, но принимал такое отношение к себе. Но, по правде, его не очень интересовало то, как к нему относятся остальные. Остальные, кто не Сенсей.       Он занимался этим почти каждый день. Это не доставляло ему удовольствия, но и вид трупа не пугал. Запах, конечно, неприятный, но терпим. Он не привык жаловаться на работу.       Остался последний сверток. Тот, который просили не раскрывать. Парень без боязни подошел к нему. Из-под белой ткани выпала рука. Почерневшая, с гнилыми ногтями. Аякс тут же убрал ее под ткань. Холодная. Почему-то это напугало. Но он не решился прикоснуться еще раз к ней. Он не хочет видеть то, что делает смерть с людьми. Он переживает. Волнуется. Его бросает в дрожь от одной только мысли. Мысли что однажды он прикоснется к Сенсею, и тот будет так же холоден.       Удар. Еще удар. Аякс бьет себя по щекам, отгоняя плохое. У него нет времени, чтобы так просто его тратить. Он берет сверток и несет его. По известному направлению, к известному месту. Коря себя за дурные мысли, кусая язык. — На сегодня все, — извозчик уезжает. Аякс, накидывая капюшон, уходит с доков.       На пристани его уже ждут дети. Машут ручками. — Ну, так во что играем? — поинтересовался юноша, беря на руки тянущую к нему руки девочку. — В пиратов, которые воюют с призраками! — почти одновременный возглас.       Они запрыгнули на одну из стоящих лодок. Дети плескались, Аякс старался удерживать раскачавшееся судно и, одновременно, некоторых детей. Такие умные, такие теплые. Такие живые. — Аякс… — мальчик посмотрел в глаза парня. — Да?       Они сделали некую паузу в игре. Пока что призрак проигрывал. — А ты хороший? — Да, Аякс, ты хороший, ведь так? — девочка дергнула за шарф. Красный шарф, что скрывал компресс. — Да, а почему вы спрашивате? — парень озадачился. Он не привык к таким вопросам, по крайней мере, от детей. Взрослые, которые не интересовались политикой, тоже иногда задавали их, но ответ для них был иной. — Просто… — хотел поддержать разговор мальчик в очках. — Мама сказала, что все в Снежной злые и хитрые. Но я ей ответила, что ты не хитрый! — она обиженно надула щечки. — Но ты из Снежной… И Фафтуки тоже из нее… — другой мальчик пожал плечами. — Не называй их! А то они придут и заберут тебя! — поправив очки, отвечающий отвел взгляд, — И съедят… — Нет, не хочу, чтобы из-за тебя меня съели! — девочка подбежала к Аяксу, — Аякс, ты же нас защитишь? Ты же все еще не злой? — Конечно защищу, — он мягко улыбнулся и обнял ее, а потом и всех остальных, — Я не допущу, чтобы с вами что-нибудь случилось…       Он добрый, как он считает. Или злой, как считают другие. Неважно, главное, чтобы — Сенсей, я дома!       Снова ящик, но теперь с продуктами. Свежая рыба и картошка. — С возвращением, — улыбка на таких тонких и острых губах. Спокойный взгляд, оценивающий качество принесенной тары. Распущенные по-домашнему волосы.       Объятие, поцелуй в губы. Губы Сенсея, нет, рука Сенсея она теплая. — Все в порядке? — Чжун Ли смотрит на свою ладонь, сжатую в чужих. Аякс даже не заметил, как взял ее. — Да… Да… — так хорошо. Так тепло. Не то, что он. Ему холодно. Ему одиноко. Его душит что-то и хочется кричать и рвать на себе кожу. — Аякс, посмотри на меня, — его лицо насильно переводят на чужое. Чужие глаза. Нет, родные глаза. Золотые, как солнце. Нет, как кор ляпис. Красивый камень, что показывал Сенсей. У него даже есть немного в шкатулке. Там все подарки Сенсея. Засушенные травы для чая, мелкие обломки кор ляписа, пара монет моры, что были отчеканены еще при жизни Моракса. И сережка из александрита. Красная и, почему-то, одна. — Сенсей, Я- — Ты устал. Хватит на сегодня.       Их носы соприкасаются. Пальцы в перчатках гладят его уши, аккуратно щекоча мочки. Чужое дыхание попадает на край плеча, с которого заботливо сняли шарф. Его поднимают и несут на кухню, шепча что-то. Становится тепло. Но надолго ли? — Сенсей, Вы… — Спокойной ночи, Аякс.       Чжун Ли накрывает его одеялом и целует в лоб. Совсем как ребенка. Но, иногда, хочется просто поспать. Без пошлости и игривости. Моракс закрывает тяжелые глаза. Погружается в тяжелые мысли. Отворачивается на другой бок.       И ощущает нежное касание мягкой кожи руки на своем плече. Тихое дыхание в спину и неестественный холод чужой кожи.