care/curse.

— Сегодня будет много работы, так что поешь, как следует.       Аякс смотрит на торопливо собирающегося Сенсея. Поспешное завязывание галстука, неряшливый хвост, который юноша на ходу поправляет. Наверное, Сенсею не стоит носить столь сложную конструкцию повседневного одеяния. Хотя, имеет ли право рассуждать о красоте, о стиле и дизайне тот, кто прячет свою красную рубашку под накидкой грязно-серого цвета? Тот, кто, как крыса, работает в доках, пряча свое лицо? — А Вы… — У меня дела в городе. Не переживай, ничего серьезного, — он накидывает пиджак и поправляет перчатки. Смотрит на стоящего у порога парня и, взяв за руку, целует в щеку, — Не скучай, хорошо? — Постараюсь… — обьятие. Слишком долгое, но Моракс не решается его прекратить. В конце концов, это же Аякс. Его Аякс. — Извините, — торопливо отпускает и буквально выталкивает мужчину. Закрывает дверь и краснеет, — Идиот, идиот, идиот.       Парень несколько раз бьет себя по щекам и идет на кухню. Сегодня и правда много работы.       Четверг. День, когда вывозят тела из Ли Юэ. Аякс приходит на пристань. Детей нет, сегодня их не выпускают рано, как обычно. У причала стоят повозки. — Аякс, доброе утро, — к нему подходит мужчина. Он работает на корабле, особом корабле. — Доброе, капитан… — тяжелая рука ложится на плечо и толкает в спину. — Пошли. — Все как обычно. Разложишь и пронумеруешь. Тут даже есть документы, так что… — Да, я понял, — парень смотрит в пустую комнату. Скоро она наполнится, — Мне нужно будет разложить документы? — Да, тут не много… Извини, я просто — — Заняты, знаю.       Он привык к таким отговоркам. Остальным это занятие мерзко. Даже смотреть на трупы — малоприятное зрелище. И ему тоже мерзко, неприятно, его буквально тошнит от того запаха, которым наполнится эта комната через пару часов. Но, пока Сенсей просит его об этом, пока он верит в него… Неважно.       И он начинает. Аккуратно носит тела. Закутывает в ткань, если что-то случайно выпало. Хотя, все равно ему потом их распутывать. Только на уровне лиц, правда. Но, пока что, он просто носит. Мужчин, женщин, молодых и старых. Некоторая ткань уже покрылась кровью, некоторая чиста. Смерть насильственная, смерть естественная, смерть одинокая или вместе с кем-то. Смерть всегда одна, как бы она не приукрашивалась. И она неизбежна. Аякс боится смерти. Своей, Сенсея. Боится, что потеряет его. Чжун Ли. Он никогда его так не называет. Стесняется, хотя, иногда в постели… Парень отгоняет эти мысли от себя. Еще много работы.       Когда время доходит до документов, их не так много. Семь пропусков, пять из Инадзумы и два из Снежной. И тех, и тех легко узнать по характерной одежде. Поэтому путники из Инадзумы находятся быстро — приехали вместе. И погибли вместе. Некоторые забиты шипованными дубинами, на одежде есть ожоги. Наверное, нарвались на отряд монстров. Это не редкость.       И еще два пропуска. Из Снежной. Один принадлежит мужчине, лет шестидесяти. Смерть ненасильственная, а причина пропуска через границу — визит к дочери. Наверное, учится торговому делу или уже торгует. Иначе… что еще делать в Ли Юэ? Тут даже есть пометка дочери… Об опознании. И адрес, куда необходимо доставить тело в Снежной.       И девушка. Молодая, изуродованная. Что-то с глазом. Но, не похоже на причину смерти. Будто кто-то достал его. Посмертно. Отвратительно. Аякс закрывает ее лицо. На это неприятно смотреть. Зато на пропуске… Красивое лицо. Русые волосы и улыбка. Причина визита, как и у многих: путешествие. Приехала одна, с чемоданом и сумкой. Написан обратный адрес в Снежной. И имя.

Тоня.

      Это была последняя. Аякс вздыхает и закрывает комнату, накидывает капюшон и… вечер. Как долго он работал. — Аякс.       Парень оборачивается. Сенсей о чем-то говорит с капитаном этого корабля, обмениваются какими-то бумагами. — Ты закончил? — Чжун Ли подзывает юношу рукой и снимает капюшон. — Да… — парень немного смущается. Он не привык ходить без него на улице. Он из Снежной, это видно. Это неприятно. И поэтому он не хочет показываться лишний раз. — Я договорю с капитаном, и мы пойдем. Сегодня я подготовил кое-что особенное для тебя.       Юноша кивает и идет в сторону. Он не любит подслушивать. И… И Сенсей злится, когда он это делает. Он идет и думает, что соскучился за детьми. Они сегодня не виделись. — Аякс!       К нему подбегает девочка. Та самая, что всегда играет в доках. — Привет, — он берет ее на руки и подкидывает вверх. Она смеется. — Аякс, Аякс, я сегодня не видела тебя… Мы скучали, даже не играли в пиратов без тебя… — Ну… Не надо расстраиваться. И, тем более, не играть без меня. Я, иногда, занят… — Моя мама просила передать тебе… — она протягивает кулачек. А в нем пара конфет. Искусно сделанных, ручная работа. — Ох, я… Я благодарен, правда, — парень улыбается и треплет девочку по голове. Опускает с рук на пол. — Она сказала, что, раз ты добрый, то… Оставайся тут. На пристани. И играй с нами! — Ох, а кто же тогда будет играть со мной? — легкий смех и чужая рука на плече. — Господин Чжун Ли! — теперь она перекидывается на другого мужчину. Характерно цепляется в его ногу, — Вы тоже можете с нами играть… Но… Но вы так редко тут появляетесь. — Знаю, я просто работаю в другом месте. Но, думаю, Аякс с вами всеми справляется. — Да, да!       Речь девочки прервал крик женщины. И она, быстро отцепившись от ткани штанов, побежала к матери. — Аякс, поделись с Господином! До завтра! — Слишком шумно… — вздохнул Чжун Ли и посмотрел на юношу, — Правда, как ты — — Про какие это Вы игры говорили? Сенсей, как Вы можете так шутить при детях? — Шахматы. Аякс, не кричи так. Ведешь себя совсем, как эти дети, — он усмехнулся и направился в сторону города. Парень ничего не ответил. Лишь снова накинул капюшон и пошел следом. — Так что это… «особенное»?       Они сидели в отдельной комнате в ресторане. Можно было подумать, что эта комната и есть подарок, но… Так или иначе, Чжун Ли часто приводит сюда парня, хотя бы раз в неделю. Они едят вместе. Правда, кажется, что ест только Аякс. — Помнишь, ты просил меня разузнать о Снежной для тебя? — им наливают чай. Аяксу, как обычно, негорячий, — Я нашел человека, который знает более полно про эту страну, чем я. — Разве это возможно? — парень удивился. Действительно, казалось, что Чжун Ли знает практически все, судя по его рассказам. — Да… Этот человек из Снежной… Думаю, опыт проживания там — то, что не прочесть в книгах.       После этих слов дверь открылась и на пороге стоял… парень. Обычный, слегка худощавый. Он поздоровался с присутствующими и занял место за столом. И представился, протянув руку Аяксу. — Антон, — в его взгляде что-то промелькнуло. — Аякс, — он принял руку и пожал ее. И улыбнулся. — Мы встретились, пока я работал. Думаю, он может ответить на многие вопросы.       Принесли еду. Чжун Ли, по обыкновению, мало ел и смотрел на Аякса. Будто гостя и не было. Хотя, он все же принимал факт того, что они не наедине и сидел чуть дальше от парня, чем обычно. Чем хотелось. — Да, иногда, в особо лютые зимы еды бывает немного… Приходится рыбачить, — Антон вздыхает и смотрит на парня напротив. — И как же вы рыбачите, если реки покрываются льдом? — вопросов было много, но ни один не интересовал Чжун Ли. По правде, ему было совсем неинтересно находиться здесь. Это даже выбешивало. Но это контракт. Его нужно соблюсти. Ему было скучно слушать их речи, слушать эти постоянные вопросы и ответы. Все это он мог рассказать сам, целуя любимые рыжие волосы, сплетая пальцы и надкусывая розоватые мочки уха. — Мы режем во льду лунки. И рыбачим так, сидя в центре озера или реки, — продолжил рассказ гость, — Иногда лед надкалывается слишком сильно и… — А это не опасно? — юноша заинтересованно рассмаривал Антона. Теплый свитер, темно рыжие волосы, зеленые глаза. И правда, типичный гражданин Снежной. — Опасно, но… Жизнь сама по себе опасна, не так ли, Аякс? — парень смотрит прямо в глаза напротив. Своим простым, но далеко не наивным взглядом. Будто он что-то ищет. Будто на что-то надеется. — Да, наверное, — он лишь пожал плечами. Наверное, это был вопрос с каким-то подвохом, но он снова его не понял. Да и не хотел. Его немного пугал этот парень. Аякс слишком простой. — Обычно мы ходим на лед не одни… Ну, знаешь, со старшими братьями или отцами, дядями… Всегда есть, на кого можно положиться, если что.       Аякс тут же посмотрел на Сенсея. Чжун Ли подметил это. И улыбнулся.       Скоро их встреча закончилась. Гость попрощался и покинул комнату. — Аякс, я должен заплатить за этот вечер. Подожди немного, — Моракс последовал за гостем и, поговорив с официанткой у стола регистрации, направился к выходу из ресторана. — Мне правда жаль, — Чжун Ли смотрел на Антона. Он стоял рядом с запасным выходом из здания и, сжимая руки на груди в замке, смотрел в пол. — В этом нет Вашей вины. Это… Я просто рад, что он жив. И, что он с Вами, наверное… — То есть… — Мы уезжаем завтра. Я и мой младший брат. Думаю, мы вернемся через какое-то время, чтобы снова навестить его и… Надеюсь, он вспомнит, — рука потянулась в карман и достала оттуда кошель с монетами, — Как договаривались. Пожалуйста, берегите его. Он, видимо, — в голосе прозвучала резкость, — Вами сильно дорожит, — ничем не обоснованная грубость. Парень ушел прочь. За углом появилась тень. — Он? — шепот. — Да, — звон монет в кошеле, который слишком быстро сменил владельца. — Когда? — Сейчас. — Вы не поняли… — хихиканье. И шорох ткани. — Ночью. Часа в три… четыре. — Доброй… ночи.       Силуэт исчез. Чжун Ли вернулся в ресторан и заплатил за стол сегодняшней выручкой бюро. — Как тебе? — мужчина готовился ко сну, разбирая постель. Взбивал подушки и поправлял простынь по краям. — Не знаю… Было интересно, но… — юноша с грохотом упал на только что растянутую ткань, обесценивая старания Чжун Ли. — Но «что»? Не переживай, я не расстроюсь, если -, — растроится.       Аякс лишь чесал грудь. Там, где должно было быть сердце. — Аякс? — Чжун Ли лег рядом и положил свою ладонь на покрасневшее от чрезмерного трения место, — Тебе плохо? Тошнит, тяжело дышать? — Да… да, Сенсей… Я… — его руки дрожали. Его мысли дрожали. Почему. Почему ему так плохо. Почему так грустно и одиноко. Почему так — — Я рядом, — нос утыкается в плечо. Так знакомо, так тепло, — Скажи, ты что-то вспомнил? Может, я еще раз позову этого парня? Или мне найти… — Нет, не надо, — в голове рой мыслей и одновременно так пусто. Так холодно. Так мерзко. Мерзко от мысли, что есть кто-то еще. Кто-то более важный, кто-то, о ком он не помнит. И этот кто-то… Он, наверное, нравился Аяксу больше, чем Сенсей. Наверное, это его семья. Они должны быть ближе, чем Сенсей. Или его девушка. Хоть кто-то.       Если никого нет, то почему так болит между ребрами? — Я тебе неприятен?       Юноша расширил зрачки. Как?.. — Скажи, я не против. Я не боюсь правды.       Как он может такое говорить? Сенсей, Чжун Ли… Он, он… — Единственное, что у меня есть — это Вы. Но, это и пугает. Я не знаю, почему, но — — Я не противен тебе? — очень простой вопрос, который задает мужчина себе каждый день. — Нет, конечно нет- — Тогда неважно, — перебивает, больше ему не нужно. Этот ответ его вполне устраивает. Потому что он отвечает себе так же.       Остальное неважно. Чжун Ли начинает раздевать Аякса, аккуратно целуя открывающиеся участки тела. Проходится по старым засосам, намечая места новых.       Уже неважно, что думают остальные. Неважно, что чувствует Аякс, когда находится не рядом с ним. Когда находится рядом с ним — тоже. Он может никогда не покидать его. Он никогда и не покинет. Если понадобится, Чжун Ли что-нибудь придумает. Обязательно. Он сделает все возможное, чтобы их счастье никогда не прекращалось. Чтобы Аякс больше никогда не был несчастен. Чтобы он больше не плакал. Чтобы он больше никогда не смотрел на него так. Так. Так. так. так такт ак т — Сенсей? — парень смущенно улыбается. В желтом свете свечи можно разглядеть его румянец, — Что-то не так? Вы… — Извини, вспомнил, что забыл оставить напоминание Ху Тао в бюро, — слегка улыбается и продолжает. Ничто не должно мешать их ночи.       Он спускается все ниже, покрывая чужое, израненное тело нежными касаниями. Слишком много шрамов, слишком много синяков. От битв. Но это в прошлом. Теперь Аякс никогда не будет сражаться. Никогда.       Ниже и ниже. Он болезненно прижимает уже обнаженное тело к матрасу, головой спускается ниже, проводя горячим языком по чувствительной коже живота и паха. Быстро снимает нижнее белье с парня и грубой подушечкой большого пальца проводит по чуть возбужденному члену. — Уже… Аякс, ты так чувствителен к моим касаниям? Или тебе больше нравится мой голос? — ухмылка и поцелуй в край живота. Чуть ниже пупка, — Шепот или низкий баритон? Может, мне вообще не следует разговаривать с тобой на улице?       Юноша ничего не отвечает. Сводит ноги, но упирается в голову напротив. Чжун Ли смотрит прямо в глаза, облизывает губы и сплевывает на свою руку, пальцами размазывая слюну по всей ладони. Нежно проводит мокрыми и теплыми пальцами по стволу, дышит на головку, из которой уже вытекает первая смазка. Чжун Ли забирает свисающую челку за ухо и слизывает струи спермы, что стекают по стволу на его руку. Смотрит на лицо Аякса. Он тяжело дышит и закрывает рот рукой. — Так не интересно, — вздох, и рука слегка сжимает член, — Меня тоже возбуждает твой голос. — Сенсей, — в глазах двоится, а пах предательски реагирует на боль. От чего весь эффект пропадает, — Пожалуйста… — нежнее и аккуратнее. Несмотря на любовь Сенсея к грубости, Аяксу иногда везет, и даже ему иногда бывает приятно. То есть, не больно.       Чжун Ли улыбается и начинает лизать член чаще, сильнее надавливая на него. У него более длинный язык, но он боится показывать это юноше. Боится показать себя настоящего. Вместо этого он берет в рот достоинство парня, и другой рукой начинает поглаживать кожу между ягодиц. Нащупывая желанную дырочку, растирая смесь своей слюны и чужой спермы по ее краям. — Сенсей… Стойте… — парень еле сдерживается. Его трясет. Он держится за простыни, а другой рукой зажимает рот. Нельзя стонать. Негромко. Не настолько, чтобы кто-то узнал о них. Но он чувствует эту глубину, чувствует властный язык, чувствует чужой палец в себе. И не может это контролировать. — Быстро, — Моракс выпускает из своего рта обмякший член, проглатывая густую жидкость. Властно смотрит на парня сверху вниз и спускает уже свои штаны. — Нет, Вы… Может я — — Я делаю то, что хочу, — мужчина скинул с себя нижнее белье и оголил свой стояк. Он был уже на пределе, а смазка капала на живот Аякса, — Пора уже запомнить.       Чжун Ли вытащил единственный палец из юноши и, размазав по своему стволу смесь слюны и спермы, приставил головку к входу. Юноша попытался расслабиться. Так, обычно, менее больно.       Резкий толчок. Чжун Ли входит сразу на всю длину, а парня хватает спазм. Он инстинктивно вырывается, хочет уйти, хочет вытащить это из себя. Почему с каждым разом «это» становится все больнее? Сильные руки сжимают его талию, глаза напротив загораются желтым, будто рядом с ним и не человек вовсе. Толчки становятся сильнее, агрессивнее, хаотичнее. Аякс пытается сдерживать стоны, кусает язык, зажмуривается. Это не «приятно», это не «хорошо», это больно: «Хватит, хватит, хватит.» Отдается в голове, юноша сжимает губы, но не может также сдерживать слез. — Аякс?.. — боль прекращается. — Хватит, — парень ужасается, что сказал это вслух, но он видит эти глаза, чье сияние пропадет. Видит это разочарование, тревогу во взгляде. Чувствует что-то горячее между ног, оно льется, пачкает постель и член Сенсея. Аякс сводит ноги, испуганно смотрит на Сенсея. Нет, нет, он же не прогонит его. Он же не прогонит Аякса, да? — Сенсей… Чжун Ли… — шепот, дрожащий, испуганный.       Мужчина лишь смотрит. Вниз, на парня, на свои руки. На синяки по бокам живота. Смотрит, закрывает глаза, пытается посчитать до десяти, но срывается на трех. Повторяет, повторяет, но это не помогает. Не помогает, потому что он не меняется. Он навсегда останется этим монстром, от которого бежали. Он не сможет сделать Аякса счастливым. Он может быть счастлив только в одиночку, счастлив в неведении и безумии.       Безумии этого касания, что сейчас скользит по его напряженной груди. Безумии этого взгляда, что смотрит снизу вверх. — Сенсей, продолжайте, пожалуйста.       Чжун Ли никогда не был монстром, правда. Он мог испытывать сострадание и жалость. Но сейчас, почему-то, ничего не чувствует. Наверное, потому что первые фразы имеют свойство прошедшего времени.       После Аякс быстро засыпает. Даже не вытирается, не стирает пот со лба. Его голова лежит на ногах мужчины. Он перебирает рыжие волосы. Слышит сопение, чувствует мокроту слюны на ткани пижамных штанов. В его голове пусто. В его взгляде пусто.       Он смотрит на шею парня. И аккуратно проводит по ней указательным пальцем.       Слышится стук в дверь. Чжун Ли встает, перекладывая голову Аякса на подушку. Подходит к двери и толкает скрипучие створки. — Доброй ночи, — все та же фигура в капюшоне. Тот же шепот. Она протягивает мешок и удаляется. — Стой, — Чжун Ли тихо зовет, — Не уходи, пока я не проверю. — Конечно, как скажете.       Его рука тянется на дно мешка. И достает оттуда. Что-то.       Такой же. Зеленый, неяркий. Блеклый и мутный. Еще теплый и в крови. — Он? — фигура осматривается по сторонам. — Да, — спустя немного времени, — Контракт почти исполнен. Но, ты знаешь… Завтра смогу сказать точно. — Ночи, — фигура скрывается, а за ней слышатся шаги и грохот доспехов.       Чжун Ли закрывает дверь и снова смотрит в руку. Да, все так. Они почти вместе. Почти. Еще немного, еще один… раз. Ничего, он завтра с этим разберется.       Он кидает глаз в мешок и закидывает его в карман пальто. Завтра он все равно несет вещи в стирку.       Аякс не проснулся. Это радует. Моракс тушит последнюю свечу и, ложась в постель, накрывает их одеялом. Чжун Ли не будет спать, но ему приходится притворяться. — Спи, милый. Завтра день будет лучше, — он делает паузу. Смотрит на пухлые губы и красные ободки от слез на глазах, — Я постараюсь все исправить, и мы снова будем счастливы, — его рука касается лица напротив, — По крайней мере, постараемся.       Моракс аккуратно касается мягких рыжих волос, забирает их в руку, ощущает их мягкость. «Ты ведь мне обещал, помнишь?»