care/curse.

      //? года назад       Прошло уже шесть месяцев, как они начали встречаться.       Чжун Ли как обычно сидел в кафе и смотрел на корабли, приходящие и покидающие гавань. На одном из них должен был приехать Аякс. Из своей командировки в Сумеру. Мужчина надеется, что он не пострадал. Зная его нрав и желание битвы, Чжун Ли часто приходится ухаживать за ним по возвращении. Хотя, он совсем не против. Моракс думал, что это нормально для Архонта — заботиться о своих людях. Но сейчас он уверен, что так, как он хочет защищать Аякса, он не хотел бы защищать никого. Эта мысль пугает. Чжун Ли не уверен, что так должно быть.        Идет время. Солнце начинает опускаться со своего зенита, пока небо не наполняется красными красками заката. Мужчина волнуется, и это чувство усиливается. Он сидит здесь уже седьмой час, пьет уже пятую кружку чая и смотрит на проходящие корабли, не видя родного силуэта. Его сердце сжимается, когда к нему подходит официантка. Но не от страха того, что ему нечем заплатить. — Еще чашечку? — она взглядом смотрит на пустой стакан, сжатый в руке.       Навряд ли, у него не хватает моры и на шестую порцию. И нервов на еще одну минуту нахождения здесь. — Нет, я уже ухожу, — Моракс встает из-за стола и задвигает за собой стул. Достает свой кошель, что вяло трясется от небольшого веса. — Что Вы, за вас уже все оплатили, — девушка успокаивает явно взволнованного клиента и указывает на выход, — Мужчина, что ждет Вас. Он заплатил за все.       Быстро попрощавшись, Чжун Ли сдержанно идет к выходу. Но, но все же беспокоится. Почему он не сказал? Почему ждал все это время? С ним что-то случилось? Он ранен? Изувечен?       Нет, нет.       Почти выбивая дверь, Моракс осматривается. — Добрый день, Чжун Ли, — к нему подходит мужчина. Он в одеянии Северного Банка, его лицо, по обычаю, скрыто маской, — Меня зовут Денис. Я приехал сегодня вместе с Господином Управляющим. Он попросил разыскать Вас и оплачивать любой ваш счет сегодня, — он поправил слегка съехавшую маску, — Он сказал, что я могу найти Вас в этом заведении. Я не ошибся? — Добрый день. Нет, все верно, — он не мог оставить его просто так. Наверняка что-то случилось, — Где Чайлд? Я ждал его, но… С ним все в порядке? — голос немного дрожит. Моракс не может скрыть это. Аякс же не послал бы обычного клерка просто так? Есть что-то, что мешает им встретиться. — Да, конечно, не волнуйтесь. Он просто узнал, что сегодня приезжает его сестра. Она собирается поступать в университет, поэтому Господин не мог не сопроводить ее, — парень сделал шаг в сторону от двери, показывая, что лучше им прогуляться. В целях безопасности, конечно. — Сестра? — почти шепотом переспросил Чжун Ли. Они шли по рынку, довольно шумно для лишних ушей. — Да, ничего скрытного, правда. Просто «не» администрация Банка не должна знать, что Господин устроил себе выходной. Для его же безопасности, конечно. В смысле, его карьеры. — И когда он вернется? Судя по вашему ответу, скоро, — обнадежил себя мужчина. В конце концов, Ли Юэ не так велик, как научная столица. И все же… Почему он ничего не сказал ему? Почему? Чжун Ли бы мог помочь со своими знаниями и опытом. — Насколько я знаю — она приехала на неделю. Думаю, этого хватит, чтобы осмотреть весь Ли Юэ и найти подходящее место для обучения. Господин Управляющий был так рад, когда увидел ее. Казалось, что даже забыл свои вещи на корабле.       Неделя. А потом он снова уедет. Чайлд обещал, что возьмет перерыв в своей командировке и приедет к нему, к Чжун Ли. Писал в письмах, что скучает, писал, что не может дождаться момента, когда снова обнимет любимого Сенсея. Жаль, что это всего лишь слова. — Он попросил меня побыть с Вами все это время. Сказал, что Вы — — Спасибо, не нужно, — бывший Архонт достал все тот же кошель и опустошил его. Довольно мало, сумма почти покрывает две чашки чая. Он кладет эту горсть монет в чужую руку, — Спасибо за заботу. Я думаю, что не нуждаюсь пока в финансовой помощи Северного Банка. И не ходите за мной, пожалуйста. Поверьте, я узнаю, если вы следите за мной. — Мне передать что-нибудь Господину Управляющему? — Денис погрустнел. Он провалил свое первое задание. — Скажите, что у меня больше нет денег ждать его в том кафе, — иронично. Для него, Бога моры… Да, пусть Чайлд поймет это именно так.       У Чайлда было что-то более важное, чем Чжун Ли. Более любимое и ценное.       И, Чжун Ли понимает, да. Это его семья, это важнее.       Как народ Чжун Ли. Его дети. Те, кому он посвятил всю свою жизнь. Конечно, если бы встал выбор между Аяксом и Ли Юэ, Моракс бы

/… /

— А как же все эти люди? Твой народ, Моракс, твое бре- — Не смей так их называть. Когда придет время, когда они вырастут… Они должны быть свободны от воли свыше. Пусть эта свобода начнется с меня. — Даже если они решат убить тебя? Ты настолько сильно обесцениваешь себя? — Я — лишь ступенька в их развитии. И я постараюсь отдать им все, лишь бы они были в безопасности. И ты тоже. Ты же понимаешь мои чувства к ним, хоть и сопротивляешься этому, милый Осиал.       Юноша ничего не ответил, лишь отвел от старшего Архонта взгляд.

/… /

выбрал свою семью, Ли Юэ.       Да, это всегда был правильный выбор.

. . .

      Ночь. Чжун Ли тихо открывает дверь в их дом. Тарталья снял его месяц назад, когда закончилась командировка в Снежную, для отчета о работе Банка. Юноша переживал о том, где Сенсей живет в то время, пока Одиннадцатого Предвестника нет в торговой столице. Хотя, мужчина никогда не волновался по поводу постоянного места жительства. Но сейчас это приобретает иное значение. Этот дом… Да, он не принадлежит им, но, когда Моракс переступает через порог, ощущает этот запах… Запах Аякса, томленого супа, свежего мяса, легкий аромат благовоний, которые они купили позавчера на рынке у странствующего купца. Все это наполняет, казалось, отсутствующее сердце бывшего Архонта той теплотой, той нежностью и уютом, что не мог дать даже самый роскошный дворец. Вся Золотая Палата со своим великолепием меркнет перед их съемным жилищем. Местом, где Чжун Ли может без стеснения поцеловать парня в обмен на широкую, солнечную улыбку. Где они переживают ленивые дни на террасе, холодные вечера за чашкой чая, страстные ночи в постели, а иногда и поздние рассветы, что путают с закатами. Моракс наконец начинает понимать, почему люди создают семьи — скорее не для финансового обеcпечения, не для продолжения рода. Ради этих моментов, что он переживает с юношей. К сожалению, он понял такую простую закономерность слишком поздно.       Аякс еще не пришел с работы. Обычно, по вторникам у него… тяжелые дни. Так что и Моракс позволил себе задержаться допоздна, закрыв похоронное бюро на два часа позже. Клиентов мало, что к лучшему. В основном время уходит на заполнение документов и критику маркетинговых схем Ху Тао. Вспомнив последнюю из них, мужчина улыбается, переодевается в домашнюю одежду и зажигает пару свечей. Ему больше и не нужно. Достает из сумки последний на рынке кусок мяса. И разогревает плиту.       Холодно даже рядом с огнем. Без его Аякса Чжун Ли очень холодно.       Помешивает получившийся суп, добавляет немного перца. Сегодня он решил попробовать новый рецепт. Может, Чайлду понравится.       Приглушив огонь, он слышит скрип замка и звук открывающейся двери. Кончики его губ самовольно складываются в улыбку. Чжун Ли аккуратно кладет половник на стол, поспешно убирает кастрюлю с огня и идет к прихожей. — Аякс, с возвращением, — его руки тянутся к парню, но тот не отвечает взаимностью. Резко уклоняется от объятий. — Я тебя разбудил? Извини, — улыбается. Так не по-настоящему. Так… Как всем. — Нет, я недавно пришел. Только ужин приготовил, — Чжун Ли не может понять, почему Аякс так сторонится его. Делает шаг, но юноша отшатывается от него. — Я сейчас не в настроении. Проблемы на работе. Есть не буду. Ложись без меня, хорошо? — его тень скрывается в ванной комнате, — Спокойной ночи, Сенсей, — будто в догонку предыдущим репликам шепчет парень.       Аппетит бывшего Архонта тоже пропал. Наверное, ужина не будет. Он накрывает суп крышкой и прячет в теплое место. Тушит огонь, и слышит странные звуки, похожие на стоны. Чжун Ли подходит к ванной, и слегка толкает дверь. И видит лицо Аякса, скорченное в конвульсии боли. — Занято, — хриплый смех. Парень старается накрыться одеждой, но Чжун Ли уже и так все увидел: распоротый живот, из которого вываливаются, такие, казалось бы, нужные органы, кость, торчащую из правой ноги. И искусанную правую руку, некоторые пальцы на которой переломаны из-за силы челюсти юноши. Один почти оторван — висит на прокусанной коже и остатках сосудов. Моракс без слов подбегает к парню и начинает его раздевать. Аккуратно снимает прилипшую из-за крови ткань рубашки, сапоги и разрывает брюки на месте открытого перелома. В каком-то смысле Чжун Ли понял, почему Аякс предпочитает красную одежду. И почему его одеяние Предвестника, да и одеяние всех Фатуи — черные. Но, как бы они не прятали свои тела, в естестве своем они все те же люди — у них тоже идет кровь, они испытывают боль. Моракс лишь сдерживает панику, первобытный ужас и что-то еще. Что-то, что он еще не испытывал.       Смешно, как столь закаленный в битвах воин, как он, может бояться вида открытой кости? Вот только это кость Чайлда. Как он может переживать из-за вида разорванного тела, когда видел сотни, если не тысячи таких картин в многочисленных войнах? Вот только перед ним корчится в конвульсиях Аякс, его Аякс. И еще что-то. Что-то, что заставляет руки покрываться уже неестественными для него гео-прожилками. — Сейчас, — мужчина прикладывает руку к животу парня, и его опоясывает золотой гео-щит. Боль проходит, вот только Чжун Ли ощущает это неестественное потрошение внутри себя. Он отдает свое здоровье в обмен на боль, — Я побегу за Бай Чжу. Пока меня нет, досчитай до ста. Если — — Не надо, — Чайлд берет за руку бывшего Архонта, — Скоро заживет. Иди поспи. — Как ты можешь такое говорить? Как я могу — — Не переживай, правда. Все нормально. Не в первый раз. Просто уйди, хорошо? — юноша, сжимая свой функционирующий единственный кулак, переходит из лежачего положения с сидячее, облокачиваясь на стену. Он тяжело дышит, но продолжает улыбаться, — Я не слабак. И не трус, — его рука тянется к поломанной ноге. Чжун Ли останавливает ее и пытается хоть как-то облегчить боль, надевая свой гео-щит еще и на перелом. — Я не смогу правильно вправить тебе кость, поэтому лучше — — Я смогу! — крик, и сильная молния разбивает гео-защиту на ноге и животе, — Думаешь, я не достоин быть одним из Предвестников? Думаешь, я так просто сдохну? — его губы искривляются в ухмылке, раздраженной и наполненной желчью, — Мне не нужна твоя помощь. И никогда не была нужна. И ничья мне не нужна помощь! — его рука снова потянулась к ране на ноге, но теперь она была окружена электрическими молниями, что делало потенциальные попытки остановить ее потенциально опасными, — Хочешь помочь мне, Сенсей? Не обесценивай свое время. Иди, поспи, прогуляйся, выпей чаю. Сделай все, лишь бы это помогло тебе оставить меня в моем чертовом покое, — его губы сжались, а голос стал тише, — Уйди, хорошо? — Как я могу оставить тебя в таком состоянии, Аякс? Где я должен быть сейчас, если не с то- — А где были мои друзья, когда я пропал в лесу? Где были родители, когда я «был» в армии? Где же были Вы, когда я проиграл Путешественнику в Золотой Палате? Когда он переломал мне все ребра, когда я чуть не сдох из-за порванного легкого? — послышался стон, и кость вошла в свою мясную оболочку, — Вы смотрели. Вы ждали, пока я сдохну. Вы — лицемеры. Вы — ебаные эгоисты, ждете, пока я, блять, сдохну. Вы называете это заботой, но где вы все были? — послышался еще один, более громкий стон, и хруст кости в суставе. Из глаза Чайлда стекла слеза, — Несмотря на ваши старания, я все равно выживаю, да? Говорите, что не можете уйти, оставить меня? Говорите, что я вам важен. Никому из вас, я, блять, не важен. Все, что у меня есть — мои братья и сестры, — он поднял правую руку и начал вправлять свои изломанные пальцы, — Если бы вы, Сенсей, понимали, на что я готов ради вас, вы бы не ломали тогда этот цирк. Я потратил неделю на свою сестру? Может потому что я вижу ее раз в год, а вас — семь из двенадцати месяцев. Согласитесь, вы же тоже предпочли свою семью, да? Свой Ли Юэ, когда встал вопрос о моей жизни. Как видите, я не сильно расстроился, когда буквально ощутил копье в спине. Ваше копье, — юноша посмотрел на мужчину своими бледно-синими глазами. Будто бездна, но такая манящая, — Вы же знали, что я влюблен в вас. Знали, и вам было наплевать. И я понимаю, почему. Я понимаю ваши чувства ко всем тем людям, что живут здесь. К тысяче людей. А вы не можете смириться с пятью. Не такое большое количество членов семьи для моей страны, — вздох и хруст первых костей, — Я докажу, что вы все не правы. Отец, мои сослуживцы и Вы, Сенсей. Что вы совершили ошибку, когда бросили меня. Я докажу вам это, даже если мне придется сдохнуть, — легкая улыбка.       Аякс сглатывает слюну, накопившуюся в горле, и, вправив последний палец, сгибает последовательно все пальцы на правой руке. — Если все быстро вправить, то через час оно начнет функционировать. Я хорошо знаю медицину, в отличие от тебя, Сенсей. И свой Глаз Порчи, — юноша повернул голову к мужчине, — Уже поздно, тебе рано вставать, завтрак готовить. Я через часик-два подойду, — его губы сворачиваются в измученную улыбку, — Я проголодался, так что постарайся утром, хорошо?       Так вот, как он на самом деле о нем думает. Как о человеке, который его предал.       Не как о возлюбленном, не как о своей половинке. Как о предателе. Как о эгоисте. Он равняет его с людьми, которые смеялись над ним.       «Это справедливо, » — думает Чжун Ли. Несправедливо только то, что мужчина достоин прощения Аякса. Потому что

/… /

— Как ты мог?! — Моракс, пос- — Да как ты посмел —

/… /

Чжун Ли бы не простил.       После монолога мужчина не уходит. И ничего не отвечает. Он продолжает сидеть рядом, на коленях, на мокром от крови и внутренней слизи полу. В тот момент он замечает, как Чайлду идет кровь. Как он красив в ней. Как она стекает по его лицу, как его глаза, почти стеклянные, смотрят в потолок. Его Тарталье очень идет тот трупный оттенок. И это спокойное лицо, не обремененное эмоциями, надеждами и сожалением.       Никто не решается говорить. Все уже сказано. Чайлд корит себя за то, что выругался на Сенсея, ему органически неприятно, когда его видят таким. Сломленным и сломанным. Ему и самому противно быть собой в такие моменты. Быть с собой. Поэтому он закрывает глаза, когда вставляет в живот желчный пузырь. Рукой стягивая на месте раны кожу.       Перед его глазами встает дом. Где все тихо, вечер. За окном не видно берега, лишь метель забивает и так серое от снега стекло. Он, как обычно, полусидя дремлет на печи. Вязанная простыня и сильный запах порошка на наволочке подушки. Внизу слышится топот маленьких ножек и невинное: «Братик». Младший. И самый любимый. Он берет его на руки и сажает к себе, на колени. Он только учится читать. — Почему не спишь? — Не хочу спать, братик скоро уедет. Не хочу, чтобы братик уехал, — к его груди прижимается маленький комочек, — Если я не буду спать, то завтра не наступит, и братик не уедет, — Наверное, ради этого и стоит сражаться. Наверное, это и есть стимул стать сильным. Самым сильным. — А почему меня не позвали? — на него смотрят обиженные глаза сестры, — Братик Аякс решил сегодня спать только со своими братьями? — чтобы защищать их. Чтобы они не повторили его судьбу. — Нет, что ты, залезай, — он протягивает руку, но девочка сама залезает на лежак, — Я буду сильной, как братик! Я сама!       «Не надо становиться таким, как я.»       Они все смеются.

. . .

      Чжун Ли слышит шепот Аякса. Он задремал, прячась от боли в блаженной дреме. Юноша произносит имена своих брата и сестры, и его губы смягчаются в легкой улыбке. «Боль отступает, » — думает мужчина и берет парня на руки, относя в спальню. По дороге он вспоминает, что надо бы смыть кровь, но ему так не хочется вырывать своего возлюбленного из бреда фантазий. Фантазий, в которых нет места ему. И никогда не было. Аккуратно положив Тарталью на кровать и накрыв одеялом нетронутые ранами участки тела, Моракс уходит, закрыв дверь спальни. Он надевает свою повседневную одежду, поворачивает ключ в замочной скважине два раза. Сегодня ему не хочется спать. Ему нужно подумать: о них, о себе. О их будущем, о возможности их будущего. Было ли оно у них вообще? Сможет ли Чжун Ли когда-нибудь полностью искупить свою вину перед Аяксом? Мужчина идет по улицам ночного города, его голова пуста. У него нет ответов. Лишь еще больше вопросов. — Господин…       Он слышит чей-то голос из-за угла. Мужской. И идет к его источнику, неосознанно. Наверное, его попросят о помощи. И он поможет, как делал это всегда. Как всегда выражал свою любовь к своим детям. Это так просто. Но с Чайлдом сложнее.       Это и правда мужчина. Одет довольно неплохо. Наверное, купец. Он прячется в тени, слегка дрожа. Смотрит на Чжун Ли, как на последнюю надежду. Для Моракса это — взгляд любви. Искренней и чистой. Никто не сможет полюбить его так сильно, как они. Даже Аякс. И мужчина любит их. Сильнее, чем кого-либо. — Вы же господин Чжун Ли из похоронного бюро Ваншэн? — Да, — сухо отвечает Моракс. Ему не важно, кто говорит с ним и что говорит. Ему вообще мало что важно. Он думает о значении слова «любовь». Это должно быть что-то понятное. Что-то, что Чжун Ли должен был испытать хоть раз. Но то, что он чувствует рядом с Чайлдом — другое. Оно не легкое и обожествленное. Чайлд не зависим от него, как Ли Юэ. Он не поклоняется ему, не просит о помощи, не восхищается им. Аякс другой. Он никогда ничего не рассказывает. Прячет свои проблемы, хотя никогда не отказывает в помощи самому Чжун Ли. Он рад Чжун Ли всегда — не только тогда, когда нужно что-то. Да, верно. — Пожалуйста, помогите мне. Я… Я попал в беду, — он заходит в темный переулок все глубже. Глаза просящего мечутся. А этот мужчина? Он любит его? Он бы пожертвовал всем ради Моракса? Как делал это бывший Архонт на протяжении шести тысяч лет, — Я слышал, Вы не отказываете людям в помощи. Пожалуйста, умоляю Вас, я заплачу.       А Чайлд любит его безвозмездно. И всегда. И искренне. И прощает ему все грехи. Покупает его любимые сладости на рынке после работы, водит в дорогие рестораны.       Наверное, так и должна выглядеть настоящая любовь. А Чжун Ли? Что он делал ради них? Готовил, убирал, да… Но… Это слишком мало. Сейчас, после всех этих слов… Делал ли он достаточно для «них»? Как вообще Моракс может требовать к себе такого отношения, которое получает? Он даже не извинился за свое… предательство. Как-то само уладилось. Само. А должен был уладить Чжун Ли. — Что случилось?.. — он пытается сделать заинтересованный, обеспокоенный голос, но не получается. Почему ему все равно? Почему все его мысли заняты теми словами в ванной? «Уйди, хорошо?» Аякс не доверяет ему. Аякс не хочет видеть его рядом в такие моменты. Как там говорится: «и в горе, и в радости»? Почему юноша не хочет делить свое горе с ним? Наверное, потому что не доверяет. — Я… Я задолжал Северному Банку… — Как часто Аякс не просил его о помощи? — Ну, понимаете? Торговля не пошла, сезон не удался… — Как часто он был в таком состояни, а Моракс не знал? — Клиентов переманили… не в мою сторону. — Было ли Аяксу одиноко в такие моменты? — Я говорил им, что верну все, как только будет возможность, но… — Чувствовал ли он себя брошенным? — Но они никогда не отличались терпением, Вы же знаете… — Почему Чжун Ли никогда этого не замечал? — И сегодня, они… — Почему он испытывает эту пустоту внутри сейчас? — Они снова пришли, и у меня не было выхода, кроме как защищаться, понимаете? — Почему Моракс настолько бесполезен? — Мои охранники мертвы, я не знаю, что делать…       И Чжун Ли не знает. Слышит наименование Северного Банка и смотрит на мужчину. — Юноша в красном шарфе. С рыжими волосами. Он на тебя напал? — Аякс. — Да, он, — Почему, — Они называли его Управляющим Банка, — почему почему почему, — Ничего страшного, с ним, вроде как, покончено… — вы напали на моего аякса. почему вы, мои дети, почему вы сделали мне так больно?       Мужчина достал из кармана красный камешек. Такой знакомый. Он еще обрамлен и вставлен в сережку, — Вот. Я могу отплатить этим, если Вы поможете мне добрать до — Я не люблю вас, я не люблю вас. Крик. Я всегда любил, но вы только забирали. Торопливые шаги, но это был тупик. Вы забрали Осиала, он не был ни в чем виноват. Копье, разрезающее воздух. Вы почти убили Аякса, моего Аякса. Копье, разрезающее плоть. Убейте меня, покарайте меня. Руки, что покрываются гео-прожилками. Я виноват, я не смог вас защитить. Руки, что ломают кости. Я не смог защитить то, что по настоящему люблю. И это чувство, что возникло в ванной комнате. Я всегда думал, что моя судьба — защищать Ли Юэ, защищать свой народ. Третье, неназванное. Но, на самом деле, моя судьба — только терять людей, которых я любил. И которые пытались любить меня в ответ. Месть.       Вдруг все стало ясно.       Хватит контрактов. Он больше не Архонт.       Хватит обязательств перед кем-то. Он больше никому ничего не должен.       Чжун Ли пора начать жить ради себя.       Нет, ради Аякса. Его любимого Аякса. — Хватит уже, Господин Ваншэн, — из-за угла вырисовывается фигуру в капюшоне, — Такую кашу даже нашим людям будет противно убирать.       Чжун Ли смотрит на нее. Это женский голос, но силуэт он не может для себя прояснить. Он переводит взгляд на человека, с которым ранее вел диалог. На остатки этого человека. На смесь красного на стене, на белые обломки. Он смотрит на свою одежду, которая теперь достаточно грязная для прогулки по городу даже в ночное время. На свое копье, которое окрасилось в неестественный коричневый оттенок, оттенок золота в крови. Где-то внутри него сейчас кричит отец, любящий каждого гражданина Ли Юэ, как сына. Убитый горем, съедаемый долгом перед ними. Перед всеми ими. Но, но больше его привлекает спокойная улыбка… Возлюбленного. Отчаянного, брошенного и такого безумного. Настолько сумасшедшего, что вырезать весь город — лишь малая отрада для него. Для них. Для их счастья. Для улыбки Аякса. Больше никто не будет мешать их любви. Чжун Ли сделал выбор.       Он берет сережку, которая все еще лежит в отрезанном кулаке. В безопасности посмертной конвульсии. Медленно раскрывает пальцы, думая, что так выглядела правая рука Чайлда. Наверное, она была холодной. Жаль, он тогда не коснулся ее. — Мне бы переодеться, — копье начало исчезать за спиной, — Фатуи, верно? — он подходит к девушке и смотрит на нее сверху вниз. Его взгляд отражает всю истину его любви. Обреченной и полной, что выливается из краев, и топит окружающих. — Конечно, меня послали за ним, — говорящая немного отходит от мужчины, заглядывая внутрь переулка, — Давайте… М… сделаем вид, что на него упал камень. Будто я его сюда заманила, и… И Вы можете обращаться ко мне за любыми услугами, Господин Ваншэн.       Послышался звук падающего булыжника. Не такая большая плата за чистое одеяние и личного агента. — Как прекрасно! — она захихикала, — Спросите Дениса в Северном Банке, когда появится нужда в моих услугах. Я — его сестра. И вы, вроде, были знакомы.       Она сняла накидку и отдала ее мужчине. Ее лицо было скрыто более массивной маской, чем лица обычных служащих Банка. — Это все, что я могу предложить из одежды. Но ассортимент моих услуг… От яда до грубой поножовщины. Вы не будете разочарованы, — дав минуту на вопросы и не услышав ни один она продолжила, — Доброй ночи…       Девушка вошла в темный переулок, где некогда стоял дрожащий человек. Он поверил рассказам жены о консультанте из похоронного бюро, который, несмотря на сферу, в которой работал, никогда не отказывал в помощи людям. Который когда-то поклялся защищать Ли Юэ и его граждан, который…       Он стоял на пристани. Ни одного корабля. Ни одного человека. Лишь холодный вечер, тихие удары воды о деревянные конструкции.

/… /

— Как ты мог?! — Моракс, пос- — Да как ты посмел убить их?!       Его глаза горели золотом в перемешку с пламенем. — Они хотели напасть на Вас, они — — Они — мои сем- — Семья — это люди, которые любят друг друга! Семья — это муж и жена, сестра и брат, отец и сын… Но не Вы и тысячи попрошаек. Они не любят Вас так же, как — — Неважно. Тебе никогда не понять их чувств. Ты никогда не любил. Ты — лишь убийца. И предатель. Ты предал свой народ, ты предал меня. И, если тебе важно это знать — их жизнь всегда будет важнее моей. Если покушение — их выбор, я приму его. — Я его не приму, — поднимается ветер, — Я его никогда не приму. Потому что мне всегда было наплевать на них, — волны усиливаются, — Их постоянные просьбы, их молитвы. Бесполезные жертвы и подношения, — и вода поднимается в воздух, образуя смерч, — Говорите, что я никогда не любил, — два, три, шесть смерчей, — Да я всегда любил. Сильно и безответно, — и водоворот, из которого поднимается змеиное тело, — Так, что мне больно от этой любви, — оно шипит и показывает гребень, что окружает его голову, — Убейте меня, Моракс. Прекратите мои страдания.       Юноша сливается со змеей. Он не боится этих ударов каменных копий.       Напротив, он вспоминает, что ему всегда было приятно, когда мужчина касался его руки на пляже.

/… /

— Ты смеешься, да? — Чжун Ли касается морской пены, — Или плачешь? — будто гладит ее, — Я помню, что долго думал, как можно испытывать боль от любви. Думал, что ты сошел с ума, — смотрит в отражения звезд в темной воде, — Сегодня я убил человека из Ли Юэ, потому что он чуть не убил моего Аякса. Ты же помнишь его, да? Тот парень, что вызвал тебя, — вздох, — Он очень важен для меня. Я так испугался, когда подумал, что он умрет сегодня. И мне было так наплевать на свою «семью», которую я «должен» любить. Я — лицемер, да, Осиал? Или я просто сошел с ума? Может, меня тоже нужно заковать на дне моря или пещеры? Может, я опасен? — Моракс смотрит на свое отражение. У него щека в крови, — Или это и есть «любовь»?       Его руку омывает случайная волна.

. . .

— А потом что? — любопытная пара голубых глаз. — Да, что потом? Он затащил его в пучину океана? — мальчик дернул за края ночной рубашки. Юноша открыл рот, чтобы продолжить, но — — Нет, он не мог умереть! Он же выжил! Он наверняка превратился в дракона и сжег его! — возмутилась девочка. Ей очень нравился Моракс. Его всегда рисовали как высокого и хорошо сложенного мужчину. Совсем, как братик Аякс. — Как можно сжечь воду? — удивился второй ребенок.       Дети перебивали друг друга, а юноша потерял всякий интерес что-либо им рассказывать. Это слишком старая история, давно известная всем в различных толкованиях. Только боги знают правдивый конец. Так что, наверное, все они правы по-своему? — Ну и что вы расшумелись?       На пороге стоял мужчина, в большом мягком халате. Видно, он еще не привык к морозному климату, потому что не снимал его даже в непосредственной близости от источника тепла. — Господин Чжун Ли, а Вы знаете сказку о Мораксе и Осиале? — мальчик быстро соскочил с печки и перешел на руки к мужчине, — Она говорит, что Моракс выжил, а я думаю, что Водяной Змей круче! — Эта сказка… Да, думаю, знаю, — отправив мальчика обратно на лежанку, говорящий так же залез на нее, чем потревожил уже покоявшихся на ней людей. — Тесно! — буркнула девочка и устроилась на теле своего брата. Мальчик же остался на довольно широкой груди Чжун Ли. — Хватит вам уже препираться! — взвыл придавленный к стенке бывшим Архонтом и сдавленный весом сестры, юноша, — Чжун Ли, рассказывай, и отправляй их спать. У меня уже голова разболелась… — Ну так смысл мне тогда что-то рассказывать, если у тебя уже болит голова? — на последних двух словах он особенно заострил внимание. — Чжун Ли… — послышалось сдавленное рычание. В глаза Аякса пронеслась молния. — Так на чем вы остановились?..       Пока Чжун Ли не было рядом, Аякс в бреду говорил еще одно имя. Имя, ради которого тоже хотелось стать сильным. Самым сильным, чтобы вернуть сердце «своего» Архонта.       Вот только, чем сильнее он становится, тем сильнее отдаляется от этих утопических силуэтов.