care/curse.

      Когда Аякс доходит до дома, на улице уже не осталось людей. Все прилавки пусты, все заведения закрыты, а редкие шаги отдают металлом. Патруль. Наверное, он слишком много времени потратил в похоронном бюро. Даже усталый взгляд его Хозяйки не смущал парня, который до последнего сравнивал фото Тони и Антона. Он хотел верить, что они не похожи. Ни на друг друга, ни на него. Он искал хоть какие-то упоминания о Вере. К счастью, не нашел. Спросил у Ху Тао о мальчике лет одиннадцати. Она лишь развела руками, опустив взгляд. И пожелала удачи в поисках.       Юноша открывает дверь, он находит дом пустым. Ни одной свечи, из кухни не доносится аромат ужина. Значит Сенсей еще не пришел. «Так даже лучше» — мысли вслух и облегченный вздох. Аякс быстро снимает уличную одежду и идет на кухню, выпить воды перед сном. Утром Чжун Ли просил его не ждать. Да и аппетита нет после таких новостей. Парень не ставит чайник, наливает в стакан холодную жидкость и быстро сглатывает. Он думает, что нужно лечь спать. Что завтра будет лучше. Да, так всегда говорит Сенсей, когда у него что-то не получается. «Завтра будет лучше». Иногда он говорит это вместо «Спокойной ночи». Перебирает волосы Аякса, смотрит в его глаза, и тихо шепчет, словно мантру. Словно он говорит это не парню, а себе. Словно пытается поверить.       Он входит в зал, а из зала поднимается по лестнице на второй этаж. Открывает дверь спальни. Да, кровать пуста, ставни окна закрыты. Юноша открывает их, пуская в комнату блеклый свет луны. Он медленно наполняет небольшое пространство темно-синим оттенком. Глаза привыкают и находят пижаму. Пижамы. Интересно, сколько времени? Часы висят в тени, уже не увидеть стрелок без свечи. Интересно, когда вернется Сенсей? Может ему стоит подождать? Может… может ему стоило сегодня сходить с ним на прогулку? Не отказываться от предложения, улыбнуться и поцеловать его в ответ, оставив суп? Оставив эти попытки вспомнить что-то. Или кого-то. Кого-то, кем Аякс уже не является. И, по правде говоря, не хочет являться. Он не думает, что хочет что-то менять. Ну, за исключением состояния Чжун Ли. Ху Тао сказала, что Сенсей в последнее время стал чаще улыбаться. Возможно, чтобы исцелить его, не нужно вспоминать? Нужно просто быть рядом. Как тогда, когда парень перевязывал бинтом его руки. Когда пел ему колыбельную. Когда с утра лениво гладил его щеку рукой, переходя на мочку уха. Тогда Сенсей улыбался. И когда приглашал на прогулку — тоже. Аякс сжал кулак и сглотнул. Если ему нужно будет выбрать между собой и Сенсеем, парень выбирает второе. Второе… Но почему он тогда все еще стремится вспомнить? Правда ли он выбрал Сенсея? Или он выбрал себя, того себя, которого уже нет. Его мечты, его ценности, его жизнь. Жизнь Чайлда. Парень смотрит в зеркало и видит лишь силуэт. Без лица, без детальной картины тела. Темная масса, которую называют Аяксом из Снежной. Без прав, которые должны быть подкреплены документами; без личности, за которой должно стоять хоть что-то, что называют прошлым; без стремлений, потому что для этого нужны возможности реализации, которые заканчиваются на его незаконном положении в стране и невозможности вернуться домой; без семьи, ведь его близкие мертвы как в его сердце, так и в физической оболочке; без будущего.       Юноша отводит взгляд. Что-то внутри говорит, что это не так важно. Что это уже в прошлом. Его шея теплая. Приятно, греет и даже не болит. Пальцы скользят по какой-то линии, что мысленно вырисовывается у Аякса в голове. Он слышит звук ломающейся кости.       Хватит. Мотнув головой, он начинает переодеваться. Холодный ветер дует из окна, поэтому одна из ставней закрывается в начале произвольно, а потом и на засов, забирая за собой свет. Закончив с приготовлениями, парень ложится в постель. Поворачивается на бок и смотрит на пустое место рядом. — Спокойной ночи, Сенсей, — его глаза слипаются, а сердце сжимается. Его гложет чувство вины. Он заслужил это одиночество. — Спокойной, Аякс.       На секунду на лице появляется улыбка. «Он вернулся» — проносится в голове. Но только если бы Сенсей «вернулся» голос исходил бы со стороны двери. А его источник — один из тех темных углов, в которой свет не попадал бы даже с открытыми окнами. Настолько темный, что свечи навряд ли помогут. Эта тьма идет изнутри. — Сенсей… Ты все это время был тут? — парень медленно встает с постели, не сводя взгляд с угла. Может это галлюцинации? Тогда почему он ощущает эту тяжесть в животе и инстинктивный страх? Почему присутствие любимого человека теперь настолько невыносимо, что хочется бежать? Почему все те чувства, что были между ними, породили это отвратительное сочетание отчаяния и одиночества?       Но Аяксу не отвечают. И даже когда парень подходит достаточно близко, чтобы ощущать дыхание на открытом участке груди, Чжун Ли никак не реагирует. Словно камень, лишь едва различимое рефлекторное движение груди из-за дыхания. Его глаза закрыты, хотя юноша уверен, что они черны, как сажа. — Что-то случилось? — неуверенные слова, и его ладонь ложится на чужую, что опущена вниз и сжата в кулак. Когда-то они держались за руки, а теперь он аккуратно проводит пальцами по грубой коже перчаток. Видимо мужчина все еще в уличной одежде.       Еще пару касаний, но в ответ лишь молчание. Аякс думает, что сейчас произойдет что-то плохое. — Не хотите говорить? Тогда давайте спать. Уже поздно, Чжун Ли, — он пытается произнести имя более тихо, смягчает голос, как делала его мама, когда он обижался. Его мама, да. Он помнит. Прижимается к груди мужчины, кладя руки на плечи. Нет, ничего не случится. Это же его любимый Сенсей.       И лишь робкое касание к талии, перерастающее в объятие. Томное дыхание бьет в ухо, пальцы поглаживают открытые участки тела. — Я люблю Вас, Сенсей. Разве важно что-то иное? — тихий шепот в ткань пиджака. Тяжелый вздох. — Для тебя — да, — и громовой раскат грубого голоса. — О чем Вы? — и Аякс понимает, о чем. И сильнее прижимается к мужчине, — Сенсей, нет, Вы-       В его тоне слышится паника. Такая же, как пару часов назад в голосе человека напротив.       В его движениях чувствовалась спешка, в его манерах — раздражение и обеспокоенность. Он быстрым шагом обошел всю гавань, зашел в рестораны и закусочные, заглянул во все корабли и малые суда. Он опросил каждого зеваку, торговца или плотника, что возвращался по окончанию смены.       «Извините, мы не видели.»       «Не-а, без понятия.»       Он ощущал, как земля уходит из-под ног, как мир теряет краски.       Он потерял его. Он потерял Аякса. Он снова его потерял.       Он отдал слишком многое, чтобы его потерять. Он слишком сильно привязался к нему. Он слишком любил его. Что-то внутри сломалось.       Все это не имеет никакого смысла.       Все превращается в пыль.       Аякс покинул его. Потому что Чжун Ли снова его предал. Аякс все узнал. Он презирает его.       Аякс возненавидел его. Возненавидел его. Возненавидел его.       Тысячи осколков чего-то разбитого проникают в кровь, вызывают дрожь и тошноту. Его ноги не слушаются его и перестают двигаться. — Господин, Вам помочь? — чей-то голос. — Верните его, — чей-то ответ. Кого-то, кто рассыпается, теряя последнее, что у него было.       Человечность.       Вечное понимание этого мира. Понимание любви и сострадания. Осознание себя, как человека. Осознание других, как людей. И желание этого осознания и понимания.       Зачем?       Зачем, если все напрасно?       Он не помнит, как дошёл до дома. Что делал. Нет, помнит, что ходил по комнатам и звал парня. Заглядывал каждые пять минут в спальню, надеясь, что он спит. Он дома и спит. Все хорошо. Возможно, если он еще подождет, Аякс проснется?       Чжун Ли встал в угол в спальне. Закрыл глаза, опустил голову. Он ни о чем не думал. Он умирал, отпуская свои чувства.       «Завтра будет лучше». Он слышит этот голос. Значит Аякс дома. А он не приготовил ужин. Он плохой муж. Вот только Аякс больше не вернется. Он бросил его. «Завтра не будет лучше. Потому что завтра не настанет.» — ему нужно было прислушаться к этой фразе. Ему нужно было еще тогда отпустить его.       Потом он слышит звук двери. Видит знакомый силуэт. Наблюдает, стараясь не напугать. Это Аякс, человек, которого он любит.       И который не любит его.       Это Аякс обманул Чжун Ли. Это Аякс бросил его. Аякс никогда его не любил. Хватит держаться за него. Хватит, Моракс, хватит. Ты достаточно сделал, чтобы он был счастлив. Но все твои усилия напрасны. Завтра он снова соврет тебе. Завтра он снова уйдет.       Ты не достоин быть с кем-то. Ты разрушаешь их. Только ты виноват в своем одиночестве. — Это не так, — парень пытается оправдаться, его глаза округляются от страха, — Поверьте, я- — Все в порядке, — улыбка, что разрушается на глазах. Чжун Ли гладит юношу по спине и касается губами лба. Потом он выпускает парня из объятий и подходит к книжному шкафу. Вытаскивает один из томов истории Ли Юэ и достает оттуда аккуратное письмо, — Я думал, что ты не будешь вспоминать. Думал, что Я хоть раз буду важен для тебя. Но судьбу не изменить. Поверь, я пытался, — мужчина подходит к парню и передает идеально сохранившийся конверт. — Что это? — парень с опаской смотрит на бумагу. Что-то говорит ему, что не нужно читать. — Письмо, — Что за глупые вопросы, Аякс? Я же видел, с какой жадностью ты смотрел на мои переписки, — Оно адресовано тебе. — Почему я получаю его только сейчас? — парень отклеивает бумагу. Нет, оно заклеено повторно. Следы от первоначального вскрытия остались под незатронутыми клеем участками.       В ответ он получает лишь ожидающий взгляд и дрожащие в судорогах губы. Больше Сенсей ему ничего не скажет.       Тогда Аякс достает само письмо и медленно начинает читать про себя. Глотая каждое слово. «Привет, Аякс! Мы пишем это письмо все вместе, так что каждая часть будет разным почерком. Попробуй угадать нас!       Здравствуй, Дорогой брат. Не хочу участвовать в этих играх, но «так надо». Ты знаешь. Ты всегда это знал.       Как ты? Все хорошо? Надеюсь, что ты не нуждаешься ни в чем.       У меня все хорошо. Я поступила в институт в Сумеру. Извини, что не в Ли Юэ. Я ненавижу эту страну. Пусть она сгорит. Пусть замерзнет. Пусть вымрет, как их Архонт.       Я все еще помню наши прогулки по ней. Я помню твою улыбку. Я помню, что ты был счастлив там. Я-       Извини. Я учусь хорошо. У меня все будет хорошо.       Я люблю тебя. Спасибо за мое будущее.       Твоя Вера.       Доброго времени суток, братик.       Ты как, бодренько наверное. Как обычно, хе-хе. Как твоя работа? Много времени тратишь на нее? Много ли друзей завел? А может ты подругу нашел? Расскажи обязательно, я так хочу познакомиться с той, что будет, по твоему мнению, лучше меня. Шучу, конечно не будет. Ты — только мой, и делить я тебя не буду. Даже если женишься в тайне. А ты можешь…       Как я? Да все хорошо. Скоро школу закончу, будет выпускной. Обещай приехать! Обещай, обещай!!! Я буду самой красивой принцессой, а ты будешь моим принцем. Как в тех сказках, которые ты рассказывал в детстве.       В семье все хорошо. Мы все ждем твоего возвращения. Очень сильно скучаем. Тевкр особенно. В последнее время стал мало есть, так что если не хочешь, чтобы он умер с голоду — возвращайся! Пожалуйста.       Братик, пожалуйста, приезжай домой. Даже папа скучает, честно.       Братик, сколько бы писем мы тебе не писали, ты ни на одно не отвечаешь. Ты наверное занят, но… Ответь хоть раз. Это очень важно для нас. Для меня.       Я люблю тебя. Очень, очень.       Тоня.       Доброго, брат!       Думаю, ты читаешь вечером, сидя за своим шикарным столом из дерева высочайшего качества. Другого и быть не может у самого лучшего брата.       Расскажи, как ты живешь? Наверное, в достатке. Мы тоже. В последнее время нам стали приходить выплаты с твоего места работы в увеличенном размере. Мы купили пару коров, но все деньги уходят на лечение отца. Извини, все в порядке. Ты только это, не обижайся на него. Не знаю, что там произошло, но он очень сожалеет. Он даже разрешил мне не идти в Фатуи. Сказал, что я могу быть тем, кем захочу.       Я никогда не мечтал о том, что у меня будет выбор. Ты же знаешь нашего отца, да. Но он изменился, может, это к лучшему.       Ладно, что со мной? Да ничего. Думаю идти в торговцы. Как ты. Недавно я встретил одну мадам, так сказать. Она предложила отправить меня на обучение в Экономический университет Снежной. Сказала, что по старой дружбе с тобой. Я не знаю, верить ей или нет. Посоветуй, а? Она имени не назвала, но одна была блондинкой и… Ну, у нее была еще одна довольно примечательная черта, где-то между шеей и животом. Ну ты понимаешь…       В общем, жду ответа. Хоть ты и в последнее время не балуешь нас письмами. Ну, надеюсь, тебе не безразлична моя судьба, так что — до обратной связи.       Иначе я уведу у тебя эту красотку.       Антон.       Здравствуй, сынок.       Это мама.       У тебя все хорошо? Скучаешь по нам?       Мы — очень. Очень, сынок, правда.       Как бы ты к нам с отцом не относился, мы все равно любим тебя. И мы понимаем, если ты… обижен. Прости нас. Прости нас.       Ладно, извини. В семье все хорошо, не переживай за нас. Мы справимся.       Папа заболел. Как узнал, ну, знаешь… Поплохело ему под вечер. Голова разболелась, за сердце хватался. Я позвала врача. А потом… он уснул. И так всю неделю. Лежал, кричал. Я увела детей в гости. Я так боялась. Боялась, что он не проснется. Я не выдержу еще одной потери, сынок. Аякс.       Милый Аякс, мой первенец. Мы всегда любили тебя. Но мы были слишком строги с тобой.       Я никогда не прощу себя за то, что накричала на тебя тогда, перед тем, как ты убежал в лес. Я никогда не прощу отца за то, что отдал тебя в эти проклятые Фатуи. Это мы виноваты. Я бы все отдала, лишь бы ты вернулся назад.       Ладно, извини. Что-то я совсем расклеилась в последнее время. Все хорошо, правда. Верочка заканчивает в этом году школу, Тонька — в следующем. Антон, как обычно, валяет дурака. Говорит, что будет экономистом. Тевкр совсем плох. Часто спит со мной, просит рассказать о тебе. И я рассказываю. Каким ты был хорошим братом, как любил их. Я часто плачу в последнее время. Тевкр так на тебя похож, что иногда мне становится страшно. Будто когда-нибудь я увижу и его -       Сынок, спасибо тебе за все. Пожалуйста, будь счастлив.       Мама.»       И еще один лист бумаги. На нем нет текста, лишь рисунок — три фигуры. Первая — самая маленькая, в центре. Русые волосы и голубые глаза. Фигура улыбается и держит в руках игрушку в форме робота. К ней тянется рука, будто лежит на плече. Высокий человек, рыжий, с какой-то красной бумажкой на голове. Эта фигура тоже улыбается и показывает язык. А на краю листка еще одна. Высокая, черная и золотая. Она закрыла глаза и опирается на какой-то столб. Она не улыбается.       Аякс переворачивает рисунок и разбирает два простых предложения.       «Я, братик Аякс и грустный желтый дядя. Братик вернись домой я скучаю.»       В глазах щиплет. Он помнит. Он помнит их всех. Строгого отца, что часто кричал на него, а потом — на них с Антоном; заботливую мать, что в тайне от отца угощала наказанных детей конфетами и успокаивала перед сном; красавицу Веру, с ее длинными рыжими вьющимися волосами и скромной улыбкой; черезчур активную Тоню, что не отходила от него ни на шаг, когда он был рядом, что мечтала всегда быть рядом с ним; ленивого и мечтательного Антона, пожалуй, единственного его друга; и Тевкра, маленькое Солнце. Которое своими лучами согревало его сердце. Нет, который своим существованием показывал, что у него есть сердце. Все еще есть.       У него была семья. Не на бумаге, не где-то там, далеко, за горами Ли Юэ. Она была всегда с ним. В этих письмах и неумелых рисунках. Это и правда был его смысл жить.       Потому что больше ничего не было. Была лишь кровь на его руках, лишь стоны умирающих и искалеченных. Никто не прощал его. Простила бы семья? Простила бы мама, был бы горд отец? Видела бы Тоня в нем, в убийце, своего принца?       А потом появился человек, который его простил. Который увидел его мокрые руки, безумный взгляд и усмешку. И не отвернулся.       Чжун Ли тогда принял его. Высокомерного, вспыльчивого, жестокого. Измененного бездной. И Аякса, не того, которым он является сейчас. Ну, или, почти того. Аякса, который никогда не был глубоко под землей, никогда не знал тех ужасов тьмы. Что был в тени красной маски. Аякс, которым он сейчас является.       Потому что у него нет Глаза Порчи, нет виденья, нет тех обязанностей и ответственности, которые они налагают на обладателя. Нет силы и нет ее последствий.       А почему у него нет виденья?       Да, когда-то он был убийцей. Он был солдатом, это была его работа. Но даже ему хотелось чего-то своего в этом мире. Тихого места, куда не подует ветер перемен. И, если честно, они создали это тихое место, этот дом. Это их дом. Но что-то изменилось. Что-то в их жизни было не так. И это что-то изменило не только Аякса, но и Чжун Ли.       Парень сжал носовую перегородку.       И сейчас этот дом. Чжун Ли, совместные вечера. Отсутствие риска для жизни, отсутствие Фатуи в его жизни. Томленый суп, крепкий чай, тихий баритон. Разве не об этом юноша мечтал? Быть с любимым человеком без страха —       Страха, причину которого он забыл. — Ты вспомнил? — все тот же глубокий и пустой голос. В нем нет эмоций, нет посыла. Только вопрос. — Да, — только ответ. Потому что больше нечего сказать.       У него была семья, но сейчас ее нет. У него было счастье с Чжун Ли, но сейчас и оно разрушается. И винит он в этом не только себя. — Так много стараний. Жаль, напрасно, — вздох, — Ты мог бы спросить у меня про их судьбу. К сожалению, что мои слова ничего не стоят в твоих глазах. — Это не так, и Вы это знаете. Вы очень важны для меня, Сенсей, и то, что я делаю, я делаю ради нас, — юноша сложил лист бумаги, как он и был изначально отдан, — Не знаю, к каким выводам Вы пришли, но целый день я сегодня бегал по городу и искал свои воспоминания. Искал то, что так аккуратно лежало все эти месяцы на нашей книжной полке, — Аякс сглотнул сгусток слюны и передал конверт с письмом владельцу, — Сколько стоит товар, если в нем есть брак? Сколько стоят слова человека, пропитанные ложью, Сенсей? — Столько же, сколько и твоя улыбка по утрам, Аякс. Твоя забота и любовь, — вздох, — Ни моры. Цену имеет лишь истинное проявление чего-либо, лишь правда. — Я рад, что мы пришли к единому мнению.       Парень садится на постель и думает, что сказано достаточно. Завтра им предстоит тяжелое утро. — Я ложусь спать, — Аякс продолжает, — Дальше поступайте, как считаете нужным. Я продолжать разговор сегодня не планирую. — Но мы только начали, Чайлд, — Чжун Ли наконец выходит из угла, в котором продолжал стоять все это время, — Разве тебе не интересно узнать, что с ними стало? Ты же это искал, да? Возможность встретиться с ними, возможность быть рядом с семьей. — Я узнал достаточно. Не думаю, что Вам известно больше, — парень садится на постель, скрещивая ноги меж собой, — Да и как я смогу подтвердить правдивость ваших слов, раз уж Вы довольно многое… недоговариваете, скажем так. — Я обещаю быть предельно честным в этом вопросе. Я не желаю, чтобы остались какие-либо недопонимания, — Чжун Ли тоже опускается на край кровати, рядом с юношей. И смотрит ему в глаза, — Дашь мне еще один шанс?       Ему не нужна сейчас правда. Ему нужен Чжун Ли. Эти две вещи несовместимые. Он чувствует, что сейчас узнает нечто ужасное. Где-то внутри он понимает, к чему ведется эта прямолинейная и отчаянная речь. Когда Аякс видит этот пустой взгляд, ему хочется прекратить все это. Хочется обнять мужчину, прижаться к его щеке и не слышать ни слова больше. — Хорошо. Раз Вам известно что-то еще, что я не смогу узнать из других, доступных мне источников, то я слушаю, — его глаза слипаются. И боязливо смотрят в зрачки напротив. — Я постараюсь рассказать более кратко. Не думаю, что тебе будет приятно слушать, — мужчина поворачивает лицо к слушателю, — Начнем с чего-то более простого. Для начала, с их статуса. Антон и Тоня, насколько я знаю, имеют официальный штамп «мертв» в паспорте, похоронное бюро Ваншен подтверждало такой статус. Я лично ставил подпись в документах твоей сестры, — Моракс приложил указательный и большой палец к подбородку, задумавшись, — Антона регистрировала Ху Тао. Это не удивительно, ведь он умер в ночь нашего совместного похода в ресторан. Думаю, ты видел ее почерк в документах. Далее: Вера и Тевкр. Официально девушка покинула страну, об этом есть записи в таможенных табелях, мальчик же на данный момент пропал без вести, но его не спешат искать, ведь некому подать заявление о пропаже. Антон был единственным его сопровождающим. Родители же узнают о его исчезновении довольно нескоро по причине существования разрешения на пребывание в Ли Юэ, которое у обоих составляет три месяца, что значит, они собирались довольно долго пребывать здесь. Но, — мужчина вздохнул, — по данным, которыми я располагаю, эти двое тоже имеют довольно определенный статус, — несдержанная ухмылка, — «Мертва» и «мертв» соотвественно. — Они не могли умереть, — шепот, — Они живы, Сенсей… — робкая улыбка. — Нет, они определенно мертвы. Они — люди, Аякс. Они могут умереть, — пальцы двух рук переплетаются и ложатся под подбородок, — Конечно, мои слова звучат недостаточно правдоподобно, но позволь мне развеять твои сомнения. Опять же, давай начнем с простого. С Тони, к примеру. Девушка упала с лестницы ночью, довольно трагично. Жаль, что никого не было рядом, чтобы помочь… Или был, Аякс? Как ты считаешь? — Чжун Ли не дал пару секунд на реплику, которой не последовало, — Скажешь, что эту информацию ты мог получить и сам, но в документах не сказано, что у жертвы был выколот глаз. Ты же помнишь, да? Ту травму на ее кукольном лице? Думаю, если бы ты раскрыл труп, то нашел бы еще и дыру в груди, — мужчина закрывает глаза, — Я бы назвал это милосердием. Довольно тяжелая смерть — мучиться от переломанного позвоночника. Знаешь, я тогда сомневался, она ли это была… Поэтому оставил сувенир, чтобы сравнить вас. Вы же все-таки родственники. К сожалению, пришлось вернуть. Врачи из Снежной могли что-то заподозрить, когда у трупа, умершего «своей» смертью пропадают части тела. Благо, когда человек умирает от нападения, исчезновение чего-либо считается нормой. К примеру, пропажа кошелька. Ограбление, грубо говоря. Ты же понимаешь, о ком я говорю, милый? — еще пара секунд молчания, — Ладно, я подскажу. Антон. Признаться, это был первый раз, когда я даже не заходил в воду, чтобы выйти из нее сухим. Приятно, когда есть полезные связи. И очень выгодно. Да, кажется я отвлекся, — говорящий прокашлялся, — Прошу прощения. Это было просто нападение со смертельным исходом. Обычная ситуация, защитники Ли Юэ не всегда могут прийти на помощь. Но мне нужно рассказать или показать что-то особенное, да? К примеру его обратные билеты в Снежную, которые были использованы вчера утром, — шорох, и рука достает из кармана коричневого пиджака один оторванный корешок билета, — Да, они могли находится в Ли Юэ еще два с половиной месяца, но могли уехать и раньше. Эти билеты не имеют конкретной даты, возможны к использованию в любой день на протяжении определенного срока, если на корабле, конечно, есть места. Ну, вернее, использовать билеты мог только один из них. Тевкр. Твой самый младший брат, насколько я знаю. Вчера он должен был отправится в Снежную по этому билету, — губы складываются в улыбку. Более искреннюю, чем ранее, — К сожалению он не смог попасть на свой корабль. Видишь ли — — Замолчи! — крик, и юноша затыкает свои уши, — Хватит, достаточно! Я не слушаю тебя, ты опять лжешь.       Бывший Архонт лишь вздыхает. Снимает пиджак, скидывает его на пол и пододвигается к парню на постели. Обнимает его дрожащее тело, губами успокаивающе касается лба. — Так больно, да, Чайлд? Терять кого-то, кого любишь? — он аккуратно убирает ладони с чужих ушей, — Я не закончил, — и сжимает запястья, — Мне жаль, но придется дослушать до конца. — Чжун- — Так будет лучше, милый. Мы не должны останавливаться на полуслове, — поцелуй в соленую от слез щеку, — Тело Тевкра не найдут, это все, что я могу сказать. И факт того, что его имя не будет в списках нашего бюро ты можешь считать еще одним доказательством. — Скажите, что Вы убили его быстро. Что он не мучался, Чжун Ли, — Аякс кладет голову на грудь мужчины. Его бьет дрожь, его бьют слова человека, которого он когда-то любил. Сейчас не любит. Сейчас он хочет его убить. Руки затекают, больно. — Он утонул. Думаю, ты сам можешь определить тяжесть данной смерти. Даже состраданию есть предел, — он облегчает хватку на запястьях, но не отпускает их полностью.       Парень смотрит в его лицо. Ищет в нем хоть что-то, что объяснит эту жестокость. Эти изменения. Это. Это, что когда-то было Чжун Ли. Его глаза белые, заплаканные, слипшиеся от жидкости и кажутся неживыми. Такие знакомые для Моракса. — Я верю. Спасибо, Чжун Ли. Правда, я благодарен, что узнал правду, — и Аякс не врет. Теперь все понятно. Он хотел сбежать от мужчины из-за его эгоизма, — Наш мир разрушился, любимый, — он высвобождает свои руки из хватки Чжун Ли и обнимает в ответ. Кладет голову на плечо и шепчет в ухо, — Я ненавижу Вас.       И вырывается из объятий, не встречая сопротивления. Не кричит, не бьет. Аякс понимает, что сказанные им слова — это все, что он хочет дать взамен. Этой фразы хватит для мести, хватит для него. Него. Этот человек не заслуживает большего.       После недолгого молчания парень ложится в постель. Он не боится Сенсея. Сенсей. Чжун Ли не достоин больше носить этот «титул». — Чжун Ли, — будто ему мало, — Вы довольны? Вы счастливы? Теперь я — ваш. Только ваш, как Вы и мечтали. Скажите, Вы же начали с Веры, да? Как она умерла? Ее тело тоже не найдут? Были ли Вы милосердны? — сильный удар по спинке кровати, — Что Вы знаете о милосердии? О сострадании? О любви, гребаный псих? — Все началось с Веры? — он все еще находится в той позе, в которой Аякс оставил мужчину. Даже пальцы на его руках будто все еще поглаживают спину юноши, — Почему ты так считаешь? — Ох, извините. До этого Вы убили мою собаку? Может, у меня была кошка? Я еще не до конца вспомнил всех тех, кого любил.       Парень прикрывает глаза. Ему, по большей мере, уже не важно, что ответит Чжун Ли. Хуже не будет. — «Спасибо». — М..? — Аякс поворачивает голову в сторону голоса. — Тогда ты сказал «спасибо», — два ярких оранжевых огня в темноте, что смотрят на него. С непредвзятой грустью.

/…/

      Что утопают в отчаянии. Что умоляют о чем-то. Отрицают, а потом осознают в агонии. — Аякс… Аякс… — Спасибо.

/…/

      Хуже не будет. Парень был уверен в этом.       Но он вспомнил. Вспомнил причину. Вспомнил, как был благодарен Сенсею. Вспомнил его наполненный любовью и слезами взгляд. Его холодные и мокрые руки. Его улыбку. Улыбку через боль.

/…/

— Чайлд, Чайлд, Аякс, почему…?       В комнате никого. Это их спальня. На столе стоят две кружки. — Почему, милый, почему?       Его дыхание слишком хаотично. Его лицо так близко. Странно. — Я все исправлю. Обещаю. Мы будем снова вместе. Снова вдвоем.       Они и так вместе. Почему Сенсей расстроен? — Сенсей… — язык заплетается. Наверное, из-за вина.       Голова кружится. — Я все исправлю, я больше не брошу тебя. Ты всегда будешь улыбаться, милый Аякс. Я обещаю. И ты обещай. Что все будет хорошо. — Ага.       Тяжело говорить.

/…/

      Они не исполнили свои обещания.       И правда в том, что Сенсей обезумел не от ревности.       Он сошел с ума, когда на его руках умирал Аякс. И было это не полгода назад. С момента смерти юноши прошло шесть лет.