care/curse.

// Около года назад.       Холодная прохлада утра. Того утра, что только планирует наступить, первый луч света совсем скоро коснется земли. Но, пока этого не произошло, пока самые ранние птицы одиноко щебечут о чем-то своем, пока…       Чайник тихо посвистывает и сразу же покидает теплый огонь. Чжун Ли заваривает не самый крепкий напиток, добавляя сахара, чтобы проснуться. Пока вода остывает, он заканчивает разделывать крольчатину и посыпает свежее мясо солью. Бросает куски на сковородку и выключает рис. Сливает с него остатки воды и выкладывает на тарелку. Переворачивает мясо, чтобы обжарилось со всех сторон. Смывает с ножа кровь и вытирает разделочную доску.       Когда все готово, садится за стол. Чай немного остыл, но он не собирается наслаждаться напитком. Он уже забыл, что значит «пить чай». В том понимании, в котором делал это Гео Архонт. У смертных слишком много забот, слишком мало времени чтобы насладиться вкусом чайных листков. Подумать о чем-то важном. Вот только он бессмертен, только его заботы не совсем «обыденны». Моракс берет палочки для еды и забирает в них рис. — Приятного аппетита, Сенсей!       Он оборачивается. Да, это в его голове. Он на секунду забыл. Поверил. Его пальцы болезненно сжимают столовый прибор, губы дрожат. — Спасибо. И тебе, Чайлд.       Теперь можно есть. Тихое постукивание о край тарелки. Он пережевывает, не ощущая вкуса. Еда уже давно для него пресна. Поэтому он ест только рис, но мясо все же меняет. Потому что он — почти-человек и его почти-человеческое тело нуждается в разнообразии на химическом уровне. Кабанов легче разделывать.       Когда с едой покончено, он берет чашку. Остыл. Неважно. Глоток. «Документация в бюро.» Глоток. «Подстричься.» Глоток. «Выбросить мусор.» Этот процесс занимает не больше двух минут.       Когда-то он мог часами пить чай, ожидая возвращения Аякса. Когда-то его мысли были наполнены мечтами. Когда-то этот напиток имел вкус, был теплым и ароматным. Когда-то.       «Ладно, все хорошо,» — на губах появляется улыбка. Слабая, но искренняя, — «Жизнь продолжается. Я…»       Я устал. Я больше не хочу. Не хочу. Не вынесу. Хватит, хватит, хватит. Дайте мне умереть. Дайте ему умереть. Прекратите все это!       Звонкий хлопок. — Я же сказал, что все хорошо. Я счастлив. Мы счастливы. Я этого хотел. Аякс этого хотел. Я буду счастлив ради Аякса. Иначе он расстроится.       Еще одна пощечина.       Первые лучи солнца робко касаются окна. Мельком попадают на кухню, но мужчина не обращает на них внимания. Тарелка, чашка и палочки лежат в чане для грязной посуды. В руках Чжун Ли нож. Он снова разделывает мясо. Жесткое, тяжело отделяется от кости. Не то, что кролик. Хотя, кролик тоже жесткий. Много крови, она пачкает руки. А потом и лицо, когда мужчина стирает пот. Ему не приятно. Ему не противно. Ему все равно.       Он не испытывает абсолютно ничего, когда отрезает от кисти пальцы. Когда отделяет от пальцев ногти. Это так обыденно, что стало нормальным. Нет, это Чжун Ли перестал быть нормальным. Отстраняется, пытаясь сохранить рассудок. Он не понимает, как это делает Бай Чжу. С улыбкой, шутит. Бай Чжу не любит Ци Ци, но не имеет проблем с приготовлением пищи для нее. А вот Моракса первый месяц тошнило от запаха. Еще полгода после этого он не завтракал перед «этим». А потом понял, что, в принципе, ничего особенного. Это просто мясо. Мясо человека.       Это завтрак Аякса. Что плохого в том, что его любимый поест? Что плохого в том, что он ест? Что плохого в том, что он по-другому не может?       Пожалуйста, не осуждайте его.       Он солит мясо. Направляет его в котел для жарки. Честно говоря, зомби все равно на состояние мяса, все равно на его соленость и подгорелость. Но Аякс и не зомби. Для Чжун Ли — не зомби. Его семья.       Аякс не ест рис, поэтому мужчина не кладет его в тарелку.       Когда «блюдо» готово, огонь погасает. Моракс слышит скрип половиц наверху. Быстро накрывает на стол и наливает чай. Холодный. Потому что им нельзя кипяток. И острое, перченое, любое, что может вызвать горечь и раздражение желудка.       На пороге появляется юноша. Его походка медленна и неуверенна, слегка шатка. Волосы сплетены из-за пробуждения, изо рта выходит тонкая нить слюны. Глаза прикрыты, необычайно белы. От той задорной голубизны остался лишь тусклый оттенок, что больше напоминает лед. Чжун Ли надеется, что, когда-нибудь, он разобьется. Может сегодня? — Доброе утро, — мягкая улыбка, и бывший Архонт делает медленный шаг на встречу к парню. — Доброе, Сенсей!       Но ответ он получает лишь в своей голове. Ладно, не сегодня. Значит завтра. Точно завтра.       Улыбка медленно пропадает с его лица. Какая разница, он его не понимает. Он не человек. Это — животное. Ему все равно. Он пришел лишь поесть.       Почему-то желание обнять его отпадает. Вернее, желание обнять «это» не появляется. Мужчина лишь отодвигает для парня стул и указывает на место. — Сядь.       Команда исполняется. Чжун Ли ставит перед ним тарелку и чашку с чаем. Она деревянная, по горькому опыту. Садится рядом, искоса смотря на юношу. На Аякса. Нет, это не Аякс. — Ешь, — и снова приказ.       Секунда, и Моракс вспоминает, что надо пожелать приятного аппетита. Что это — семейный завтрак с любимым ему человеком. Но говорить ему не хочется. Нет смысла. Трапеза начинается. Аякс робко и неумело касается руками обжаренных кусков. Кладет в рот и пережевывает. Негромко чавкает. — Закрывай рот, когда ешь.       Парень повинуется. Неудобно. Сглатывает, но слюна стекает с подбородка. Его зрачки медленно переводятся с тарелки на мужчину. А Чжун Ли лишь вытирает его губы салфеткой. Он выглядит раздраженным.       Все это бесполезно, бессмысленно. Это тупое животное никогда не станет тем Аяксом, которого ты любил. Чуда не случится. Ты лишь разрушаешь себя. Этой ложной надеждой, этой фальшивой заботой. Это существо отвратительно тебе. Оставь уже его. Прекрати его мучения. И свои. — Твои волосы запутались во сне. Давай я расчешу?       Бывший Гео Архонт встает со своего места и идет в ванную за расческой. Ему противно быть рядом, когда оно ест. Он помнит, что, когда-то, они вместе ходили на пикники. Аякс жарил мясо, которое до этого мариновал мужчина. Они тоже ели его руками, а парень часто говорил с набитым ртом, да так, что даже еда вываливалась. Это не вызывало отвращения. Наоборот, Чжун Ли смеялся.       «Прошу прощения,» — торопливо и все еще с набитым ртом.       В ответ лишь ухмылка и теплая улыбка.       Его возвращает в реальность шум на кухне. Негромкий, так что ничего серьезно произойти не могло. Вздохнув и смочив расческу водой Моракс покидает тесное помещение. — Аякс? Все в порядке? — тихо спрашивает мужчина. Для себя, для поддержания иллюзии. Уже на кухне он видит пустую тарелку и деревянный стакан на полу. Он опять его опрокинул. Может пора перестать тратить на него чай и просто наливать воду? Хотя «им» не нужно пить. Скорее он пытается… напомнить юноше. Что они часто пили чай вместе. — Все в порядке, я уберу, — расческа ложится на стол. Парень поспешно встает со стула и пытается уйти из комнаты. Но из-за приказа, который следует секундой позже, остается неподвижно стоять в комнате.

раз о чаро ва н

      Закончив с полами, Чжун Ли убирает стол. И снова указывает парню на стул. И снова грубый тон, команда. Как собаке, его верному псу. — Ты хорошо спал? — вначале мужчина руками разводит пряди, разделяя особо грубые сплетения, — Я слышал, ты сегодня хрипел. Думал, может… Тебе снятся сны? — усмешка, и Чжун Ли поджимает губы, — Хотя, может, мне показалось. Или это какой-то новый эффект из-за горла. Отведу тебя на неделе к Бай Чжу. Пусть посмотрит, — теперь говорящий проводит расческой по макушке, намечая прическу, — А мне снятся сны. Редко, но я запоминаю. Позавчера мне снилось, хотя нет, может, это было воспоминание… Помнишь, мы ходили ловить раков на мелководье и… — рот закрывается сам по себе, — Конечно же не помнишь. Извини, — сглотнув, Моракс прикрывает глаза, — Ты ничего не можешь помнить, тварь. Ведь участником тех событий был не ты, а Аякс. Мой Аякс, которого я любил, а не ты — безмозглый кусок мяса, — кинув на стол деверянный инструмент, он пальцами касается шеи. Становится видимым гео-шит, что опоясывает ее. Мгновение, и он исчезает, — Почему я должен притворяться? Почему я должен тебя терпеть? Ты никогда не вернешь его. Ты никогда не станешь им. Лишь жрешь, спишь и смотришь на меня. Своими белыми глазами. Ты хоть знаешь, какие у него были глаза? На что я был готов ради этих глаз? Ради этой улыбки, этих касаний. Ради слов, смеха? Ты даже не заменяешь его, ты — паразит, что теперь живет в его теле, ты-       Юноша поворачивает шею и смотрит на него. Резко, позвонки хрустнули. Лишь смотрит, но прямо в глаза. — Что, заметил, что я говорю? Так я часто говорю, ты просто не понимаешь. И этого ты не понимаешь, идиот, — мужчина касается руками его изогнутой шеи, — Я думаю, что тебе пора сдохнуть.

сен сей

      Чжун Ли начинает ее сжимать. Закрывает глаза. Он не вынесет этого еще раз. Еще раз увидеть его умирающее лицо. Еще раз потерять его. Еще раз. Он обещал.       Что они будут счастливы.       Бывший Архонт ослабляет хватку. Открывает глаза и видит напротив все те же стеклянные, но мокрые от слез. Аякс может плакать. А Ци Ци не может. — Прости меня, — он опускается на колени и кладет голову на чужие руки, что покоятся на ногах, — Прости меня, Аякс. Прости, — начинает их целовать, — Я напугал тебя? Ничего, все наладится. Я обещаю, — эта бледная и холодная кожа все так же пахнет запахом юноши, — Мы будем счастливы. Даже так.

ты не нав идишь ме ня, сен сей

      Раньше парень задавался этим вопросом. Со временем вопрос перерос в утверждение.

. . .

      «Он не изменился, » — подумала про себя девушка и, отмахнувшись от очередного торговца, медленно поплыла по течению толпы. Ли Юэ — все тот же громкий город, знаменитый «самыми выгодными» ценовыми предложениями и чеканным двором, что основал Цисин после смерти Гео Архонта. Она уже была здесь, но если раньше этот диковинный стиль построек, удивительные реликвии и чересчур острая пища могли вызвать восторг или, по крайней мере, уважение, то сейчас все это — не более, чем презренное место. Раздражающие люди и тошнотворная пища. «Из-за этого места моего брата не стало.» Это все, что она могла сказать по поводу города.       Она приехала сюда не по собственной воле. Хотя, от части, чтобы получить право заниматься медицинской деятельностью, она должна была практиковаться вместе с квалифицированным специалистом около двух лет. Из всех, кому она написала просительные письма, ответил только один лекарь.       «… Из вашего письма я понял, что Вы из Снежной. Мне было бы очень выгодно получить некоторые виды трав и растений, что растут только в ваших краях без лишних затрат на пошлины и комиссии, а Вам — тот листок бумаги, что Вы называете «практикой». Сейчас я проживаю в Ли Юэ, хоть Вы и пытались найти меня в Сумеру. Прошу, если Вы согласны рассмотреть мое предложение, напишите мне как можно скорее.»       Лавка Господина Бай Чжу находилась в самом конце торгового квартала, в рукотворном парке с озером. В нем так же выращивались кувшинки для нужд аптеки. Это место и было ее целью, но разносторонние потоки покупателей всячески мешали передвигаться по улице. Она слышала из разговоров в гостинице, что сегодня было что-то вроде скидочного дня.       Течение, что несло ее в сторону окончания рынка, вдруг остановилось и двинулось назад. Намереваясь все же достичь своего места назначения девушка смогла втиснуться в ряд покупателей у одного из прилавков. Облегченный вздох. Она ждет, когда толпа изменит направление. — Но, Господин, первое правило контракта — он должен быть выгоден сторонам. Сами подумайте, стали бы Вы заключать сделку, которая поставит Вас в убыток? — и снова кто-то торгуется. Ее всегда раздражала эта навязчивость продавцов. — Первое правило любого договора — он должен быть исполнен. И если мы с Вами договаривались на 10 000 моры за метр оранжевого шелка неделю назад, значит и сегодня я должен получить свой заказ по своей цене, — покупатель был непреклонен. — Обстоятельства изменились. Наши поставки- — Меня не касаются ваши поставки. Вы не указали в договоре надлежащие условия. Я не буду делать Вам поблажек, так как мне это не выгодно. А я не заключаю сделок, которые ставят меня в убыток, — в голосе слышится ухмылка.       Увлекшись диалогом девушка не обращает внимания, как на ее талию ложится чья-то рука. А через секунду с треском ткани с нее пропадает походная сумка. Она лишь успевает вздрогнуть, открыть рот, но понимает, что ее крик не исправит ситуацию. В таком шуме ее не услышат, а вора не найдут в толпе. Она никогда не была боевой, не могла постоять за себя. Не такая, как ее сестра. Поэтому она лишь опускает голову и поджимает губу, сдерживая слезы. Там были ее документы и половина денежной суммы, которой гостья Ли Юэ располагала. Она все еще продолжает слышать этот спор. Теперь она ненавидит это место еще сильнее.       И снова касание. На ее руке, к коже. Такое холодное, что она вздрагивает и резко оборачивает голову. Еще один вор? Извращенец? Девушка не дожидается ответа и с размаху бьет фигуру по лицу. Силуэт отшатывается и чуть не падает на толпу.       Спор резко затихает. — Аякс! — мгновение, и тот мужчина, что ранее был циничным покупателем, бросается к… Аяксу? Это же просто совпадение, да? — Извините, мы просим прощения, — он извиняется перед людьми, которых задело падение. Неоконченное, но ударная волна была сильной. — Я… — девушка хочет спросить, но для начала надо извиниться. Нет, подождите. В руках этого парня ее сумка? — Что он Вам сделал? — ее будто прошибает молния. Это взгляд, этот хриплый голос, наполненный злобой. Мужчина с длинными волосами, собранными в хвост, смотрит на нее с неприкрытой ненавистью и прижимает к своей груди этого человека, которого он назвал… именем ее брата. Ее мертвого брата. Лицо пострадавшего скрыто под серой накидкой, — Зачем Вы ударили его? — Я… это, — она указывает на одну из рук юноши, — Это моя сумка.       Ее оппонент смотрит на нее с секунду, а потом, прищурив глаза, вырывает из чужой хватки маленький голубой мешок. — Он украл ее у Вас? — раздражение в голосе заменяется фальшивой вежливость. Он протягивает сумку девушке. — Нет… — она принимает ее. Рука вора точно была теплая. Значит… — Хорошо. Будем считать, что конфликт исчерпан, — мужчина слегка склоняет голову, в знак прощания. — Подождите, — ее тон повышается, — Я хотела бы… — на самом деле она хочет увидеть лицо этого «Аякса», — Поблагодарить вашего… спутника. Он очень помог мне… — Мы принимаем Вашу благодарность. Правда, не стоит делать чего-то более слов, — его рука ложится на голову парня и начинает ее поглаживать. Взгляд говорящего опускается на пол, а губы шепчут что-то невнятное. Она может разобрать только слово «тише». — Но… — девушка пытается подойти к ним, чтобы посмотреть за ткань капюшона. «Аякс» же лишь сильнее прижимается к груди мужчины. — Не подходите к нам, — секунда, и некогда грустные глаза смотрят на нее с презрением и будто загораются оранжевым огнем. Девушка слышит отчетливый шепот, — Еще шаг, и уже я «прикоснусь» к Вам.       Гостья Ли Юэ больше не пытается что-либо сделать, позволяя им раствориться в толпе. Аякс. Почему именно это имя? — Да, да, надо быть внимательной на наших улицах, — посмеивается лекарь и меняет лист бумаги, делая вид, что читал его, — Поэтому я и не покидаю свое место работы. Ну, это одна из причин. Поверьте, — прокашливается, — Если Вам понравится врачевание, Вы тоже забудете про солнечный свет, Вера. — Вы можете обращаться ко мне на «ты», Господин Бай Чжу. В конце концов я — Ваша ученица, — она мило улыбается. Да, ее опрашивает сам Бай Чжу, самый знаменитый лекарь в Ли Юэ. Вернее, он уже удостоверился в ее знаниях. — Нет-нет, я являюсь сторонником жесткого формализма. Я понимаю, что в Снежной более «раскрытые душой» или как-то так люди, но, прошу, давайте оставаться в наших «рамках». В Ли Юэ так принято, понимаете? — тоже улыбка, из вежливости. — «Открытые душой», — вздох, — Да, конечно, я понимаю. И, все же, Вы правы. У нас, детей вечной зимы, другой менталитет, — она поправляет свои локоны, — Вы, наверное, уже были знакомы с моими земляками, раз так говорите? — Конечно, — Бай Чжу смотрит на часы. Уже вечер, ему пора закрывать лавку, — Я имел дело с многими торговцами из вашей страны, когда закупал необходимые ингредиенты. Также мой друг, — он снова откашлялся, но на этот раз говорящий просто хотел скрыть усмешку, — Довольно близко общался с одним из ваших солдат. Ну и, как следствие, я тоже имел определенный опыт общения. — Понятно. Спасибо за ответ, — она не совсем поняла, что значит «близкое общение». Наверное, девушке не стоит об этом много думать, — Я пойду домой. Уже поздно, боюсь заблудиться. Да и Вы уже должны «закрываться». — А Вы знаете хоть, где ваш дом? — его рука ложится на ручную змею, что спит, скрутившись у подлокотника кресла, — Я бы не хотел, чтобы Вас ограбили еще раз. — Ох… — на самом деле она не знала. Да и Вера не планировала задерживаться допоздна у Бай Чжу, как это получилось, — Наверное, у меня возникнут трудности. — Тогда предлагаю подождать моего последнего клиента. Думаю, он согласится сопроводить Вас до дома. Главное, чтобы Вы помнили адрес, — закончив, мужчина кладет голову на мягкую обивку стула и закрывает глаза. У него опять кружится голова. Наверное, он не привык к настолько долгому общению с людьми.       Вера лишь кивает, пусть ее наставник и не видит. Он прав — идти сейчас на поиски дома выглядит не такой хорошей идеей, как казалось ранее. Девушка подходит к одной из книжных полок и достает первую из попавшихся по руку книг. «Сказки с песчаного берега». Довольно странная литература для лекарей. Может у Бай Чжу есть семья? — Дома, — тихий стук каблучков о порог, — Дома? — Дома, — усталый голос и звук спадающих очков. Гостья видит, как совсем еще ребенок подбегает к мужчине и поднимает с пола его аксессуар. — Папа устал, — Вера пытается унять девочку, пока она не разбудила ее наставника. — Па… па… — ее взгляд опускатся. — Да, — девушка садится на колени, — Бай Чжу — твой отец, так? — но они совсем не похожи. — Папа… у Ци Ци нет папы, — взгляд, наполненный недоумения, — Бай Чжу плохо. Теплый.       Вера подходит к растянувшемуся на стуле телу и кладет руку на лоб. Да, он довольно теплый. Но не настолько, чтобы можно было волноваться. — Надо приготовить отвар из шиповника, — она еще раз касается лба, а потом проводит по кистям рук, — Вроде не потеет.       Пока Вера ставила довольно очевидный диагноз — переутомление, за ее спиной послышался шорох. Обернувшись, гостья увидела, как ловко девочка не только достала нужные ингредиенты, но и уже начала измельчать в ступе травы. — Так ты… — Я тут живу. Мое имя… Ци Ци, — она вздохнула, будто сделала что-то тяжелое, — Сегодня… Что-то будет вечером… — Бай Чжу сказал, что должен придти еще один клиент. Кстати, меня зовут… — Чжун Ли, — слышится звук разгорающегося пламени. Ци Ци ставит сосуд с травами на медленный огонь. — Нет, я — Вера, — она улыбается. Эта девочка выглядит такой невинной. Совсем не похожа на ее вечно шумную сестру. Она напоминает Тевкра сейчас. Честно говоря, он не всегда таким был. После того как их брата не стало, мальчик сильно замкнулся в себе. Конечно, он не знал, что брат мертв, но надежда на то, что он когда-нибудь вернется домой, в нем угасла. Поэтому он фантазирует, рисует их совместные приключения. А потом сворачивает рисунки, пряча от всех, и просит положить в следующее письмо. На самом деле таким «чистым» тихоней был только… — Я забыла… — ее рука тянется на полку с различными жирами. — Давай я помогу, — девушка подходит к рабочему месту травника и помогает взять большой флакон, на который указывает маленький пальчик. На секунду, когда их руки соприкасаются в попытке передать сосуд, Вера ощущает это. Этот холод. Совсем неестественный. И такой же, который она испытала сегодня на рынке. — Спасибо, — Ци Ци слегка приподнимает уголки губ. Она знает, что так часто делают люди. — Малышка, а почему ты такая… Холодная? — Вера касается своего лба. Может это одна из экзотических лихорадок? — Я не малышка, — она надувает щеки, — Может я и не очень умная… и маленькая… Но я не малышка, — огонь погасает. — Правда? И сколько тебе лет? — что еще можно взять с детей? — Хм… — она снова задумывается, — Я… не помню… — Бай Чжу нужно заняться твоей памятью.       Когда они заканчивают с настойкой, мужчина уже приходит в себя. — Не стоило переживать. Думаю, что мне следует передохнуть… Слишком устал за день, наверное, — но его речь прерывает стакан, что буквально вталкивают в руки, и настойчивый взгляд. — Пей, — он не может отказать этой девочке. — Бай Чжу Сенсей, — спустя пару минут продолжает Ци Ци, — Сколько мне лет? — Хм… — облизывает губы, — Сколько прошло с войн Архонтов? Пятьсот, шестьсот? Слушай, сейчас придет наш личный исторический справочник, он тебе и посчитает. — Чжун Ли, — повторяет это имя. В ее голосе некое опасение. — Чжун Ли, — бессознательно отвечает Бай Чжу, — Ах, да, — он вспоминает о гостье, — Я совсем забыл Вас предупредить, — глотает напиток, — Это — еще одна моя ученица, — мах головой в сторону девочки, — Ци Ци. Она зомби, — глаза Веры округляются. Зомби — всего-лишь сказки, — Она всегда холодная, не дышит, — это страшилки, которыми пугала их мать, — Она не ест обычную пищу, так что не пытайтесь ее кормить. Только продукты переведете, — мертвое тело, мертвая душа, — Долго думает, плохо спит, хрустит костями, — проклятые души, что питаются людьми. — А еще мне нравятся зяблики, — младшая, хоть и не по возрасту, из учениц подходит к Вере и протягивает руку, — А тебе?       Но она не принимает ее. Лишь отшатывается в сторону. Перед ней стоит монстр. В обличье ребенка. — Ци Ци, милая, иди ко мне. Ты пугаешь людей.       И ей ничего не остается, кроме как подойти к креслу с мужчиной и прижаться к его ноге, будто уже Ци Ци боится. Она не монстр. Она маленькая девочка. Ей около пятисот лет, но она все еще боится взрослых. Не тех, что нападают. Тех, кто презирает.       Этого страха больше никто не понимает. Кроме братика Аякса.       Он помогает ловить зябликов.       В комнате повисает молчание. Лишь звук каменной брусчатки нарушает тишину. — На руки, — девочка серьезно смотрит на Бай Чжу и тянется к нему. Он берет ее без возражений. — Добрый вечер, — все оборачиваются и смотрят в дверной проем, — Я прошу прощения. Только закрыл бюро. — Доброй ночи, — грубое замечание, — Господин Чжун Ли, — змея обвивается вокруг шеи.       Молчит лишь Вера. Смотрит на Чжун Ли, слегка прикусив губу. Если она хочет работать у Бай Чжу дольше, чем окончится ее испытательный срок, то ей нужно поладить с этим человеком. Нет. Если она хочет видеть лицо его «спутника», то ей просто необходимо поладить с ним. — Познакомься, моя ученица, Вера, — наставник медленно переводит на нее взгляд и продолжает, — Вера, это — Чжун Ли. Ходячий энциклопедический справочник и консультант в похоронном бюро Ваншен.       Они лишь посмотрели друг на друга и сдержанно поклонились.       «Сдружиться с ним». Нет. «Найти общий язык». Нет. «Понять, что это за человек.» Девушка долго изучала его. Ну, по крайней мере, его спину. Чжун Ли шел впереди, указывая направление лишь своим передвижением. Они молчали. С дневного инцидента никто из них не произнес ни слова друг другу.       Для начала, Чжун Ли обладал гео-виденьем, что делает его потенциально опасным. Возможно он умеет сражаться, так что, в случае опасности, не следует вступать с ним в открытую схватку. Вера сглотнула. Она привыкла рассчитывать все наперед. Но, с другой стороны, она хотела удостовериться в объеме его познаний… нет, в объеме осведомленности. Даже если этот «Аякс» — ее брат, мужчина может просто не знать о том, кем юноша был. Может это какой-то заговор? Может… нет, напрямую он точно ничего не ответит. Или из-за приказа «сверху», или собственного мотива.       Девушка улыбается и старается как можно более дружелюбнее начать диалог. — Я еще раз прошу прощения за сегодняшнее происшествие. Правда, я не хотела обидеть вас, и ударила Аякса случайно, в порыве гнева, — она замедляет шаг, на что обращает внимание собеседник. — Тогда Вам следует научиться контролировать свои эмоции. Еще раз — конфликт исчерпан. Нам не нужны Ваши извинения, — вздох. Мужчина оборачивается, — Вы, должно быть, устали? — Да, если можно… Я хотела бы замедлить шаг, — она прокашлялась и посмотрела прямо в глаза сопровождающего, — Извините.       Чжун Ли сбавляет скорость, и девушка выровнялась с ним. Теперь Вера может видеть его лицо, его эмоции. Она надеется, что это поможет ей в дальнейшем разговоре. — Ваш, — она делает паузу и специально выдает самый ложный вариант. Это поможет ей понять, хочет ли консультант начать их общение со лжи или же он более продумал свои действия? — сын очень помог мне. Интересно, как он смог поймать грабителя? — на самом деле это тоже интересовало девушку, но в последнюю очередь. — Он очень добрый, Вера, — его глаза на мгновение прикрываются, — Не может оставить кого-либо в беде. Жертвует всем, чтобы одарить другого улыбкой, — а кончики губ приподнимаются, — Жаль, что в ответ он получает лишь вашу ненависть. Нет, не Вашу конкретно, Вера. Но и Вашу в том числе, — его глаза смотрят на девушку, — Я не хочу вдаваться в подробности. Надеюсь, Вы поймете меня корректно в этом вопросе. Аякс психически неполноценен. Раньше он был здоров, но потом произошел… несчастный случай, что лишил его рассудка. Он не осознает своих действий, его тело опирается лишь на инстинкты. Я — его давний друг, не родственник, и, тем более, не отец. И я понимаю, что людям, окружающим нас, может быть мерзко созерцание неполноценного человека. Но, он все еще человек… Почему он должен испытывать эту боль, Вера? Потому что он не такой, как вы все? Я тоже. Я тоже другой. Так, — бейте меня, смейтесь надо мной. Почему он? Почему вы продолжаете его гнобить? — Почему бы просто не игнорировать то, что Вам неприятно?       Девушка опустила взгляд. Если это правда… она все равно теперь чувствует этот упрек. На секунду, если это не ее брат, если она сегодня ударила инвалида… Тогда Чжун Ли можно понять. — Я сочувствую Вам, Чжун Ли. И желаю скорейшего выздоровления Аяксу. — Нам не нужно Ваше сочувствие. Нам не нужны Ваши извинения. Нам не станет от этого легче, когда Вы уже это поймете? — мужчина цокает языком, — Забудьте. Просто оставьте это, правда. Нам не нужно сочувствовать, — Потому что у нас все хорошо, — Жалеть или помогать. Мы справимся. — Конечно, — еще одна улыбка. Она пытается разрядить накал, что стоит в воздухе. Что ж, может, Чжун Ли и не лжец. Может этот человек — и правда не ее Аякс. Да, он мертв, она не должна надеяться. Но… Но у нее есть еще одна тема для общения. Если и сейчас ее спутник окажется «чист», то ей придется признать свое поражение. Признать, что пора оставить надежду. — Господин Чжун Ли, — Вера отводит взгляд на дорогу, — Вы слышали что-нибудь про дипломатический конфликт между Ли Юэ и Снежной? — Конечно. Мне искренне жаль, что данное событие имело место в истории отношений наших стран. Поверьте, про это ужасное происшествие знают все жители Ли Юэ. Хоть мы и не говорим об этом, но искренне сочувствуем семье- — Да, да, конечно. Думаю, они были бы весьма признательны вашему народу, — лицемер. Если бы он знал, кому говорит эти слова, — Мне просто интересно, как много об этом знают обычные жители… В смысле… В Снежной нам объявили о разрыве торговых отношений без объяснения причин. Только потом пошли слухи… А пока я в Ли Юэ… Просто интересно услышать Ваше мнение. Бай Чжу говорил о Вас как о «ходячем энциклопедическом справочнике,» — она мельком смотрит на мужчину. Если он расскажет девушке только то, что должны знать все… Да, он должен определенно запнуться, так как версии событий, что подавались в Ли Юэ и в Снежной, нет, семье погибшего, слегка рознились. — Ох, Вы просите моего мнения или пересказа событий? Что ж, — мужчина прокашлялся, — Я думаю, корректнее начать со второго. Утром, пять лет назад, на пороге Северного банка было найдено мертвым тело главы дипломатического посольства Снежной — Чайлда Тартальи. Ну, как, «тело» — только голова.       «Да. Да, Чжун Ли, только голова. Пока всем, даже нашему народу показывали полный гроб, лишь семья знала, что от Аякса остался лишь этот жалкий обрубок. Только Мы. Не ты, лжец,» — ее лицо схватывает нервная улыбка. — Не поймите неправильно, — продолжает свою речь мужчина, — Это — моя профессия. Я — консультант в похоронном бюро и, конечно, я регистрировал смерть этого человека, как самый компетентный в дипломатических вопросах. Я лично проводил установление личности при помощи сотрудников банка, снимал мерки и обследовал… Чайлда на улики. Конечно, я в итоге вымыл его, зачесал волосы, вставил искуственные зубы… — тяжелый вздох, — А дальше мы отправили Тарталью в последний путь, в Снежную. Тело искали, но, возможно, его съели звери или, скажу более обобщенно, просто избавились. Способов много, поверьте мне. Я часто с таким сталкивался.       Вера лишь удивленно смотрела на него. Нет. Он… он и правда консультант в похоронном бюро. Он мог это знать. Черт. Черт! — Ох, Вы не довольны моим ответом, — ухмылка. Девушка не понимает, — Но это же не полный ответ, не разочаровывайтесь во мне так быстро. Вам нужно мое мнение о данной ситуации. Что ж, для начала я хотел бы выразить свои искренние соболезнования Вам, Вера, и вашей семье. Это была большая утрата для вас, — Что? Откуда он..? — По поводу смерти Тартальи… Это осложнило отношения двух стран. Более я не вижу тут ничего страшного. Люди умирают каждый день. Даже сейчас, — девушка останавливается. Ее ноги дрожат. Она пытается медленно отойти от Чжун Ли, но ударяется… о стену? Это центр дороги, тут не может быть стены, — Даже сейчас кто-то умирает. Или может умереть, — мужчина останавливается и полностью разворачивается к ней, — Представьте, как бы растроились остальные ваши братья и сестра, если бы узнали, что теперь и Вы «остаетесь» в Ли Юэ- — Откуда Вы- — Тише, — мужчина подошел к ней в упор и поместил указательный палец у своих губ, — Так глубоко копаете под меня… Но не боитесь сами упасть в яму, Вера? Тут глубоко, возможно, на такой же глубине лежит ваш брат, — другая рука поглаживает дрожащее лицо. После спускается к шее и пальцем проводит линию, — Как думаете, ему было больно? Уверяю, Вы не хотите узнать.       Еще раз усмехнувшись, Чжун Ли смотрит прямо в ее глаза. — Оставьте нас в покое. Это — мое последнее предупреждение.       Далее он, будто ничего не произошло, продолжает путь. Слышит сбивчивые шаги за спиной и думает, что переборщил. Конечно, мужчина не хочет как-либо травмировать ее или того хуже, но… Если она не остановится, ему придется действовать. Девушка не должна знать, что ее брат жив. Иначе она захочет забрать его.       Аякс не должен покидать Ли Юэ. Аякс не может покинуть Ли Юэ. Аякс… «Наверное проголодался. Ждет его,» — эти теплые мысли рождают в нем воспоминания, которые не покидают мужчину до сухого прощания с Верой, а потом — до самого дома.       Дома.       Его дома, построенного из лжи.