care/curse.

— Убирайся!       Отголосок. — Вон! Прочь от меня!       Отголосок прошлого. Недавнего, все еще кипящего в жилах адреналина. Хотя, как в его жилах может что-то кипеть? Может что-то течь? Он режет себя уже пятый раз, и пятый раз шрам заживает. Чайлд, нет, Аякс смотрит на свои вены и видит черные нити, что каплями медленно текут, скрываясь в простынях. Аякс, потому что Чайлд не позволил бы себе такой слабости. Чайлд не боялся смерти, Чайлд не стремился к смерти. Чайлд очень сильно боялся последствий смерти. Тарталья был воином, Аякс — трусом. Тарталья искал противника в каждом, Аякс — не может, не хочет видеть врага в самом близком человеке. В единственном близком человеке. Больше никого нет.       Больше ничего нет. Его жизни нет. Черные нити крови, потому что он уже не человек. Тело регенерирует слишком быстро, это неестественно, это ненормально даже для зомби. Это не больно. Неужели он утратил способность испытывать физическую боль? Тогда что тогда отделяет его от шкафа или тумбы? Он дышит? Нет. Он ест? К сожалению. Он чувствует? Да, и лучше бы он утратил и это.       Это больно. Разочарование — больно. Но одиночество больнее. Одиночество, когда он встает с кровати и, крича, не получает ответа. Одиночество за столом, где занят лишь один стул. И последняя порция «пищи».       «Доброе утро и приятного аппетита, » — листок бумаги на тарелке.       Это сарказм? Это напоминание о прошлой ночи? Это глумление над ним? Или искреннее пожелание?       Это неважно, ответа не последовало. Даже если бы последовал, то… Юноша не хочет об этом думать. Думать, что очередной реплики не будет. Очередной, такой обыденной.       «Спасибо, Аякс.»       Они поругались. Они накричались. Они… Он… на самом деле все это делал только юноша. Парень не помнит ни слова от мужчины. После его вопроса, после… он ничего не сказал. Что-то шептал про себя, но не осмелился что-либо еще говорить Аяксу. Зомби не собирается оправдывать себя. Он не заберет назад ни одного слова. Он ненавидит… Ведь так? Слишком тяжело думать об этом.       После завтрака и спешного умывания юноша окончательно убеждается в том, что он в доме один. Ничего, будто он не может узнать свои повседневные обязанности у Ху Тао. Надо лишь одеться, причесаться… Ком в горле. Без утренних монологов мужчины, его заботы о внешнем виде парня и распоряжения карманными деньгами… Без списка продуктов и распорядка дня Чжун- — Пошел в Бездну!       Удар по коробке. Она стоит в прихожей, под дверью. Аякс уверен, что почту должны оставлять за порогом дома, не внутри. Уверен, вчера этой коробки не было. — Худшее уже произошло, — шепотом сказал себе парень и взял довольно тяжелую, но маленькую коробку в руки и перенес на стол, в зал.       Аяксу следует научиться одному известному фразеологизму из Снежной: «держать язык за зубами».       От содержимого его отделяет лишь конверт, что заклеивает единственный и очевидный разрез. На нем довольно разборчиво написано: «Аякс, »       Юноша принюхивается к чернилам. Если они свежие, они еще будут пахнуть. Но они не пахнут. Бумага будет теплой. Но она не теплая. Почерк должен быть корявым. Но он ровный. Такой знакомый и понятный. Сенсей не мог написать это заранее. Он не мог бросить его «заранее». К чему эти мысли? Почему его должен волновать этот эгоист? Его чувства, его действия? — Пускай. Катится. К Архонтам!       С криком, заглушающим эмоции, он отрывает конверт от коробки. Хватит думать о нем, хватит, хватит! Даже если он ушел, даже если оставил… Даже если… Нет, Архонты, нет.       Аякса берет дрожь. Он не хочет потерять Чжун Ли. Не так. Он должен убить его сам. Он открывает конверт.       Письмо. Да, не рисунок. «Спасибо, » — саркастично и наигранно отмечает молодой человек. Он пытается успокоить себя хотя бы самоиронией. «Все хорошо. Слова не убивают. Ну, » — судорожный вздох, — «По крайней мере я уже мертв.»       С этой мыслью пока трудно смириться. Как и со всем, что происходит вокруг него за последние двадцать четыре часа. Глаза Аякса заглатывают продолжение текста.       «доброе утро. Надеюсь, ты хорошо спал. На небе ни облака. А если льет дождь — постарайся не выходить на улицу. Не стесняйся открывать окна в теплую погоду. Тебе не нужен холод. И скрывать свою шею тебе не нужно. Все хорошо, я обо всем позаботился. Еду бери у Бай Чжу. Я уже договорился с ним. Спи, сон тебе нужен. И живи. Живи так, как тебе бы хотелось. Живи без меня.       Если я все же решил оставить это письмо, если ты все же его прочитаешь… Это значит, что наши отношения зашли в тупик. Я не знаю, как из него выйти. Я не знаю, чем оправдывать свои действия. Я не знаю слишком много, чтобы продолжать. Двигаться дальше? Жить? Существовать? Даже этого я не знаю. Не знаю, что творится у меня в голове сейчас. Не спрашивай у меня ничего.       Пожалуйста.       Ты помнишь наш «последний» разговор? Если нет, то ничего страшного. Когда-нибудь ты обязательно вспомнишь и поймешь, почему я сейчас ухожу. «Я не хочу отравлять тебе жизнь.» Тебя устроит такой ответ? Должен.       Ты никогда не любил меня. Что бы я ни делал, что бы я ни говорил.       Мне было больно от осознания этого факта. Мне было больно, когда ты уезжал от меня к «ним». Мне было больно терять тебя, а потом снова приобрести.       Мне и сейчас больно. Я не хочу снова отказываться от тебя.       В этом письме слишком много «Я», ты заметил? Так было и в нашей жизни. Я не ценил тебя. Тогда можно ли сказать, что я любил тебя? Любил как человека, а не как собственность? Как ты думаешь, Аякс?       Я снова сделал все по-своему, не спросив тебя. Я снова вижу в тебе— Я снова не вижу в тебе личность. Я был отвратительным мужем. Те пару часов. И эти шесть месяцев.       Я оставляю тебя. Не знаю, на сколько. Мне нужно время, чтобы понять. Тебе — чтобы простить (если это вообще возможно). Теперь у нас много времени, милый.       Просто живи, Аякс, этой беззаботной жизнью. Я знаю, ты мечтал об этом.       Но я не заставляю. Если— Обратись к Ху Тао, если вечность будет обременять тебя. С ней я тоже договорился. Пожалуйста не делай этого. Дай мне еще один шанс.       До встречи, Аякс. Она обязательно будет.       Я люблю тебя. Всегда любил.»

Чжун Ли.

      Юноша не понимает. Он перечитывает и не понимает. Снова и снова. Он тупой, потому что зомби? Или он не может принять факта, что единственный, кто остался из его семьи, отказался от него?       В конце концов у Аякса много времени чтобы простить. Это правда. Много времени, чтобы задать вопрос «зачем?». И столь же много тишины для ответа. Что даст ему это «время», если с каждой секундой ему все хуже и хуже.       Почему ты оставил меня?       Почему ты убил их?       Почему после всего этого я не заслужил хотя бы одного диалога? Хоть одного гребаного вопроса?       Правильно. Время на раздумье давалось только бывшему Архонту. — Пошел ты, — а в глазах предательски скопились слезы. Он не разрывает лист бумаги, не мнет его и выбрасывает. Откладывает в сторону, хватается за голову и тянет волосы. Ему нужно собраться. Но смысла в этом нет.       Больше ни в чем нет смысла. И в прощении тоже.       Он больше не боится открыть коробку. В ней конверты. Письма, открытки, рисунки, даже сувениры из Снежной. Фотографии его семьи, их новой собаки, выпускного Веры, Тони, Антона… Сколько он пропустил. Сколько он потерял. Нет, все это отняли у него. И теперь снова. Он снова чувствует боль от утраты. Он снова лишился семьи. Странной, может где-то грубой и болезненной, но семьи. Любимого человека.       И теперь эти бумажки, то, что он так искал, то, на что он поменял Чжун Ли. Все это мусор. Все это он сжег этим же вечером.       Идет время. Аякс не смотрит на часы, не переворачивает календарь. В его сознании застыла ночь, в которую Чжун Ли ушел. И утро, которое начало этот омут одиночества. Он затягивает, он сводит с ума. Аякс ходит на работу, потому что только работая он сможет остаться в городе. Аякс должен остаться в городе, потому что ему нужно как минимум раз в неделю видеться с Бай Чжу. Ему нужно видеться с Бай Чжу, чтобы выжить. Ему нужно выжить.       Чтобы что?       Он уже забыл.       Нет, он потерял надежду. Правда, сколько он ждет? Сколько он видел отплывающих кораблей, сколько фонарей пролетело мимо него на многочисленных фестивалях?       Он больше не ходит на пристань играть с детьми — они уже выросли, у них есть семьи. Свои дети, которые важнее, чем былая дружба. А новые дети к нему не приходят. Боятся, может, им что-то рассказывают родители. За все это время юноша так и не нашел здесь друзей. Он — зомби, его презирают. Для кого-то, кто помнит, он — разрушитель города. А для кого-то — сгнивший кусок плоти, что питается себеподобными.       Юноша иногда думает о том, чтобы поговорить с Ху Тао. В последний раз. Думает, но в последний момент отдергивает себя. Что, если Чжун Ли все же вернется? Что, если его ожидание не напрасно? На самом деле напрасно.       Однажды парень замечает один очевидный момент — когда людям нравятся цветы, они срывают их, даже если в вазе им суждено умереть. Они подливают свежую воду, солят ее, добавляют в вазы камни — но растения все равно умирают. Что, если Аякс тоже когда-то был цветком? Для кого-то очень могущественного. Цветы умирают, рано или поздно. Вне зависимости от того, увидят их люди или нет. Они цветут, пахнут, а потом вянут, уходя в землю. Все, что вышло из земли, должно в нее вернуться.       Что, если одному человеку очень понравится цветок, и он решит не возвращать его в землю? Очевидно, что он умрет еще раньше, в вазе. Но что, если это не совсем человек, что, если цветок — не совсем—       У Аякса нет друзей. Только странный голос в голове. Навязчивый. Иногда это — Чжун Ли, иногда — Бай Чжу, а иногда — его семья. Вне зависимости от говорящего реплики всегда одни. Ничего не изменится.

Чжун Ли любит меня.

Он — убийца.

Моракс не может по-другому.

Он отнял твою семью.

Он — моя семья.

У тебя нет альтернативы. Он отнял ее.

У меня ее и не было.

Они не знали меня. Они не любили ни Чайлда, ни Тарталью.

Они любили Аякса, а он давно мертв.

Разве твои отец и мать заслужили потерять всех своих детей?

А я заслужил сиротство при живой семье?

Они не виноваты в том, что ты изменился.

Только они виноваты.

Ты жалок. Ты оправдываешь убийцу.

Я прощаю.

Только я виноват в том, что он сошел с ума.

Только я бросил его. Только я сломал его.

Это — мое наказание. Я приму его сполна.

Ты заслужил его.

Да.

      И сколько бы вопросов ему ни задавали, сколько бы над ним ни насмехались и угнетали, он всегда прощал Чжун Ли. Он любил его. Он обманул его. Он не смог быть счастлив с ним. Ни в первый, ни во второй, ни в третий раз.       Голос всегда был не прав.

. . .

— С Вас пятьдесят моры. — Да, — рука протягивает пару монет. И забирает пакет яблок.       Парень любит яблоки. Они напоминают ему о детстве. И отгоняют дурные мысли. Обычно он ест их один. Нет, он не жадничает. Ему не с кем поделиться. Ци Ци не ходит в доки, а сейчас — разгар рабочего дня, но у него перерыв. Аякс думает, что помоет руки в одной из кают.       Он открывает один из складов на корабле. Большое помещение, что скоро будет заставлено коробками. Обычно тут никого нет, но сегодня есть исключение.       Это маленький мальчик с русыми волосами, лет восьми. Яркие зеленые глаза, тонкий и прямой нос. Почему-то он напоминает Тевкра. Но это просто совпадение. Все, что может хоть чуть-чуть напоминать ему о прошлом — галлюцинации и совпадения. Дети часто прячутся на кораблях, хоть родители и запрещают, а каюты часто закрыты. Но не то, чтобы кто-то кого-то слушал, ведь игры в пиратов слишком интересные. — Эй, — Аякс медленно походит к мальчику, — Тут нельзя играть. — А я и не играю, — тихий и обиженный тон. — Испугался? Прячешься от кого-то? — обеспокоенно продолжает юноша. Почему-то хочется защищать этого юнца. Да не только его. Если бы можно было, он бы всех защищал, как самый лучший старший брат. Которым он когда-то был. Очень давно. Сейчас в глазах детей не осталось ничего, кроме страха.       Он больше никогда не будет старшим братом для кого-либо. — Не твое дело, дядя, — ребенок нахмурился и посмотрел на парня, — Когда захочу, тогда и уйду. — Точно? — вздох, — Ладно.       «Дядя». Он точно не местный. Местные боятся его и ни за что бы не остались с ним в одной комнате. Да и тем более не назвали бы его дядей. Юноша открывает пакет с яблоками. — Будешь? — мягкая улыбка.       Обиженный взгляд сменяется заинтересованным. — Да… — шепчет мальчик, — А можно? — Конечно, — и пара плодов ложатся в маленькие ручки.       Они едят в тишине. Аякса радует то, что малец доверился ему. — Дядя, а ты не расскажешь другим? — жуя, начинает ребенок. — Некому, — лениво отвечает юноша. — Я заблудился… — Что?! То есть, твои родители сейчас тебя ищут, а ты даже не просишь о помощи? — Аякс взволнованно посмотрел на ребенка. Если бы его младший брат потерялся, он бы— — Я никого не видел тут кроме тебя, дядя. А кричать я боюсь — вдруг придут пираты и украдут меня?.. — он поджал губу, — Дядя, а ты не пират? — Нет, — Аякс выдыхает. Встает и берет за руку парня, — Давай, доедай, и пошли. А то Фатуи еще придут и… — Фатуи? — мальчик обрадовался, — Правда?! — Конечно… Ну знаешь, эти плохие парни из Снежной, — парень ухмыльнулся и скривил страшную гримассу, — Они же едят маленьких потерявшихся мальчиков. — Это не правда! — одно из яблок упало на пол, — Фатуи служат Ее Величеству Царице с честью и отвагой. Они порядочные и храбрые люди. Они… — говорящий пикусил губу от обиды, — Мой папа работает в Фатуи. Мой дедушка и дядя там работали. И я буду работать. И я не буду никого есть. Мой папа не ест! — на его ярких зеленых глазах выступили слезы, — Все так говорят, но вы ошибаетесь. Мы — хорошие, а вы все — злые. Вы всегда смеетесь надо мной, хотя мой папа никогда ничего плохого не делал. Из-за таких, как вы, у меня нет друзей. Вы лжете! Лжете! Лжете! — Подожди, я —       Аякс хотел схватить мальчика за руку, но тот был проворнее и быстро вскочил в одну из соседних комнат. Благо, они были тупиковыми. — Я не хотел, извини, — черт, ему нужно было учесть эту возможность в диалоге. И правда, ребенок же явно не отсюда, — Я… Я думал ты — обычный мальчик, который верит в эти сказки… — Вы говорите, что все это сказки, но из-за ваших слов надо мной смеются, — шепот из дальней комнаты. — Если честно… Я думал, что ты — обычный ребенок в Ли Юэ. У нас никто по-другому не думает. Это — наша культура, — «наша». Аякс уже успел стать гражданином Ли Юэ. За столько лет безвыездного положения.       Ему нельзя покидать страну по многим причинам: от питания до факта того, что его существование поддерживает Гео Архонт. Ну, или Адепты, для местных. По крайней мере, его жизнь — показатель, что чье-то сердце еще бьется. Интересно, внутри Чжун Ли такой же биологический человек? — Если ваша культура нас ненавидит, то это — плохая культура, — мальчик не совсем понимает значение последнего слова, — Уходи, дядя. Я сам найдусь.       Юноша лишь вздыхает и поворачивается к двери. Возможно ему стоит обратиться к одному из Фатуи на пристани. Как раз их корабль сегодня отъезжает. Не могут же они уехать без ребенка? — В ней есть много прекрасных вещей: фестивали, традиционная кухня, обычаи, мода… Но есть и минусы, — Аякс смотрит в одну из комнат, — Я понимаю мотивы Фатуи и не препятствую их деятельности. Потому что это тоже своего рода «культура». — Да… У нас тоже есть народные гуляния и вкусная еда. Не только тут, — малец медленно выходит из комнаты, — Если вы согласитесь, что Фатуи — не плохие, то я пойду с вами. — Соглашаюсь, — и Аякс снова берет парня за руку. Ведет его по скрюченным коридорам, быстрым шагом проходя «неприятные комнаты». — А почему ты потерялся? — юноша достает ключ и отпирает дверь. Отличную от той, что была для них входом. — Мы поругались с папой… — мальчик поджал губу, — Он… говорит странные вещи, а мама его поддерживает. — И что же он говорит?       Солнечные лучи попадают на их лица. А в уши бьет привычный шум гавани. — Он говорит, что нам нужно уехать отсюда. Но мы только приехали! И мы не получали приказа от Царицы на отбытие… Мы очень соскучились по папе, но мама все равно на его стороне. Мы часто приезжаем к папе, но в первый раз он такой злой… — То есть вы приехали с мамой навестить папу? — губы сами складываются в улыбку. И правда, какая похожая история. Потеряться в незнакомом месте после ссоры… Только вот история Аякса не закончилась хорошо. — Да. Папа много работает не в Снежной! А приезжает очень редко. Зато он покупает мне красивые игрушки из тех мест, где он живет, — мальчик начинает перечислять страны, в которых служил его отец и сувениры из них. Это — лучшая тема на данный момент. Парень же ищет глазами хоть одного Фатуи, который бы смог взять мальчика. Но потом решает все же найти самих родителей. Он не может даже допустить намека на повтор своей судьбы. — Внимательно смотри по сторонам и ищи папу, — встревает в монолог Аякс. Он бы и рад искать, но не знает, как выглядят родители его спутника. — Дядя, а почему ты носишь капюшон? Я много гулял по гавани, и никто не носит таких. Дядя, ты болен? — встревоженно начинает мальчик. — У меня… Есть шрам на лице. Он большой и некрасивый. Не хочу показывать, — эта история всегда помогала. — Вау! А откуда он? На тебя напали пираты? — глаза мальчика заблестели. — Нет, в драке получил, — не очень хочется придумывать сказку. С воображением у Аякса все еще хуже, чем с воображением шрамом. — С пиратами? — не унимался мальчик. — Нет, с коллегами по работе, — усмехнулся юноша. — Так бы сразу и сказал! Расскажи о них. Где ты работаешь? — Ты лучше своих родителей ищи… — промямлил парень, — У меня скучная работа. — Хорошо, тогда расскажи про семью. У тебя есть жена, дядя? — Нет, я— — Вот они! Вон мама! — закричал маленький спутник и отпустил руку парня. Вот и все. Ему пора уходить. Не особо хочется, чтобы все снова показывали на него пальцем. На прощание он наблюдает, как мальчика обнимает молодая женщина, а к ним подходит обеспокоенный мужчина в черном. Теперь парень уверен, что история не повторилась. Он отворачивается и идет к кораблю. — Аякс, — юноша оборачивается. Смотрит вокруг, но не видит никого знакомого. — Аякс, больше никогда не пугай нас так, хорошо? — продолжает женщина. Оказывается они переместились чуть-ближе к юноше, — Мы с папой очень волновались… — Но там был дядя! Он из Ли Юэ, и он помог мне! — Я уже говорил тебе — не доверять никому отсюда. Мы не в дружеских отношениях с этой страной, — хмыкает мужчина и поправляет маску на своем лице. А потом снимает ее. — Нет, папа, ты не прав! В Ли Юэ есть добрые люди! — мальчик снова кусает губки. — Сколько раз тебе повторять: нет в Ли Юэ хороших- — Тевкр, а ну замолчи, — женщина берет мальчика за руку, — Вечером поговорим. А пока нам нужно поблагодарить того незнакомца, откуда бы он ни был.       Аякс лишь прибавляет шагу. Резко поворачивает голову и бросает единственный взгляд на Тевкра. Он и вправду очень похож на отца. На языке скапливается тысячи вопросов, но ноги несут его вон с пристани. Пожалуй, он задаст их другому человеку. — Мама, его нигде нет! — Ушел? Странно. Обычно такие спасители ждут своей награды, — женщина еще раз осматривает работников, — Он не говорил тебе своего имени? — А… Я забыл спросить… — грустно отвечает мальчик.

. . .

      Аякс — гражданин Ли Юэ, так что нет ничего удивительного, если его найдут, поклоняющегося Одной из статуй Гео Архонту. Хоть он и мертв, некоторые верят, что он до сих пор дает свое благословение гражданам, если его попросить.       Лично Аякс получает такое благословение два раза в год — на свой день рождения летом и на фестиваль Ночных фонарей в феврале. Обычно это букет цветов, вино и записка. В ней нет чего-то важного — лишь поздравления и обещание вернуться, в перемешку со словами любви. В той же сдержанной манере. Сегодня — первый раз, когда юноша сделает ответное подношение. Может, оно и не достойно Гео Архонта, но Аякс пришел и не к нему. Прочистив горло и осмотревшись по сторонам, юноша начинает: — Здраствуй, Моракс, — парень не совсем уверен, как после стольких лет нужно общаться к возлюбленному, — Я правда не знаю, как начать, ты знаешь, я плох в длинных речах и прочей дипломатической чепухе, — конечно он написал речь заранее, но не может же он читать с листка? Хотя, он все равно уже половину забыл, — Но я скучаю. Сильно и долго. Я не прошу тебя вернуться прямо сейчас или завтра… Я вообще не могу тебя просить о таком, но… Просто знай, что я жду. И всегда буду ждать, — Аякс делает паузу. Дальше — самый сложный момент, — Ты дал мне время, чтобы я тебя простил. Спасибо. Но, наверное, я никогда тебя не прощу. Но я приму тебя. Уже принял, — «Почему ты соврал мне про Тевкра?», — Давно. Пожалуйста, прости, что не навещал тебя. Хоть так. Я пропустил столько твоих дней рождений… Прости еще раз. Я оставлю эти дары тебе. Почувствую себя жителем Ли Юэ, так сказать, — усмешка, — Это — твое любимое вино и те цветы. Я забыл, как они называются, но… Ты говорил, что их цвет очень похож на оттенок моих глаз. Пусть они напомнят тебе обо мне хоть так, — вздох. Аякс оставляет корзину с сувенирами рядом с монументом, — Где бы ты ни был, что бы ни делал, я буду здесь, ждать тебя. Какую бы цену мне не пришлось за это заплатить, сколько бы времени не утекло, даже если я потеряю значение слова «любовь»… Я буду здесь, в Ли Юэ. Ждать тебя. Всегда.       Он смотрит вверх, приспуская капюшон. Смотрит на лик любимого Архонта в камне. И верит, что они встретятся вновь.       Время утекает сквозь пальцы на чужой холодной коже. Камень превращается в пыль, слезы формируют море. Пыль сносит ветер, соль скапливается под пальцами. Непостоянство убивает, время убивает. Реки меняют направление, моря иссыхают. Цикл не прекращается.       Сколько бы Чжун Ли не наблюдал за Аяксом, он все так же прекрасен. Все так же молод, здоров. Все так же любит его. Чжун Ли и все так же любит этого рыжеволосого мальчишку, что сжимается в комок от холода, прижимается к его подушке по ночам.       «Все хорошо, » — думает про себя Гео Архонт, — «Мы постараемся еще раз. Без лжи и лишних людей, » — и стучит по деревянной двери, — «Без времени и смертной суеты. Только вдвоем.»       Дверь открывается. И на лице напротив появляется дрожащая улыбка.