Все дело в Жатве

— Как спали, дети? Ровена — яркая, как цветок и отвратительно свежая, вплыла в комнату, где за столом уже завтракали трибуты. Дин, поправляя воротничок свежей белой рубашки, изобразил ослепительную улыбку. Похожую, наверное, на оскал, но кого здесь заботили подобные мелочи, правда? — Не сутулься, — проходя мимо, привычно шлепнула по спине, на что он лишь закатил глаза. Годы убегали, все сильней ускоряясь, но какие-то привычки не изменятся никогда. И если б сейчас здесь не было Сэма, Дин бы, скорее всего, пошло острил, а Ровена — притворно возмущалась фривольностью шуток. — Хорошо. Нам нужно быстро позавтракать, после чего вами двумя займутся стилисты. Приведут вас в божеский вид, а то ведь смотреть даже страшно... Сэм, это свежевыжатый апельсиновый сок, ты обязательно должен попробовать. Руби, детка, а это настоящие круассаны. Добавь в свой кофе капельку сливок. Вот так. Дин, дашь ребятам пару ценных советов, пока мы все в сборе? — Постарайтесь не сдохнуть хотя бы в первые пару минут, — буркнул он после затянувшейся паузы. Изобразив отвращение, отодвинул от себя корзинку с горячей выпечкой. Совершенно случайно та оказалась возле младшего брата. Сэм прищурился подозрительно — на его День рождения Дин всегда покупал в пекарне у Гарта пирог со взбитыми сливками. Лишь раз в году они могли себе такое позволить. И сейчас это было похоже на проявление заботы. Вот только Дин, не моргнув, потянулся через стол за графином с бокалом. Неловко столкнул локтем с блюда пару зеленых сочных яблок. Те свалили солонку и опрокинули сливочник. — Серьезно? — уничижительно фыркнул Сэм, цепляя пальцами булочку, обсыпанную корицей и сахарной пудрой. — Еще нет и полудня. К вечеру на ногах не будешь стоять. — Серьезно, мамочка, — немедленно осклабился тот. — Постарайся не указывать старшим. Они лучше приспособлены к жизни и знают, как... — Лучше знают, как бросить семью, погрязнув в кутежах и разврате? Как спиться до тридцати? — перебил его Сэм и усмехнулся как-то особенно горько, отложил булочку на край стола. — Браво, Дин! Это прекрасный пример! Стоящий подражания. Каждое слово лупило в цель без промаха. Каждое слово резало сердце, кромсало его на кусочки. Пальцы сжали стакан, и тонкий хрусталь отчетливо хрустнул. Дин широко улыбнулся. Еще немного, и скулы попросту онемеют или челюсть сведет. Разве все это — не именно то, в чем Дин так долго пытался его убедить? Он идеально вылепил образ. Для безопасности. И только он виноват, что где-то случилась осечка. — Мой девиз — живи на всю катушку, пока есть возможность. Или, может, ты ждал, что после победы в Играх я вернусь в дистрикт? Пойду горбатиться в шахту, как наш отец, а вечером буду пить в кабаке ту сивуху, от которой через год получу цирроз печени и рак желудка? Ты этого хотел? А зачем мне быть там? Чтобы продолжать вытирать твои сопли? Так из Бобби, вроде, прекрасная нянька, и деньги я шлю регулярно, чтобы вам было, что жрать. Сэм побледнел. Всего за секунду стал похожим на снег, который до войны, говорят, зимой выпадал к северу от Столицы. Сейчас в тех местах — песок, сожженный в стекло и потоки каменной лавы. В дни решающей битвы там горел воздух и кипела земля. — Нет, Дин, — проговорил очень тихо, зажав в руке нож для масла, как смертоносный кинжал. — Я всего-то ждал, что ты сдержишь данное слово. — Помолчал. — Ты почти что сдержал. Ты ведь выжил. И я правда был рад, а обо всем остальном... Ты сделал выбор. Считай, что я его принял. > Да не принял ты ни черта. Иначе не смотрел бы, насупясь, волчонком, не сжимал бы кулаки под столом. Не наклонялся бы с таким вниманием к девчонке, ковыряющей вилкой свой омлет с ветчиной и боящейся лишний раз шелохнуться. Омлет с ветчиной. В дистрикте они ничего подобного не ели годами. Или, можно сказать, никогда. Кусок в горло не лез. Да Дин и не пробовал есть. В конце концов, в алкоголе хватает калорий, чтобы поддержать организм. А еще он — неплохой анальгетик. Сэм с усилием заставил себя продолжать: — Я прошу... свести наше общение к необходимому минимуму. За неделю ты не сможешь нас ничему научить. Я сам покажу Руби все приемы, какие успею. А ты в это время... Не знаю. Продолжай веселиться. Твои обязанности явно тебя тяготят. Но я о них не просил. Ты нам не нужен. Не нужен. Дин быстро кивнул и, вытерев губы белым платком, рывком поднялся из-за стола. Насмешливо цокнул каблуками ботинок, изображая поклон в сторону дам. — Мой брат прав. Впрочем, как и всегда. Прошу извинить, меня действительно ждут в другом месте. Тренировки начнутся только после церемонии открытия, до нее еще пара дней. Пока во мне и правда нет особой нужды. — Перевел взгляд на брата, так похожего в эти минуты на мокрого воробья. Нет, на сойку-пересмешницу. Как-то они нашли одну недалеко от поселка с перебитым крылом... — Постарайся не откусить стилистам головы, Сэмми. Они по большему счету неплохие ребята. — Я — Сэм! И вообще... пошел ты, — зашипел его брат. Рука девчонки успокаивающе легла на предплечье. Дин фыркнул и изогнул выразительно бровь. Сэм с вызовом зыркнул на него исподлобья. Дернул галстук и воротник. Кондиционеры совсем перестали справляться с царящей в комнатах духотой. Строчки присланных Кроули ночью инструкций легко всплыли перед глазами, и в голове как-то сам собой сформировался четкий, отлаженный план. Его первая часть. Это будет легко. Морник, так похожий на простую чернику. И жуткий голод, от которого часами сводит живот, а перед глазами расплываются пятна. Дин помнил... помнил так хорошо, что это такое — Голодные Игры. — И действительно, — усмешка обнажила ровные белые зубы. Маска, отлитая из мертвого пластика с добавлением свинца. — Я пошел. Двери лифта плавно закрылись, и кабина, качнувшись, двинулась вниз. Наверху что-то грохнуло. Может, ваза разбилась? Или кто-то расколотил информационный экран. Все равно. Дин прикрыл ладонью лицо, позволяя себе снять маску циничного весельчака, эгоиста, повесы. Ублюдка, заботящегося лишь о себе. Ненадолго, ведь это здание напичкано камерами под завязку, как пирог ежевикой. И все, что связано с Дином Винчестером, просматривает сам Кастиэль. Не каждый день, но достаточно часто. Особенно сейчас, когда трибуты — в Панеме. Диктатор не должен узнать, что этой ночью Дин вообще не ложился. Сидел у кровати спящего Сэма и просто смотрел, вспоминал. Как крошечный брат в первый раз ухватил его за указательный палец и рассмеялся, а Дин завис, чувствуя, как грудь заполняет теплом. Горячим, как солнце. Как "Ди-и-и-и" с проглоченным "н" стало его первым словом. Как учил братишку первым шагам, осторожно обхватив за руки и подбадривая: "Сэмми, смелей. Видишь, держу? Никогда не отпущу тебя, верь мне". Когда кромка неба стала лимонной, и Сэм вздохнул, переворачиваясь на живот, Дин тихо вышел и отправился на поиски кофе. Черного, как сгоревшая на Арене душа, остатки которой он травил с тех пор алкоголем. * — Бельчонок. Не скажу, что я рад. Все данные отправил ночью по закрытому каналу. Надеюсь, ты все просмотрел и сразу же стер. Утечки нам ни к чему. Как и частые встречи. Распорядитель движением руки свернул раскрытую над огромным столом голограмму. Вприпрыжку сбежал с возвышения. В рассыпающемся искрами изображении Дин успел заметить стаю скалящихся переродков, похожих на вымерших львов. — Ну, я ведь далеко не дурак. Обижаешь. А ничего, что ты так?.. Шевельнул пальцам, завершая невысказанные вслух опасения. У диктатора и его воинства — всюду шпионы, и если кто-то пронюхает про их договор... — Успокойся, здесь — моя территория. Только верные мне от и до допускаются в святая святых. Ну, а для камер всегда есть другая картинка, где я сосредоточенно готовлюсь к началу Игр. И у меня в самом деле дел просто по горло. Я считал, что инструкции были подробными. Остались вопросы? Дин мотнул головой. С инструкциями как раз все было в порядке. — Из-за камер я и пришел. Мне нужно, чтобы ты заменил ночную запись из коридора и комнаты Сэма на что угодно еще. — Тебе нужно? Бельчонок, ты оборзел? — притворно возмутился Кроули, но, не дождавшись хоть какой-то реакции, прищурился хитро. — Вообще, что я слышу! Воссоединение семьи? Не думал, что это случится так быстро. На самом деле, скорей всего — никогда. В груди остро и быстро кольнуло опять. Может быть, это — предвестник инфаркта? — Кроули! — рявкнул Дин, теряя терпение. — У меня совершенно нет времени на твои дурные намеки. Просто скажи, поможешь мне или нет? — Не знаю, зачем вообще с тобой нянчусь. Случись что, меня по голове не погладят, — проворчал тот и добавил. — Все будет сделано в лучшем виде. Но ты ведь знаешь, что я все равно посмотрю? — Даже и не сомневался в том, что ты извращенец, — закатил глаза Дин. Что мать, что сын годами испытывали его нервы на прочность, но стали... Кем-то вроде своих. — Было бы там, что смотреть. Я пошел. — Расскажешь? — без особой надежды хоть на какой-то ответ. — Чем меньше будут знать про мой план, тем больше шансов у Сэма. — А тебе ее не жалко? Ну, эту Руби... Она как мышонок под веником. Дин смотрел на него секунд сорок, вообще не моргая. На человека, проводящего бойню каждый год почти уже двадцать лет. Расставляющего самые хитроумные, жестокие и неожиданные ловушки. Человек, чьи изощренная изобретательность и кровожадность давно стали легендой. И чьей слабостью Дин вдруг неожиданно для себя стал. — А у меня разве есть выбор? — наконец, спросил ровно он. И Кроули вздрогнул, потому что в сухом, безжизненном голосе — такие он слышал в старых записях, в пленке, — явственно расслышал жестокую смерть. * Захария предсказуемо оказался в тренировочном зале. Дин застал его, когда тот с пристрастием рассматривал снаряжение, что-то время от времени говорил сопровождающему шестерке. Тот кивал и записывал все в блокнот. Дин не сомневался даже секунды в том, что все пожелания ментора "первых" будут выполнены без каких-то вопросов. Говорили, они с Кастиэлем были не просто соратники, но даже друзья. В каком-то извращенном, не совсем человеческом смысле. При этом Захария — не из тех, кто упустит выгоду, а потому вполне мог бы согласиться на сделку. — Интересно, какие сюрпризы в этом году будут ждать на Арене? — приблизился лениво, вразвалочку, небрежно засунув руки в карманы. Захария расплылся в слащавой улыбке. — Дин Винчестер! Ну надо же! А ведь ты — совсем не ранняя пташка, — осмотрел его придирчиво, цепко, наверняка отмечая и красные глаза, и тени под ними, и общий помятый вид, да и запах. — Опять кутил с танцовщицами? — Девочки — загляденье, — согласно гоготнул Дин. — В следующий раз составь мне компанию. Говорят, из Четвертого прислали новеньких. Гибкие, как все, кто плавает с детства. Представляешь, что такие в постели творят? — причмокнул мечтательно. — Не думаю, что у меня будет время, — каждое слово — это ложь, это игра. Ведь Игры в Капитолии не заканчиваются с сигналом финального гонга. — Да и возраст, знаешь, не тот. Ты тоже пришел осмотреться? Слышал, в этом году на Арену выйдет твой брат. Дин скрипнул зубами. И в тоне, и во внимательном, буравящем взгляде он явственно разобрал жадное, нездоровое любопытство. И это ведь — только начало. Стервятники Капитолия слетятся на шоу и будут, затаив дыхание, высматривать каждый жест, каждый взгляд, каждый признак чужого отчаяния и боли. — Да. Но я пришел сюда не за этим. Мне нужен договор с твоими трибутами. Кто у тебя в этом году? Энди Галлахер и Бэла Талбот? — Да, настоящие профи, тренируются с раннего детства. Ты же знаешь, в Первом одновременно учат и убивать, и ходить. Думаю, победа будет за одним из них. Без обид. Если ты хотел попросить иммунитет для брата... Развел руками, как бы говоря: "Тебе нечего мне предложить" и одновременно неискренне извиняясь. Дин выдохнул, борясь с тошнотой. Виски на голодный желудок никогда не был хорошей идеей. — Нет. Я хочу сделку, по которой ты мне гарантируешь, что твои подопечные устранят девчонку из Двенадцатого до первого гонга. Это даст им дополнительные очки. Они образуют с ней липовый союз, а после того, как стемнеет, Бэла угостит ее морником. Ягодой, убивающей еще до того, как попадает в желудок. Мучительная, страшная смерть. — Спонсоры любят жестокость, и им понравится такая красивая расправа. Что скажешь? У меня есть информация, что его заросли будут в шестистах футах от Рога Изобилия. Захария, явно впечатленный, присвистнул. Кажется, это был первый случай, когда ментор вот так сливал своего подопечного еще до старта Игры. — Скажу, рад тому, что не довелось вместе с тобой попасть на Арену. А еще мне интересно, что про это думает Сэм. — А Сэм про это никогда не узнает, — обрубил его жестко Дин. — Конечно, ведь даже твой трюк его не спасет. — Все остальное — не твоя забота. — Как скажешь. Тогда по рукам. Может быть, закрепим договор? В "Райском пении" готовят поистине небесные коктейли из рома и джина с папайей. — Почему бы и нет. Захария хлопнул его по плечу, одновременно выдавая какие-то указания мальчишке. Тот закивал и опрометью бросился прочь. Дин удержался от того, чтоб скривиться. Ему очень нужен этот союз.