Все дело в Жатве

Все следующие тренировки где-то неподалеку от Сэма неизменно крутилась Бэла Талбот. Наверное, ее повышенный интерес — всего лишь следствие договоренности Дина с Захарией. И это значит, что план начал работу, что еще на один крошечный шаг они приблизились к победе Сэма на Играх. Вот только Дин все время чувствовал какой-то подвох. На уровне вибраций в воздухе и недосказанности. Потому что брат слишком краснел, когда Бэла, эта беспринципная и расчётливая сука, время от времени что-то тихо ему говорила. Быстро зыркал в сторону Дина и тут же прятал глаза. Зло, до слез, запутавшихся в ресницах, мотал головой, с чем-то не соглашаясь. Упрямый. И такой, до боли, до ломоты в подреберье, родной. Дин с каждым днем увязал в нем все глубже. Дин, если честно, страшился силы обрушившихся на него чувств. Все труднее становилось собраться и не отвлекаться от единственной цели — спасения Сэма. За всем этим не сразу заметил перемены в девчонке, которая перестала вдруг липнуть к Сэму, а еще отвечала сладкой улыбкой на любое замечание Ровены, пыталась игнорировать Дина и была безукоризненно вежлива с каждым, едва не смиренна. Что про это все думал Сэмми — вообще непонятно, потому что тот с упорством лосенка ежедневно тренировался до десятого пота, а после валился без сил на кровать. Каждый вечер Дин останавливался у его спальни, иногда заносил руку, чтоб постучать. Неизменно сжимал пальцы в кулак и, глухо грохнув им о соседнюю стену, уходил к себе. Доставал из бара графин с бренди, но почти сразу его убирал. Еще будет время напиться. Сейчас же время практически кончилось. Время стремительно утекало, как вода из ладоней. * — Ничего не хочешь мне рассказать? Сегодня у трибутов индивидуальные показы на баллы. Сегодня спонсоры сделают выбор о предстоящей поддержке. Сэм сосредоточенно крутил в пальцах стрелу, избегая смотреть в глаза брата. — Сэмми? — Думаешь, Руби справится? Я волнуюсь, мы почти ничем ей не помогли. — Помогли и достаточно. Не отвлекайся. Я сейчас о другом. Сэм, разумеется, все понимал, но упорно отводил глаза, прислушиваясь к тому, что творится за дверью, где уже начались выступления. Должно быть, прямо сейчас наступила очередь Седьмого или Восьмого. — Ты мог бы дать нам совет... — Сэм красноречиво приподнял брови, кивая в сторону Руби, притихшей на холодном стуле в углу. Она уставилась в одну точку и думала о чем-то своем. — Создай хотя бы видимость, она... не виновата. Вышло не очень уверенно. В голове тут же тренькнул звоночек. Предвестник. Врать Сэм никогда не умел. Это значит, о девчонке он разведал нечто такое, что почти исключило ее из списка друзей и невинных жертв системы. Почти, потому что в чем-то он пока до конца не был уверен. Просто так, без причины, Сэм никогда не просил. Вероятно, сейчас, это — часть его плана, в который Дина ему еще предстоит посвятить. Если тот сделает все, как надо, конечно. — Скоро ваш выход, — Дин повысил голос, показывая, что обращается сразу к двоим. Руби недоверчиво усмехнулась, но приготовилась слушать. — Сэм, сначала идешь ты. Вы увидите, что они чертовски устали, кто-то выпил лишка. Внимание притупилось, им уже все равно. Нужно привлечь их внимание, то есть поразить наповал. Сэмми, ты покажешь тот трюк с тренажером и стаей атакующих переродков, они будут в восторге. А Руби... — Ты правда решил сделать вид, что я существую? Что ты не мечтаешь прихлопнуть меня? — показала зубки девчонка. Возможно, она слишком плохая актриса или действительно слишком зла на него. Только Дин не поверил ни единому слову. Не тянула она на ту, которой на Арене уготована смерть. Как будто у нее в кармане спрятан решающий козырь, который позволит ей остаться в живых... Моргнул, отгоняя явно лишние мысли. Еще и потому, что почувствовал умоляющий взгляд. Точно Сэмми без слов попросил — помоги, подыграй, не испорти. И он сделал это. Разумеется, да. — Конечно, тебе так могло показаться. Но, девочка, я не нянька и не сиделка, чтобы водить за ручку и вытирать твои сопли. Я смотрел, на что ты способна. Если тебе нужен совет, будь добра, захлопни рот и внимательно слушай. Если нет... — развел руками. Продолжение было очевидно без слов. — И... что ты предложишь? — пересилив себя, пробормотала та, зыркая исподлобья. — Ты проворная и хорошо обращаешься с любым видом веревок. Мой вариант — с помощью лассо забираешься на макушку одного из деревьев. Несколько там точно будет. После с помощью тех же веревок устраиваешь небольшой акробатический номер, передвигаясь от кроны до кроны и ни разу не касаясь земли. Справишься? — Справлюсь, конечно, — без прежнего апломба фыркнула та. Кажется, Сэм перевел дух с облегчением. * Имя Сэма по громкой связи объявили минут через сорок, хотя показалось, что прошло сорок дней. Он встал, разминая затекшие ноги и немного сутулясь. Неуверенно обернулся к ним, нашел взглядом старшего брата. Как в детстве. Как каждый раз, когда предстояло серьезное дело, в исходе которого он не был уверен. Будь то новогодняя сценка в школе, где ему впервые досталась главная роль, первая охота или первая Жатва... Дин сглотнул, пытаясь избавиться от горечи, растекшейся на языке, затолкал в карманы внезапно онемевшие пальцы и бодро проговорил: — Вперед, чемпион. Не дрейфь, все получится. — Ну, я пошел, — бледно и вымученно улыбнулся тот и скрылся в тренировочном зале. Дин закрыл глаза. Очень страшно. На самом деле, баллы в Играх не значили вообще ничего. Если их много, можно привлечь дополнительных спонсоров, но и только. Но баллы — не панацея, не единственный путь. И он за годы, проведенные в Капитолии, это прекрасно усвоил. Эти баллы сейчас нужны в первую очередь Сэму, чтобы тот был тверд и уверен в себе. Чтобы ни на секунду не смел сомневаться. — А мы на него не посмотрим? — Руби, ничуть не волнуясь, покачивала тонкой ножкой, накручивая на палец черную прядь. Почему? Почему она настолько спокойна, когда должна быть в ужасе? У нее нет ни шанса, ни гарантии, что кто-то вступится за нее. Она ведь не дура. Или как раз все дело в том, что она слишком умна? — По правилам показы видит только распорядитель и организаторы, спонсоры. Возможно, трансляция идет во дворец Кастиэля. На этом все, — машинально ответил Дин, думая только про Сэма. Прямо сейчас брат, наверное, взялся за лук из дерева, пластика, металла — выбрал себе подходящий. Провел пальцами по стрелам с безупречно ровным оперением, набросил на плечо золотистый колчан. В нем стрелы с разрывными наконечниками, именно им Сэм отдавал предпочтение на тренировках. Подошел к панели, вбивая условия программы. Выбор был не особо велик. И, если он послушает брата, настроит тренажер на нападение стаи летающих переродков. Они будут атаковать с разных сторон, пытаясь вырвать глаза или вцепиться когтями в лицо. Он справится, безусловно, и устроит такое шоу, какого эти зажравшиеся любители зрелищ не видели уже очень давно. — Думаешь, у тебя получится? Вытащить Сэма. — Руби невинно хлопала ресницами, но в кончиках рта, в едва уловимой змеиной улыбке он увидел насмешку. Ох, если бы можно было покончить с ней прямо здесь и сейчас… — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам продержаться как можно дольше, — стиснув зубы до скрипа, проскрежетал Дин, помня, что в этих комнатах пишется каждое слово. Нельзя позволить ей себя спровоцировать и положить начало скандалу. — Хоть передо мной не играй. У тебя на лбу большими буквами выжжено — спасти Сэма. Не то, чтобы я не понимала, он ведь твой брат. Но это немного нечестно, что у меня не осталось и шанса. — И прямо сейчас ты опять врешь, — произнес Дин, твердо веря в каждое слово. Внезапный, острый испуг в черных глазах подтвердил — так и есть, она что-то скрывает. Вот только сразу же по громкой связи объявили ее, и девчонка, едко хихикнув, поспешила сбежать, махнув ему ручкой. * Результатов ждали в просторной гостиной. Безмолвные слуги уже привычно скользили по комнате, предлагая каждому напитки по вкусу, закуски. Экран вспыхнул, и после короткой заставки на нем появилась фотография Энди из Первого — десять баллов, довольно неплохо, у Бэлы — одиннадцать. Снимки и сопровождающие их цифры мелькали, сменяя друг друга. Напряжение, кажется, с каждой секундой становилось все ощутимей, от него уже вибрировал воздух, и разлился такой жар, что Дин шепотом отдал распоряжение климат-контролю. У большинства вполне средние оценки — от семи до пяти. Сэм сгорбился в углу дивана напряженный и мрачный. На все вопросы о том, как прошло его выступление, бурчал что-то вроде "сносно" или "нормально". Руби вообще с непроницаемым выражением лица пожимала плечами и цедила из бокала вино, которое раньше никогда не пила. "Дистрикт-12", Сэмюэль Винчестер — появилось на мониторе, и Дин задержал дыхание. Через секунду, показавшуюся мучительно длинной, рядом проступило — одиннадцать. Дин подскочил с воплем: "Сэмми, да!" и бросился обнимать брата. Получившая девятку Руби выслушала похвалы от Ровены и, сославшись на недомогание, скрылась в комнате. — Дорогой, можно тебя на два слова? — Ровена выразительно перевела взгляд с одного брата на другого. Дин неохотно отошел на два шага от Сэма. — Что-то не так? — Я, пожалуй, тоже пойду, — выпалил младший Винчестер, почувствовав себя неуютно. — Вы поговорите пока. Дин, я буду у себя. — Хорошо, — вздохнул тот, с тоской глядя в спину уходящего брата. Так мало. Ему все время так мало его. — Ровена, ты очень невовремя. Может быть... — Нет! Дин Винчестер! Сейчас ты выслушаешь все, что я скажу. А, то, кажется, паришь в небесах и вообще утратил связь с реальностью. Или забыл, что за тобой наблюдают? За вами! То, как ты ведешь себя с Руби, дает _е м у_ шанс потребовать твоей дисквалификации. Ты понимаешь? Или решил угробить все шансы для Сэма? Для вас. — Но я... — Дин моргнул ошарашенно. Да, он думал об этом. Но считал, что относительно удается держать маску. — Я дал ей хороший совет. Она и правда совсем неплоха в этих штуках с канатом. Судя по баллам... — Она их заработала, метая ножи, — обрубила Ровена. — Не надо на меня так смотреть. После испытаний я всего лишь немного пообщалась с сыном. Имею право, как мать. Кроули не знает всего, но люди Думы все время крутятся где-то рядом. А Руби каждый день пропадает на час или два. Когда мы думаем, что она отдыхает. — Значит, он поручил тренировать ее? Кастиэль. — О, милый, Фергюс уверен, что у нее даже есть задание особого рода, за выполнение которого она получит хорошую цену. — Ее жизнь и победу в Играх. — Думаю, да. Фергюс с этим согласен. Доказательств нет, но что-то знает девчонка из Первого. Бэла Талбот, которая постоянно что-то хочет от Сэма. И Сэм неизменно говорит ей на это твердое "нет". — Спасибо, Ровена. Дальше я разберусь. — Пожалуйста, будь осторожней, — она промокнула глаза и налила себе полный бокал сухого мартини. — Кто же думал, что это дитя не так невинно, как хочет казаться. — Я думал, — буркнул Дин почти про себя. Какое сейчас это имеет значение? Надо встретиться с Бэлой. Вот только сперва послушать, что про нее скажет Сэм. * Брат спал, раскинувшись по кровати. Дин залюбовался, прикрыв за собой дверь и привалившись плечом к косяку. Зажмурился, вспоминая, как дома вот так же смотрел на безмятежно спящего Сэмми. Часами, бывало, смотрел. Там кровать была, конечно, уже, и покрывало было блёклым, в потертостях и прорехах. Но Сэм так же подтягивал колени к груди и причмокивал время от времени. Сэмми. Сэмми, которого у него решили забрать. Сморгнул едкую щелочь с ресниц. Раскиснуть он просто не может. Раскиснуть равно приговору сейчас, когда они только вдвоем против целого мира. — Дин... ты чего там? — Сэм сонно моргнул и приподнялся. Должно быть, брат слишком громко лязгнул зубами или шумно вздохнул. У мелкого сон раньше не был особенно чуток. Должно быть, все изменило это место. И Игры. Отсутствие рядом брата три непростительных года, безусловно, внесло свою лепту. — Пришел закончить разговор, — присел на самый край кровати и подобрался, пытаясь не смотреть и не думать, не представлять. Не видеть, какой сейчас Сэмми мягкий и теплый, влекущий. — Чего от тебя хочет Бэла? Сэм вздрогнул и сел, протирая глаза и окончательно просыпаясь. — Я разберусь с ней сам, — свёл брови и приготовился спорить. — Что она тебе предложила, чего хочет взамен? Ты не должен молчать, на кону твоя жизнь, — помолчал, понимая, что этот аргумент ничего не изменит. Добавил тихо, — а значит, что и моя. Запрещенный прием, но Сэм тотчас встрепенулся испуганной птицей, угодившей в силок. — Она что-то знает про Руби. Помнишь, когда ее увели? Руби что-то скрывает. Жаловалась на несвежий омлет, но в Капитолии такого вообще не бывает. Дин усмехнулся. Ну да, ведь это не дистрикт, где люди пухли с голоду, пробирались за пределы селений, чтобы раздобыть хоть что-то поесть — ставили силки на кроликов, ловили тощих индюшек, не брезговали и крысами, если те были слишком тупы, чтобы пробраться в жилище. В развалинах разбомбленных городов тайком искали консервы, сделанные несколько сотен лет назад, еще до войны... — Почему ты не захотел ее слушать? — Ее условия... неприемлемы, Дин, — вдруг зло рявкнул мелкий и головой уткнулся брату в колени. Тот машинально запустил в волосы пальцы, погладил, как делал всегда, и Сэм заурчал, прижимаясь, обхватывая руками за пояс. — Она захотела... тебя? Его целомудренный чистый братишка, его нежный мальчик. Дин содрогнулся от отвращения к себе. На нем самом столько грязи, которую вовек не отмыть. Не стоит даже пытаться. Какое вообще имеет право он быть сейчас возле него? Касаться, желать... Это мерзко. Он — мерзок. — Нет, Дин, — Сэм тряхнул головой, прижимаясь щекой к его животу. Еще немного, и целиком на него заберется. — Не меня. Она захотела тебя. Говорила про твой богатый опыт и слухи, которые до нее дошли. Она хочет тоже... хотела... попасть в твою постель хотя бы раз... перед возможностью смерти. Угрюмо замолк, так и не поднимая лица, а Дин растерялся. Молчал, не представляя, что он может сказать, что именно брат сейчас хотел бы услышать. — Сэмми... — Не надо, Дин, замолчи, — пробурчал Сэм в рубашку и вдруг разрыдался. Горько-горько, как в детстве, когда отец был еще жив и сутками пропадал в кабаке, где напивался до зеленых чертей горькой сивухи, не думая, где его дети, и что они будут есть. Не помня вообще, что в этом мире есть кто-то, о ком он должен заботиться. Дин сжал кулаки. Как же так вышло, что он почти превратился в отца? Бросил брата и причинял ему боль каждый день. Даже сейчас, когда Сэм балансирует на краю смерти, он причиняет. — Мы придумаем что-нибудь. Обещаю, — беспомощно гладил по спине, по голове, чувствуя волны дрожи, сотрясающие рыдающего брата. — Обещай, что не пойдешь. Не хочу даже думать, что и с кем ты здесь делал. Но с ней ты не будешь. Дин, обещай. — Тише, Сэмми. Тише. Да, обещаю, — пробормотал, забираясь до конца на кровать и прижимая брата к груди, качая, как в детстве. Где-то на периферии сознания думая, что у Кроули скоро закончится материал, на который тот почти каждый день подменяет записи камер видеонаблюдения. — Теперь тебе больше не нужно. Теперь я с тобой, — бессвязно бормотал Сэм, успокаиваясь и засыпая. Не видя, как побелел его брат, как закусил губу, как красная струйка по подбородку текла на рубашку. — Я с тобой. Ты не должен. Не будешь. — Не буду. Конечно, не буду, — шептал в ответ Дин. Прямо сейчас он бы встал на колени и помолился о том, чтобы ему не пришлось больше врать. Если бы в этом мире остался хоть кто-то, кто мог услышать молитву.