Все дело в Жатве

Завтрак, во время которого все держались как-то отстраненно и избегали смотреть на других, плавно перетек в инструктаж. Ровена короткими рубленными фразами вещала, как Руби и Сэм должны вести себя на интервью. Как проходить на свое место, как садиться, что именно отвечать Гавриилу, как держаться. — Ни в коем случае не сутулиться и не шаркать ногами, как какие-то ни... Осеклась, и тотчас же Сэм, крошащий на скатерть подсушенный тост, с готовностью подхватил: — Как какие-то нищеброды, ты хотела сказать? Так ведь мы нищеброды и есть. Двенадцатый — самый отсталый, самый неразвитый и бедный среди всех дистриктов Панема. Ты разве не знала? Знала, конечно, ведь уже лет десять, может быть, все пятнадцать, Ровена МакЛауд сопровождала на Игры его представителей. И хоронила потом одного за другим. Фигурально выражаясь, конечно. Вряд ли после бойни оставалось, что хоронить. Лишь Дину из всех ее подопечных удалось выйти с Арены живым. Странно, что после этого ее не повысили, кстати. Не сделали, например, наставницей профи. Если только это тоже не было частью игры. Ее или Кроули — не так уж на данном этапе и важно. Наверное. — Сэмюэл! Немедленно перестань хамить и говорить со мной в таком тоне. Как будто я враг вам! — А разве нет? — сощурил рысьи глаза, зло уставившись на задохнувшуюся от возмущения и обиды Ровену. Дин разглядел, что те чуть припухли — следы ночных слез. Вздохнул, глотая обжигающий горький кофе. Отвратительный без примеси коньяка или бренди. — Мы же для всех вас, капитолийцев, забавные звери, которых вы уже завтра стравите между собой и с воплями восторга будете наблюдать, как вцепимся в глотки друг друга. Руби, не проронившая с начала завтрака, ни звука, хихикнула в руку и снова приняла максимально отстраненный вид. Точно все происходящее ее не касалось. Ровена стремительно побледнела и прикрыла рукой округлившийся рот. Дин заметил, как задрожали тяжелые, густо накрашенные ресницы. — Как ты можешь так говорить, Сэмюэл? По какому праву? — По праву смертника, может? — выплюнул тот, отталкивая чашку с жасминовым чаем и расплескивая ее содержимое. — Прошу простить, я не голоден. И, кажется, нас уже ждет Джошуа. Руби, идем. — Да, конечно, — неожиданно покорно пискнула та и заторопилась, пытаясь успеть за его широким, размашистым шагом. Коротко тренькнул поднявшийся лифт, двери раскрылись беззвучно. Сэм обернулся, бросая на брата горький вопрошающий взгляд. Дин кивнул, поправляя в кармане коммуникатор. — Идите, Джошуа и правда вас ждет. Зайду через пару часов. Все рано раньше, чем через семь-восемь стилисты вас не отпустят. — А что будешь делать? — сощурился с подозрением брат. Рядом с отчетливой насмешкой фыркнула Руби. Вот стерва. — Пообщаюсь с британцами. Они потенциальные спонсоры. Есть все шансы на их поддержку, но стоит еще раз убедиться. Или ты хочешь, чтобы я отвел вас за ручку? — подпустил шпильку Дин, заметив, что брат опять приготовился возражать. Тот сразу же ощетинился и предсказуемо огрызнулся: — Вот еще. Руби, пошли. Отвернулся, нажимая на кнопку. Двери закрылись, и лифт ушел вниз, едва слышно урча. Ровена всхлипнула, промокнула платочком глаза и достала зеркальце, чтобы уничтожить следы размазавшегося макияжа. — Как он мог такое сказать? Я ведь пытаюсь... для всех них. Не я придумала Игры, но каждый год изо всех своих сил... — и задохнулась в безудержном приступе плача. — А как он должен воспринимать все это, Ровена? Панем, Капитолий отправляет его и других на верную смерть. Шансов вернуться немного. Он должен быть благодарен? Вспомни, я тоже ведь был таким. Еще хуже. Дин Винчестер, три года назад попавший на Бойню. Колючий и настороженный, не верящий никому и ненавидящий весь этот мир, всю систему. Не принявший правила Игр, но подстроивший их под себя, очаровавший спонсоров, зрителей. Вырвавший победу потом, кровью, зубами. Оставшийся в живых вопреки всем прогнозам и расчётам аналитиков. За дни подготовки Ровена с ним натерпелась и заработала пару прядей поседевших волос. А еще почему-то полюбила всем сердцем, как сына. Хотя ее отношения с главным Распорядителем игр всегда были далеки от семейной идиллии. — С тобой было сложно. Но Сэмюэл ведь другой. Я, наверное, не ожидала от него такой... вспышки. — Капитолий забрал у нас все. Сэм просто сорвался. Но он не жесток. И это проблема. — Ты опасаешься, что, когда Игры начнутся, он не сможет убить? — Он сделает все, что придется, — отрезал Дин, поднимаясь. — А сейчас я должен идти, потому что времени почти нет. — Но ты ведь не встречаешься с Кетчем, а без него Дэвис никогда ничего не решает, — остановила Ровена. — Откуда такая уверенность? — Потому что у нас с Артуром через час назначена встреча в одной из тех милых кофеен на аллее за тренировочным центром. Так куда ты собрался? — Свидание что ли? — Дин ухмыльнулся, заметив, как зарделась МакЛауд. — Да ладно тебе, мы взрослые люди. Я просто не думал, что Кроули, ну да не суть. — Ты не ответил, — Ровена топнула, когда Дин в очередной раз попытался сбежать. — Только не говори, что ты идешь к Кастиэлю. На звуках имени самого ненавистного человека в Панеме Дин вздрогнул и непроизвольно оглянулся на камеру, фиксирующую каждый жест, каждое слово. — Нет. Ты, очевидно, забыла, что Кетч и Дэвис работают не вдвоем. Есть еще леди Бевелл. — Эта сушеная вобла? Серьезно? Ты разве не знаешь, _к а к_ именно можно заручиться поддержкой ее светлости? Лишь один способ... — Я разберусь, хорошо? Я сделаю все, чтобы поднять шансы Сэма. Он должен выжить. "Иначе и мне незачем будет жить. Иначе все, что случилось, все эти три года окажутся бесполезными", — не сказал он. Но, кажется, Ровена и так это знала. * — Ты вовремя, Дин, у нас как раз все готово, — тепло поприветствовал его Джошуа в своем царстве стиля и красоты. Дин замер, оглушенный и пораженный. Сэм... Его маленький Сэмми в казалось бы обычном для Капитолия строгом костюме обернулся с беззащитной и робкой улыбкой. Не подозревая, наверное, какой ураган пробудил в душе старшего брата единственным взмахом ресниц. Показалось, он окутан искрящимся золотистым свечением. А еще каждая черта на лице будто стала выразительней, четче. Кончики отросших волос загибались над плечами, переливаясь крупными каплями свежей росы или успешной ее имитацией. — Боги... — Ну как тебе? Сотворили из меня непонятно кого. Фотомодель и красавчик в нашей семье это — ты, — неловко пошутил мелкий. Дин шагнул к нему через яркий свет и туман, как во сне. Где-то там, за спиной команда подготовки колдовала над Руби. Самандриэль укладывал угольные пряди в косу, вплетал в них огненно-красные ленты. Рахиль обводила маленькой кисточкой губы, придавая им блеск и объем. — Ты мой брат. Я в жизни не встречал никого, кто мог быть красивее, — прошептал, поправляя идеально завязанный галстук. Такой вот невразумительный повод, чтобы лишний раз прикоснуться. Сэм покраснел и неловко дернул за белый манжет, виднеющийся из-под рукава пиджака. — Дин, ты чего? Я же ведь... ну... не девчонка. — Правильно. Куда любой из них до тебя? Палец скользнул по гладкой коже на горле, и брат под этим касанием задрожал, покрываясь россыпью мелких мурашек. — Дин, я... — Все будет хорошо. Ты справишься, ладно? Просто будь естественным, не зажимайся, отвечай на любой вопрос Гавриила. Прямо ли, шуткой или вообще уводи разговор на что-то еще. Самый умный из нас — это ты. Разберешься, — говорил Дин, как в трансе, ведя рукой по щеке, уже откровенно любуясь, лаская. — Д-дин... — Сэм сглотнул и бросил быстрый взгляд в сторону Руби, разглядывающую братьев. Вот черт. — Вы такие сладкие, что я радугой сейчас блевану, — ехидно выдала вдруг девчонка с очаровательнейшей из улыбок. Сэм вздрогнул, переводя на нее все еще мутный взгляд. — Удивлен, что я способна не только поддакивать, ныть и заглядывать в рот? Сюрприз, дорогой. Хорошо, что я с самого начала особо не полагалась ни на тебя, ни на этого так называемого ментора, не просыхающего от пьянства и перетрахавшего весь Капитолий. Что, дара речи лишились? Ну, Дин? Расскажешь ненаглядному Сэмми, в скольких койках успел побывать? И как много из этих зажиревших бездельников ощупывали твой потрясающий зад? Может быть, не только щупали? Что скажешь, Винчестер? После этой тирады показалось, что даже зеркала, заменяющие в этом помещении стены, замерли и зазвенели. Дин сжал кулаки и начал разворачиваться. Но Сэм успел первым. Перехватил за запястья и молча поднял брови, глядя брату в глаза. Его "не надо", произнесенное без единого слова, сказало Дину больше тысячи фраз. Джошуа прочистил горло и начал преувеличенно громко обсуждать с помощниками последние штрихи в костюмах трибутов. — Зачем ты так? Понимаю, что тебе страшно, — начал Сэм, но та, стряхнув с плеч крошечные ладошки маленькой Пуры, зло перебила. — Я не боюсь. А вот тебе бы стоило, Сэмми. Не думаю, что Небесное воинство сможет и дальше заблуждаться о характере твоих отношений с братом. Какая все-таки мерзость. Гримаса ярости исказила черты, и теперь уже настала очередь Дина обхватить младшего брата за пояс, не позволив тому кинуться на девчонку. — Тише, тигр. Успокойся. — Меня зовут Сэм! — рявкнул тот в сторону Руби, уже щебечущей что-то на ухо одному из помощников Джошуа. Тот нахмурился, но после ободряющего кивка Дина чуть расслабился и перестал оглядываться на них с Сэмом. — Ей просто до ужаса страшно, — пробормотал беспомощно Сэм. Кажется, даже сам себе не поверил, а потому Дин решил с ним не спорить. Уже через пару минут из-за стен донесся приветственный рев тысяч изголодавшихся по зрелищу глоток и перекрывающий их радостный вопль Гавриила, приветствующий толпу, а еще главного распорядителя Игр. Должно быть, Кроули уже занял в углу сцены место на троне, чтобы смотреть, запоминать, просчитывать будущие ходы на Арене, выдумывать необычные ловушки. Игра началась. * — Бэла Талбот, знаешь, а ты ведь не только профи, но и красотка, — льстиво проговорил Гавриил. Зал поддержал его оглушительным свистом, топотом, криком. — Да, Гавриил. Мне несколько раз говорили, но все же спасибо, — разулыбалась она, закидывая ногу на ногу и расправляя складки короткого платья. Дин наблюдал за разворачивающимся шоу через экран, но заметил, как напряжённо посмотрел на него брат, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Все хорошо. Сэм ничего не поймет. Не поймет. — Завтра начнется бойня. Волнуешься? — Конечно, — Бэла откинула за спину волосы, что были лишь немногим длинней, чем у Сэма, хищно улыбнулась прямо в камеру. — Ведь на этих Играх я уже обрела то, о чем не могла и мечтать. Готовилась к Бойне с самого детства, и как-то так вышло, что для обычной жизни времени не было. Бесхитростно заморгала. Дин скривился, актриса из Талбот — так себе, но Капитолий, не знающий об искренности вообще ничего, проглотит и не подавится. — Неужели ты говоришь о любви? — округлил глаза Гавриил и картинно прикрыл рот ладонью. Бэла скромно потупилась, и тогда он, подмигнув хитро зрителям, продолжил, заговорщицки понизив голос. — Не связано ли это с утренней встречей? Возможно, твой внезапно обретенный возлюбленный заглянул попрощаться? Что, если это была последняя встреча двух, только обретших друг друга сердец? Дин, собравшийся отпить глоток кофе из фарфоровой чашки, так и замер, неверяще уставившись на экраны. Хотя чему тут можно было бы удивляться? Это ведь Капитолий. Рассадник интриг, в котором невозможно что-либо утаить. — Я бы не хотела предавать это огласке, — быстро проговорила Талбот. Камера, выхватившая лицо крупным планом, не упустила детали — испарину на лбу и над верхней губой, забегавшие глаза. — Конечно, дорогая. Твое желание — закон, — благодушно кивнул ведущий и тут же добавил. — Перед тем, как ты уступишь это кресло следующему трибуту, хочу только сказать. Надеюсь, у тебя и твоего... друга сердца не возникнет проблем из-за его родственных связей с твоим соперником и его прямого места работы. Это могли бы расценить как конфликт интересов... Бэла успела только моргнуть, как Гавриил подскочил и галантно подал руку, едва не силой провожая к кулисам. — А теперь, дамы и господа, Джейк Талли! Второй дистрикт! — радостно возвестил Гавриил, простирая руки к заходящейся в экстазе толпе. Страшно подумать, что они устроят, когда на Арене прольется первая кровь. Дин аккуратно поставил нетронутую чашку на столик, заваленный кисточками, банками-склянками и кучей измятых салфеток в золотистых и красных разводах. Нерешительно обернулся на брата. Тот смотрел сумрачно, исподлобья, жестко. Кажется, снова отгородился стеной. Той, которую выстроил, узнав, что брат останется в Капитолии. Не вернется. — Сэмми... — Ты же мне обещал, что не будешь. И опять обманул. — Все не так. — Не хочу ничего слышать, вообще ничего! Сейчас уйди, хорошо? — Черта с два. — Скоро выход ребят. Дин, нам надо закончить, а ты только мешаешь, — мягко, но с нажимом проговорил Джошуа. — К тому же снаружи тебя ждут уже минут 20. — Вот как. И кто? Джошуа дернул плечом. — Я делаю свое дело, остальное меня не касается. — Хорошо. Сэмми, я буду за сценой. Помни все, о чем я говорил. — Хоть слово правды там было? — Обсудим все вечером. Ты и я. Дин замолчал. Недосказанность снова повисла в воздухе между ними, звеня. Вечером. А после наступит последняя ночь, за которой, возможно, не будет вообще ничего. Возможно, и самой жизни не будет. — Увидимся позже, — буркнул Сэм и отвернулся к Ровене, та принялась поправлять массивные запонки на манжетах, стряхивать с пол пиджака несуществующие пылинки. * В прохладном коридоре с бесконечной чередой одинаковых безликих дверей Дин постоял, разглядывая мерцающие лампы. — Твое утреннее появление позволило нам создать неплохую интригу, — потер ладони появившийся непонятно откуда Захария. Промокнул платком блестящую лысину. — Я рад, что не отказался от сделки. Так вот оно что. — Это ты рассказал о ней Гавриилу? — Всевышний с тобой! Он бы ни за что не купился. Все проще и одновременно сложней. Кое-кто намекнул одному из его соглядатаев. — Что тебе нужно? — Бэла хочет поговорить. — А ты — ее мальчик на побегушках? — Не груби. Нам не нужны подозрения. Я разве не прав? Если сделка все еще в силе, следуй за мной. Захария что-то сделал, и коридор погрузился во тьму. Когда свет понемногу заново разгорелся, они оказались совсем в другом помещении. Узком и темном, с низким потолком и длинным, заставленным бутылками и склянками столом у стены. Бэла Талбот отсалютовала стаканом, до краев наполненным виски. — Вот и ты, Дин Винчестер. Зак, спасибо. Я твой должник. Оставишь нас? — Буду снаружи. У вас 10 минут. За это время никто ничего не поймет, к тому же сейчас все заняты шоу, — и снова исчез. — Впервые вижу его столь покладистым. — Он мой двоюродный дядя. Но речь сейчас не о нем. Мое интервью не создало проблем? Кстати, может быть, выпьешь? — Спасибо, но нет. И проблемы... куда же без них? Но я разберусь. Ты звала меня не за этим. — Конечно, ты уже большой мальчик и сам решишь, что, в каких пропорциях доносить брату. Я почти сразу поняла, что вы двое... — Бэла... — предупреждающе рыкнул Дин. Она хихикнула. — Успокойся, ковбой. Я не лезу. Кто бы мог подумать, что ты однолюб. Хотя истории о твоих похождениях легендарны. Дин почти застонал. Он не хранил целибат все эти годы, но и не вёл столь разгульную жизнь, как считалось. Образ пьяницы и плейбоя, норовящего залезть под каждую юбку и даже в штаны делал жизнь в Капитолии проще. — Кто мог подумать, что ты хитрая, словно змея. — У каждого из нас свои цели. Я на шаг стала ближе к своей. — То, что ты рассказала мне утром про Руби. Не могу понять. Она выросла в нашем дистрикте, Сэм знаком с ней несколько лет. Чужак не сошел бы за своего. — Милый, — протянула она с жалостью, — ты живешь здесь три года и до сих пор не понял всех возможностей Кастиэля? — Его люди промыли ей мозги? — Нет. Такую операцию невозможно было бы провернуть незаметно. Все иначе. Просто… это больше не Руби. Но Сэм пока не должен узнать. Я расскажу ему сама уже на Арене… Знаешь, а мне даже жаль, что у нас с тобой не было шансов. Даже чтобы, например, подружиться. — Мы сможем потом, если ты… — Дин, не надо. Нам обоим прекрасно известно, что я не вернусь, но отомстить успею. Привстала на цыпочки, прижимаясь губами к щеке. За стеной оглушительно заорали. — Дин, время. — Присмотришь за ним? — Присмотрю. А еще скажу, что он может не волноваться, что у него самый верный брат в целом мире. — Только он тебе не поверит, — хмыкнул Дин, трогая губами закрытые веки.