Все дело в Жатве

— К чему это представление, Кас? Дин, отчаянно сжимавший кулаки всю дорогу до дворца и президентских покоев, презрительно процедил сквозь зубы вопрос, не заботясь о том, чтобы не спровоцировать ярость тирана. Кажется, ему стало попросту все равно. Даже если тот, например, приказал бы вернуть безумную Думу и отдать ей на растерзание своего жениха. Жениха… Как хотелось бы выблевать из памяти это слово. Вырезать из подсознания нахрен. Стереть. — Это великая радость для наших людей. У них не так много праздников. — Твоими стараниями, кстати, — безразлично процедил Винчестер в ответ. Скулы президента заострились и побелели, но он лишь горько покачал в ответ головой. — Дин-Дин, в тебе слишком много неправедной агрессии. Уверен, со временем мы сможем это исправить. — Он погладил его по щеке с притворной, абсолютно неискренней лаской. Потому что Кастиэль и тепло, Кастиэль и какие-то чувства, Кастиэль и забота — это нонсенс. Это то, что невозможно в природе. Как невозможен снегопад в летний зной. Без игр затейников Кроули с климатическими установками, конечно. Исправить его? Усмехнулся невесело, скупо. "Ты сможешь, конечно. После того, как сломаешь. Когда от того, кого когда-то знали под именем Дина Винчестера, останется бледная тень. Отпечаток." Повисшую тишину прорезал рев вертолетных винтов, ворвавшийся в помещение через распахнутое окно на балкон. Контрольный облет территории. Уже через минуту железная птица направится в сторону богатых кварталов. Кроули намедни шепнул, что в дистриктах начинаются бунты, и Небесное воинство опасается, что волнения докатятся в Капитолий. В таких случаях погромы в жилищах элиты — дело времени. Ветер, свободно гуляющий над президентским садом снаружи, услужливо принес в комнату приторную вонь белых роз. Дин с трудом сдержал рвотный позыв. Заметил, как по стенам резво скачут алые точки прицелов. Снайперы Кастиэля всегда на посту. — Хочешь посмотреть, как там Сэм? — Тиран обнял Дина за плечи и сокрушенно вздохнул. Воткнуть бы нож ему прямо в кадык и смотреть, как харкает кровью, как упадет на колени, царапая ногтями гладкий паркет. Наблюдать, как жизнь по капле из него вытекает, как стекленеют эти неестественно голубые глаза, как тошнотворное выражение смирения и сострадания, застывшее маской на ненавистном лице, сменяется чем-то другим. Пустотой, может быть? Абсолютным ничто. Он не ждал от Дина на самом деле никакого ответа. Один взмах рукой, и белая стена ожила, являя им Сэма с перекошенным злобой, ожесточенным, будто высеченным из камня лицом. Сэм, которого они последний раз видели беспомощным в путах, сейчас беззвучно крался через подлесок, держа стрелу на натянутой тетиве. Камера крупным планом продемонстрировала содранную кожу на шее, кровоподтеки на запястьях, сжатые узкой ленточкой губы и прищуренные рысьи глаза. Глаза, в которых Дин без труда разглядел разгорающееся пламя безумия. — Я не совсем понимаю, что он затеял, — с заметной тревогой проговорил Кастиэль, наклоняясь к экрану. Рука, все это время безотчетно поглаживающая то щеку Дина, то плечо, то ключицу, исчезла, и он перевел дух с облегчением. — Видимо, у него получилось сбежать, — прошептал Дин, не пытаясь скрыть ни охватившее его облегчение, ни гордость, распирающую изнутри. "Это Сэмми. Это мой мальчик. Мой храбрый и такой сильный малыш. Мой невероятный маленький брат стал совсем взрослым". Диктатор нахмурился, выстукивая пальцами по консоли экрана затейливый ритм. — Все трибуты должны были получить посылки с праздничным ужином и начать пировать. Это было мое повеление. Дин хмыкнул. Ну да, можно подумать, это было бы в стиле Сэма — сидеть на заднице ровно, набивать желудок и ждать, когда истекут последние часы жизни. Вряд ли мораторий, объявленный Касом на сутки, смог бы хоть что-то для него изменить. С первыми лучами солнца эта девка вонзила бы ему в живот нож. Или перерезала горло. — Думаю, Сэм решил не дожидаться скорой расправы и просто ушел. — Но он не мог! Он был привязан и ранен! Искреннее возмущение тирана всколыхнуло в груди очередную волну ненависти, смешанной с искренним отвращением. Какая же это мерзкая, лицемерная сука. Винчестер осторожно засунул руки в карманы брюк. Стиснул зубы, жалея, что не может сжать пальцы на его горле. — Поверь мне, он еще тебя удивит, — сказал тихо Дин и тут же заработал взгляд, полный глухого раздражения. Правда? То есть, какие-то эмоции в нем все-таки есть. Не как у людей, но что-то отдаленно похожее. В это время Сэм на экране присел, выглядывая что-то или кого-то сквозь густую листву. Развел в стороны ветви руками. Перед ними предстал лагерь профи. Вернее, то, что осталось от него после нападения мутантов. Руби с проклятиями металась от дерева к дереву, пиная все, что попадалось ей на пути и выражаясь совсем не по-женски. Дин хохотнул на это проявление бессилия. — Не справилась, пташка? Твоих же рук дело. Кастиэль, признай хотя бы раз. — Не понимаю, о чем ты, — ответил тот совершенно бесстрастно, но то, как отвел сразу глаза, сказало Дину о многом. Да вообще обо всем. Сразу после этого все случилось так быстро, Дин, кажется, и моргнуть не успел, и вообще не сразу осознал, что происходит. Руби услышала шорох и, выхватив нож, встала в стойку, настороженно оглядывая негостеприимный лес, обступивший со всех сторон. Затравлено заозиралась. Прокричала неуверенно и одновременно заискивающе в чащу: "Джейк, это ты? Какое счастье, что ты смог спастись! Выходи, я как раз разбираю припасы, нам с тобой хватит с лихвой". Тонкий свист с другой стороны заставил шарахнуться и испуганно вздрогнуть. Она успела только прищуриться, пытаясь разглядеть происходящее в быстро спускающихся на Арену сумерках. Подняла руку с ножом для броска. Не успела, потому что стрела, вылетевшая из переплетения лиан, пробила запястье навылет, намертво пригвоздив его к дереву. Она заорала. Забилась, пытаясь освободиться из этой ловушки, но делала только хуже. Дин замер, когда его брат шагнул из укрытия, радостно улыбаясь. Полоски грязи на лбу и щеках, подбородке делали его похожим на одного из древних индейцев, что, по легендам, когда-то очень давно жили в этих местах и наносили краску на кожу, когда собирались на охоту или ступали на тропу кровной мести, беспощадной войны. — Ты, наверное, совсем меня обыскалась. Соскучилась, крошка? — Ямочки, появившиеся на щеках, никак не вязались с ледяной, черной смертью, угнездившейся в глубине его глаз. — Ты не можешь меня убить. Президент запретил все смерти сегодня, — неуверенно пискнула Руби. Жуткий, рокочущий смех пронесся в ответ над поляной. — Кто это сказал? _Т в о й_ президент? А как он, скажи-ка, мне помешает? Лже-Руби всхлипнула, вращая глазами и оглядываясь по сторонам. Надеясь, может быть, на помощь со стороны или на чудо. Сэм натянул тетиву. — Ты глумилась над моим братом. Ты помогала этой бездушной твари в плаще. Может быть, и он переродок? Как ты… — Кастиэль — много больше. Но ты никогда не узнаешь. Его величие… — восторженно залопотала Руби, кажется, даже забыв о боли в пробитой руке. — Я мог бы с тобой поспорить, только вот ты все равно не доживешь до того, чтобы узнать результат, — сказал почти ласково Сэм и спустил тетиву. Та коротко тренькнула и через секунду стрела пробила ее белое горло. Не-Руби затихла с искренним, каким-то детским даже недоумением, навсегда отпечатавшимся на лице. Над Ареной грохнула пушка. Сэм опять ослепительно улыбнулся. Потом достал что-то из под куртки на шнурке, поднес быстро к губам и сразу же спрятал. Ракурс камеры не позволил зрителям разглядеть этот предмет, но Дин моментально все понял. Амулет. Ему никогда не нужен был символ, чтобы любить брата, но эта вещица для них всегда была больше, чем какой-то там знак. Сделав ручкой в сторону камеры, Сэм закинул лук и колчан на плечо и неторопливо зашагал в ту же сторону, откуда явился. Кажется, брата при этом ощутимо трясло. Или это трясло уже Дина? Он с опаской перевел взгляд на Кастиэля. Тот, не отрываясь, таращился на экран, где изображение замерло на буквально распятой девчонке. "Не девчонка, — исправился Дин про себя, — переродок-мутант, выродок, нелюдь". Кастиэль моргнул раз, второй. Его синюшная бледность вполне могла бы соперничать с видом утопленника, покинувшего сей бренный мир с неделю назад. — Кроули! Немедленно организовать прямую связь с Командным центром! — гаркнул президент в никуда, и тут же на противоположной стене проступила перекошенная и озабоченная физиономия главного Распорядителя игр. — Звали, ваше высокопреосвященство? — Кроули потер ладони и спрятал их за спину, быстро взглянул на Дина и отвернулся, виновато скривившись. — Мой мораторий на убийства на Арене на сутки был доведен до трибутов? — Б-безусловно, святейший! Каких-либо помех или других проблем с передачей сигнала не было. — Значит, один из трибутов сознательно нарушил приказ?! — прогремел грозный голос раскатами грома. Кроули втянул голову в плечи и быстро кивнул. Мониторы и голограммы, мерцающие на периферии всеми оттенками синего, резали по глазам. Дин моргнул, пытаясь справиться с жжением под пересохшими веками. — Так точно. — Значит, грядет наказание. — Вспышка ярости уже улеглась, и Кастиэль продолжил обычным, будничным тоном: — Выпустишь на него Адских псов. — П-прямо сейчас? — Нет, когда он будет максимально расслаблен и вернется к возможным союзникам в лагерь. К союзникам? Что? Дин вскинул голову, но Кроули, когда тиран от него отвернулся, быстро и коротко качнул головой, смешно тараща глаза. "Молчи. Не говори вообще ничего. Заклинаю, Бельчонок!" — Подготовь все к нужному сроку. — Слушаюсь и повинуюсь. — Кроули склонился перед тираном в поклоне. Перед тем, как экран отключился, Дин заметил помощников распорядителя, заметавшихся по помещению центра. Ну копия муравьи готовящегося к нападению (или атаке) гнезда. — Дин, мне очень жаль, что события разворачиваются столь драматично, — Кастиэль простер руки, и полы плаща у него за спиной опять показались гигантскими крыльями. Ободранными и помятыми в какой-нибудь ангельской переделке. — Я вижу, чувствую, как ты огорчен. И в свете последних событий я вынужден принять некоторые меры. Для твоего же блага, Дин. Поверь, я хочу для тебя только лучшего. Для гармонии нашего союза. — Только лучшего? Правда? Почему бы тебе тогда просто не оставить нас с Сэмом в покое? Мне нужен только мой брат. Мы уедем, и ты никогда о нас не услышишь, — на одном дыхании выдохнул Дин, и по моментально потемневшему взгляду тирана понял, что в этот раз перегнул. "Почему бы тебе, просто не сдохнуть? Этот день мог бы стать национальным праздником, кстати…" — Даже так. Что же… Уриил, ты можешь зайти, — мягко позвал Кастиэль. Где-то в комнате хлопнула дверь, раздалась торопливая поступь. Минута, и смуглый мужчина в классическом черном костюме опустил на неприметный стол у окна саквояж. Щелкнул замком, вытаскивая моток проводов и разноцветные датчики, электроды. — Дин запомни, все это — для твоего блага. Уриил, начинай. — Будет больно, — сообщил тот Винчестеру таким тоном, как будто рассуждал о погоде или курсе акций на бирже. Прикрепил к виску электрод. Мозг пронзила раскаленная игла острой боли. И Дин закричал.