Все дело в Жатве

Сэм не помнил, как оказался на борту планолета. Кажется, он отключился одновременно со звуками гонга, провозгласившего победителя Игр. Победитель. Он победил. Сэм Винчестер, сделал это без малейшего колебания. Не просто остался в живых, но и обагрил руки кровью. И если Джейк, например, с удовольствием убил бы его сам, то Адам… Адам… Его затошнило, стоило вспомнить, как оружие — смертоносный черный металл — с тихим стуком ударился о твердую землю. Как на секунду, всего на одну, чистой радостью, светом вспыхнули глаза Миллигана. Мальчишки, который поверил обманщику Сэму. Поверил, что он останется жить. "Дин или все остальные. Я обещал, что вернусь, и мы уедем вместе домой. Обещал. Обещал…" Вот только что делать, если Дин — это больше не Дин? Сэм нахмурился, вспоминая предсмертный бред Джека Талли. "Нет ничего, что мы не могли бы решить. Все, кроме смерти, в этом мире можно исправить". Покосился на неподвижные спины закованных в броню миротворцев, белеющие в кабине пилота. Еще двое с автоматами наизготовку замерли по обе стороны от него. Что они думают — Сэм угонит машину и нападет на Капитолий с воздуха? Довольно смешно. Но, учитывая вести о заговоре, раскрытом практически во дворце… Трансляция не прекращалась ни на минуту, и на экранах внутри взлетевшей машины Сэм успел увидеть холодную безэмоциональную улыбку тирана, простирающего к толпе свои руки. Разглядел и мелькнувшие кадры с арестом распорядителя Игр — кажется Кроули все-таки взяли из-за чрезмерной удачи Сэма в поисках тайников с патронами, остановившими Псов. Не то чтобы он чувствовал хоть долю раскаяния, но неприятное чувство томилось, зудело внутри… Финальная речь Кастиэля заставила задохнуться. Сэм безотчетно вцепился в горло рукой. Диктатор серьезно? Ему мало той крови, от которой Сэму не отмыться до конца своих дней? Он хочет вбить еще один гвоздь в крышку гроба. Руками брата лишить Дина лучшего друга. Добить. С противным скрежетом лязгнули зубы. Сэм обхватил себя за плечи, вздохнул. К черту и в преисподнюю личные чувства и подозрения. Все эти годы в Капитолии Дину пришлось выживать. Они справятся, и Сэм придумает что-то. Он вызволит брата и, разумеется, не допустит этого смехотворного брака. Задумавшись, совсем не заметил, как они добрались до столицы. Планолет плавно толкнулся днищем о землю (или то спружинила гравитационная подушка — неважно), и Сэма немедленно взяли под руки. Часть корпуса отъехала в сторону, выпуская наружу пологий, похожий на резиновый, трап. Разноцветная толпа обступила машину снаружи, радостно взвыла и ломанулась вперед. Миротворцы подняли блестящие автоматы, и обескураженные капитолийцы, не привыкшие, когда им угрожают вульгарным оружием, умерили пыл. Ровена МакЛауд пробиралась через беснующихся фанатов, работая активно локтями. Кажется, кляла недогадливую охрану, бросившую ее на краю космодрома. — Сэмюэль! Ох мой несчастный малыш! — попыталась сграбастать воспитанника в объятия, но сама упала на его широкую грудь, обняла, вжимаясь в плечо подозрительно мокрым лицом, запричитала на грани слышимости, почти ультразвуком. — Фергюс… Сэм, он арестован. И Дин… Ох, твой брат жив, но он совсем не в порядке. С начала Игр все пошло наперекосяк, как будто всех нас кто-то проклял. — Ровена, спокойно, — пробормотал ей Винчестер в макушку, радуясь, что приветственные вопли толпы заглушили сбивчивую триаду для ушей миротворцев, иначе на нее уже надевали бы кандалы. — Я вернулся, и мы разберемся. — Даже Кетч сказал, что не сможет помочь. Не пойдет против небесного воинства и самого Кастиэля. И ты… Ты уже слышал, что _о н_ выбрал тебя на роль палача? Тебя, который обязан Фергюсу спасением, — безостановочно причитала Ровена. — Потому-то и выбрал, — сжал зубы и тряхнул наставницу за плечи почти грубо. — Почему Дин не пришел? Как они решили это обставить? — Подготовка к празднествам и свадьбе, родной. Дин… не знаю даже, как и сказать. Все очень плохо. Его взяли… — Я видел, когда. Трансляция шла и на Арену. Когда он объявил о помолвке, — в висках застучало, и Сэм ухватил спутницу крепче под локоть, чтобы не потерять ее в вопящей от восторга толпе. Им все еще удавалось сохранить разговор в тайне от своих конвоиров. Они пробирались вперед вслед за стражей, и Сэм почти не замечал всех этих разодетых и крикливых попугаев, павлинов, кривящих восторгом разукрашенные липкие рты, скачущих дрессированными обезьянами на представлении. Сэм отпихнул одного — в вульгарном алом плаще с золотыми и черными стрелами на лице — должно быть, новая мода. — А после, — продолжала Ровена, — я не знаю, что конкретно стряслось. Дин был во дворце, а потом до меня дошли слухи… — она гулко сглотнула, и по рукам у Сэма прокатился озноб, волоски на шее поднялись от ужаса дыбом. — Им занимался сам Уриил. Самый страшный, безжалостный палач из воинства Кастиэля. После "общения" с ним ни один человек не сохранил хотя бы частицу рассудка. После себя этот маньяк оставлял пускающие слюни безвольные куклы. "Эта тварь будет следующей", — хладнокровно решил для себя Сэм, не позволяя мыслям окончательно переключиться на брата, представить… — Как он, Ровена? Главное, что Дин — жив. Со всем остальным он разберется по мере необходимости. — Кое-что уже даже помнит, — неожиданно признала Ровена и, покосившись на миротворца, понизила голос. Поняла, наконец, чем рискует. — Меня пустили к нему… после всего, чтоб позаботиться. Все видимые повреждения уже залечили, но он не просто меня не узнал. Он даже примерно не понимал, кто он такой, — Ровена запнулась, и тонкие пальчики затеребили нервно рукав. — Был приказ присматривать, кормить и все время смотреть Игры. Он не казался… искалеченным… знаешь, все время хмурился, смотрел на экран и молчал. А потом увидел тебя… Сэм, холодея внутри и пытаясь справиться с белой яростью, слепящим огнем жгущую мозг, невольно улыбнулся. Бледно и горько. — Вспомнил меня еще до себя? Она согласно опустила ресницы. Сердце сжали стальными когтями, запустили их глубоко-глубоко, мешая биться нормально, практически останавливая ток жизни. Еще до себя. И в этом ведь — весь Дин Винчестер. — С тех пор наметился некоторый прогресс, хотя всего Дин, конечно, больше не знает. И значит, что рассчитывать придется лишь на себя. Ну, ничего, теперь очередь Сэма идти в атаку. Не может же Дин раз за разом брать удар на себя. Теперь его очередь загородить собой брата. — Ох, вот он — наш доблестный победитель! Сэм! Как я рад тебя видеть! — всплеснул руками на президентском крыльце Кастиэль, и Сэм вдруг понял, что за разговором с наставницей не заметил, как они прошагали почти три квартала. Впрочем, возможно, их вели коротким тайным путем. По сторонам-то он не смотрел, сейчас не узнаешь. — Иди сюда, мальчик мой, и дай мне обнять тебя. Наш Победитель! Мой будущий брат! Люди Панема, ликуйте! Потому что перед вами герой! Который уже завтра на этой самой площади положит конец беззаконию. Дроны кружили со всех сторон, ведя прямую трансляцию в каждый дом, каждый дистрикт. Сэм натянул на лицо резиновое подобие улыбки. Вздрогнул, когда холодные руки тирана обхватили за плечи и сжали вроде бы даже радушным жестом, вот только… — Не делай глупостей, мальчик. Потому что Дин у меня. От твоего благоразумия зависит судьба твоего брата, — прошелестел прямо в ухо вкрадчиво Кастиэль. Пальцы сжались в кулак, а к губам прилипла неестественная отрава-улыбка. Слишком широкая, слишком тесная для него. — Благодарю за ваше внимание и любезность, правитель, — ответил он вроде бы тихо, вот только подхваченный усилителем голос прогрохотал над площадью точно набат. — Ты можешь пока отдыхать, Победитель, — продолжал ворковать и расточать улыбки тиран. — Твои комнаты все еще закреплены за тобой, пока ты гость в нашей благодатной столице. Все празднества начинаются завтра. Ровена тебя просветит. Надеюсь, ты не в обиде, что твой ментор — мой нареченный — не пришел тебя встретить. Знаешь, у нас столько дел… Дышать. Дышать и продолжать улыбаться. Не броситься на ублюдка вперед, тщетно пытаясь сдавить цыплячью шею пальцами и в тот же миг превращаясь в кровавое решето, набитое под завязку патронами снайперов, и сейчас держащих его на прицеле. Сэм, безмолвно скрипнув зубами, коротко поклонился в ответ. Президент, взмахнув своим неизменным мятым плащом, сразу же скрылся в глубинах дворца. И тут же у ступеней остановилась машина. Разумеется, вместительный тонированный Додж с парой неподвижных, как манекены, амазонок Наоми. — Странно, что не пожаловала сама Дума, — пробормотал Сэм, забираясь в салон. — Думу никто не видел уже довольно давно, — шепнула ему накрашенными ярко губами Ровена. — Исчезла сразу после того, как вас отправили на Арену… — А Дина арестовали у меня на глазах. Ровена вздрогнула — об этом нюансе она не имела понятия. Но все же быстро кивнула, усаживаясь рядом с ним. Аккуратно расправила складки очередного шикарного атласного платья. Сэм подумал, что денег, которое пошло на него, хватило бы, чтобы кормить пару семей в Двенадцатом дистрикте не меньше недели. Вот только привычную ненависть и раздражение к этой капризной и раздражительной стерве вернуть не удалось. Кажется, теперь они были на одной стороне. Возможно, потому что ее сын арестован, и Сэм — тот, кто должен привести приговор в исполнение. В их номере — на двенадцатом этаже Тренировочного центра трибутов, в гостиной оказалось очень пусто и мрачно, темно. Отсутствие привычного света, бьющего из стен и струящегося с потолка, а еще стола, ломящегося от закусок, как никто и ничто показали, в какой части пути они оказались. Сэм поежился, пытаясь не представлять, что вот сейчас откроется дверь — входная или, может быть, в спальню, и на пороге покажется не очень трезвый растрепанный Дин с этой своей самоуверенной кошачьей усмешкой и глазами, полными безысходной тоски. Ровена, кажется, поняла, попыталась взять за руку или хотя бы коснуться, но Сэм ловко ушел от контакта. — Извини, мне лучше прилечь отдохнуть. Расскажешь все о церемонии за завтраком, ладно? И бросился в спальню, как будто спасаясь бегством от тех адских псов, которые так и не смогли его достать на Арене. — Я справился, Дин, — пробормотал он, падая навзничь в подушку. Надеялся, что постель все еще хранит запах брата. Но все белье, конечно же, давно поменяли. По _и х_ задумке он и не должен был вернуться живым. — Я же справился, правда? В груди заныло от невозможности увидеть, обнять. Вытянуть руку и просто коснуться, почувствовать его живое тепло. Набраться силы, лишь столкнувшись с ним взглядом. Таким зеленым, таким кипучим, живым… Стащил с плеч свою куртку — задубевшую от чужой крови и грязи, разодранную на локтях и спине. Сжал быстро через футболку амулет на груди. Зажмурился. Глаза сильно и зло защипало. — Еще совсем немного, Дин. Я клянусь. Хотел запустить комком грязной ткани в угол комнаты, но пальцы наткнулись на какое-то уплотнение в подкладке. Крошечная гладкая колба. Не меньше унции. "Используй мой подарок с умом. Лишний раз не рискуй", — пронеслись перед глазами строчки из послания брата. И тот едкий запах. Сэм его не смог бы спутать ни с чем. Не зря он столько лет учился под началом у Бобби. Не академия Капитолия, конечно. Но их с Дином наставник куда как круче любых здешних профессоров и ученых. — Да, Дин. Я сделаю все осторожно. Почти сразу же он отключился, сжимая колбу — их единственную надежду — рукой, покрытой коростами и запекшейся корочкой крови.