Вороны

Подъемные механизмы натужно скрипели, открывая внутренние, а затем и внешние ворота в тоннеле в Стене, выпуская отряд братьев Ночного дозора из безопасности Черного замка. В подступивший почти вплотную к Стене Черный лес, а потом все дальше и дальше. В долгий поход к Кулаку Первых людей — руинам древнего кольцевого форта на вершине высокого холма, почти у самых Клыков Мороза. — Нам добираться несколько дней. Я был там всего раз, но никогда не забуду. Холоднее тогда было раз в пять, чем где-то еще. Чем даже на вершине Стены в патруле в жесточайшую вьюгу, — рассказывал Сэму Винчестеру Тарли, все время держащийся неподалеку. Или лучше сказать, это сам Сэм не отъезжал от него, раз уж Дин разрешил ему ехать с условием помощи стюарду. — От развалин мало что осталось — стена высотой обычному человеку по грудь… Ну тебе-то ниже будет, конечно. В предках не было великанов? — ляпнул Тарли и тут же сконфуженно улыбнулся. — Извини, ты просто очень высокий, а я болтаю всякую чушь. Вот и Эд все время так говорит, а сир Аллисер Торн так и вовсе грозит страшной расправой. Так вот про Кулак… Вообрази только, сколько веков тем руинам. Когда-то… тысячи и тысячи лет минуло с тех пор, Первые люди стояли на этом месте всю Долгую ночь. Они первыми и столкнулись с Белыми ходоками… — Но Белые ходоки — это сказки, — запальчиво перебил стюарда Сэм. — Страшилки для непослушных детей. Нас в детстве пугала старая Нэн, когда Дин, например, отказывался возвращаться в комнаты, все скакал с мечом во дворе вместе с Джоном… Я помню все ее байки про них. Якобы это зловещие «тени», ледяные всадники на мертвых конях… Они пьют человеческую кровь из черепов и спят с женщинами, у которых потом рождаются чудовища-полукровки… Гигантские ледяные пауки у них вместо ворон и гонцов. — Помнится, Сэмми, Нэн все же чаще пугала тебя, — с веселой ухмылкой перебил брата Дин, появившийся непонятно откуда. Весь их путь от Стены старший Винчестер ехал рука об руку с Лордом-командующим. Теперь же, должно быть, вернулся к концу растянувшейся колонны, чтобы проверить, как у брата дела. — Не выдумывай, — буркнул Сэм, ослабляя поводья, чтобы его жеребец приноровился к темпу коня Дина. — Все так и было, — окончательно развеселился тот и через голову брата подмигнул Сэмвеллу Тарли. — Например, когда ты ни в какую не соглашался спускаться в Главный чертог, засидевшись за книгами. Отец еще гневался, а лорд Эддард смеялся, что придется ему отправлять тебя в Цитадель учиться на мейстера. Сэм от этих слов вспыхнул. Мейстер Бобби, кстати, так и прочил Сэма в ученики. Если бы не война Пяти королей, он непременно отправился бы на обучение. Но Старые и Новые боги рассудили иначе. Читал же он до сих пор — все подряд. Наверняка в Красном замке проглотил тысячу книг. Неудивительно, что рассуждения Сэмвелла сейчас принял за глупость. Сэм поджал губы, расправил плечи и вскинул подбородок. Упрямец. — Сказки — они сказки и есть. — За Стеной много неведомого и чуждого, Сэмми, — проговорил Дин грустно, с нотками сожаления. — Многие сказки — остатки утерянных знаний о былом. Наверняка ты не успел добраться до запретных секций библиотеки, таких там, может, и нет. Зачем королям тайные знания, для этого у них есть помощники и Совет. Я надеялся, что тебе не придется с этим столкнуться, но раз ты тоже здесь… Будь готов ко всему. Сэмвел Тарли, видя, что братья поглощены разговором, деликатно придержал поводья коня, отставая. К тому же, как раз пришло время проверить повозки с припасами и клетки с воронами. Те, небось, уже околели. Пора дать нахальным проглотам зерна… — Зачем мы тогда идем на этот Кулак? На разведчиков даже напали не там. — Это хорошее место. Оттуда на тысячи лиг во все стороны долины просматриваются, как на ладони. А еще там неплохо держать оборону… — Дин помолчал, облизнулся и быстро добавил. — Если придется. Но я уверен, до этого не дойдет. Михаил хочет проверить и предотвратить угрозу. Первое такое серьезное нападение за сотни лет… До этого — только мелкие стычки, достоверность которых вызывала сомнения. Старик встревожен. Надо было отправить тебя к Перешейку… Сэм, сжимая коленями бока своей лошади — серой в странную рыжую крапинку, обиженно фыркнул. — Дин, я считал, что мы все обсудили. — Не место тебе за Стеной. Ты не готовился к таким походам, принцесса, — Дин вроде бы пошутил, вот только тревогу, плещущуюся в зеленых, как Долгое лето, глазах, скрыть все равно не сумел. — Мертвецы, Дин… В замке ты говорил, что это — только легенды. Заставил Сэмвелла замолчать, когда он пытался что-то сказать. Все наврал, получается? — Не думал, что старик затеет вылазку сразу. У нас должно было остаться время… Но раз все сложилось так, как сложилось… Пожалуйста… — он замолчал, кусал губы, не зная, как лучше продолжить. Сэм закатил глаза: — Хватит трястись надо мной, я не маленький. Ладно? Сражаться тоже умею. Мастер над мечом у нас был один, если ты не забыл, — сурово напомнил он брату. — Моя работа — тебя охранять, — буркнул Дин недовольно. Оглядел его, кутающегося в меховой плащ, с покрасневшим кончиком носа и наверняка ледяными пальцами. Время от времени Сэм оттягивал край толстой перчатки, дышал внутрь. — Ты замерз? — Не жарко здесь, скажем, — улыбнулся тот криво. — Я справлюсь, Дин, перестань меня опекать. Что скажут все остальные? Что вы девчонку за каким-то чертом потащили за Стену? — Сэмми… — брат только собрался отпираться, врать и юлить. Вот только именно в эту минуту от головы растянувшейся на лиги колонны прискакал Джон Сноу на вороном жеребце. Рванул на себя поводья и конь, хрипя, резко затормозил, обдав Винчестеров и с десяток других братьев Дозора брызгами колкого снега. — Дин, Михаил тебя вызывает. Ты не должен отъезжать далеко. Старик недоволен, — укоризненно проговорил Сноу и покачал головой. — Что я тебе говорил? Сэм — не ребенок. — И я о том же все время твержу, — подхватил было младший Винчестер. Джон перевел взгляд на него, потом снова — упрекая — на Дина. Закончил с нажимом: — Тащить его вместе с нами в самое сердце снегов — худшая из твоих идей за последние годы… Сэм вскинулся возмущенно, вот только Сноу, пришпорив коня, не обращая на него никакого внимания, уже рванул обратно, беря сразу с места в галоп. Прокричал через плечо: — Командующий все еще ждет. Не медли, Винчестер. — Сэмми… — Нормально, Дин. Возвращайся. Я действительно не ребенок и не девчонка. Да и не холодно здесь, — попросил Сэм, стараясь не лязгать зубами. Мороз проник, кажется, в каждую клеточку его одеревеневшего тела, впитался в него, стал им, его частью. Холод, подобного которому он, сын одного из Северных лордов, не чувствовал за свою жизнь никогда. “Зима близко”, — гласит девиз Дома Старков. Что бы они понимали. Зима в сравнении с царящей за Стеной стужей — это оттепель. Это ничто, ерунда. Здесь холод словно был отдельной сущностью. Злобной и злопамятной тварью. Самостоятельной, древней, тянущей жизнь из костей… — Тогда до вечера. Увидимся на привале, — Дин вонзил пятки в бока своей лошади, ускоряясь, и быстро скрылся из виду. — Заботится о тебе, — между прочим бросил вернувшийся Тарли. — У вас, северян, семья — это святое. Все клятвы, отречение от дома и крови не стоят вообще ничего, когда дело касается вас. Сэм собрался было ответить, что вся его семья — это Дин. Все остальные — вторичны. Но губы так плохо слушались из-за мороза, а мысли, как и все тело стали медлительными, ленивыми. Да и не касалось то никого, пусть даже речь шла о друзьях Дина. Он промолчал… Нескончаемый марш по однообразным белым холмам все тянулся. Засыпанная смерзшимся ледяным снегом земля вдалеке, у призрачного, скрытого курящимся маревом горизонта, сливалась с грязно-белым небом. Куда ни обрати взор — все едино. Как в этой слепяще-однообразной белизне можно было найти хоть какие-то ориентиры, чтобы глупо не топтаться по кругу, Сэм просто не представлял. Ладно, на разведчика его, в конце концов, не учили. Братья Ночного Дозора в своих черных плащах растянувшиеся по этому белому полю рваной цепью, казались тенями, движущимися на снегу. Вот только где эти тени найдут укрытие, когда придет пора останавливаться на ночлег?.. Ответ пришел, когда все тело так окоченело, что он почти рухнул с лошади, повод выпал из разжавшихся пальцев… Братья впереди начали тормозить. Один из них подхватил заваливающегося набок Сэма, помог выбраться из седла — со снисходительной, но добродушной усмешкой. — Держись, парень. В первый раз здесь всегда тяжело. Скоро станет немного теплее… Работа по обустройству ночлега закипела. Дозорные собирали сухие сучья, обдирали с деревьев мох для костра. Распрягали лошадей, рыли в снегу глубокие ямы. Нашлось и несколько просторных подземных пещер и углублений поменьше. В них заночует часть людей, но всем места не хватит. Придется копать ямы в снегу. Тарли, успокоив, заверил, что отряд всегда поступал именно так. — Принесешь мешок репы с повозки? С ней похлебка получится питательней, гуще, — попросил Тарли, уже колдующий над гигантским чаном. Снег в нем он уже растопил, теперь забрасывал куски мороженой свинины. — Да, я сейчас, — откликнулся Сэм, но не сдвинулся с места, вытягивая шею и озираясь. Братья Дозора сновали туда-сюда по каким-то делам. У каждого здесь была своя цель, отведенное ему дело. — Дин придет позже, пока еще ждать бесполезно, — усмехнулся понимающе стюард. — Сейчас лорд-командующий с командирами держат совет, определяют очередность ночных патрулей и порядок действий. Он никуда не исчезнет, не беспокойся. — Да я и не думал, — смутился пойманный с поличным Винчестер и заторопился к телеге. Потом помогал чистить репу, крошил большими кусками в котел. Помешивал время от времени похлебку. Сэмвелл, добавив в варево соль и овсянку, ушел к клеткам с воронами и оставил Сэма следить. Пар валил из котла, согревая окоченевшие пальцы. Помогало и тепло от огня. Пару раз, когда показалось, что пламя стихает, подкидывал в него ветки потолще… Дин пришел, когда похлебка поспела и большая часть войска, поужинав, разбрелась обустраивать места для ночевки. По всему Кулаку вспыхивали небольшие костры. Уселся на толстое бревно у огня, протянул руки погреться. Сэм пристроился рядом, сунул брату деревянную чашку, наполненную до краев, такую же нехитрую ложку. Дин принялся быстро хлебать, с наслаждением прикрывая глаза. — Уже было думал, живот прилип напрочь к хребту. Но ничего, парни, вы меня оживили. Как же вкусно… А ты чего сидишь смотришь? Ждешь особого приглашения? — Поел без тебя. Слишком долго ты держал совет с Михаилом, — откликнулся Сэм. Дин недоверчиво скосился на Тарли, ища подтверждения. Тот быстро кивнул и от греха ушел от братьев подальше. — Надо устроиться на ночлег. Палат тут, как видишь, нет. Обходимся, чем приходится. — Недалеко есть небольшая пещера, вдвоем как раз места хватит. Я бросил там свой походный мешок, и Сэмвелл обещал дать два одеяла. Они вон лежат, у огня, чтоб не промерзли. Может быть, разведем там огонь. — Мой запасливый, предусмотрительный Сэмми, — низко, хрипло выдохнул Дин и потянулся было к брату. Тот отшатнулся так резко, что свалился с бревна и больно приложился копчиком о мерзлую землю. Зашипел: — Дин, ты рехнулся? У всех на глазах?.. — Да ладно тебе. Никто не заметил, — Дин сел ровнее и протянул брату руку, помогая подняться. Встряхнулся, скидывая непонятное наваждение прочь. Захотелось протереть пылающее лицо горстью снега. Что это такое нашло на него? — Сэмми, прости. Просто ты рядом… Это же ты… Никак не привыкну. Никак не могу на тебя насмотреться. Насытиться тобой не могу. — Да ладно тебе, — фыркнул брат, расслабляясь. — Не будь таким одержимым. Ох, Сэмми… Если б я мог… Они еще чуть-чуть посидели, вглядываясь в пляшущие на фоне жуткого черного неба языки стихающего огня. Дежурные будут время от времени подкидывать в него дрова до рассвета, чтобы утром перед тем, как двинуться в путь, весь отряд получил горячий завтрак, который будет согревать их весь день. Обнаруженную Сэмом пещеру Дин сразу одобрил. В дополнение к выданным одеялам откуда-то приволок еще две здоровенные медвежьи шкуры. Развел у выхода костерок. Тот, конечно же, прогорит очень быстро, но для того, чтобы наполнить ограниченное пространство теплом, его хватит. Закутал брата в одеяла и шкуры, скользнул к нему, прижимаясь как можно плотнее. Шепнул жарко в ухо, прихватывая мочку зубами и обжигая дыханием: — Не бойся, здесь никто не увидит. И братья всегда ночуют по несколько человек. Так больше шансов не замерзнуть насмерть к утру. — И ты… прижимался уже так к кому-то?.. — спросил настороженно Сэм. Насупился и весь напрягся, нахохлился, попробовал отодвинуться даже. Не то чтобы было куда. Дин хохотнул, пробираясь рукой под слои намотанной на брата одежды. — Нет, Сэмми… ТАК — ни к кому. Сэм охнул, когда ладонь, огрубевшая от долгих упражнений с мечом, сжала член и начала мучительно-медленные движения. Дин делал именно так, как было надо — сжимал с нужной силой, под тем самым углом. Медленно, сладко растягивал удовольствие, пытал блаженством. Рука задвигалась резче. Брат застонал, задышал яростно, сбито. Погладил расселину кончиком пальца, Сэма выгнуло. Дин перехватил его крик, накрыв губы губами, выпил до капли до последнего выдоха, стона… Навалился сверху всем телом, жадно вылизывая его сочный рот. Такой послушный и отзывчивый, такой вкусный… Как он хотел бы толкнуться туда прямо сейчас, а после — в его упругое тело. Но не на глазах же у братьев Дозора… Гася собственные всхлипы и стоны, Дин крепко сжал себя снизу, быстро двинул рукой. Раз, второй, третий… Рядом с Сэмом много не было надо… Нашел в кармане кусок мягкой ткани. Привел в порядок себя, потом брата. Потянулся, воруя еще один поцелуй. Ткнулся носом в кончик острого носа. Брат сонно моргнул — после такого долгого перехода, горячего ужина и эдакой вот “колыбельной”, он уже отключался. Дин повернулся, проверяя, со всех ли сторон защищают одеяла и шкуры. Дотянулся, чтобы подкинуть сучьев в костер. Подтащил к себе ближе Сэма и сам рухнул в сон, как в бездонную яму. Успел заметить здоровенный мохнатый силуэт, — на полнеба, — загородивший выход из их убежища. Детка, с утра вместе с Призраком шнырявшая по Запретному лесу и наверняка нажравшаяся от пуза зайцев и белок, пришла, чтобы стеречь их сон. Свернулась ближе к огню, ворча и порыкивая, устраиваясь удобней… Сон был тяжелым и липким, как трясина у Перешейка. Дин, провалившись в него, увязал. Пытался выбраться, хватаясь за тонкие голые ивовые ветки руками, но соскальзывал в вонючую жижу опять. Та забивалась в рот и глаза, в уши и ноздри. Что-то мерзкое и зубастое, вцепившись накрепко в ноги, тянуло на дно… Крик никак не мог пробиться сквозь забитое слизью и тиной опухшее горло… А он так хотел позвать ЕГО — “Помоги! Помоги мне выбраться, ты разве не видишь?!” Сэмми был прямо там — на берегу, на границе твердой земли с гиблой топью. Сэмми, склонив голову набок, внимательно рассматривал что-то в другой стороне. Сэмми в странных снежно-белых, таких ярких доспехах, с бутоном красной розы у него на груди. — Сэмми!.. — вырвавшийся крик захлебнулся, вышел жалким писком. Но брат услыхал и повернулся прямиком к Дину. Он улыбнулся ему, как улыбался с самого детства, с трогательными ямочками на щеках. Поднял руки. Рысьи глаза зажглись нечеловеческой синевой… Дин подпрыгнул от своего же дикого крика, путаясь в шкуре. Мокрый, как мышь, еле дыша. Должно быть, и шкуры, и одеяла, в которые они закутались с головой, заглушили все звуки. Иначе весь лагерь уже бы был здесь. Сэм сонно, тревожно моргнул. Сна — ни в глазу. — Дин, что такое? — Всего лишь плохой сон. Все хорошо. Поспи еще, есть пара часов, — попросил старший Винчестер, чувствуя, как сердце никак не уймется в груди. Чувствуя, как липкий пот все катится по спине, и холщовая рубаха неприятно льнет к телу. — Не хочу спать. Ты же сам не свой, посмотри на себя… — Сэмми… — Ты во сне кричал мое имя. Не надо так волноваться. Поверь, я не пропаду. Ты слишком трясешься. Один раз меня уже увезли. С тех пор я, знаешь ли, вырос. Больше у них не выйдет. — Это просто сон, хорошо? — повторил Дин раздраженно. — Хорошо, — брат хитрюще ему ухмыльнулся. — Я знаю, как помочь… расслабить тебя, — и нырнул с головой под весь этот мех, одеяла и шкуры… — Господи, Сэм…ми… — охнул он, а потом ему оставалось лишь кусать свою руку, чтобы не перебудить криками и всхлипами лагерь. Дозорные, конечно же, караулили на постах, вот только вглядывались в молочный горизонт, а не внутрь круга, где спали их братья. Детка храпела, прикрыв пушистым черным хвостом черный нос. Людские шалости ей не были интересны. …Долгих три с половиной дня отряд Ночного дозора шел к Кулаку Первых людей. Сэм даже как-то привык к нестерпимому холоду, что отступал только ночью, когда Дин уводил его от большого костра, обустраивал подобие гнезда из шкур с одеялами в очередной крохотной пещерке, разводил у порога огонь и согревал так, как умел только он. Согревал, обжигая, доводя до беспамятства и возвращая к жизни — каждую ночь. Тепло Дина, тело Дина, кровь Дина стали тем, что помогало утром вставать, идти дальше. А еще оставаться собой — не свихнуться. Несмотря на то, что сам Дин с ужасом выкрикивал имя брата во сне каждую ночь. Но ни в какую не желал сознаваться, что же он видит. …Руины форпоста, когда-то возведенного существами, сама память о которых сохранилась у ныне живущих лишь несколькими разрозненными преданиями да легендами, передаваемыми из уст в уста, показались на исходе четвертого дня. Братья Дозора карабкались вверх по скалистым отрогам, цепляясь ловко за скальник. Солнце уже сползало за горизонт, окрасив заснеженную пустыню вокруг неожиданно нежными розовыми оттенками. Будто в течение пары минут из-под снега пробились и сразу же распустились изящные и удивительно хрупкие розы Хайгардена, наполнив воздух потрясающим ароматом. Аромат роз… Дин вздрогнул и отвернулся, сосредоточившись на подъеме. Рука неосознанно легла на рукоять меча. Взобравшись на вершину холма, братья замерли в ужасе, забыв даже, что время от времени надо дышать. Конечно, все в Черном замке слышали рассказы Гареда, но многие списали их на бред, шок, исказивший восприятие… Реальность оказалась куда как страшнее. Здесь, в средоточии древней крепости, где осколки камней хранили воспоминания и сам дух Первых людей, тысячелетия назад столкнувшихся с Белым кошмаром, мир перестал был однотонной пустыней. На плоском камне неведомый художник небрежными мазками воссоздал жуткий образ. В центре базальтового круга сутками не утихающий на возвышении ветер, казалось, должен был давно смести любую грязь, занести свежим снегом, присыпать, как присыпает повар сахарной пудрой пирог... Бойцы Ночного дозора обнаружили не просто останки своих товарищей-разведчиков, павших в сотнях лиг от этого места. Части человеческих тел, идеально вписанные в спираль. Не бездумно разорванная плоть, а аккуратно разделенные, искусно выложенные части мозаики. Фигуры, застывшие и неестественно бледные, скрученные в дуги. Изломанные конечности — строгие линии, ведущие к центру жутчайшей композиции из всех, что Дин когда-либо видел. Здесь кровь не пропитала, не окрасила лед. Ее высушили до темного, матового угля, подчеркнув безупречную точность расположения каждого элемента. Людей словно и не убили, а отлили в эту гигантскую форму, доверив чудовищному холоду довести композицию до конца. — Спираль — это символ Детей Леса. Я читал в древних трактатах, — поведал Сэму глухим шепотом Тарли. — Но это не совсем тот же знак. Он словно бы искажен. Это пародия или насмешка… Сэм, потрясенный открывшимся зрелищем, не нашел, что ответить. Да стюард, наверное, не ждал. Михаил возвысил голос, громогласно подзывая братьев Дозора, приказывая осмотреться, занять позиции. Что собирался он тут отыскать?.. Сэм не успел спросить Дина. Он, если честно, упустил его из виду и сейчас даже примерно не представлял, где его брат. Наверняка где-то здесь же, рядом с Джоном и Михаилом… Сэм принялся озираться, разглядывая черное воинство — братьев Дозора, удивительно похожих в своих шерстяных черных плащах… Мгла поглотила Кулак Первых людей за секунду. Нахлынула с северо-запада, из бесконечной белой пустоши. То не был обычный туман. Неестественно плотный, тяжёлый, свинцово-белый, тягучий, звенящий. Не наползал, накатывал волнами, сжирая видимое пространство, превращая их небольшую возвышенность, холм — в остров, затерянный в молочном океане. Следом за туманом Кулак накрыла метель — яростный, режущий шторм. Шепчущий и стонущий до того ветер надрывно взвыл. Снежная пыль, смешанная с осколками льда, ударила по лицам, разрезая хрупкую от мороза обветренную кожу, разъедая ее кислотой, выхлестывая глаза… Сэм натянул повыше колючий шерстяной шарф, закрывая лицо до самых глаз, присел за расшатанной каменной кладкой, пытаясь скрыться от ветра. В этот самый момент пришла очередная волна. Звук — горловой вой, пробивающийся сквозь грохот ветра, стук зубов. Тягучий, глубокий стон-скрежет, что, казалось, рождался сразу внутри их собственных черепов. Он был настолько низким, настолько насыщенным вибрацией, что заставлял ныть кости и отдавался острой болью в зубах. Каждая нервная нить в челюсти Сэма натягивалась, как струна. Он инстинктивно прикрыл уши, натягивая капюшон глубже, но звук, казалось, проникал прямо через ладони и ткань, минуя барабанные перепонки. В этой адовой какофонии Сэм явственно разбирал ритмичные звуки, напоминающие осознанную, членораздельную речь. Если бы такой язык, конечно, существовал когда-нибудь в мире. Сэм сжался в комок, уже не пытаясь высмотреть Дина. Он забыл вообще обо всем, потому что липкий ужас поглотил его целиком. Вибрирующий, скрежещущий вой, от которого почти начали кровоточить уши и даже глаза, перекрыл отрывистый зов дозорного рога. Зычный звук, заставивший скинуть оцепенение. Один, второй, третий… Три сигнала подряд по обе стороны от Стены не слышали уже тысячи лет. Три сигнала — Белые ходоки близко. Белые ходоки, что приходят в метели с влажным туманом. Сэм помнил предания — все страшные сказки из детства встали перед ним в полный рост. Может быть, дозорные тоже слишком ясно помнили сказки и всего лишь обознались в метели? — Они уже здесь. Держись рядом и не геройствуй, — Дин вынырнул из пелены молока — взъерошенный, мокрый, с мечом из валирийской стали, зажатым в руке. Сунул брату короткий кинжал из странного гладкого материала. — Держи. Надеюсь, не пригодится. Это драконье стекло. Мы выяснили — на раз убивает всю эту нечисть. Сэм стянул зубами перчатку и стиснул клинок, поднимаясь. Брат отодвинул его за спину, и в эту секунду со всех сторон хлынул враг. Мертвые люди в лохмотьях, у кого-то не хватало руки или ноги, у одного осталась только часть головы, у другого наружу торчали голые ребра, под которыми зияла лишь пустота… Все они рвались в бой, визжали, кусались… Вдали, за границей метели через появившуюся на миг прореху в непроницаемой пелене Сэм разглядел будто высеченные изо льда или камня человеческие фигуры — верхом на тенях, напоминающих мертвых коней с разорванными шеями и боками… Дин рубил мечом, мертвецы падали справа и слева, рассыпались горстями обломков костей. Выли, визжали, хрипели, умирая опять и опять, в этот раз, наверное, уже навсегда… Сэм, сжимая кинжал, оттащил в сторону одного из дозорных, прижимающего руки к разорванному животу. Горячая кровь хлестала веселым фонтаном, заливая руки по локоть… Детка метнулась наискосок, в гигантском прыжке отхватила головы сразу двух трупов и лапой сбила с ног еще трех, пытающихся дотянуться сзади до Дина. Вой странно и моментально затих. Как будто кто-то в секунду перерезал сразу сотни, тысячи глоток — те булькнули и замолчали. Или, может быть, промерзлая земля разверзлась под ними, забирая мертвых в нутро вечной ночи… Дин, тяжело дыша и утирая рукавом пот, стекающий на глаза, оперся на меч. Долгожданная передышка — непрерывный поток нападавших иссяк… — Не к добру, — крякнул Дин, прикрывая ладонью глаза от ветра и колкого снега, пытаясь разглядеть, что там, в метели. Где враг. Сэм вздрогнул. Ледяной не-человек верхом на покрытом рваной шкурой скелете коня ударил по выпирающим ребрам пятками. Существо, покачнувшись, заскользило вперед. Всадник сжал копье, поднимая. Вытянутое, иссушенное лицо, похожее на статую из потускневшего льда, венчала корона из острых осколков-отростков. Казалось, они росли из его головы, переливались мертвенными синими всполохами. В тон ровно светящихся глаз. Армия мертвецов никуда не делась — они выстроились в два ряда, образовав коридор, по которому медленно плыл их предводитель — прямиком к Дину с Сэмом. По крайней мере, так казалось с их точки, с вершины холма. Король Ночи медленно вытянул вперед руку, словно приветствуя их. Сэм, как подрубленный, упал в снег на колени. Дин рухнул рядом с ним, хватая брата за плечи, зовя по имени и крича. Бесполезно. Сэм замер, беспомощно запрокинув голову в низкое снежное небо. Зрачки закатились под веки. Они ушли так глубоко, что на месте радужки осталось только чистое, влажное белое полотно, обрамленное покрасневшими от холода веками со слипшимися ресницами. Его челюсть напряглась, зубы клацнули с глухим стуком, тело начало мелко, неудержимо дрожать. Дин прижал к себе брата, зовя его громче и громче… Встряхивая за плечи. Лицо Сэма, потерявшее цвет, выцвело за долю мгновения. Превратилось в мертвенно-бледное полотно на фоне налипшего на брови и щеки снега. Стало пустой, отсутствующей маской. Не-человек на костяном коне с неподвижной маской вместо лица улыбнулся жутко самыми краешками каменно-ледяных губ. Синие глаза вспыхнули с утроенной силой. Он качнулся вперед, возобновляя прерванное было движение через тоннель из замерших мертвецов.