Вороны

Мир за пределами Черного замка словно бы стерся. Снег сыпал без перерыва уже несколько дней так густо, что, выглянув за окно, не получалось разглядеть ни двор, который безуспешно пытались расчистить стюарды, ни серые, иссеченные ветром и временем стены — вообще ничего. В комнате пахло едкой гарью очага, старым воском оплавившихся свечей и сломанными печатями на свитках, грудой наваленных на столе. Все это перебивал чужеродный, неестественный запах, которым пропиталась одежда Сэма после похода за Стену. После того как Король Ночи коснулся его. Так пахнет в кузнице, когда раскаленный клинок бросают в ледяную воду. Так пахнет воздух, когда молния расщепляет вековой дуб — едко и остро, будто небо вывернули наизнанку, и полчища тварей из тьмы ринулись вниз. Это не вонь серы, которой якобы воняют демоны, скорее, запах ветра, из которого вытравили все живое, оставив лишь кромсающую пустоту. Сэм приходил в себя постепенно. Но был еще слишком слаб для того, чтобы надолго покидать комнату. Выходил в общую трапезную изредка на обед. Чаще Дин приносил ему на деревянном подносе куски жесткого мяса и густой, наваристой похлебки с крупой. Сэм задумчиво хлебал варево, забравшись на подоконник с ногами и мрачно вглядываясь в непроглядную белизну. Может, даже видел там что-то… Дин пытался не оставлять его одного. Отвлекался только на ежедневные тренировки оставшихся братьев — новичков из последнего набора, убийц, насильников и бродяг, отправленных в Ночной дозор заботливой королевой. У него и сейчас, спустя столько дней, ломило ладони от потустороннего холода, пропитавшего тело брата. Не мог прогнать из памяти ледяную корку на ресницах Сэма и синеву, что заливала белки его глаз, размывая зрачки. Нечеловеческий, ненормальный озноб, что почти остановил его сердце, и сейчас как будто оставался у Дина под кожей. Часами, пока Сэмми спал, дыша тихо-тихо, почти незаметно, Дин сидел на колченогом табурете у изголовья, проводил рукой по его лбу. Просто смотрел, как младший брат ровно дышит. Видел, как медленно к нему возвращаются силы. Слушал, как из дыхания уходят сиплость и хрипы, наблюдал, как кожа из мертвенно-синюшной постепенно обретает живой, человеческий цвет. — Дин… — едва слышно сквозь стоны голодного ветра шептал Сэм, просыпаясь. Дин хватал его за руку: — Сэмми, я здесь. Все в порядке. Его нет, его больше не будет. Я тебя защищу… — В том-то и дело, Дин, — качал Сэм головой, открывая глаза, пронзал брата грустным взглядом. — Он идет. Король Ночи все ближе. Он идет сюда, за мной. Когда Стена рухнет… Сэм медленно повернул голову. Под бледной, почти прозрачной кожей на висках отчетливо проступали тонкие голубоватые вены. Глаза блестели – не то лихорадочным возбуждением, не то не отступившей до конца лихорадкой. — Стена не может рухнуть, Сэмми, — возразил брату Дин. — Магия в ее основании не даст Иным пройти через нее, даже если бы им удалось отыскать один из проходов. — Есть много способов, — тряхнул Сэм головой и сел. Одеяло соскользнуло на пояс, и он зябко обхватил свои голые плечи. В помещении действительно было свежо. — Король Ночи обдумывал планы тысячи лет, даже когда якобы спал подо льдами… — Я не подпущу его к тебе. Никогда больше, Сэмми, — шепнул Дин немеющими губами, прижимая брата к себе. Сэм, опустив голову на его грудь, слушал сердце, стучащее под рубахой, рассеянно гладил руками грудь и широкие плечи. Медленно покачал головой. — У тебя не получится, Дин. Я — его цель. Я ему нужен. Пока не понимаю, зачем… — Король Ночи как-то связан с братом лорда-командующего. То есть, это будто бы он… Но Иному тысячи лет. Как такое возможно? — проговорил Дин, пропуская сквозь пальцы волосы брата. Шелковистые, какими они были всегда. В детстве Дин его дразнил, что такая роскошная прическа положена принцессе, а не пропадающему за книжками пацану. Пусть и сыну одного из влиятельнейших лордов Вестероса и другу самого короля. — Там, на Кулаке командующий говорил с ним, я слышал. Звал его Люцифером. Почему никто ничего ни разу не слышал о его младшем брате? Я узнал, что он существует, лишь на следующий день после того, как ты приехал. Сэм задержал дыхание и вроде бы даже сжался немного. — Я слышал о нем, когда был в Красном замке. Помощники мейстеров болтали в библиотеке, когда я читал там, укрывшись в одном неприметном углу за колонной. Там было… легко затаиться, чтобы хоть чуть-чуть побыть одному, подумать и вспомнить… о доме… Это “о доме” прозвучало однозначным — “Вспоминал тебя, Дин”, и он, покачивая брата в руках, легко улыбнулся. Коснулся губами макушки. Брат до сих пор пах мокрым железом, но еще и сухой, теплой травой, чуть-чуть — молоком. — … из их болтовни я тогда уловил только кусочек, — продолжал между тем Сэм. — О младшем брате лорда-командующего Ночного Дозора, который отправился со старшим на Стену, когда тот решил принять обет. Они были очень близки. Люцифер стал его ближайшим соратником, правой рукой… И пропал лет восемь назад во время одной из дальних разведок в Стылые земли. Его даже не должно было быть там, но главный разведчик слег с зимней горячкой, и Люцифер упросил Михаила… Из того похода не вернулся никто… Дин вспомнил отчаянный выкрик лорда-командующего, зовущего брата без намека даже на отблеск надежды. Сжал брата крепче и задрожал. — Каким-то образом, видимо, Люцифер стал Королем Ночи. Исходя из того, что мы видели и слышали за Стеной... и вообще. Когда вернется отряд... — начал он. Над замком протрубил рог, не позволяя закончить. Один долгий — слишком долгий, надрывный сигнал, переходящий в низкий, воющий гул. К счастью, только один — возвращение братьев Дозора. — Оставайся здесь, — скомандовал Дин. Схватил пояс с мечом и ловко накинул плащ, сброшенный на обшарпанный сундук близ камина. — Не вздумай никуда выходить. Мало ли… кто там вернулся. Я скоро… … На подворье Черного замка он сразу же окунулся в хаос и суматоху. Через ворота, ведущие под Стену, в тоннель, тонкой ниткой тянулись остатки шедшего на вылазку отряда братьев — осунувшиеся, израненные и хромые, в пропитанных кровью жалких лохмотьях, оставшихся от кожаных доспехов и черных плащей. Изможденные лошади, сквозь блеклые, покрытые ледяным панцирем шкуры которых просвечивали ребра, пошатывались и спотыкались, падали на колени. Люди падали рядом, беззвучно шевелили губами — растрескавшейся коркой. Стюарды подхватывали их, уводили под защиту замковых стен, в лазарет, спешно переоборудованный из трапезной. Свет, пробивающийся через плотные облака — снег на какое-то время, наконец прекратился, — загородила фигура, покачивающаяся на огромном вороном жеребце. Лорд-командующий держал спину прямо, вцепившись в поводья. Лицо его было белее снега и возвышающейся за мрачными стенами замка ледовой Стены. — Лорд-командующий! — Дин пробился сквозь толпу раненых, ухватил гарцующего коня за поводья, оглядываясь. — Что с Джоном? Где Сэмвелл Тарли? Михаил медленно повернулся. Взгляд мертвых глаз, блестящих прозрачным стеклом, остановился на нем. — Когда ты умчался, отряд смог добраться до замка Крастера прежде, чем метель окончательно разбушевалась. Мы собирались переждать непогоду, но… Некоторые лишились рассудка от холода, ужаса и голода. Был бунт. Не знаю, куда делся Сэмвелл в этом хаосе. Мятеж был подавлен, но Тарли пропал. Джон Сноу с волком оставили нас еще раньше — ушел в разведку с Куореном Полуруким. Они погибли или попали в плен к одичалым. Мы знаем, что Манс, Король-за-Стеной, собирает за Стеной огромное войско, чтобы двинуться с ними на юг. Командующий спрыгнул с жеребца легко, как мальчишка, не как старик, измученный долгим переходом и потерей сотен братьев — почти членов семьи. — Нам надо готовиться к обороне. Займись этим, Дин, — и хлопнул его по плечу. Дин покачнулся. — Командующий, сир, мы не можем забыть о том, что надвигается. Одичалые, в конце концов, люди… Против армии мертвых нам понадобится каждый воин… Столько потерь. — Мы можем только одно, Винчестер, — отрезал Михаил, в его глазах тлели искры грядущей расправы. — Готовиться. Такого войска, как у Манса, Север не видел тысячи лет. Он ведет их не воевать. Он ведет их спасаться от того, что ты привез на хвосте своего коня. Но, спасаясь, они сравняют с землей Черный замок и все, что лежит дальше на юге. Играючи, как ребенок — хлипкую деревянную игрушку. Михаил приблизился вплотную, ухватил личного стюарда за грудки. От него пахло снегом, грязным телом, кислым потом и запекшейся кровью. — Где Сэм? Раз ты встречаешь нас здесь, а не опустошаешь винные запасы Дозора, не тискаешь шлюх Кротового городка, значит ты совершил невозможное. Не только привез из-за Стены мертвеца, но и вернул его к жизни. — Он не был мертв! — рыкнул Дин, загораживая путь к башне. — Ты можешь врать мне или даже себе, но какой в этом смысл? Мы оба видели, что делает Король Ночи с теми, кого он коснулся. Ты тоже видел моего брата на Кулаке Первых людей. Человеческого в нем не осталось. Это же ожидает и Сэма. Если он до сих пор жив, это значит только, что этого почему-то захотел Люцифер… Михаил все еще звал Иного по имени брата. Что же… Дин не мог его в этом винить. — Это делает твоего брата опаснее, чем десять тысяч одичалых у наших ворот. Ты знаешь, что это значит. Реши этот вопрос, или я решу его сам, — рыкнул командующий перед тем, как заторопиться к лестнице, ведущей в южную башню, выкрикивая на ходу распоряжения. Демонстративно поглаживая торчащую из ножен рукоять меча. — Растерзай меня Ходоки, если я тебе это позволю, — Дин скрипнул зубами и ринулся обратно, к себе. Он слишком долго ждал, пока Сэм оправится и окрепнет. Стоило увезти его хотя бы три дня назад. Тогда у них был бы запас времени… … Библиотека мейстера Эймона была, наверное, единственным местом в Черном замке, где холод был не таким убийственно-враждебным, не стремился обглодать до костей, раз и навсегда остановить сердце. Может быть, именно поэтому Сэмвелл Тарли пропадал здесь часами в перерывах между уходом за воронами и готовкой обеда для братьев. Сотни, даже тысячи свитков и книг пахли пылью, крошащейся старой бумагой и пряными травами. Дин, не обнаруживший брата в комнате, ворвался в комнату с мечом наперевес. Запыхавшийся, бешено вращающий глазами. Если с Сэмом что-то… Ворвался и словно врезался в прозрачную стену — брат с мейстером мирно сидели за столом и тихо беседовали. Огонек почти догоревшего огарка свечи покачивался на сквозняке, от которых в замке просто негде было укрыться. Дин стыдливо уронил руки и потер шею ладонью. Кашлянул, опуская вторую на рукоять меча. Потупился и аккуратно притворил за собой двери — две тяжеленные деревянные створки. Сэм, сгорбившись на маленьком стуле, кутался в свой изодранный шерстяной плащ. Слепой и сгорбленный мейстер, запрокинув голову к потолку, осторожно потянулся пальцами к его лицу, коснулся и шеи, прощупав пульс. — Я вижу… чувствую… сейчас все в порядке, мой мальчик. Это не значит, что можно жить, как и раньше, — старик вскинул поучительно указательный палец. Голос его дребезжал. — Он будет идти за тобой, пока может. Вам с братом придется найти ответы, утерянные в веках, и остановить Иного. — Вы говорите про Короля Ночи? Но мейстер Эймон… — Дин замялся, когда незрячее лицо обернулось к нему. Прокашлялся. — На Кулаке… Я его видел… И Михаил…. Командующий звал его братом. Как это возможно, ведь Иному, если верить легендам, которые мы слышали в детстве, тысячи лет? — Все верно, Винчестер, — кивнул старый мейстер. — Его создали Дети Леса, пытаясь защититься от Первых людей… Неправильно все случилось в те годы… Но ничего уже не исправить. Дело в том, что Иной, не совсем плотское создание — он сущность. На какое-то время он занимает сосуд — человека или любое другое создание. Ни одно не может выдержать долго. Магия Детей Леса слишком сильна, она разрушает смертную оболочку. Люцифер… Брат нашего лорда, пропавший в одну из дальних разведок годы назад вместе с отрядом… Видимо, как-то угодил в его западню, когда Иной пробудился после тысячелетнего сна. Обретши сосуд, Король Ночи восстанавливал силы и по крупицам собирал армию, создавал ледяных принцев… Крастер — добрый друг Ночного Дозора, отдавал ему всех новорожденных сыновей… А многочисленные жены их приносили немало... Дин с силой сдавил руками виски, пытаясь осмыслить… — Иному потребовался новый сосуд… Но почему именно Сэм? Если были все эти младенцы… тысячи человек были у него под рукой. Когда армия мертвых напала на нас на Кулаке, он мог взять любого… — Не мог. Сосуд должен быть особенным — иметь особые способности, особую силу, — старик покачал головой. — Мы многого не знаем, Дин. Столько знаний затерялось в веках… В библиотеке Староместа могут отыскаться ответы. Я напишу… мы напишем послание архимейстерам Конклава… Они дадут доступ. Но вам придется спешить. Однако… мои слова о Детях Леса не взволновали, не удивили тебя. Я бы услышал. Незрячее лицо смотрело на него — не сквозь пространство, сквозь само мироздание. Дин видел на нем следы любопытства и легкой тревоги. — Сны… Иногда они бывают неожиданно яркими и жуткими. Я видел в них всякое. Совсем недавно — сотворение Ходаков. Наверное, это было навеяно рассказами Тарли. Малец любит поболтать… А книг он в своей жизни прочел, наверное, больше, чем я видел, — признался рассеянно Дин. Не все из того, что он видел, было снами, конечно. Но сознаваться в видениях, в которых не разобрался до конца сам… — Не думаю, что это обычные сны, Дин Винчестер, — проскрежетал старец. — Скорее — часть наследия, которое тебе только придется понять. Вам с Сэмом обоим. — Так то, что вы раньше говорили про дар, когда я привез из-за Стены Сэма… — Не было пустыми словами, конечно. Речь не о даре понимать его с полуслова и спасать ценой свой жизни… ценой всех жизней. Нет, Дин. Все это глубже. Ищи истоки… — А мертвая кровь, которая уже давно внутри Сэма? Что это значит вообще? — Ты увидишь, Дин. И поймешь. Или может быть, что-то ты уже видел… Закутанное в плащ существо и черная кровь, которой оно поило Мэри Кэмпбелл из вены, и страшный обет — заплатить, который та принесла за возвращение из мертвых нареченного — Джона. Вот только та кровь не могла быть ответом. Потому что первым ребенком супругов был Дин. Проклятие неизбежно бы пало на Дина. Значит, было что-то еще. Что же, Неведомый тебя забери, ты сделала, мама? — Сэм сейчас — как камертон, настроенный на частоту Ходоков. Он воспринимает мир немного иначе. Ему лучше как можно скорее оказаться в сотнях, сотнях тысяч лиг от Стены. — Иной потеряет его? — спросил быстро Дин. Эймон медленно покачал головой. Тонкие волосы белее самого белого снега взвились и сразу же аккуратно улеглись вдоль ушей. — Его влияние на Сэма ослабнет. Возможно, он даже собьется со следа. На время. Но это даст лишние дни в поисках ответов на ваши… на наши вопросы. Сэм поднял голову. Его глаза на миг вспыхнули тем самым светом — пронзительно-синим, от которого Дина от макушки до пяток будто пробило навылет ледяным острым копьем. — Я слышу их, — проговорил тихо Сэм. — Не ушами. Я словно чувствую, как они дышат. Как лед под их ногами стонет. И я тоже видел начало… всего. Отчаяние Детей Леса и тот последний рывок, который выпустил в наш мир этих тварей. — Это именно то, чего я опасался. Сэм — брешь в нашей обороне, — Михаил вошел абсолютно неслышно. Даже и его пребывание здесь — уже не вопрос паритета в войне Пяти Королей. Это вопрос выживания людей. И если Сэм… как-то вдруг пропустит нежить за Стену… Или станет здесь их глазами… — Вы не тронете его, лорд-командующий, — Дин хищно сощурился, наполовину вытащил меч из ножен. Звук стали, скребущей о сталь, прорезал повисшую тишину. Михаил даже не вздрогнул. Лишь разочарованно приподнял одну бровь. — Глупец. Я не собираюсь его убивать. По крайней мере, еще не сейчас. Но Сэм не может оставаться здесь. Придется ему отправиться туда, откуда он прибыл — в Королевскую Гавань или, может быть, в Цитадель. Мейстер Эймон рассудит точнее. Где-то там должны быть книги и свитки, которых столетиям не касалась рука человека. Хранящие самые жуткие тайны. Возможно… — Я еду с ним, — выпалил Дин, перебивая своего командира. — Нет, — сурово отрезал командующий. — Ты — один из лучших воинов Ночного Дозора. Ты сталкивался уже с Ходоками в бою… Но до того, как придут Ходоки, здесь будут Одичалые. Впереди битва за Стену. Если ты дезертируешь, я лично выслежу тебя и отрублю голову. Ты нужен Дозору здесь. Ты — меч, который защитит мир, пока твой брат будет искать ответы. — Дин… — Сэм, пошатываясь, поднялся из-за стола. Приблизившись к брату, опустил руку на эфес, заставляя опустить меч. — Лорд-командующий прав. Если ты поедешь со мной, я стану твоей главной слабостью, а замку нужна будет вся доступная помощь. Мы не разлучимся навсегда, никогда. Помнишь же? Нет меня, если нет тебя. Только вместе. Временное разделение — это не разлука, это наша тактика, Дин. Я справлюсь и найду все ответы. Пожалуйста, верь мне… Потом Дин так и не понял, что заставило его согласиться. Ледяная угроза в застывшем взоре лорда-командующего, смиренно сложенные руки мейстера или надлом в голосе младшего брата, уверенного, что никогда не заслужит доверие Дина. … Суровый ветер злился, налетая для разнообразия с востока, лупил под дых, отвешивал колючие пощечины и раздавал тумаки. Дин вывел из конюшни Лютого — самого выносливого из оставшихся скакунов. Навесил за седлом тяжелые подсумки, набитые припасами, теплыми вещами и монетами, которые пригодятся Сэму в дальнем странствии. Впрочем, монеты Дин настоятельно велел брату на первой же ночевке в трактире вшить в подкладку тяжелого шерстяного плаща, чтобы обезопасить себя от разбойников и воришек. Они прощались у южных ворот. Ветер швырял колкий снег им в лица. — Будь осторожен. Я… — он с силой врезал кулаком в каменную стену конюшни, выругался приглушенно, слизал кровь со сбитых костяшек. — Я придумаю, как вырваться отсюда, может быть, инсценирую смерть и нагоню тебя… — Дин, давай без геройства? Я справлюсь… Ты обещал верить. — Верю, Сэмми, — Дин сгреб младшего за ворот плаща и притянул ближе. Угол конюшни заслонял от возможных любопытных взоров, потому он без раздумий впечатался в мягкие губы твердым, жаждущим ртом. — Если с твоей головы упадет хоть один волос… Обещаю, что выжгу этот чертов юг до самого моря, — прохрипел он, сжимая плечи брата. Тот сморщился — слишком сильно, наверное. — Береги себя, в первую очередь, Дин. Без тебя… Сил сопротивляться тьме во мне просто не будет, — прошелестел Сэм и вскочил в седло. Легко, как ярмарочный плясун из тех цирковых повозок, что круглый год путешествуют вдоль Королевского тракта от города к городу… На мгновение Дин увидел того самого маленького Сэмми, которого он когда-то защищал в подземельях Винтерфелла от воображаемых монстров. А после, не успел тот подрасти, на руках вынес из ревущего пламени. Пламени, которое, очень даже возможно, было не просто огнем… Теперь монстры были настоящими, и они жаждали Сэма. — Сожри их всех Пекло, — пробормотал Дин, наблюдая, как фигура брата верхом на коне скрывается в серой пелене. Подняв глаза, он заметил на одной из замковых стен Михаила. Нет, тот не наблюдал за отбытием Сэма. Он смотрел совсем в другую сторону. Туда, где за Зачарованным лесом сгущалась непроглядная тьма. И тут Дина накрыло. Над внутренним двором Винтерфелла курилась едкая прохлада Севера. Хрустальный воздух звенел, перекрывая звук, с которым тренировочные мечи неловко встречались в учебных схватках. Сегодня Дин побеждал, и восторг предвкушением уже будоражил юную кровь. Если он окажется лучшим, обязательно получит на ужин огромный кусок того восхитительного пирога… — Спина прямее, Винчестер! — рявкнул мастер над мечами. Дин отступил, уворачиваясь от удара Робба Старка — его лучшего друга и названного брата. Рядом ухмылялся Джон Сноу, ловко маневрируя, он выгадывал момент для удара. Трое юношей — приблизительно одних лет, горящие будущими рыцарскими подвигами и дальними странствиями, увлеченные тренировками, не расстающиеся с мечами даже в трапезной или в спальнях. Пусть те пока были всего лишь учебным хламом, но оставляли на руках нешуточные синяки. Сегодня они уже третий час отрабатывали серию выпадов. Дин то и дело отвлекался, пытаясь понять, когда последний раз видел Сэма, и чем тот собирался заняться. Робб, заметив его рассеянность, ткнул под ребро мечом, лукаво подмигнул: — О чем, брат, замечтался? Не о красотке Джоанне? Во время нашего последнего визита в таверну она глаз с тебя не сводила. — Эллен устроила ей знатную трепку, как только узнала, что дочка посмела не только слинять из замка, но и работает в этом вертепе, — хмыкнул Дин. Внимание белокурой смазливой девицы льстило, конечно, но не настолько, чтобы рисковать попасть под горячую руку экономки Винтерфелла Эллен Харвелл. Та не посмотрит, что он — сын знатного лорда… — В чем тогда дело? — подошел Джон. — Я тоже вижу, как тебя что-то гложет. — Это все Сэм, — Дин тяжело оперся на меч. — Я звал его с нами сегодня, но он снова зарылся в эти проклятые книги. — Пусть копается, — развеселился Робб. Джон тоже сразу же разулыбался. — У него голова для этого лучше подходит, чем для меча. Он у нас большой умник. Однажды станет главным мейстером или советником короля. — Или всем сразу, — напомнил Джон. — Не то чтобы это как-нибудь утешало, — хмуро буркнул Винчестер и запустил деревянным мечом в сторону стойл. Не реагируя на возмущенные выкрики мастера над мечами, пошел прочь. Нормально тренироваться все равно сегодня больше не выйдет. Все из-за Сэмми. Когда он встревожен или расстроен, есть только несколько мест во всем замке, где можно его отыскать. В библиотеке, где Сэм обычно сидел, ссутулившись над толстыми фолиантами, его не оказалось. Как и в закутке за птичником, где тот любил прятаться от экономки. В его комнате, смежной с комнатой Сэма, тусклый свет пробивался лишь из узкого окна, затянутого льдом. Сэм, свернувшись калачиком, притулился в дальнем углу, за массивным сундуком. Притянул колени к груди и в них спрятал лицо. — Сэмми? Что? — Дин бухнулся перед ним на колени. Сэм поднял голову. Опухшие, красные глаза уставились на брата. Дин протянул руку, стирая дорожки подсыхающих слез. — Ты. Дин, ты не оставишь меня? — его голос дрогнул, точно стекло, что вот-вот лопнет под жарким огнем. Дин сгреб его за шею и подтащил к себе, обнимая. Сэм вцепился в его шерстяную рубаху. — Что за чушь ты несёшь, Сэмми? Конечно, нет. Мы же вместе, всегда. — Я слышал, — шелестел Сэм, пытаясь не сбиться из-за сдерживаемых рыданий. — Я был в библиотеке, там, где старые карты. Отец и лорд Эддард говорили. Они говорили, что меня отправят в Красный Замок, как Сансу. Что я должен буду жениться на принцессе Мирцелле, когда подрасту. Он вскинул на брата глаза, полные ужаса. — А тебя... тебя отправят в Дорн. К Оберину Мартеллу. Чтобы ты женился на одной из его дочерей или сразу нескольких. Там у них… практикуют. Это бы п-помогло… укрепить их проклятый мир. Они собираются разлучить нас, Дин! Ты понимаешь? Мы поедем в разные стороны… И никогда не увидимся больше. Выдав это, Сэм разрыдался. Так мог бы плакать ребенок, лишившийся матери. Человек, понявший, что больше не осталось надежды… Что он — всего лишь игрушка в чьих-то руках. Инструмент, до которого никому нет дела. Даже отцу. Дин крепко сжал брата, чувствуя горячие слезы, пропитывающие тонкий хлопок рубахи. — Сэмми, послушай меня. Реветь ты прекращаешь сейчас же. Дин отстранился, взял его лицо в ладони, заставляя посмотреть в глаза. — Ты прав. Меня могут отправить в Дорн, тебя — в Красный Замок. Нас могут послать хоть на другую сторону мира. Но я найду тебя. Всегда. Я обещаю тебе. Разлучить нас не выйдет ни у людей, ни у Старых Богов, ни у Новых. — Но как? — всхлипнул Сэм. — Как ты сделаешь это? — Я — твой старший брат. Это моя работа. — Дин улыбнулся и взъерошил волосы на непослушной темной макушке. — Если вдруг тебя запрут в Красном Замке с целой Королевской гвардией, я проберусь туда, прихвачу Мирцеллу заложницей, чтобы отстали, и мы ускачем на самом быстром коне, которого отыщем, или уплывем на корабле. Сэм всхлипнул. Но уголки его губ слегка дрогнули. — А если ты будешь в Дорне? — Тогда я просто сбегу в ту же ночь, как только окажусь там. Проеду полмира, если потребуется. Никакие дурацкие браки, никакие проклятые короли и принцессы, никакие стены и моря нас никогда не разлучат. Он снова обнял брата. Сэм, наконец, успокоился, прижавшись к Дину. — Всегда вместе, Дин? — Всегда вместе, Сэмми. Я — твой щит, мелкий. Никто не смеет тронуть тебя, понял? А теперь вытри слёзы, — он быстро ткнулся губами в соленый висок и тут же принялся тормошить брата. — А сейчас я протащу нас на кухню. Посмотрим, не осталось ли там пирога… Нам говорили, что все слопали на обеде, но вряд ли… Сэм слабо кивнул, они поднялись. Дин, закинув брату руку на плечи, выводил его из темноты комнаты на свет, зная, что за данное обещание спалит подчистую все Семь Королевств. Без малейших сомнений. Точнее, не за обещание, конечно. За брата.