Snapril

      Гарри почти каждое утро просыпался с мыслями о том, чем его сегодня удивит Северус. Его отношение кардинально изменилось с того дня, когда они признались в симпатии друг другу. С тех пор ещё ни разу Гарри не услышал в свою сторону чего-то оскорбительного, а каждый день получал заботу, поддержку и любовь, которой хотелось упиваться.       На прошлой неделе он осыпал комплиментами, в прошлом месяце всё своё свободное время проводил с Гарри, да и сейчас стремился к тому же. Но проявление нежности было не единственным, что заметил Гарри: помимо прочего, он часто встречался с его тяжёлым взглядом, который не нёс в себе какую-то печаль, наоборот — он был наполнен чувствами.       И касания стали чаще, иногда даже двусмысленнее, особенно в те моменты, когда Снейп невзначай касался его ягодиц. Сегодня Гарри решил поговорить об этом после того, как увидел глаза, переметнувшиеся от него на какой-то предмет в комнате. — Северус, ты ничего не хочешь мне сказать? — Гарри подошёл к профессору, который сидел в своём кресле за письменным столом. — Нет, тебя что-то беспокоит, мой хороший? — он коснулся руки Гарри, когда тот положил её на спинку. — Не скажу, что сильно, но... — отвёл взгляд в сторону, — я в последнее время замечаю твой интерес... — Разве это плохо? — Нет, но мы договаривались, что не будем заниматься сексом, пока ты не закончишь работать, а ты так смотришь, будто хочешь съесть. — А может, и хочу, — его рука проскользила по талии Гарри вниз и назад, оглаживая зад.       Гарри затаил дыхание и издал звук, похожий на стон и восклицание, только тогда, когда рука сжалась, а затем подтолкнула к себе. Видя, как меняется выражение лица Северуса и его взгляд, заполняющийся желанием и подобием выдержки, от которой почти ничего и не осталось. Или не останется больше, потому что Гарри развернулся и наклонился над столом, позволяя делать с собой всё, что вздумается.       Мужчина поднялся и навис над ним, начиная шептать что-то очень откровенное на ухо и покрывать шею короткими поцелуями, руками он уже нашёл пряжку ремня, расстегнул её и спустил с «его мальчика» брюки. Щеки Гарри стали покрываться румянцем от слов, произносимых бархатным голосом, таким вкрадчивым и чувственным. Северус сминал его ягодицы, затем легонько шлёпнул, наслаждаясь звонким звуком и чуть содрогнувшимся телом. Затем всё так же тихо произнёс заклинание, которое Гарри выучил наизусть за все предыдущие разы, и внутри стало влажно, поэтому два пальца проскользнули с лёгкостью.       Когда Северус понял, что можно перейти к следующей части, Гарри сказал те слова, которые он никак не ожидал услышать. — Не будь таким мягким сегодня. Надоело.       Секундный ступор сменился улыбкой, и Северус резко вошёл на всю длину, заставляя Гарри вскрикнуть и набрать побольше воздуха в лёгкие. Решил продолжить медленнее, но снова оказался подгоняемым: — Я разве непонятно выразился? Раньше ты не был таким, я хочу вспомнить твою жёсткость, — уговаривать долго не пришлось, потому что речь слишком заводила Северуса, хотя он думал, что не будет ей подвластен. Одной рукой схватился за правое плечо Гарри, другой же — за его левый бок.       Гарри кусал губы, иногда прерываясь на громкие стоны, резавшие уши, пока Северус имел его, как и просил Гарри, жёстко, быстро и не давая отдохнуть. Более того, на упругой заднице красовался яркий след от его длинных пальцев. Шлепки и выдохи, разносившиеся по комнате, были лучшей песней для них двоих, и финалом стали широко распахнутые зелёные глаза, рот, выпустивший последний стон, и пальцы, схватившиеся за край стола для того, чтобы не соскользнуть с него в ту же секунду, когда Северус удовлетворённо выйдет из него, говоря о том, насколько Гарри прекрасен в своей позе.       Через день и даже через два Гарри всё ещё было немного больно садиться, но в этом он видел лишний повод ходить рядом с Северусом, зная, что он не откажет себе в таком удовольствии, как посмотреть на округлые и мягкие ягодицы, обтянутые совершенно лишней тканью школьных брюк.