Snapril

      В преддверии праздника Гарри договорился о встрече с друзьями, поэтому вечером Северус остался один на один с огромным желанием того, чтобы Поттер сейчас был с ним. На неделе совершенно не было возможности проводить время вместе, а ему так хотелось объятий, поцелуев и...       Он оторвался от особо важных бумаг и откинулся на спинку стула. Надоело. Скучно. Ещё и Гарри нет, а в груди горит при одной только мысли о нём. Не раздумывая долго, он решил отложить все дела на потом, раз не может сосредоточиться, и пошёл в спальню, чтобы начать готовиться ко сну.       Из окна иногда дул прохладный ветерок, в постели было тоже холодно, а на комоде тихонько колыхался огонёк небольшой свечки. При взгляде на неё Северуса посетила одна мысль, от которой он сразу же стал себя отговаривать. Это же слишком. Или может быть... Нет, не стоит, ему же не так плохо от того, что никто не присутствует рядом, не обнимает, не разговаривает и не трогает.       Подумав ещё несколько минут, он всё же решается на эксперимент, предварительно убедив себя, что о нём никто и никогда не узнает. Даже Гарри. По памяти и, кстати говоря, очень хорошей, он с помощью заклинаний расплавляет несколько свечей и придаёт тёплой и податливой массе необходимую форму. «Да, теперь точно, как у Гарри», — усмехнулся тому, что сделал восковую копию его члена, чувствуя и стыд и некоторое смущение, но азарт и жажда приятного, конечно, сильнее.       Понимая свои дальнейшие намерения, он всё же попытался уговорить себя остановиться несмотря на то, что от раннее представленных образов в своей голове он уже возбудился, поэтому дороги назад нет. Подложив под таз подушку, чтобы было удобнее, он лёг и стал оглаживать собственный член, одновременно приставляя ко входу восковой. Страшно и волнительно так, что кровь стучит в висках, но желание ощутить Гарри внутри хотя бы таким способом уже разлилось по его телу, так отзывчиво реагирующему на любое касание.       От медленно наступающей заполненности Северус затаил дыхание, концентрируясь на быстро и слабо пробежавшем импульсе. Он совсем близок к простате, но даже это не сравнилось бы с лёгкими или требовательными поцелуями, которыми его мог бы покрывать Гарри. «А ведь он сейчас развлекается, пока я тут... Занимаюь тем, что представляю, как ты имеешь меня, чёртов гриффиндорец. Почему я вообще должен делать эту работу за тебя? — из-за выбранного темпа движений уже сложно было сдерживать иногда вырывавшиеся стоны, от которых ему тоже было немного стыдно. — М-м, я хочу, чтобы ты целовал меня, касался везде, где можно, а особенно там, где нельзя».       Двигая бёдрами, он вспоминал, как делал это с Гарри и как хорошо ему было в те моменты. От этого волны наслаждения расходились по телу, заставляя содрогаться каждый раз, когда было ощущение, что конец совсем близок. Сейчас бы он хотел иметь несколько рук, потому что двух точно не хватало — он слишком любил прикосновения.       Волосы его чуть разметались по простыне, местами от слабого света поблескивали капельки пота, на лице красовался румянец, а губы были почти цвета вишни, мягкие, увлажненные, горячие, — таким его увидел Гарри, который думал, что Северус уже спит, ведь время было позднее. Он хотел вернуться тихо и незаметно, чтобы его не разбудить, но всё уже было ясно.       Не понимая, как он остался незамеченным, подошёл к изголовью кровати и, негромко сказав: «Кончишь для меня?» с удовольствием пронаблюдал за тем, как белесоватая жидкость, сопровождаемая удовлетворённым стоном, каплями оказывается на животе и груди.       Секундный ступор, ошарашенный взгляд чёрных глаз и широкая улыбка Поттера — всё, тайна Снейпа раскрыта.       Ещё день Северус с ним не разговаривал и не смотрел в глаза, а в один из ближайших вечеров Гарри прервал его молчание, как только предложил всё повторить, но уже с его участием.