Snapril

      За окном по подоконнику били крупные капли дождя, тонкие струйки скатывались вниз по стеклу, в отражении которого был грустный Гарри со съехавшими чуть ли не ниже носа очками. Он сидел в гостиной Гриффиндора развалившись на диване — мог себе позволить, потому что никого больше не было. МакГонагалл в этот день повела учеников с некоторыми другими преподавателями в Хогсмид несмотря на погоду, а Гарри притворился, что заболел.       Хотя он вовсе не заболел. После последнего конфликта с Северусом он не чувствовал себя так, как прежде. В нём как будто что-то сломалось и от этого ощущения было тяжело на душе.       Гарри уже перебрал свои вещи, пересмотрел все книги, некоторые подклеил, а остальные уже стояли на полках в правильном порядке. Есть не хотелось, спать тоже. И ничто не помогало избавиться от негативных и терзающих мыслей в голове. Даже на то, что он мечтал остаться в одиночестве в комнате было как-то всё равно, когда знаешь, что Северуса МакГонагалл оставила разбираться с документацией.       И всё продолжает тяготить мысль о том, что надо бы пойти и извиниться перед ним, но тупая гордость не даёт это сделать. А ведь раздувать конфликт из-за того, что Северус не уделял внимание потом оказалось совершенно глупым решением. Гарри повёл себя как ребёнок, хотя прекрасно понимал, что работа есть работа и Снейп тоже не больно-то хочет разгребать старые документы, а затем писать новые.       Внутри снова начинает закипать злость и на него, и на себя, на собственную упертость и эгоистичность. А сердце продолжает настоятельно требовать объятий и лёгких поцелуев за ухо.       Сорвавшись с места, он выходит из гостиной и бежит вниз по лестнице в подземелье так, будто ступеней не существует, врывается в кабинет, резко и шумно открывая дверь. Если бы Северус сидел за своим столом, он бы определённо подскочил с места и поставил бы пару клякс на пергаменте.       Но в комнате никого не было, стакан с огневиски стоял нетронутым, и Гарри удивило отсутствие бумаг на столе. Как такое может быть, если Северус постоянно говорил о том, как много ему нужно сделать и вечное «извини, Гарри, я сейчас не могу, у меня много работы».       Гарри решил подождать его здесь, поэтому вальяжно развалился в кресле, закинув ноги на стол, и стал думать, с какими словами встретить Северуса здесь. Но стрелки циферблата шли вперёд, а в кабинет так никто и не вернулся. План провалился окончательно в тот момент, когда Гарри пошёл искать Северуса в огромном замке.       Он не верил в свой успех, когда вдруг в голову пришла мысль о том, что Северус может быть в кабинете директора, и сначала даже страшно стало туда идти, вдруг Дамблдор никуда не уехал, но потом он вспомнил слова директора о том, что на выходные ему нужно быть на каком-то конгрессе в Министерстве. Гарри прошептал пароль, касаясь пальцами каменной и холодной поверхности барельефа.       Причудливый лифт развернул его лицом к письменном столу, за которым сидел его Северус. Такой спокойный, быстро пишущий и с бегающим по словам старого пергамента взглядом. — Гарри? Почему ты не в Хогсмиде? — Северус удивлённо посмотрел на него, а затем снова опустил глаза на пергамент. — Я скучаю по тебе, — он подошёл к столу с виноватым выражением лица, хотя до этого с таким пламенный желанием хотел сказать что-нибудь язвительное. Но смелость эта куда-то пропала при виде чёрных глаз. — Я тоже, но тебе не стоило оставаться и приходить сюда, ты же знаешь, ч... — Знаю что? Что не должно быть никаких «но», если говоришь о том, как скучаешь? — Гарри вспыхнул моментально. — Я устал это слышать, понимаешь? Я устал день ото дня жить так, будто тебя нет рядом, — он подошёл к столу и склонился над ним, оперевшись на обе руки. — Гарри, я... — Молчи! — он ударил ладонью по столу, и некоторые бумаги с шелестом подлетели вверх на долю секунды. — Не вздумай говорить мне о том, как ты занят, как на тебя сваливают всю бумажную работу. Я устаю не меньше тебя, находясь в ожидании того, что когда-нибудь это закончится и я снова смогу прийти к тебе, чтобы выпить чаю и просто побыть рядом...       Гарри упал в кресло, стоящее напротив письменного стола, поправил съехавшие очки и отвёл взгляд от ошарашенного Северуса. Тот никак не ожидал, что Гарри может быть столь вспыльчивым, настойчивым... И что так легко закроет ему рот одним лишь словом, произнесённым в приказном тоне. — Нечего сказать? — Гарри посмотрел на него ещё с минуту, а затем встал, направляясь к выходу с полным разочарованием в сердце.       Снейп колебался. Вид удаляющейся спины как-то отрезвил и подтолкнул к действию, как только мужчина подумал, что эта встреча может стать последней. — Стой! — он не заметил, как оказался рядом. — Гарри, подожди, — развернул его за плечи, прижимая спиной к холодной стене. Гарри словно оживился от неожиданного прикосновения. — Я... Я не знаю, что со мной в последнее время. Заваливаю себя работой, придумываю какие-нибудь дела, чтобы не видеться с тобой. Но это не потому, что я тебя разлюбил, ни в коем случае. А потому... — Северус замялся и опустил взгляд с чужих глаз на пол, поджимая губы. — Почему, Сев? — Гарри как будто предполагал ответ, отчего старательно пытался сдерживать улыбку. — Я слишком люблю тебя, и уже давно твой образ посещает меня даже во снах, — Гарри заметил проступающий румянец на обычно бедном лице. — Я ни о чём думать не могу после твоих прикосновений, после недвусмысленных снов, от которых на самом деле не хочется просыпаться с утра. Потому что чувство неудовлетворённости будет мучить до следующей ночи. И я... Я не могу ничего с этим сделать.       Гарри слушал его внимательно, стараясь запомнить каждое слово, слетевшее с губ, которые подрагивали каждый раз, когда нужно было сказать что-то откровенное и такое несвойственное для обычной речи Снейпа. — Я тебя понял.       Гарри вернулся к креслу возле стола и, положив ногу на ногу принялся ждать. — Долго там стоять будешь? Я посижу здесь, пока ты не закончишь писать все эти... бумажки, — проговорил он, презрительно глядя на ни в чем не виноватый лист пергамента.       Северус вернулся и продолжил работать, но теперь обстановка была для него напряжённой. Переписывая учебные планы, правила и прочую нормативную фигню он отвлекался от мыслей о Гарри, но теперь это было совершенно невозможно, потому как причина его нескончаемой работы сидела прямо перед ним, пристально наблюдая и почти не отводя зелёных глаз то от лица, то от пишущих рук, которые так и норовили поставить кляксу или выронить перо. Даже по линиям букв можно было проследить, как они стали подрагивающими.       Спустя час Гарри стало скучно и он решил осуществить пришедший за это время в его голову план. Он встал и прошёл к Северусу, очерчивая пальцами край стола и изредка задевая острые углы бумаг. Северус заметно напрягся, когда Гарри обвил руками его шею, находясь сбоку от него, а затем наклонился к уху и прошептал: «Чем быстрее ты закончишь, тем дольше я буду любить тебя». — Но, Гарри... — Никаких но, — устроившись между ног зельевара лицом к столу, Гарри как ни в чем ни бывало стал отсортировывать старые пергаменты от новых, а Северус всё сидел с поднятой над столом рукой, пальцы которой так крепко сжали перо, что вот-вот оно могло сломаться пополам.       Снейп решил, что пора уже взять свою волю в кулак, несмотря на непредвиденное обстоятельство, и продолжить, но как только он приблизил край пера к недописанному слову, Гарри решил потянуться, выпрямляя спину, руки и не забывая отклониться назад, сталкиваясь с грудью Северуса. — Гарри... Гарри, так нельзя, — Северус прикрыл глаза, чувствуя, как в паху всё сводит от чужого тела и приятного запаха непослушных волос, оказавшихся так близко к его носу. — Почему? — Поттер намеренно сдвинулся кзади от края кресла, ещё ближе прижимаясь к мужчине. — П-потому что, — он немного склонил голову, чтобы губы оказались возле ушей Гарри, — я не могу дать тебе того, чего ты хочешь. Тебе ведь ещё даже семнадцати нет. — Это не такая уж неразрешимая проблема, — Гарри положил свои руки на руки Северуса, сжимающего подлокотники. — Тебе достаточно просто говорить.       Снейп боролся со своей совестью как мог, но искушение и желание, наполнившие его как вода кувшин, взяли верх над привычной холодностью и рассудительностью. — Что ты хочешь услышать? — То, что ты думаешь обо мне, о нас... — Гарри закрыл глаза, сосредотачиваясь. — Ты прекрасен, Гарри, — шепот нежно обдавал ухо тёплым дыханием. — Твои шелковистые волосы всегда выглядят такими запутанными, но мягкими. Кажется, что они будут проскальзывать через пальцы, словно золотой песок, — воображение Гарри показало ему, как крепко Северус сжимал бы его волосы, когда их губы столкнулись бы в страстном поцелуе. — Глаза твои зелёны, как молодые деревья в лесу. Его так хорошо видно с верхних этаже Хогвартса, что я невольно вспоминаю о тебе, когда прохожу мимо окон. Порой ты смотришь на меня так, что внутри всё обрывается, твой взгляд может причинить боль, когда ты собираешься отвернуться и уйти к себе в спальню. Иной раз я вижу в них столько любви, что забываю, где нахожусь и с кем.       Гарри широко улыбнулся, понимая, что Северус предпочёл начать с головы, а это значило только одно — самое трепетное он услышит чуть позже. — Твои губы мягки и нетерпеливы, а поцелуи полны нежности и страсти, — сказав это, Северус почувствовал, как его руку поднимают и ладони касаются эти самые губы, с каждым поцелуем заставляющие почувствовать тепло, исходящее от рта. — Я становлюсь счастливым, когда вижу улыбку на твоём лице, искреннюю, добрую и честную. Во мне просыпается буря эмоций каждый раз, когда твои губы подрагивают, если ты чем-то опечален или разозлён. Но больше всего я желаю увидеть, как они открываются в попытке поймать воздух, — Гарри поймал губами два его пальца, дотронулся кончиком языка, а затем, как только они оказались во рту, прошёлся между ними языком, начиная немного посасывать. — Когда я выбиваю его из тебя с каждым размашистым движением, а ты всё не можешь успокоиться и дышишь рвано и часто, позволяя сладким стонам слетать с твоих горячих и влажных губ.       От нетерпения Гарри заерзал на месте, отчётливо ощущая постепенно напрягающийся член позади своей поясницы. И эти длинные тонкие пальцы во рту сводили с ума, как и бархатный шёпот его голоса, предназначенный только для его ушей. — Не молчи, прошу... — У тебя очень чувствительная шея, настолько, что ты реагируешь даже на лёгкий ветерок, — Северус сымитировал его, немного подув на Гарри, отчего кожа парня покрылась мурашками. — Она словно предназначена для лёгких поцелуев или синеющих засосов, которые я бы обязательно оставил, было бы можно. — Но ведь можно же, — пробормотал Гарри, предварительно освободив чужие пальцы и переместив их на свою талию. — Нет, я не смогу остановиться, если начну, — каждое произнесенное слово разжигало огонь внутри. — Вот и я об этом, Сев. Не останавливайся... — Гарри откинул голову назад, на плечо Северуса, и чуть потянулся вверх, доставая губами до его шеи. — Я хочу слышать твой голос, такой чарующий и глубокий, — Гарри призывно тёрся о напряжённое и несколько скованное тело: Снейп как мог держал себя в руках, находясь в ловушке, из которой не хотелось выбираться. — Мне тесно, мне так тесно из-за тебя, из-за твоих движений, Гарри. Мучаешь меня тем, что я не могу себе позволить? Из нас двоих только один слизеринец, так почему я себя им не чувствую? Куда ты спрятал мою привычную холодность? — Северус запустил пальцы в волосы Гарри, сжимая их и прислоняясь к голове носом, чтобы вдохнуть приятно сладковатый запах мёда и хвойи.       Почему-то Гарри стало так приятно от чужих жестов, от накопившейся жажды прикосновений, лёгких поцелуев и простых слов, так необычно звучащих в сложившейся обстановке, что невольно он задышал часто и прерывисто, задвигался резче, с силой касаясь ягодицами проступавшего под натянутой тканью брюк члена. — Гарри... Гар-ри я... я хочу тебя, — Северус почти не моргая смотрел на открывшиеся влажные губы, выпустившие тихий, но полный страсти стон. Всё ещё не веря в реальность произошедшего он наблюдает за тем, как Гарри произносит очищающее заклинание, и собственное белье вдруг становится сухим. Как он мог этого не заметить? Тесный контакт с Гарри оказался равным приятной слабости и удовлетворённости.       Поттер собрался уходить, но Северус вдруг схватил его за руку и притянул к себе, крепко обнимая. — Завтра же, когда Дамблдор вернётся из Министерства, я скажу, что в мои обязанности не входит переписывание никчёмных документов. Я скучал по тебе и боялся неизвестно чего. Прости.