Без тебя я не дышу

Айлин вся мокрая, словно вытащенная из моря, вошла в комнату. Вода стекала с куртки на пол, капли громко падали на ламинат, разбиваясь на мелкие брызги. Асия, сидевшая на кровати с журналом, замерла, широко распахнув глаза. — Ой! Да с тебя вода капает! Тебе лучше переодеться! Простудишься! — Ага… — устало ответила Айлин и прошла в ванную. — Принеси, пожалуйста, мои вещи. Не хочу испачкать пол. Асия, всё ещё ошеломлённая, отложила глянец, вскочила и потянулась к шкафу. Нашла мягкое полотенце, чистую футболку и домашние штаны, аккуратно сложила всё в стопку, словно это было чем-то очень деликатным, и передала Айлин через приоткрытую дверь. Спустя несколько минут Айлин вышла. Волосы влажные, щеки покрасневшие, взгляд рассеянный. Она молча подошла к своей кровати, опустилась на неё, легла на спину и уставилась в потолок. Некоторое время в комнате стояла тишина, нарушаемая только тихими каплями, которые всё ещё стекали с её мокрых волос. Затем она, абсолютно ровным голосом, будто сообщая что-то бытовое, произнесла: — Мы поцеловались. Асия резко вскинула голову. — Чтооо?! — Да, ты правильно расслышала. — Айлин не изменила позы, только закрыла глаза. — Мы поцеловались. Я не могу его забыть… как бы ни старалась. Она медленно повернула голову к подруге, голос стал тише, почти беззащитным: — Ась… как разлюбить человека? Асия отложила журнал. Встала. Пересела ближе. Выдохнула. — А стоит ли? — мягко сказала она, склонившись вперёд. — Послушай… Он не сдаётся. Если бы он был несерьёзен, он бы давно отстал. — Я боюсь, — едва слышно призналась Айлин. Асия, будто подбадривая, села рядом на край её кровати. — Но если ты не попробуешь… ты можешь упустить самое прекрасное в жизни. — Она улыбнулась уголками губ. — Я вот не представляю, как бы жила без Джонни. И ещё… мне, наверное, надо было сказать это раньше. Айлин приподнялась на локтях, удивлённо глядя на подругу. Асия сделала глубокий вдох, а потом, как будто выстрелила: — Летом, где-то через месяц после той поездки… он нашёл меня в соцсетях. Попросил твой номер. Но я его послала. И заблокировала. Прости… — последние слова прозвучали виновато, а взгляд стал щенячьим, будто она сама была маленькой провинившейся девочкой. Айлин моргнула, обрабатывая услышанное. А потом чуть-чуть улыбнулась: — Ничего… я бы поступила так же. — Она вздохнула и тихо добавила: — Значит, он всё-таки меня искал… Эти слова коснулись её так нежно, что внутри что-то болезненно, но приятно дрогнуло. Утром следующего дня Айлин не пошла в университет. Как только она открыла глаза, почувствовала жар — будто в голове стоял густой туман. Температура поднялась. Тело ломило. Горло саднило от вчерашних криков и дождя. Асия, увидев термометр, вспыхнула возмущённым «Вот я же говорила!». Она строго-настрого заставила Айлин укутаться в одеяло, поставила рядом стакан воды и лекарство, проверила, закрыта ли форточка, и, накинув рюкзак, сказала: — Из постели — ни шагу! Я серьёзно! Я приду на большой перемене, проверю! И, суетливо махнув рукой, ускакала на занятия, словно маленький, но грозный генерал. Днём Асия забежала в столовую к Джонни — даже не села, просто поцеловала его в щёку на бегу, ловко перехватив из очереди бумажный стаканчик с горячим супом для Айлин. Она уже собиралась повернуться и уйти, когда рядом возникли Вик и Паркер. — Привет всем! — бодро сказал Вик, а затем сразу повернулся к Асии: — Где Айлин? — Она заболела, — спокойно ответила блондинка. — Осталась в общежитии. — Как заболела? То есть… сильно? Как она себя чувствует? — в голосе Вика проскользнула искренняя тревога. Он даже сделал шаг ближе. Асия хмыкнула, едва заметно приподнимая бровь: — В смысле, как заболела? Тебя надо спросить, «человек дождя»! Конечно, чувствует себя не очень. И, совершенно неожиданно даже для себя, она улыбнулась Вику. Он улыбнулся в ответ — растерянно, но радостно. Это был первый раз, когда Асия не смотрела на него как на врага народа. Остальные присутствующие, включая Джонни и Паркера, только переглянулись — они не понимали, откуда вдруг эта перемена. Асия, не задерживаясь, поспешила назад в общежитие, прижимая тёплый суп к груди. Парни тоже направились к своему факультету — без Айлин их маленькая компания казалась какой-то пустой. Только Паркер на ходу пытался выловить взглядом Лею в толпе студентов. Не найдя её нигде, он нахмурился и, немного опустив плечи, побрёл дальше. Вечером, около шести, Айлин и Асия сидели у себя в комнате: одна укутанная в одеяло и без сил, другая — с ноутбуком на коленях, делая вид, что пишет конспекты. В комнате звучал тихий шум дождя за окном. Вдруг телефон Асии завибрировал — звонил Джонни. — Ась, — сказал он, — мне позвонил Вик. Просил передать: выйди к подъезду. Он что-то принёс для Айлин. Асия подняла глаза на подругу: — К тебе пришёл посетитель. Айлин только вздохнула и снова спряталась под одеялом, не способная на большее. Блондинка быстро натянула куртку и вышла на улицу. Возле входа стоял Вик — мокрый от моросящего дождя, с большим бумажным пакетом в руках. На его лице была тревога, которую он даже не пытался скрыть. — Передай ей, пожалуйста, — сказал он, протягивая пакет. — Как она? Асия заглянула внутрь: лекарства от простуды, лимоны, немного еды — тёплые контейнеры ещё пахли зала. Она на секунду смягчилась. — Дай свой телефон, — сказала она. Вик, не задавая вопросов, протянул ей мобильный. Асия ловко внесла в список контактов свой номер, а затем — номер Айлин. — Это её номер. Позвони и сам спроси. Вик моргнул, ошеломлённо. Он явно не ожидал от неё такой благосклонности. — Спасибо! — искренне выдохнул он. Айлин лежала клубочком, кутаясь в одеяло до подбородка. От усталости веки были тяжёлыми. Когда телефон завибрировал, она едва высунула руку, взглянув на экран. Номер — незнакомый. — Та… — сказала она заложенным носом. — Привет, — раздался знакомый голос. — Бривет… гто это? — Вик. Как ты себя чувствуешь? — Норбально… Где ты взял бой номер?.. — она говорила сквозь заложенность, с комично протяжными гласными. В этот момент в комнату вошла Асия, облокотившись на дверной косяк. — Я дала, — сказала она. — Он заслужил. Вик улыбнулся этому через трубку. — Выздоравливай скорее. — Збасибо, — пробормотала Айлин. — Я позже напишу, — пообещал он. — Хорошо… В голосе девушки мелькнула крошечная, едва заметная нотка тепла. Для Вика это была уже победа. Он бы, наверное, прыгнул на месте, если бы не стоял посреди коридора универа. — Пока. — Бока. Айлин отключилась и сразу же укрылась с головой. Под одеялом слышалось глухое: — Я дам ему шанс! — Давно пора! — Асия театрально закатила глаза. Айлин выглянула из-под одеяла, прищурившись: — Ты же сама его ругала постоянно! — С каких пор ты меня слушаешься? — фыркнула блондинка и бросила подруге пачку лекарства от Вика. — Пей. Это твой фанат принес. Перед сном телефон Айлин снова завибрировал. Сообщение. «Спокойной ночи! Выздоравливай скорее! Хочу поскорее тебя увидеть». Айлин, читая, невольно прижала телефон к груди. Маленькие тёплые мурашки пробежали по животу — словно лёгкие бабочки. Она очень хотела написать ему то же самое… но не позволила себе. Сделала глубокий вдох и отправила короткое: «Спокойной ночи». Вик был счастлив и этому. Айлин болела три дня. Вик приходил каждый вечер — то с фруктами, то с булочками, то с супом, то с пакетом витаминов. А между визитами он писал ей забавные сообщения, смешные картинки, небольшие тёплые фразы. Он будто боялся дать ей почувствовать себя одинокой. И с каждым днём улыбка Айлин становилась мягче. **** Мистер Ли стоял под навесом напротив «Genius» — мокрый снег вперемешку с дождём падал на тротуар, оставляя тёмные пятна. Кофейня сияла тёплым светом, в окнах отражались гирлянды — до Рождества оставались считанные недели. Телохранитель вытянул из кармана телефон, быстро набрал номер. — Она на работе… да. Жду. Он убрал телефон и застыл, как статуя. Через сорок минут у тротуара плавно остановилась чёрная машина. Тонированные окна, ровный блеск лака, идеальные линии кузова — машина, которая говорит за хозяина громче слов. Мистер Ли открыл заднюю дверь. Из салона вышел Эдвард Норд. Несколько секунд он просто стоял, будто собираясь с духом. Потом выпрямился, накинул на лицо холодную маску уверенности — ту, которую знала вся деловая элита страны, — и шагнул к входу. Телохранитель последовал за ним, тяжелыми шагами разрезая пространство. Эдвард уже был здесь — много раз, скрываясь за стеклом машины, набирая воздух, но так и не решившись выйти. Человек, умеющий ломать чужие корпорации одним звонком, почему-то боялся разговора с собственной дочерью. Когда он вошёл, кофейня будто выдохнула — слишком яркий, слишком богатый, слишком неотсюда. Серый дорогой костюм, идеально выглаженный галстук, пальто, сшитое на заказ. Он выглядел как человек, который может купить это кафе вместе с кварталом… но не знает, как заказать кофе. Он выбрал самый дальний столик — угол, где свет падал мягче, где разговоры тонут в общем шуме. Телохранитель стал позади, как стена. Айлин, увидев нового посетителя, автоматически поправила форму и направилась к столу. Ходьба, шаг за шагом, замедлялась. Её лицо менялось — удивление, растерянность, удар воспоминаний. Она узнала его. Эдвард тоже смотрел. И смотрел так, как будто видел её впервые за много лет… и не узнавал, и узнавал сразу. — Здравствуй, Айлин. Рад тебя видеть, — произнёс он тихо. В голосе слышалась непривычная мягкость. — Ты стала прекрасной молодой леди. Очень похожа на свою маму… Последнее он произнёс с едва заметной дрожью в голосе. С недавних пор он стал слишком сентиментален. Слишком многое напоминало ему, что время — не его союзник. — Здравствуй. — Голос Айлин был сдержанным, как ледяной ветер. — Что ты тут делаешь? Обида снова вспыхнула в груди — обида за мать, за годы пустоты, за то, что когда-то она ждала, hoped, мечтала, но так и не дождалась. И всё же что-то ещё шевельнулось глубоко внутри — тень тоски, тень воспоминаний о том, как ребёнком она ловила завистливые взгляды на пап с дочками в парке. Как делала вид, что ей это всё равно. Как прятала открытку на День отца, чтобы мама не заметила. — Присядь, пожалуйста. Мне нужно поговорить, — сказал он. — Извини, мне некогда. — У меня тоже много дел, — спокойно ответил он, не повышая голоса. — Но я приехал только ради тебя. Его взгляд был прямым, тяжёлым. И вокруг — хоть и немного посетителей — тишина уплотнилась. Телохранитель выделялся в помещении, как танк среди велосипедов: люди смотрели. Айлин окликнула напарницу: — Я возьму перерыв. Минут на пятнадцать. Она присела напротив отца. — Хорошо, — выдохнула. — Я слушаю. Эдвард не стал ходить вокруг да около. — Я болен. Врачи дают мне максимум год. Мир вокруг будто провалился в вату. Звуки исчезли. Айлин смотрела на отца, а сердце больно, странно сжималось. Она желала отдалённости. Жела́ла, чтобы он не вмешивался в её жизнь. Жела́ла забыть. Но не смерти. Никогда. — Мне… очень жаль, — еле произнесла она. — Мне тоже. Но это только вступление, — грустно усмехнулся он. — Я оставляю тебе всё своё состояние. — Что? — Айлин нахмурилась, отстранившись. — Я не хочу. — Завещание составлено. Я собираюсь представить тебя как свою наследницу. Переедешь ко мне. Бросишь работу. Начнёшь работать в компании — выберем подходящий отдел. Тебе нужно быть в курсе дел корпорации. Тебе выделят охрану и водителя. — Я сказала, что не хочу! — голос Айлин сорвался. — Мне жаль, что ты болен, но я не принимаю твои деньги. Ни сейчас, ни после… Эдвард вздрогнул, как будто слова попали по живому. Айлин поднялась. — Мне пора. Но он тоже поднялся. Его лицо стало жёстким — знакомым, холодным, деловым. — Послушай меня, девочка. — Голос стал похож на сталь. — Я строил империю не для того, чтобы отдать её кому попало. Ты — моя кровь. У меня нет времени тебя уговаривать. Он сделал шаг ближе. И ударил словами, как ножами: — Если ты откажешься, пострадают твои друзья. Виктор Кейдж останется без стипендии и будет исключён. Джона выкинут так же. Финансирование Джима — ты знаешь, кто его предоставляет. Это закончится в тот же день. Айлин замерла. Лёд прошёл по позвоночнику. Конечно она знала. Она сама помогала Джиму писать письмо. Это был их общий маленький секрет. — Одним движением, — продолжил Эдвард, — я могу разрушить бизнес семьи твоей подруги Асии. Ты готова рискнуть ими ради упрямства? И, будто добивая: — Если согласишься сейчас, а после моей смерти передумаешь — знай: мои люди выполняют мои распоряжения, даже когда меня нет. Ты не сможешь просто уйти. Он говорил спокойным, ровным тоном, без эмоций. Как о финансовой сделке. Как о чем-то логичном и неизбежном. Айлин кипела. — Ты шантажируешь меня?! — Именно. Я сделаю всё, чтобы ты согласилась. Через две недели — рождественский бал. Я представлю тебя прессе как наследницу. Твоё присутствие будет ответом. Он положил на стол визитку. — Когда будут у тебя дети — поймёшь. Всё это — только ради тебя. Я знаю, ты не хотела меня видеть. И я уважал это. Но теперь — всё иначе. Прости, что вынужден делать так. Он развернулся и ушёл, а телохранитель последовал за ним, словно тень. Айлин смотрела, как дверь закрылась. Она не чувствовала ног. Внутри был хаос, огонь, ледяная волна. Злость. Отчаяние. Страх. Отвращение. И где-то глубоко — боль от того, что вот так выглядит их «воссоединение». Он монстр. Но монстр, способный навредить тем, кого она любит. И Айлин понимала: он не bluffing. Эдвард Норд не бросает слов на ветер. Она не может позволить друзьям пострадать. Но и подчиниться ему — значит потерять всё, что она построила сама. Айлин закрыла глаза. И впервые за долгое время почувствовала себя полностью беспомощной. *** В аудитории стоял ровный гул — кто-то листал конспекты, кто-то спорил, чья презентация «точно провалится», а кто-то просто пил кофе, пытаясь проснуться. Айлин сидела, сцепив пальцы, и смотрела перед собой, будто на пустой экран. После встречи с отцом внутри всё будто посыпали стеклянной крошкой. Асия, знавшая лишь поверхностную версию происходящего, то и дело бросала на неё обеспокоенные взгляды. Она видела больше, чем Айлин позволяла говорить. К ним подошёл Кайл — неуверенно, но с привычной мягкой улыбкой. Он всё ещё пытался держаться как друг, несмотря на то, как нелегко давался этот нейтралитет. — Привет! — Привет, Кайл, — откликнулись девушки. — Какие планы на выходные? — спросил он, слегка переступив с ноги на ногу. — Хотим навестить родителей, — ответила Асия. — А у тебя? — Никаких. Буду бездельничать, — протянул он с вдохом, в котором просквозила тоска. В этот момент в аудиторию, смеясь над какой-то внутренней шуткой, вошли Вик и Минг. Стоило Вику увидеть, что Айлин разговаривает с Кайлом, как его лицо стало почти каменным — взгляд стал настороженным, угольным. Минг же, как обычно, ничего не замечал и продолжал свою болтовню. Двое старшекурсников подошли ближе. — Привет, — поздоровались они. И как только Вик оказался рядом, настроение Айлин будто щёлкнуло — тяжесть в груди отступила, словно кто-то приглушил звук тревоги внутри. — Вик, что-то случилось? — тихо спросила она, надеясь, что никто сильно не слушает. Но аудитория уже едва заметно навострила уши. — Должно что-то случиться, чтобы я захотел увидеть девушку, которая мне нравится? — с лёгкой уверенностью сказал он и улыбнулся так тепло, что у Айлин перехватило дыхание. — Утибожемой, как это мило! — нарочито громко вспорхнула Асия, спасая подругу от общего внимания. Вик сел рядом, словно это самое естественное место для него. — Пойдём на свидание, — сказал он так просто, будто спрашивал, не хочет ли она шоколадку. — Я собираюсь наверстать всё упущенное. Давай проведём день вместе. Настоящее, официальное свидание. Айлин не удержалась от улыбки. — Я согласна. Но… я хотела навестить маму в выходные. Вик на секунду задумался, но в глазах вспыхнула идея. — Тогда вот что. Я заеду за тобой утром в субботу. Мы проведём вместе весь день, и вечером я отвезу тебя домой. Подходит? Айлин хотела уехать ещё в пятницу — так они планировали с Асий. Но отказаться от свидания… сердце буквально полыхнуло. Она посмотрела на подругу. Та едва заметно кивнула, усмехнувшись. — Я поеду с Джонни, не переживай. Не проблема, — подбодрила она. Айлин вдохнула, словно принимая важное решение: — Тогда да, я согласна. — Отлично! — почти сияя, сказал Вик. — В десять буду у общежития. Он позвал Минга, который уже флиртовал с группой девушек, и они вышли из аудитории. А за спиной, у монитора, сидел Кайл — неподвижно, словно зависший экран. Он смотрел на тёмное отражение собственного лица и думал, как много всего меняется… и как мало он может с этим сделать.