Без тебя я не дышу

В субботу утром университетский двор был ещё полупустым — тишина субботнего утра висела в воздухе, слегка разбавленная звоном листвы и шумом далёких машин. Айлин, держа в руках небольшую сумку, вышла из общежития и невольно остановилась. Вик. Он стоял, облокотившись плечом о серый кроссовер, будто снимался в рекламной кампании. Светлое зимнее солнце скользило по его песочному свитеру, по идеально сидящим чёрным брюкам, по длинному коричневому пальто, которое придавалo образу утончённую собранность. На ногах — массивные ботинки, а на переносице — солнцезащитные очки, которые он лениво сдвинул чуть ниже, когда заметил её. Лёгкий ветерок играл его чуть отросшими волнистыми волосами, и на долю секунды Айлин показалось, что она смотрит на кадр из фильма. Она сама выглядела не менее впечатляюще, хотя совершенно о том не думала. Тёмные джинсы с высокой талией подчёркивали линию талии, короткая чёрная водолазка обнимала фигуру, и из-под расстёгнутой бежевой дублёнки виднелась тонкая полоска тёплой кожи. Волосы, свободно рассыпавшиеся по плечам, подхватывал ветер, заставляя их танцевать. Вик поймал взглядом именно эту полоску кожи. Момент был коротким, но в нём — электричество. Он едва заметно прикусил губу, а у Айлин будто внутри вспыхнула маленькая искра. Мурашки побежали по спине у обоих. — Доброе утро, — сказала она, подходя ближе. Её голос звучал чуть мягче обычного — то ли из-за холода, то ли из-за него. — Доброе, — ответил Вик, и прежде чем она успела смутиться, он наклонился и легко поцеловал её в щёку. Айлин вспыхнула — мгновенно, до ушей. Это было так просто… и так убийственно нежно. Вик распахнул для неё дверцу машины — жест лёгкий, почти небрежный, но от этого ещё более очаровательный. Айлин села, пристегнулась, пытаясь унять сердцебиение, а он обошёл авто, сел за руль и завёл мотор. Тёплый воздух заполнил салон. — Не знала, что у тебя есть машина, — заметила она, чтобы хоть как-то отвлечься от его близости, запаха его парфюма и тихой уверенности. — Это не моя. Одолжил у Минга, — усмехнулся Вик. Затем повернулся к ней и, задержав взгляд на секунду дольше обычного, спросил: — Ну что… поехали? Айлин кивнула. Машина мягко тронулась, и вместе с этим начался их день — первый настоящий, долгожданный. День, в котором обещало быть много нового… и опасно много чувств. Виктор привёз Айлин на берег — туда, где море даже зимой выглядело спокойным и бесконечным. Песок был холодным и влажным, волны лениво накатывали на берег, оставляя за собой длинные нити пены. Солнце низко висело над горизонтом и мягко золотило всё вокруг, будто стараясь согреть мир наперекор ветру. Айлин глубоко вдохнула солёный воздух. Тут пахло свободой. Покойным шумом волн. И, почему-то, Виктором. Они шли по набережной медленно, неторопливо, не спеша. После последней тяжёлой недели эта простая прогулка казалась маленьким чудом. Холодный ветер задирал полы дублёнки Айлин, но солнце согревало, а рядом шёл Вик — и этого было достаточно, чтобы не замёрзнуть. Они болтали обо всём — от любимой музыки до нелепых школьных историй. Смеялись. Иногда замолкали, просто слушали море. Прохожие невольно оборачивались: словно в них было что-то притягательное, невесомая красота двух молодых людей, которые будто сорвались со страниц романа. Когда солнце начало клониться к зениту, они зашли в маленький прибрежный ресторанчик. Внутри пахло свежим хлебом, рыбой на гриле и тёплым лимоном. Айлин устроилась за столиком у окна, а Вик, не скрывая гордости, смотрел на неё, будто всё вокруг стало красивее только потому, что она села там. Сделав заказ, они продолжили беседу. Но Виктор не мог не заметить — время от времени Айлин словно уплывала в свои мысли, взгляд её чуть затуманивался. — Айлин, — тихо сказал он, наклонившись чуть ближе. — Мне кажется… тебя что-то беспокоит. Ты будто уходишь в себя. Что-то случилось? Она опустила взгляд. — Прости… я не думала, что это так заметно. — Заметно, — мягко ответил Вик. — Потому что мне не всё равно. Айлин подняла глаза и её сердце дрогнуло. В его взгляде не было давления, лишь искренность. — Мне нужно принять очень важное решение, — вздохнула она. — Два варианта… и оба — неправильные. Вик выпрямился, а в его лице проступила серьёзность. Он слушал так, будто сейчас от каждого её слова зависела его жизнь. — Это связано с отцом, — продолжила Айлин. — Сложная история. Расскажу подробно… когда-нибудь. Он услышал в её голосе боль и не стал давить. — Тогда придумай третий, — спокойно сказал он. Айлин моргнула. — Что? — Если тебе не подходит ни один, — Вик пожал плечами, — значит нужен свой. Свой путь, своё решение. Знаешь… у меня в жизни не было тяжёлых выборов. Мне повезло — родители простые фермеры, но они всегда делали всё ради меня и моей сестры. Я нашёл своё дело — плавание, и оно помогает мне учиться. У меня есть друзья… и девушка, по которой я схожу с ума, — он нежно улыбнулся, — и которая сидит сейчас передо мной. Айлин залилась лёгким румянцем. — Но одну вещь я знаю точно, — продолжил Вик, — решения должны делать нас счастливыми. Иначе зачем они нужны? Она медленно кивнула. — Ты прав… Я попробую найти третий путь. Тот, который будет правильным для меня. Он улыбнулся шире. — Вот и отлично. А теперь… Он протянул руку и накрыл её ладонь своей — тёплой, уверенной. — Скажи мне: сможешь ли ты сделать счастливым меня? Айлин моргнула, растерявшись. — Что? — Ты согласишься стать моей девушкой? — Вик говорил негромко, но в голосе звучала та самая хрупкая надежда, что бывает только один раз в жизни. — Я знаю, у нас всё было странно… и я виноват. Очень. Но я хочу всё исправить. Хочу быть с тобой, по-настоящему. Если бы не желудок Паркера, я бы сказал это давно, — усмехнулся он. — Но… каков будет твой ответ? Он чуть сильнее сжал её руку — боялся, что она выдернет её и уйдёт навсегда. Айлин ощущала, как внутри неё порхают не просто бабочки — рой крошечных колибри. Она глубоко вдохнула. — Вик… я должна признаться, — тихо начала она, взгляд опустился вниз. — Я влюблена в тебя почти три года. И этот вопрос… я мечтала услышать его от тебя больше всего на свете. На мгновение Вик застыл. Если бы он мог — запрыгал бы от счастья, но он заставил себя сидеть тихо. Айлин подняла глаза, полные волнения. — Но я боюсь. Боюсь, что у нас может не получится. Боюсь, что ты разобьёшь мне сердце, и я не смогу его собрать. Мне было так плохо тогда… а мы даже не были парой. А если… если всё повторится? Но Вик не дал ей договорить. Он поднёс её руку к губам и крепко поцеловал. — У нас всё будет хорошо, — сказал он уверенно. — Я не разобью тебе сердце. Никогда. Она едва слышно выдохнула: — Хорошо. — Хорошо… это… что хорошо? — спросил он, уже не дыша. Айлин улыбнулась — робко, смущённо, но впервые за долгое время по-настоящему счастливо. — Давай встречаться. Вик откинулся назад, закрыв глаза на секунду, будто к нему только что вернулся кислород. Затем резко поднялся, пересел ближе к ней и, не выдержав, поцеловал её в губы — нежно, осторожно, будто прикасался к мечте. Когда он чуть отстранился, Айлин прошептала, красная как ягода: — На нас люди смотрят… — Пусть завидуют, — ответил он, касаясь её губ своим дыханием. Оставшийся обед Вик просидел рядом, держа её за руку при любой возможности, будто боялся отпустить хотя бы на миг. Айлин иногда смущённо прятала взгляд, но улыбка всё равно то и дело возвращалась — тёплая, сияющая, лёгкая. Это был самый счастливый обед в их жизни. После обеда они отправились в парк развлечений. Казалось, Виктор вообще забыл, как это — не держать её за руку. Он вел её от аттракциона к аттракциону, то смеясь, то шутя, то украдкой целуя её в висок. Айлин чувствовала себя лёгкой, как будто внутри неё поселилось солнечное тепло, которое не мог погасить ни холодный ветер, ни воспоминания о недавних тревогах. Когда солнце начало клониться к закату, Вик привёз её домой. Машина мягко остановилась у знакомого крыльца. Не дожидаясь, парень выбрался наружу и, обойдя автомобиль, открыл для неё дверь. Его взгляд при этом оставался все таким же тёплым и сосредоточенным — будто кроме неё в мире ничего не существовало. Айлин едва ступила на крыльцо, как Вик притянул её к себе. Он целовал её долго, глубоко, жадно — будто пытался наверстать все годы, когда они могли быть вместе, но не были. Его руки крепко обнимали её, будто боялись отпустить. Счастье Айлин было таким ярким и настоящим, что мысли об отце растворились где-то очень далеко. Сегодня существовал только Вик — его запах, его теплые руки, его губы. Где-то в глубине живота снова приятно заныло, и именно это ощущение вернуло её к реальности. Она вспомнила, что стоит прямо у входа в родной дом. Собрав волю в кулак, она аккуратно отстранилась. — Вик, я пойду, — сказала она, пытаясь звучать уверенно, хотя дыхание у неё всё ещё было сбивчивым. — Да. Иди, — ответил Вик, но слова явно не совпадали с тем, что делали его руки — он прижал её ещё крепче, будто наперекор собственному разрешению. Айлин тихо рассмеялась и чмокнула его в губы. — И ты иди! — Ок, — сдался он… но отпускать всё равно не спешил. Лишь спустя несколько секунд Вик нехотя разомкнул объятия. Он склонился к её лбу, нежно поцеловал его и только после этого сделал шаг назад. Уже подходя к машине, он снова обернулся — улыбнулся ей своей фирменной мальчишеской, немного дерзкой улыбкой. Помахал рукой, будто они не виделись месяцами, а не минуту назад. Айлин стояла на крыльце, пока машина не скрылась за поворотом. Лишь тогда она зашла в дом, прижимая к груди сумку, будто это могло удержать внутри то огромное тёплое счастье, которое едва помещалось в ней. А Виктор Кейдж всю дорогу до своей квартиры улыбался как умалишённый. Он даже не заметил, как проехал нужный поворот — был слишком занят тем, чтобы снова и снова вспоминать её голос, её глаза и то, как она сказала «Давай встречаться». И если в этот момент его видел кто-то из знакомых, то наверняка бы решил, что Вик наконец сошёл с ума. Ну а он… он бы и не стал отрицать.