16. Мама
30 марта 2021 г., 08:40
— Мамуль, я дома! — Айлин вошла в дом, остановилась у двери и быстро вдохнула-выдохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце и хоть немного приглушить жар, вспыхнувший на её лице после долгого прощания с Виком.
— Дорогая! Как же я соскучилась. — Роуз, лёгкая и тёплая как майский ветер, выплыла из кухни, пахнущая ванилью и корицей. Она сразу заключила дочь в объятия. — Почему ты не пригласила того красивого молодого человека в дом? Он бы точно не отказался. Судя по тому, как он еле выпустил тебя из своих рук.
— Мам! Ты всё видела?! — Айлин вспыхнула ещё сильнее, как будто её кто-то подсветил изнутри прожектором.
— Конечно. У меня окна большие, напомню, — лукаво улыбнулась Роуз. — И… я так рада, что у тебя наконец появился молодой человек!
Приобняв дочь одной рукой, она повела её в гостиную, словно девочку лет семи, принесшую из школы свою первую пятерку. Айлин не могла не улыбнуться.
— Я тоже, мам… — фраза прозвучала слишком радостно, выкатившись из неё почти песней.
Роуз заливисто рассмеялась. У неё был такой смех — звонкий, искренний, как у человека, который пережил достаточно боли, чтобы ценить каждую крошку счастья.
— Я по уши влюблена! — призналась Айлин, когда мама наконец отдышалась.
— Как же это прекрасно. Ну? Рассказывай! Мне нужно знать всё!
И Айлин рассказала. Конечно же, как всегда, оберегая свою маму — пропустив самые рискованные моменты из их «первой ночи» и приукрасив то, что, по её мнению, должно было понравиться Роуз. Она говорила о красивой истории: о старшекурснике, который внезапно понял, как сильно любит первокурсницу, и сделал всё, чтобы завоевать её сердце. Роуз слушала, сияя. Иногда вздыхала, иногда смеялась, иногда тихо гладила дочь по руке, словно подтверждая: Ты заслужила счастье. Любое.
Они проговорили до глубокой ночи. Усталости не чувствовала ни одна, ни другая. В их диалогах было что-то домашнее, тёплое — как будто каждая из них возвращала другой кусочки себя, которые когда-то, в разные моменты жизни, потеряла.
Наконец Айлин тихо сказала:
— Мам, есть кое-что ещё… очень важное.
— Да, милая? — голос Роуз стал осторожным, будто она заранее почувствовала тяжесть слов.
— Ко мне приходил отец.
Роуз замерла. Глаза округлились — не от страха, скорее от неожиданности, от смешанных чувств.
— Он… серьёзно болен, — проговорила Айлин.
Глаза Роуз расширились ещё сильнее, но она не перебила. Просто слушала.
— И хочет помириться со мной. И сказал, что я его наследница. И после его смерти… — она не смогла продолжить. В горле поднялся неприятный ком — не горечь, а глубоко сидящее отвращение к тому, как всё прозвучало. А ведь она ещё не сказала о его угрозах…
По щекам Роуз потекли слёзы. Тихие, бесшумные — как у человека, слишком хорошо знающего боль другого.
— Мне так жаль… О, дорогая… мне так жаль!
— Мне тоже, — прошептала Айлин. — Что мне делать? Я… я до сих пор злюсь на него за то, что он сделал тебе.
Роуз крепко сжала её ладони.
— Милая… я его давно простила. И ты прости. Он твой папа. Как бы ни было — мы трое связаны навсегда. Развод, обида, расстояние — они не отменяют его любви к тебе. Каким бы холодным он ни был, я уверена: он любит тебя. Всю жизнь. Ты просто не видела этого. Я не говорила, чтобы тебя не ранить… но он всегда интересовался твоей жизнью. Звонил очень часто. Даже перед твоим поступлением в университет. Он… он так гордится тобой.
Айлин не выдержала — разрыдалась. Всё: облегчение, вина, страх, нежность — смешалось внутри. Она всегда боялась, что её шаг навстречу отцу причинит маме боль. А теперь услышала: Роуз давно пережила своё. И даже советует дочери сделать то же.
Вот если бы он не угрожал её друзьям… было бы проще…
Следующий день они провели вместе. Они готовили, болтали, смеялись над старыми фотографиями, а после обеда смотрели фильм, обнявшись под тёплым пледом. Дом снова напоминал то место, где раньше всегда пахло пирогами и тихой маминой песней под нос.
Вечером пришёл Джошуа — и Айлин не могла не улыбаться, глядя на то, как светится мама рядом с ним. Она была искренне счастлива за них двоих.
Вся следующая неделя пролетела в ярких красках конфетно-букетного периода — настолько ярких, насколько это возможно в конце семестра, когда у обоих катастрофически не хватало времени. Они чаще говорили по телефону, чем виделись, но каждый разговор был как маленькая отдушина.
Вечером, накануне благотворительного вечера, на который Айлин должна была пойти с отцом, она лежала на кровати, обнимая подушку, и слушала голос Вика.
— Я так соскучился, — пожаловался он.
— Я тоже, — тихо ответила она.
— Давай увидимся завтра.
— Завтра я занята… Мне нужно сходить на одно мероприятие с отцом.
— С отцом? — удивление в его голосе было мягким, без осуждения. Он уже знал, что Айлин избегала его много лет.
— Да. Мы начали общаться недавно. Помнишь, ты советовал придумать третий вариант? Я так и сделала.
Он не стал расспрашивать. Вик чувствовал её границы и умел ждать.
— Самое главное — чтобы ты была счастлива, — сказал он.
— Я счастлива. Правда. Как будто всё встало на свои места.
— Как же мне хочется тебя обнять, — вздохнул Вик.
— Мне тоже, — ответила Айлин, улыбнувшись в подушку.
— И поцеловать, — добавил он, хрипло и очень довольным тоном.
— Вииик! Перестань! — Айлин покраснела так, будто он был рядом.
— Что? Имею право. Ты моя девушка.
— А ты мой парень.
— Ага.
В этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату влетела Асия.
— Утибоземой! Влюблённые воркуют! — пропела она, заметив телефон в руках Айлин.
Айлин рассмеялась.
— Асия пришла, поговорим завтра.
— Хорошо. Отдохни, ладно? Ты устала.
— Ты тоже.
— Обязательно. Целую.
— И я тебя.
Айлин отключилась и какое-то время просто лежала, обнимая телефон и улыбаясь так широко, что щеки начинали болеть.
— Даже боюсь вас сглазить, — сказала Асия, скинув с себя верхнюю одежду. — Вы такие милые, что прям стыдно рядом ходить.
