Без тебя я не дышу

*** Утром, в день рождественского благотворительного вечера, Эдвард Норд сидел за огромным столом в своей просторной, но пугающе тихой столовой. Столы были на восемь персон, но на протяжении многих лет за ними завтракал только он один. На белоснежной скатерти лежал идеально ровный набор приборов, на тарелке остывали яичница и ломтик лосося, которые он ел скорее по привычке, чем из желания. Эдвард был собран, как всегда: тёмный костюм, идеально выглаженная рубашка, запонки — строгие, почти аскетичные. Он собирался на работу — впереди было совещание с главами отделов, куча документов, отчёты, ещё отчёты… И благотворительный вечер, на который он намеревался поехать прямо из офиса. Рождество не имело для него никакого смысла — уже много лет. Он перестал праздновать его в тот год, когда ушла Роуз. Теперь дом, хоть и был украшен, выглядел как выставочный зал. Дизайнерская ёлка в углу, дорогие, но чужие друг другу игрушки, идеально развешанные гирлянды. Не было ни теплоты, ни запаха корицы, ни смеха — всё это осталось в прошлом, которое он сам когда-то отпугнул. Эдвард только допивал горький, слишком крепкий кофе, когда зазвонил телефон. Он снял трубку без эмоций — так же, как отвечал на сотни рабочих звонков. — Слушаю. — Здравствуй! Это Айлин. От её голоса он едва заметно выпрямился. Внутри кольнуло — не радость, нет — тревога и осторожная надежда. В её тоне было что-то серьёзное, что заставило его сразу напрячься. — Доброе утро. Я узнал. — Я приду на вечер. Он закрыл глаза на секунду — с облегчением, почти неосознанным. — Правильный выбор. Было бы странно сказать что-то другое. Он слишком долго добивался этого. — Я хочу переговорить условия. — в голосе Айлин прозвучала та стальная нотка, которая так напоминала его самого. Он почувствовал, как внутри что-то сдвинулось: это уже не ребёнок, а взрослая женщина, которая не позволит собой манипулировать. — Хорошо. — спокойно ответил он. — Я тебя слушаю. — Я не съеду из общежития. Я согласна только на летнюю стажировку в твоей компании — свою нынешнюю работу я не брошу. И забудь про телохранителя и шофёра. — Она говорила ровно, чётко, будто заранее репетировала. — Ты можешь представить меня кому угодно как свою дочь — только на этих условиях. Эдвард молчал. Но это молчание было не гневным — он действительно думал. Он смотрел на свои руки на столе — сильные, ухоженные, но одинокие. И думал о том, что впервые за долгие годы дочь сама озвучила, чего хочет. Не по его правилам. По своим. — На счёт стажировки… согласен. — наконец заговорил он. — Но не на лето — на пару лет. С третьего курса будешь проводить больше времени в компании. Айлин выдохнула — он услышал этот короткий, сдержанный выдох. — Телохранителя и шофёра отменяю. Общежитие… — он помедлил, но не стал спорить: — Тогда раз в неделю ужинаешь со мной дома. Это был компромисс. И попытка вернуть в дом хоть тень семьи. — Согласна. — она тоже не стала тянуть. — И ещё: дай слово, что ни один из моих друзей и их семьи не пострадают от твоей руки. Тишина повисла густая, давящая. Это был не просто пункт условий — это было обвинение. Мягкое, но точное. Эдвард понял: она знает, на что он способен. И считает нужным защитить своих близких. Он вдохнул. Ему почему-то хотелось, чтобы она сейчас увидела — не угрозу, не бизнесмена, а человека, который… действительно не хотел бы причинить ей боль. — Я даю слово. — произнёс он тихо, но без колебаний. Этот момент был чем-то большим, чем соглашением. Это был треск старой стены, которую он сам когда-то построил между ними. — Где будет проходить мероприятие? — спросила Айлин уже спокойнее. — Сейчас распоряжусь — за тобой приедет машина. Тебя нужно подготовить к вечеру. — Это лишнее! — возмутилась она мгновенно. Вся в мать. — Сегодня всё должно пройти идеально. Это твоя первая встреча с прессой. Все взгляды будут обращены на тебя. Он хотел сказать «я хочу, чтобы ты выглядела лучше всех» — но не позволил себе такой сентиментальности. Айлин вздохнула. — Хорошо. До встречи. Трубка повисла. Эдвард сидел неподвижно, глядя на холодный кофе. Губы дрогнули — почти улыбка. Его дочь возвращалась в его жизнь. Не так, как он хотел. Но всё-таки возвращалась. Через час после разговора за Айлин приехал водитель на чёрном «Мерседесе». Машина выглядела так, словно ехала за кем-то гораздо более важным, чем студентка в джинсах и толстовке. Айлин нервно поправила сумку на плече, прежде чем сесть внутрь — казалось, как только она закрыла за собой дверь, привычная жизнь осталась снаружи. Водитель отвёз её в фешенебельный спа-салон, такой роскошный, что девушка почувствовала себя случайной гостьей. Однако сотрудники явно были подготовлены: едва она вошла внутрь, её будто подхватил шторм заботы и профессионализма. Что только с ней не вытворяли: маникюр, педикюр, эпиляция — от которой она тихо взвыла, потом расслабляющий массаж, ароматное обёртывание, и, наконец, макияж с причёской. Айлин уже перестала понимать, сколько времени прошло. Чувствовала себя скорее объектом реставрации, чем человеком. После всех «пыток», как она мысленно это назвала, ей подали вечернее платье. Мягкая ткань скользнула по коже, и в зеркале вдруг оказалась не уставшая студентка после смены в кафе, а девушка, к которой точно подойдут вспышки фотокамер. Золушка, — подумала Айлин, хмыкнув. А всю армию сотрудников спа она в голове уже наградила титулом «фей-крёстных». Когда часы показали 17:30, она вышла на улицу. И её «тыквой» оказался белый лимузин — слишком сказочно, слишком пафосно, слишком… не про неё. Пока машина ехала к месту мероприятия, Айлин пыталась дышать ровно. Она нервничала так, что пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Пути назад нет, — повторяла она себе снова и снова. Раз решила — доведёт до конца. Когда лимузин плавно остановился у красной дорожки, внутренности свело так, словно она собиралась не выйти, а подняться на сцену перед тысячами людей. Дверь открыл мужчина лет сорока — приятная внешность, тёмно-синий костюм, профессиональная улыбка. Он был одним из людей отца, Айлин это поняла сразу — по сдержанной уверенности и спокойствию движений. Он протянул ей руку. — Добрый вечер, мисс Норд. Я вас провожу. «Мисс Норд» прозвучало слишком громко внутри её головы. Слишком официально. Слишком… реальностью. Айлин кивнула и поспешила за мужчиной, стараясь не отставать — каблуки были красивыми, но предательски неудобными. Вдоль дорожки толпились фотографы и журналисты — охотники за дорогими кадрами. Они лениво повернули головы в её сторону. Вспышки щёлкнули лишь несколько раз — больше из профессионального инстинкта, чем из интереса. Она была для них никем — не звездой, не политиком, не наследницей. Они даже не знали, кого ведут в зал. И всё же Айлин почувствовала, как каждый взгляд обжигает кожу. Это всего лишь начало, — напомнила она себе, поджав губы. Скоро они узнают, кто она. И это пугало её куда сильнее, чем красная дорожка. Айлин вошла внутрь. Тёплый воздух большого зала сразу окутал её — смесь дорогих духов, лёгких пряностей из кухни и тихого звучания оркестра. Снятое пальто у неё тотчас забрали две девушки-работницы, склонив головы, словно приветствуя. Они бережно понесли пальто к гардеробной, и Айлин впервые ощутила, как сильно отличается мир её отца от всего, к чему она привыкла. Мужчина, встретивший её у лимузина, сделал лёгкий поклон. — Меня зовут Элиот Фишер. Я личный помощник вашего отца. Разрешите проводить вас к нему. Айлин постаралась улыбнуться спокойно, хотя внутри всё продолжало дрожать. — Приятно познакомиться. Конечно. Её голос прозвучал немного тише, чем она ожидала, но это, кажется, не смутило мистера Фишера. Массивные двойные двери перед ними распахнулись почти торжественно, будто специально время было выверено под её шаг. За дверями открылся огромный банкетный зал, который на мгновение заставил Айлин забыть, как дышать. Под высоким потолком висела неимоверных размеров хрустальная люстра — целый водопад света, блестящий тысячей отражений. На противоположенной стороне возвышалась сцена, украшенная белыми и серебряными драпировками. Оркестр играл что-то лёгкое, почти невесомое. Круглые столы — их было много — были накрыты дорогими скатертями цвета шампанского. Блюда на столах поражали разнообразием: миниатюрные тарталетки, рыба, фрукты, тонко нарезанный сыр, десерты в крошечных бокальчиках. В центре каждого стола стояли высокие стеклянные вазы с живыми цветами — белыми орхидеями и голубыми гортензиями. Гости блестели драгоценностями и разговаривали непринуждённо, словно каждый из них родился для подобных вечеров. Сверкание бриллиантов на шеях женщин и безупречные смокинги мужчин казались частью тщательно составленной картины. Айлин впервые была на подобном мероприятии. И впервые — так глубоко в мире своего отца. Мир казался ей одновременно прекрасным и пугающим. Она шла за мистером Фишером, стараясь держаться уверенно, хотя сердце всё ещё стучало с частотой метронома. Их путь вёл к столу у самой сцены — очевидно, одно из самых почётных мест. Уже издалека она увидела отца. Эдвард Норд стоял в компании своего давнего друга Майкла Ори и его сына Лео. Мужчины вели непринуждённую беседу, но Айлин заметила, как Лео внезапно замолчал, уставившись куда-то поверх плеча отца. Эдвард уловил его изменение и слегка повернул голову, чтобы понять причину. Увидев, куда смотрит молодой человек, он тоже обернулся. Лео был потрясён. Он помнил эту девушку — скромную, немного растерянную, очень милую. Но то, что он увидел сейчас… Айлин шла, будто ступала по воздуху. Её походка была уверенной, но мягкой, отточенной естественностью, а не аристократической выучкой. Небесно-голубое платье на корсете идеально сидело на фигуре. Оно было без бретелек, открывая бархатистую кожу плеч и подчёркивая тонкую линию ключиц. Воздушная юбка мягко струилась вокруг неё, подрагивая при каждом шаге, словно платье само ухаживало за её движениями. Макияж сделали едва заметным — только лёгкое сияние на скулах, мёд в оттенке губ и небольшое подчёркивание глаз. Волосы были собраны в низкую, элегантную причёску, и жемчужная нить, вплетённая в неё, сияла мягко, словно лунный свет. Айлин выглядела… взрослой. Незнакомой. Восхитительной. Лео едва заметно приоткрыл рот — настолько он был поражён. А Эдвард — он смотрел иначе. Он видел не только внешность. Он видел годы, которые пролетели между ними. И как сильно она похожа сейчас на Роуз — его первую, самую чистую любовь. Ощущение странной тоски, нежности и сожаления поднялось в груди. На миг Эдвард даже забыл, что вокруг люди — сердце болезненно дёрнулось от воспоминаний о прошлом, которое уже не вернуть. И всё же он не сводил взгляда с дочери. Сегодня она пришла к нему сама. На своих условиях. С гордо поднятой головой. Айлин подошла к компании мужчин с одной-единственной мыслью: «Ну что ж… да начнётся спектакль». Она прекрасно помнила, что их сегодняшняя роль — убедить всех в искреннем примирении и семейном воссоединении. Пускай за кулисами стояли условия, страхи и недосказанности — для публики они обязаны были выглядеть как идеальная, любящая семья. Остановившись рядом с отцом, она выровняла дыхание и легко улыбнулась. — Добрый вечер. Эдвард опустил взгляд на дочь — будто только что увидел её по-настоящему впервые. — Ты прекрасно выглядишь, дорогая. Он произнёс это уверенно, почти тепло, но в глубине голоса Айлин уловила что-то ещё — смесь гордости и лёгкой растерянности, которую он пытался тщательно скрыть. Гости вокруг уже начали оборачиваться. Несколько человек, стоявших поблизости, будто незаметно придвинулись ближе, чтобы расслышать каждое слово. На лицах читалось любопытство, а кое-где — лёгкое раздражение, что они не знают, кто эта девушка. Некоторые сразу решили, что она — новая спутница Эдварда. Пока, конечно, не услышали продолжение. Майкл Ори неотрывно смотрел на Айлин, словно пытаясь восстановить в памяти её детское личико. — Эд, познакомь нас с этим чудным созданием! — произнёс он с неподдельным восхищением. Эдвард ответил спокойно, но так, чтобы услышали все, кто уже навострил уши: — Да, разумеется. Это Айлин. Моя дочь. В толпе раздался тихий, но вполне отчётливый вздох — кто-то ахнул вслух. Кто-то переглянулся. Кто-то явно начал мысленно прикидывать, как это отразится на семейной империи Нордов. Эдвард же продолжил так же уверенно, словно всё происходившее — привычная рутина: — Айлин, познакомься: мой друг Майкл Ори и его сын Лео. — Мамма мия… Айлин? — Майкл моргнул, затем рассмеялся от удивления. — Как же ты выросла! Я в последний раз видел тебя, кажется, когда тебе было лет пять. Какая красавица! — Спасибо. Приятно познакомиться, — ответила Айлин, сохраняя вежливость и лёгкость в тоне. Она перевела взгляд на мистера Ори — невысокого мужчину с немного редеющими волосами, загорелой кожей и мягкими чертами лица. Его выразительные тёмные глаза и заметный акцент сразу выдавали итальянские корни. Он производил впечатление человека доброго, шумного и тёплого — полной противоположности Эдварду. Но вот его сын… Лео был выше отца, выше почти всех в зале. Его идеально уложенные волосы, чёткие скулы, прямой нос и спокойная уверенность в осанке делали его похожим на моделей из дорогих журналов. На фоне отца он казался воплощением аристократической утончённости. Айлин поймала его взгляд — внимательный, удивлённый, слегка ошеломлённый. Он словно пытался понять, где именно они могли встречаться раньше. А Айлин пыталась понять то же самое: Он кого-то ей напоминал… очень отчётливо… но память никак не давала ответ. Между тем, официальная часть вечера наконец началась. Гости заняли свои места, и по залу пробежал лёгкий шелест дорогих тканей и приглушённых разговоров. Лео встал первым и отодвинул для Айлин стул по правую сторону от Эдварда — слишком естественно, будто делал это ежедневно. Он должен был сидеть рядом со своим отцом, но выбрал место возле неё. Этот маленький жест не ускользнул от внимания обоих отцов: мужчины переглянулись и обменялись едва заметными, понимающими улыбками. Ведущий поприветствовал всех и поздравил с наступающими праздниками, после чего пригласил Эдварда на сцену. Айлин наблюдала за тем, как он уверенно проходит к трибуне — спокойный, собранный, будто созданный для подобных залов. В его голосе звучала та внутренняя сила, которую она успела заметить за эти дни. Он говорил о благотворительных фондах, о людях, которым помогают их пожертвования, и зал внимал ему с искренним интересом. Айлин лишь сейчас ясно осознала: её отец и правда прекрасный оратор. Завершив основную часть речи, Эдвард сделал паузу и, чуть смягчив голос, добавил: — В этом году этот вечер для меня особенно знаменателен. Моя единственная дочь Айлин сегодня здесь. В зале прокатились аплодисменты, и десятки взглядов устремились к ней. На мгновение ей захотелось исчезнуть под полом. Слишком много внимания, слишком неожиданного. Но Айлин лишь чуть улыбнулась — аккуратно, сдержанно. Она не могла позволить себе показать, как сильно неловко ей было. Он не стал задерживаться на сцене. Поблагодарив гостей, Эдвард вернулся на своё место. Аукцион подходил к финалу, когда аукционист, взмахнув карточкой, объявил торжественным голосом: — А теперь, дамы и господа, самая ожидаемая и… пожалуй, самая весёлая часть вечера! Аукцион свиданий! По залу пробежала волна одобрительного смеха и аплодисментов. Было видно, что гости ждали именно этого — лёгкого, ироничного зрелища в конце официальной части. — Мередит Миллер! — громко объявил аукционист. Из-за столиков уверенно выступила блондинка в коротком алом платье. Она улыбалась так широко и ослепительно, будто этап показа вечерних нарядов продолжался прямо сейчас. Гости встретили её одобрительным гулом. — Свидание с мисс Мередит Миллер. Начальная цена — двадцать пять тысяч! Ставки посыпались почти сразу — быстрые, азартные, с подначиваниями со всех сторон. Мередит кокетливо махнула рукой, явно наслаждаясь вниманием. Цена остановилась на семидесяти пяти тысячах — и победителем оказался её собственный парень. Пара обменялась театральными взглядами, вызвав очередную волну весёлого смеха. Следующей назвали Сьюзи Прайс. За свидание с ней заплатили сто тысяч. Аукцион превращался в лёгкое шоу — все относились к происходящему почти несерьёзно, словно играли в дорогую версию школьной рулетки. Ставки, в основном, выкрикивали молодые парни — кто-то явно ради азарта, кто-то ради внимания. Айлин наблюдала за этим как за странным спектаклем. Она понимала, что дело благотворительное, но всё равно не могла привыкнуть к тому, как легко эти люди расстаются с такими суммами. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что ей просто хочется домой — в привычную тишину своей комнаты. И вдруг прозвучало: — Следующий лот — свидание с мисс Айлин Норд. Сердце болезненно дрогнуло, словно внутренне по коже пролили кипяток. Она медленно повернулась к отцу. Эдвард встретил её взгляд спокоен, почти извиняющ. — Я не вносил тебя в список, — тихо прокомментировал он, а затем добавил, ещё тише: — Но традиция есть традиция. Нужно. Айлин вдохнула, поднялась и, мысленно ругая весь свет, прошла на сцену под десятками всеядных взглядов. — Господа! Начнём с традиционных двадцати пяти тысяч! — объявил аукционист. — Двадцать пять тысяч! — пришёл голос из глубины зала. — Сорок! — Пятьдесят пять! Ставки росли, будто игра в перетягивание каната только начиналась. Айлин сложила руки перед собой, стараясь не выдать дрожи. Она чувствовала себя загнанной — красивой добычей на подиуме, где каждый считает, что может купить право приблизиться. Особенно настойчиво выкрикивали предложения с одного столика — окружённого яркими, самодовольными лицами молодых людей и их подружек. Цена достигла ста тысяч, и Айлин поняла, что ещё немного — и она сорвётся. И тогда: — Двести пятьдесят тысяч долларов! Зал одновременно ахнул. Айлин резко повернула голову — и увидела, кто сделал ставку. Лео. Он сидел спокойно, уверенно, будто только что заказал аперитив, а не выложил четверть миллиона за свидание. — Двести пятьдесят тысяч! — повторил аукционист. — Есть ли желающие предложить больше? Ответом была тишина. — Мои поздравления мистеру Леонардо Ори! — торжественно провозгласил он. Аплодисменты прокатились по залу. Айлин с трудом удержала нейтральную улыбку, мысленно благодаря небеса, что этот цирк завершился. Вернувшись к своему месту, она украдкой бросила Лео вежливую улыбку — но в голове промелькнуло: что бы на всё это сказал Вик… Музыка вновь заиграла мягко и празднично. Гости оживали, переходя к еде и разговорам. Некоторые пары вышли на танцпол. Тут к их столу подошёл молодой мужчина. — Здравствуй, Патрик, — спокойно произнёс Эдвард. — Айлин, познакомься. Патрик О’Брайан — сын одного из моих директоров. — Очень рад познакомиться, — Патрик скользнул по ней взглядом, который был слишком… оценивающим. — Разрешите пригласить вас на танец? Айлин узнала его — того, кто слишком оживлённо перебивал ставки за её свидание. Она уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но Лео опередил её. — К сожалению, этот танец уже обещан мне, — произнёс он спокойно, но тон был окончательным. Взяв Айлин за руку, он уверенно вывел её в центр зала. Танец начался. Айлин, хоть и была благодарна за спасение, раздражённо выдохнула: — Что вы себе позволяете, Лео Ори?! — Просто Лео, — поправил он мягко. — И поверь, тебе не стоило бы даже разговаривать с этим типом, не то что танцевать. У него… не лучшая репутация. — Затем, после небольшой паузы, он добавил серьёзнее: — Сейчас ты привлекательна для таких людей. Новая, неизвестная, богатая. Тебя будут пытаться втянуть в скандалы. Тебе стоит быть осторожной. Она слушала — и понимала, что он, возможно, прав. Но недоумение всё же вырвалось наружу: — Откуда ты знаешь, что я официантка? И… мы точно раньше не встречались? Лео тихо засмеялся. — Не узнала? — с едва скрытой усмешкой спросил он и, наклонившись ближе, хрипло произнёс: — Это же я… Лео. Она на миг застыла, потом отстранилась и взглянула ему в глаза. Теперь она узнала этот взгляд. И рассмеялась — искренне. — Ты прикидывался бездомным? Зачем? — Социальный эксперимент, — ответил он просто. — У богатых точно свои причуды! — Возможно, — кивнул он. — Но впервые слышу это от той, кто богаче меня. Айлин смутилась — неожиданно сильно. Поэтому промолчала. Когда музыка закончилась, Лео отвёл её к отцу. Дальнейшая часть вечера прошла в знакомстве с бесконечным количеством людей, вежливых фразах, фото с журналистами. Стоило Патрику приблизиться — Лео возникал рядом и ненавязчиво уводил разговор в сторону. Позже лимузин доставил Айлин в общежитие. Стоило ей войти в комнату, как Асия, увидев её, буквально выпучила глаза. — Подруга! Ты — принцесса! Нет, богиня! Это просто… Уау! — тараторила она, кружась вокруг Айлин. — Ну как прошло? — Расскажу завтра. Со всеми эмоциями, — устало ответила Айлин. И направилась в ванную, на ходу написав Вику, что вернулась домой и ложится спать.