За тех, кого мы приручили

      Поля, сплошь покрытые синими цветами. Стеклянный купол — изящное, не приспособленное для военных действий обиталище Некробота. Страх, решимость и без малого шесть часов до заката, когда настоящие ангелы смерти постучатся в двери: не судмедэксперты, каким оказался на поверку загадочный Цензер, а личные палачи Мегатрона: Дивизия Правосудия Десептиконов, или DJD.       В такой-то ситуации перед Родимусом и предстал первый в его жизни «робоид», как назвал это позже Фортресс Максимус: искалеченный, «прирученный» звероформер, от которого подобная старинной «игре теней» пытка оставила полуразумное животное без голоса, памяти и шестерни трансформации. Молодой капитан не знал даже, что такое возможно; Рэтчет знал, видимо, по долгу службы, а мнемохирург Хромдом и не такого насмотрелся на работе в Институте (хоть и уверял, что не в том самом и вообще позже, когда «игру теней» уже отменили)…       Как бы то ни было, темперамент Родди чуть не сыграл с ними всеми плохую шутку. Все мысли гонщика были заняты единственной идеей: найти и присвоить корабль DJD. Только гораздо, гораздо позже смог он осознать весь ужас ситуации. Хромдом, для которого каждая операция могла стать последней — одной ногой в могиле; раненый и оглушенный турболис на столе в медблоке… принадлежащий этим самым десептиконам! Теперь, уже на шаттле, Родимус видел десятки возможностей, КАК эта затея могла пойти наперекосяк: в нервную систему животного могла быть встроена ловушка, ослабший Хром мог попросту умереть, ничего не достигнув, или случайно выдать их планы DJD, или… Тогда же капитан ни секунды не сомневался, подтолкнув Доми нарушить многократное обещание бросить мнемохирургию: желание спастись и спасти хотя бы часть команды оправдывало все средства. И только чудо под названием «друзья» спасло тогда две жизни — и одну совесть.       Почти никто на базе не видел лиса. Только Рэтчет и верный, самоотверженный Дрифт, который и притащил животное в качестве заложника — его невероятное чутье на слабости даже самых безжалостных противников и вправду граничило со сверхъестественным! (Его уход с корабля был огромной потерей, возвращение — еще большей радостью для Родимуса как капитана и друга.) Видели лиса приведший их на базу Рэвэдж, скрытный добровольно, и Тен, молчаливый вынуждено; видел, кажется, даже Ревайнд… и не заходил ли сюда Скидс? Нет, понял Родимус, почти все должны были видеть лиса! Все, кто не покинул базу, так и паслись вокруг медблока. Не было между ними никаких тайн, не за шесть часов до смертельной битвы. Черт, Ультра Магнус первым же должен был видеть его, когда помогал раненому Тену добраться до врачей! — но мысль о том, что подсознание обмануло обычно дотошного друга, теперь уже не казалась Родимусу такой абсурдной. Мозг Магнуса попросту не хотел воспринимать лисов, разумных или нет, именно потому что — или КОГО — тот мог узнать… И тем самым сыграл Родди на руку.       «Как я мог без сожаления смотреть, как пишет завещание Хром? Почему в душе надеялся, что не появится Ревайнд и не остановит нас? Оглядывался, словно кадет, прячущий за грудной пластиной флягу высокоградусного?» Раньше Родимус отмел бы подобные сомнения: ведь он был капитан и герой, почти Прайм, и сам уже много раз рисковал жизнью ради команды! Но как бы он ни хорохорился, встреча с DJD подточила его самодовольство. Победа принадлежала всем наравне, и каждый из его друзей должен был иметь моральное право первым сказать ему «нет»…       Как это сделал Рэтчет.       Он и прежде не стеснялся вслух высказывать Родимусу свое несогласие — характер главного врача был притчей во языцех всех автоботов, — но таким капитан его еще не видел. Может, потому, что до сих пор не переходил некой незримой границы; может и лишь потому, что сам не был медиком. Все предупреждения Рэтчета для него сливались в привычное недовольное ворчание — можно сказать, воркование, которым медик выражал исключительно свою заботу и которое бойцы-автоботы давно научились пропускать мимо ушей. «Возможно, тебе стоит прекратить» — ну кто станет отвлекаться на такое, когда на кону целый корабль? Не Хромдом и точно не сорвиголова Родимус. Подумаешь! Всего-то подключиться, найти в памяти турболиса координаты, отключиться. Пять игл в шее пациента и никаких проблем: так мнемохирургия выглядела со стороны. — Мне кажется… этот лис «приручен», — голос Хрома прерывался не то от напряжения, не то от ужаса пред лицом жестокости десептиконов. «Приручен», заперт в немой, искалеченной оболочке! — Я, наверное, могу обратить процесс… — Посмотри на себя, раньше сам помрешь! — пытался достучаться до него Рэтчет. — Но если я вскрою память и отключусь, не починив разум — это убьет его! — возразил Хром…       Капитан уже раскрыл рот, чтобы возмутиться, да так и замер. — Тогда ты НЕ БУДЕШЬ вскрывать ничью память, — отчеканил Рэтчет, опустив тяжелую руку на плечо Хрома. — Но… — заикнулся мнемохирург, ошарашенный неожиданной сменой тона. — Я главный врач, это мой пациент, это медицинская процедура! — Но корабль Дивизии Правосудия, — наконец вернул себе голос Родди. — Рисковать своей жизнью ваше личное дело, — глаза врача полыхнули праведным гневом, отражаясь в желтом визоре Хрома. Ему не приходилось даже повышать голос: все замерли от неожиданности. — Я не возражал, пока речь шла о животном. Но рисковать жизнью разумного пациента, кибертронца, неспособного на согласие… Небольшое торнадо ворвалось в медблок, на ходу распадаясь на две еще меньшие фигуры. — Неправомерно, — с нажимом закончил фразу Минимус и повел плечами, поправляя пластины после трансформации. — Решение о проведении процедур с опасностью для жизни принимают родственники! — Мы, — угрюмо подытожил Ревайнд. — Хром! — Всего минуту! — воскликнул мнемохирург. — Я понимаю, что тебя волнует, что Хром снова читает память, но… — затараторил Родимус, пытаясь оттереть минибота в сторону… и получил оглушительный удар в челюсть, какого не ожидал от столь миниатюрного соперника. — Нет!       Тройное нет — шах, мат, полное оцепление. Взгляды Рэтчета и двух миниботов были, казалось, способны прожечь листовой металл. — Родственники? — едва слышно прошелестел Хромдом. — Ревайнд… Минимус Амбус… АМБУС! Это он? Мы нашли его? О боги, боги, боги, ЭТО — он?! Я должен… — Ты должен вытащить свои чертовы пальцы из его позвоночника, — потерял терпение Рэтчет. — Элективная операция, слышал о такой? Его вылечат не здесь и не ты, Хром! Ты не в состоянии… — Нет, я могу — слышишь, Ревайнд, я могу вернуть его тебе сейчас, ВМЕСТО МЕНЯ! Мне все равно больше не будет места здесь, если… У тебя будет корабль и ОН…       Желтый свет слезами лился по его маске. Что-то блестящее молнией рассекло воздух — и рука мнемохирурга с иглами-когтями упала на пол медблока, отделенная от тела. Дрифт застыл, круглыми глазами таращась на собственную катану в руках Ревайнда. — Идиот, — бесцветным голосом сказал минибот и со звоном уронил слишком длинный, больше него самого ростом меч. — Не тебе решать.       Никто не смел удержать его; не глядя вокруг, Ревайнд быстрым шагом покинул медблок. В наступившей тишине было слышно тихое дыхание — и капли, падающие с отрубленной руки. Рэтчет уложил Хрома на соседний стол, под нос бурча что-то про «гладкий срез» и «что на всех наехало», и нехотя замолчал. Минимус машинально сложил руки на груди, словно защищаясь. — Что это было? — спросил оторопевший Родимус тогда. — Ревайнду требовалось как можно быстрее достигнуть медблока, — даже суше обыкновенного парировал Минимус. — Я предложил свою помощь в качестве единоразового исключения. — Нет, нет, — альтформа Минимуса, крошечная летающая машинка, уже не могла удивить Родди. — Не дури меня. Ты торопился сюда сам! Что это за родственник у тебя, о котором я не знаю? КТО это? Минимус глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться; Родимус попытался было не смотреть ему в глаза, чтобы не смущать, но вместо того уперся взглядом в зазор в его броне — незащищенное место на груди, где между белыми пластинами доспеха проглядывал более тонкий зеленый металл — и страшно смутился сам. Видеть непроницаемого Ультра Магнуса уязвимым, физически и морально, казалось кощунством. Минимус коснулся изъяна будто бы машинально, не замечая Родимуса: глаза его были прикованы к лежащему на операционном столе турболису. — Ты ЗНАЕШЬ о нем. Доминус Амбус, — сказал он и плотнее скрестил руки, — партнер Ревайнда и мой брат.

***

      Ультра Магнус — Минимус — ВИДЕЛ лиса. Конечно, видел, и память неприятно кольнуло: слишком знакомая зеленовато-стальная масть, рост и силуэт, но нет! Зачем тешить себя беспочвенной надеждой? Минимус узнал бы искру брата за полмили. Нет, старший Амбус мертв. И будь он даже жив, как мог он оказаться в лапах Дивизии Правосудия Десептиконов? Минимус видел — и закрыл глаза; если бы не Ревайнд, он, верно, и слова бы не сказал, и — знают боги! — потерял бы брата уже по-настоящему. Сила и проклятие дома Амбусов, доспех и то, что под ним: Минимус до немоты стыдился их перед самим собой и тут же тяготился их общей тайной. Невольное разоблачение на Луне-1 принесло ему не мгновенное и неполное, но облегчение. Удивительно ли, что стоя манекеном на груде коробок («не вертись!»), пока Брейнсторм снимал мерки для самого крупного и, вероятно, последнего в его жизни доспеха («Ревайнд, не отвлекай его или стой на месте!»), Минимус неосмотрительно упомянул способности брата: мол, хотя бы в одном я его обогнал? Какая разница? Хитреца Брейнсторма сложно удивить, а Ревайнд наверняка знал тайну Доминуса, не так ли?       Оказалось, не знал. Но маленький архивист обладал движущей силой, невероятной для бота со стационарным альтмодом. Ему хватило полутора вопросов, и то он еле удержался, чтобы не тряхнуть Минимуса за плечи. — Какой он был, как ты? В плане мишуры, альтмода. На что похож? Здесь в базе данных есть исходник Великой Таксономии Кибертрона, покажешь?       Минимус скривился — вот что происходит, когда распускаешься и не следишь за языком! — и прикрыл глаза. — Нет необходимости. Ты видел достаточно турболисов, Ревайнд. — Что?       Пронзительный, почти физически ощутимый взгляд архивиста полыхнул синими молниями. — Это он! — Кто? Нет, — сознание Минимуса боролось с неизбежным.       Вернуться в медблок, открыться, пытаться услышать в этом животном искру Доминуса? Любимого, но безжалостного брата, недоступного гораздо раньше, чем тот исчез физически? Признать, чем он — чем они оба были, какими вышли из не обожженной еще войной почвы старого Кибертрона? В наушнике Ревайнда раздался чуть слышный наружу звонок. — Это Дрифт. В медблок, быстро! Хром снова оперирует.       «Кого», немым вопросом повисло между миниботами. Того, кто не сможет общаться даже рисунками. Минимус молча шагнул с коробок в воздух, на ходу перетекая в альтмод: гладкая капсула с роторами по бокам, в которой с трудом узнавался ховеркар. «В медблок, быстро», пока Хром в его нестабильном состоянии не наломал дров — ради безопасности команды, заверил себя минибот. — Исключительно в этот раз, — сказал он Ревайнду, — держись, — и белой пулей рванул по коридору.

***

      Ничего подробнее Родимус не слышал до самого отлета шаттла — возможно, и к лучшему. Случай этот встал между ними безмолвным укором; вылазка в соседнюю вселенную отодвинула его в прошлое — далекое, казалось молодому капитану! Семь долгих лет, день за год. И если Минимус еще злился на него, то злость эта гасла на общем фоне. Вся команда шаттла ссорилась вдоль и поперек — аж стены вибрировали, след Гетэвэя пропал… И в этом хаосе покрашенный в фиолетовый Родди смотрел в расцарапанное когтями, скорбное лицо Циклонуса и понимал: страшнейшая боль — потерять не друга, брата или партнера, что всегда с тобой, но того, кто предал, прогнал, обманул; которого любишь безответно.