За тех, кого мы приручили

      Послевкусие битвы всегда более или менее одинаково. Мертвые разлагаются, живые зализывают раны — и обирают трупы, коли не слишком щепетильны… Каон излишней щепетильностью не страдал. Старые замашки Воса снова спасали жизнь им обоим: ганформер и раньше не брезговал топливом жертв; а теперь уже наученный им Каон, выгадав минуту, вонзил зубы в топливные линии теплого еще тела одного из рядовых Десзауруса и лакал розовую жидкость, в уме прикидывая, сколько времени они с Восом продержатся на таком запасе. Раненый и потерявший остатки изгнавшей его команды, он однако же почувствовал себя непривычно свободным. Мир, что должен был стать ловушкой слепому кибертронцу, напротив открывался перед ним тысячами возможностей. Найти какой-никакой шаттл, если не найдется — заманить с помощью здешних систем коммуникаций: ничего, Каон и не такое проворачивал! Но сначала им с Восом нужно было оправиться, передохнуть, дать системам авторемонта хоть немного подлатать новые раны.       Следить за лисом стало из рук вон просто. Разгромив нападающее войско, автоботы расслабились и даже не патрулировали больше периметр: ни тебе щитов, ни заграждений; по пустым коридорам импровизированной «крепости» гулял ветер — и все, кому еще заблагорассудится. Каон подслушивал у стен, примеривался, запоминал новые лица; там же встретился с Питомцем — за тем уже никто и следить не думал, окончательно признав за своего; днем позже незамеченным последовал за ним до самого медблока, где и обосновался лис. Остаться там насовсем Каону мешали только изредка заходящие враги, и хотя он мог бы рассчитывать потеряться среди вновь прибывших — на руки команде Мегатрона откуда-то свалилась целая орава дезориентированных, ослабших кибертронцев обеих сторон, ботов и ‘конов — испытывать удачу он все же не стал.       Один из автоботов сразу же привлек его внимание более других. Еще в день битвы, на свой страх и риск обретаясь в самом тылу «крепости», Каон мельком учуял удивительно знакомое магнитное поле, выхватил из белого шума силуэт: такое он видел прежде лишь раз, но картина намертво вожглась в память. Фигура незнакомого автобота, его пугающая, веющая грозовым озоном искра были один в один его Вос — такой, каким он оказался под слоем доспехов: красивое, но какое-то изможденное тело минибота, слишком тонкое и изящное, наделенное непосильной для хрупкой оболочки мощью. Еще полдня Каону понадобилось, чтобы разглядеть в устрашающем гиганте-грузовике того же невеличку; впрочем, зная секрет Воса и наблюдая за приготовлениями бойцов, заподозрить это было легко.       О, Тарн дорого дал бы за данные из-за периметра! Но он сам лишил себя лучшего шпиона, и не верность ему, а только жгучее желание спасти Воса бросило Каона прямо в логово врага. Потому звероформер молча наблюдал, лежа за грудами строительного мусора, и подмечал, как до рукоприкладства ссорятся над раненым лисом ханжи-автоботы; позже — как облачается в доспех чопорный «Ультра Магнус», как исподтишка принюхивается и по-собачьи печально вытягивает лицо — комично для многотонного автомобиля… Да, пожалуй, только Каон — враг, незваный гость — по достоинству оценил ту глубокую горечь, с которой еще потрепанный битвой Магнус разыграл зарвавшихся новичков! Одно упоминание, что их альтмоды после стазиса якобы сменились на звериные, повергло пеструю группу в негодование, и великан стоически улыбался с ними — пока его собственный лишенный надзора брат (а Каон был уверен, что «Магнус» и Вос братья) вилял ободранным наполовину хвостом и целеустремленно вынюхивал след, рискуя случайно выдать скрывающегося напарника.       За две ночи до отлета Каон рискнул переночевать в медблоке. Пока высокое начальство было далеко, а боты и ‘коны заняты друг другом, он — бодрствуя, не посягая даже на заправочные шланги — стерег сон Воса. Повторить это же на следующую ночь ему не удалось: другой занял его место. Не маленький архивист; он и заявлял права на Воса, и в то же время упорно избегал его, и искра Каона вспыхнула поровну ревностью и радостью, когда лис попытался положить голову на колени сидящему миниботу — и был отвергнут. Вос в образе Питомца смущал автоботов, был им обузой — даже бывшему партнеру, что там, даже собственному брату! Особенно ему.       Той ночью «Магнус» вошел в медблок без бутафорского доспеха, и на секунду Каон думал, что предугадал его действия: гладкая броня хитроумно вывернется в маску, подобную его собственной, и белый с фисташковыми пятнами лис свернется на просторном операционном столе, согревая брата своим теплом. Это было бы НОРМАЛЬНО, даже после миллионов лет разлуки и бессмысленной, как оказалось, войны. Но Магнус замер — Каон всем телом чувствовал, как подрагивают мелкие моторы в конечностях, слышал тихое жужжание и скрип стянутых гидравликой краев пластин; замер и наконец развернулся, марионеткой упал в единственное в комнате кресло. «Он даже не чует меня», — понял Каон, лежа прямо с наветренной стороны, — «потому что не может!» Вот почему минибот не трансформировался, вот отчего медлил. Вот что отличало его силуэт от Воса! Длинноухая лисья маска на груди, свисающие плащом чешуйки хвоста на этой еще более худой фигурке не были хитроумно завернуты внутрь — им там просто не было места. Их попросту не было! Снедаемый любопытством, Каон пустил осторожную сканирующую волну и восторженно зашипел вентиляцией. Угадал! На броне минибота сеткой отпечатались глухие зоны: зашлифованные до зеркальной гладкости сварные швы выдавали себя перерезанной мелкой проводкой, электромагнитное поле завихрялось и искажалось там, где живой металл «кованного» кибертронца умело переплавили в желаемый образ. «Обломки», — подумал Каон, — «все трое в этой комнате!» Даже строгий Магнус — особенно он. Не счастливый мультиформер — обладатель нескольких альтмодов — как сам Каон, и не мастер маскировки, как Вос, способный даже в доспехе-пушке спрятать звериный альтмод, а жертва бедствия высшего порядка: лис, обманувший даже самого себя! Чем бы ни был теперь «Магнус» — его, кажется, и звали-то по-другому! — выразить свои настоящие чувства, двигаться соответственно истинному инстинкту он уже физически не мог.       Раздосадованный вначале, любопытный позже, Каон неожиданно для себя посмотрел на врага с пониманием и даже сочувствием. Может оттого, что чужак настолько напоминал ему беднягу Воса, внушал надежду раньше или позже увидеть его исцеленным; а может и потому, что Каон-звероформер и сам тысячами лет прятался, косил подо что угодно — даже под моноформера! — прежде чем щедрость Мегатрона подарила ему новый альтмод? В любом случае, напасть на коротышку или сыграть с ним какую-нибудь нехорошую шутку было бы неуважительно по отношению к Восу и просто опасно в полной автоботов крепости. Поэтому Каон остался лежать в засаде и лишь наблюдал за странным созданием — уже не лис, еще не автомобиль — пока голова того не начала кивать от усталости и он, вытянув из стены ближайший заправочный шланг, не провалился в глубокий сон.       Магнус, Магнус… Вос-младший. Чувство приближающегося шторма при раскрытой грудной панели только усилилось — магнитная буря в стакане, и на минуту вместо жалости в душе Каона поднялась вся та горечь, вся злость и безнаказанная жажда убийства, что развил он в себе за время службы в Дивизии Правосудия. С каких пор палачи считаются с чужими чувствами и приличиями? О, будь у Каона прежняя сила, он бы бросился на спящего автобота и бездна знает, что сотворил с ним! «Пережег бы нервный узел в шее, надругался над обездвиженным телом, вырвал бы из открытой груди эту ненормальную зеленую искру… и снова надругался бы», подсказал внутренний голос. Электрический угорь едва слышно зашипел и прижался к пыльному полу медблока, вильнул, вместе с напряжением счесывая с корпуса краску. Нет! Это грозовое дыхание чужой искры сбивало его с толку, будило изголодавшийся за семь лет инстинкт. Каон целиком, с потрохами принадлежал Восу, и глупо было бы рисковать жизнью и расположением напарника, на территории автоботов развлекаясь с его братом. «К тому же, это не мой стиль», — мрачно подумал звероформер. Из ДЖД с пленными в основном играли большие ребята, Тесс и Гелекс, а Каон… подавал, так сказать. Маневренность и способности позволяли, совесть не препятствовала. Теперь же, когда потенциальная жертва оказалась настолько похожа на его Воса, в нем зашевелилось некоторое подобие сочувствия. Брат или не брат, а своя рубашка ближе к телу — вчуже неприятно! Что, если бы с самим Восом так обошелся подлюга Дедлок? Если бы не ходил вприсядку перед матерым медиком, конечно. Фантазии-то и примеров из десептиконского прошлого у него бы хватило с лихвой…       И снова Каон содрогнулся. Разве ЭТО — десептиконы? Разве можно достигнуть мира тиранией, если на пути в светлое будущее все настолько привыкли к насилию? «Бросьте все», сказал Мегатрон, и был прав.       Утром началась беготня, суматоха. Шаттл готовили к отлету; Магнус, живой и невредимый, но явно не в своей тарелке, с помощью союзников тщетно пытался облачиться в барахлящий доспех, а в незабудковом поле лежал электрический угорь и праздно задумывался, как это за четыре миллиона лет с Восом ни разу не случилось такой вот заминки. Возможно, потому, что тот костюма и не снимал? Слышать слова говорящих внутри шаттла было непросто, но часть разговора все же долетала до внимательных ушей и электролокаторов. — «И так сойдет»? Серьезно? Ты сам на себя не похож, Магз. — А на что? Родимус, на что я должен быть похож? — отвечал поддельный гигант. — Мой якобы погибший старший брат носится по базе в самом — самом п… п… — Печальном?.. — ПОЗОРНОМ, Родимус, позорном виде, и я не уверен, хочу ли знать, как он до такого дошел! Может, я на НЕГО должен быть похож? Как он всегда хотел?!       Ха! Возможно, немного смелости и самодовольства только украсили бы эту бюджетную копию Воса. — Пятьсот страниц отчета с картинками и пометки к пометкам, вот на что ты похож обычно! И где они? — Мегатрон читал мои рапорты! Ты не читаешь.       Что-то в голосе и электромагнитном поле Магнуса прогнало по броне Каона противные ледяные мурашки. Мегатрон! Вождь и прежде казался звероформеру пусть и всесильным, но не идеальным; побежденный — тем более. Сейчас же особенно четко стали видны руины, остающиеся на пути Мегатрона — обломки тел, осколки сложенных к его ногам искр, отчаяние… Безумие? Сначала Вос, затем Тарн. Гелекс и Тесс и второй, новый Вос: его звали Форсток, знал Каон, и он был еще тот сноб и зараза, но погиб все-таки безвинно — от рук того, чьей идее верно служил. И если покинутый «Магнус» теперь потеряет силу и доспех, если треснет напополам проклятая зеленая искра… — Он обманул нас, Родимус, он обманул меня! Вот он какой — патологический обманщик! Чтоб он сгорел, чтоб его ржа проела!       …туда ему и дорога. Туда им всем и дорога, Мегатрону и тем, по чьим трупам он ушел в никуда. Каон согнулся почти петлей, готовый уже скользнуть обратно к зданию, прочь от шаттла — и остановился, с облегченным шипением выдохнул воздух, послушно приник к земле. Вот это — понятно, доступно, это — для него! Среди моря цветов перед ним, разинув клыкастые челюсти и жвалы, возникла зеленая морда турболиса.