За тех, кого мы приручили

— Так ты все-таки знаешь, кто он!       Фортресс Максимус с искренним интересом переводил взгляд с Родимуса на шипящего, скорчившегося в углу рубки «робоида» и обратно. Родимус и сам разве что не извивался от беспокойства и неприязни; рядом с ним Ферст Эйд — миролюбивый Ферст Эйд! — застыл в заправской стрелковой стойке, дуло короткого бластера следовало за малейшим движением звероформера. — Кто желто-красный десептикон и разрядами стреляется? — прошипел Родимус. — Кто был на Некроворлде, но не вышел против автоботов?       После битвы с целой ожившей планетой бояться небольшого звероформера было полной чушью, но вымотанные до предела нервы и тело этого, кажется, не знали. Слова его ударили, словно гром посреди ясного неба. — Я скажу тебе, кто. Каон из ДЖД! — Что?       Лунная троица двигалась, как единый организм: маленький Цереброс одним плавным шагом отступил за спину Форт Макса, Ред Алерт выхватил из новых футляров на бедрах пистолеты; теперь уже три ствола смотрели на пресмыкающегося в углу угря. — Звероформер в ДЖД? — недоверчиво проворчал Макс, единственный даже не коснувшись огнестрела. — Почему бы и нет? — поднял бровь Ред.       Почему бы и да. Десептиконы никогда не претендовали на высокое происхождение: громыхающая толпа строительной техники, чуть не на ходу склепанная пехота, дикарские модификации. Вождь — из бывших шахтеров. Почему бы его палачам не быть звероформерами? — Трансформируйся, — чужим, сиплым голосом приказал Ферст Эйд и вполне определенно ткнул бластером в сторону «робоида».       Форт Макс недовольно качнул шлемом: животные против всей воли вызывали у него жалость. Если бы звероформер мог, он, конечно, давно бы перешел в рутмод? Может, его искалеченное сознание не способно перенести гуманоидный облик? — Это не робоид. Ну!       Эйд сделал резкий выпад вперед, и змееподобная рыбина поднялась в ответ, угрожающе поводя рогатой головой. — Трансформируйся!       Раньше подобный жест со стороны молодого медика выглядел бы комично и даже жалко, но путешествие переломило в нем что-то жизненно важное — и, объятый праведным гневом, Ферст Эйд был страшен. Напряжение в комнате достигло невыносимого и рухнуло карточным замком: звероформер точно сдулся, сдался, распластался по полу, демонстрируя электрогенератор на брюхе; длинное тело скрутило посередине, по торсу прошла волна, как у дождевого червя, морда сползла, словно вывернутый чулок, и на полу перед медиком очутился стоящий на четвереньках Каон.       Форт Макс критическим взглядом окинул результат, в раздумии положил ладонь на рукоять висящей у пояса пушки… и убрал руку обратно. Их найденыш — а теперь, получается, пленник — не решался даже подняться, опустив голову между угловатых локтей; раны на плечах, едва запекшиеся и незаметные в альтмоде, снова открылись, и энергон розовыми каплями стекал по круглым окошкам наплечников. — Я же говорил! — выдохнул Родимус, отчаянно сверкая глазами. — Я бы раньше сказал, я пытался! Помнишь, связь сорвалась? Он мог напасть на вас! — Но не напал, — нахмурился Ред Алерт. И хотя пистолетов инспектор не опускал, ракетница на плече у него громко щелкнула и сама собой свалилась за спину: «Опасность миновала.» В удивленных глазах Родимуса Форт Макс увидел тот же безмолвный вопрос, что когда-то задавал себе сам: «а так можно было? она что, не привинчена?!» Нет, нельзя, если вечно на стреме. Но за год-полтора на Луне-1 Ред и правда стал увереннее, спокойнее, и поистине жалкий вид пленника заставил его задуматься. — Он ранен, — заметил из-за максовой спины Цереброс, — хуже, чем я думал. — И вроде бы безоружен, — кивнул Ред. — Вы сами-то себя слышите?! — воздел руки к потолку Родимус. — Он из ДЖД, мы ДРАЛИСЬ с ДЖД! Вы не можете…

***

И так до бесконечности. Опять эти автоботы спорят, подумал Каон. Никакой иерархии, сплошной беспорядок. И как они только выиграли войну? Везением, фаворитизмом… Моралью? — Вы же не убьете меня, — пробормотал он зачем-то вслух и тут же испугался, но слова уже вылетели. Раздались торопливые шаги, к виску прижалось дуло бластера: — Да? Убеди меня. Окей, окей! Поспешил с выводами! Зря понадеялся на мораль, зря концентрировался на командирах, списав со счетов того, кто с первой секунды светил пистолетом. Чертова сбесившаяся скорая! Что парню за схему закоротило? Неужто и вправду готов стрелять в раненого? В слепого? Каон решил не проверять и послушно ляпнулся мордой в пол — идеальная демонстрация подчинения. — Говори, 'кон! Кто заслал тебя сюда? Что тебе нужно? — Я нужен ему! Драматизм, сыграть который Каон просто не смог бы, при мысли о Питомце получился сам собой. «Это медик, разжалоби его, Каон! Инстинкт есть у всех, дави на инстинкт…» — Кому? — Питомцу! Я здесь и ранен потому, что защищал его!       Фортресс Максимус молчал. Он и его подчиненные нашли их с Восом вместе, видели, как неразлучны «робоиды», как нежны друг с другом. Почему же они не вмешаются? Почему не остановят слетевшего с катушек медика?! — Я не нападал на вас, я — я перебежец! Вос меня завербовал!       Каон зацепил пальцами край приваренной к воротнику-ошейнику десептиконской метки и дернул, отрывая ее от корпуса. Лучше так, чем мертвым! Боль пронзила грудь, но он продолжал тянуть, пока фиолетовая маска смятым обрывком металла не упала под ноги медику. — Не верю.       Каон захлебнулся неожиданным рыданием. «Моя метка!» Неужели автобот не понимает, как это важно и тяжело? Что ему еще сделать, что еще отдать?! Нельзя так умереть! Нельзя оставить Воса одного! Мозг работал со скоростью света, перебирая тысячи возможных ответов, и… Эврика! Вот он, последний козырь. Вос — автобот, «один-из-тысячи», значит — офицер, элита? Его настоящее имя что-нибудь, а значит, имеет некий авторитет. Ну, выручай, Питомец… — Я ЕГО, — надрывно выкрикнул Каон, — я принадлежу ему! Я могу доказать! Вос… то есть, Шайн — он же важная шишка из ваших, так?       Самый последний козырь, самое личное, что было у него. Медленно, еще более вжавшись грудью в пол, Каон раскрыл собственную камеру искры — не спереди, как у нормального кибертронца, а вытесненную генератором назад, между лопаток. — Там его имя, — еле прошуршал он, — скальпелем. «Шайн». Вы же не убьете его протеже? — Как ты не убил Трейлбрейкера? — голос Ферст Эйда дрогнул, но дуло бластера только сильнее вжалось в висок, аккурат между шлемом и глазницей. — …Кого? Медик коротко вскрикнул и, отдернув пистолет, наотмашь ударил пленника рукоятью. Колени Каона подкосились; он окончательно распластался на полу, как сломанная марионетка. — Ты даже не помнишь, тварина, — прошелестел медик, — даже не помнишь! — Но ты прав, — другие, тяжелые шаги приблизились к лежащему. — Мы не убьем тебя. Я не стану стрелять в безоружного. Ферст Эйд, — ладонь легла на плечо медика, заставив его пошатнуться. «И ты не станешь», прочитал в наступившей тишине Каон. — СПАСИБО, Эйд. А ты, десептикон…       Каон напряг гидравлику в ожидании — чего-то. Еще одного удара, в разы мощнее. Чужих рук на чувствительных стенках камеры искры… Он силой развел спинные панели и замер, подрагивая, но Фортресс Максимус остановился на почтительном расстоянии. — Ты будешь удивлен, — с усмешкой сказал бывший тюремщик, — но нет, вашего Воса НЕ звали «Шайн». Нет среди автоботов такого имени. — Но… — горло Каона сдавил ужас.       Конечно! Как же глупо было рассчитывать, что Вос ради глупой игры выдал свое настоящее имя! Как это было эффектно: Каон ровно так же лежал мордой в пол, только еще и привязанный врастяжку к первым попавшимся трубам, с открытой камерой искры, Вос над ним с раскаленным лезвием… «Ты мой и ничей больше. Никогда ты не нарушишь моего доверия, никому больше не покажешь своей искры!» Каон и не показывал, даже позже, когда Дивизия с подачи Тарна уже обменялась настоящими своими именами. Но он не знал, что у самого Воса до него уже был партнер, он еще многого не знал! Вос никогда не раскрывался, не давал — только брал. Козырь оказался пустышкой, Воса даже не звали «Шайн»!.. — Но и в твоей груди не написано «Шайн», — неожиданно тихо и серьезно сказал Максимус. — Я тебе верю. Ред, Цереброс, подойдите. — Вау, — голос Реда раздался над самым ухом Каона. — Что за десептиконская жесть! — Никогда не подумал бы, что ОН на такое способен, — фыркнул Цереброс. — «Аскетический кибертронец», мою трансмиссию!       Раздались шаги удаляющиеся — это почти сбежал из рубки Ферст Эйд, и приближающиеся — Родимуса. — Я нужен ему, — упрямо всхлипнул Каон. — Я Тарна не побоялся, Оверлорда не побоялся, вас троих… Я нужен ему! — Вот как, — задумчиво протянул Ред Алерт. — Макс, может, оставим его? Условия содержания придется, конечно, поменять, но… — По крайней мере до тех пор, как лис полностью оправится, — согласился Форт Макс. — Закройся и вставай, десептикон, ты под арестом. — Я не десептикон!       Каон осторожно поднялся на корточки, затем встал, пошатываясь. Броню на месте сорванной метки как огнем жгло, держать равновесие и ориентироваться без катушек на плечах стало куда сложнее: в рутмоде он был почти полностью, по-настоящему слеп; но совсем не это волновало звероформера. — Я сам за себя и за Воса. Кто он? Вы его знали. Чьим именем я мечен? Кто он на самом деле?       Наступила тишина; автоботы переглядывались, молча совещались, кому придется произнести неудобное всем им, по-видимому, имя. — Хороший бот, — сказал наконец Форт Макс, — я в некотором роде в долгу у него. И, говорят, широко известный до войны… Твой Вос — Доминус Амбус.       Каон засмеялся. Ему не хотелось испугать автоботов, оказаться снова под дулами огнестрела, но перестать он тоже не мог. Истерический смех сотрясал его, вентиляционная система завыла, из глаз покатился каплями лишний омыватель; случайно ткнувшись плечами в стену — он и забыл, как его загнали в угол и в какой — он содрогался от хохота и слабости, чуть не сползая обратно на пол. — «Доминус», — еле выдавил он, уткнувшись лбом в руку, — вот отчего он ТАКОЙ! С таким-то именем… «Доминус»! — А знаешь, — сказал Родимус и звонко хлопнул кого-то из автоботов по плечу. — В этом что-то есть!