За тех, кого мы приручили

      В диаметрально противоположной части титана в это мгновение происходил в чем-то похожий, а в чем-то совершенно отличный разговор. По слабо освещенному коридору шел необычный патруль: два красных бота — один широкоплечий, почти квадратный, другой тощий и нескладный, как пугало. Ред на всякий случай держал руку на пистолете и пропустил своего попутчика на пару шагов вперед, но это была скорее продиктованная военной привычкой формальность; в остальном же вид у обоих был мирный и почти расслабленный. Каон шел, смиренно улыбаясь и касаясь кончиками пальцев стены коридора — безоружный, покорный, слепой. Конечно, внутри бдительного титана их не ждала внезапная опасность; и, конечно, это один из братьев-лисов (вероятно, младший) ненавязчиво попросил Реда занять пленника чем-нибудь, чтобы тот точно не попытался сбежать из камеры и не пробрался к ним не вовремя: присутствие его скорее затрудняло патрулирование. Но, во-первых, Каон слишком хорошо понимал свое положение, чтобы даже пытаться бороться со своими тюремщиками; во-вторых же в манере «выгуливающего» его Реда (даже не полагаясь на свойственное звероформеру чутье) сквозило искреннее дружелюбие. — Ты совсем не боишься меня, — тихо ухмыльнулся Каон. — Хм-м!       Интонация, которую можно было сначала принять за страх, на самом деле — тут уже выручало чутье — была скорее волнением, каким-то почти независимым от внешних обстоятельств, постоянным уровнем напряжения. — Ты прав. Я совершенно тебя не боюсь. — Нелестно, — Каон ухмыльнулся шире, показывая клыки. — Эй! Будешь дергаться — пальну, заряды не боевые, но сесть неделю не сможешь. — Справедливо!       Наглая усмешка снова перешла в смиренную улыбку. Внутренне же Каон торжествовал: его точно не собирались убивать, и даже угроза вышла шутливая, без настоящего запала. Если уж Ред Алерт, имя которого еще до войны стало нарицательным, совсем потерял страх перед бывшим ДЖДшником, то и бояться в ответ было нечего! — Я в целом наконец-то чувствую себя в безопасности, — задумчиво проворчал Ред. — До смешного безопасно… Как нормальный бот, фактически. — Поздравляю! — Смеешься? — Совершенно серьезно, — осклабился Каон. — Шевели копытами, — угроза снова вышла скорее смешливой и немного усталой. — Знаешь, иногда всего-то и надо, чтобы страхи претворились наконец в реальность… — Зачем? — Что «зачем», страхи? — Зачем мне слушать это все. Ты мне сейчас раскроешь всю душу, — весело пожал плечами Каон и послушно потопал быстрее, — потом пожалеешь, и ночью ваш Цереброс вынесет все обратно.       Десяток шагов Ред молчал, и Каон мог поклясться, что слышал тихий скрип сжатых зубов. — Нет, — наконец тяжело проронил Ред. — Я понимаю, откуда такие мысли, но здесь тебе не нужно бояться мнемохирургов. Никогда. — Гм! — Если тебе так понятнее… Я говорю это не для себя, а для тебя. Ты в моем доме, у меня в руках пистолет, и ты выслушаешь меня и сам ответишь на все мои вопросы.       Тут уже Каон подавился ответной подколкой. Да, так БЫЛО понятнее! Для автобота этот парень поразительно быстро сориентировался, и хотя бывший ДЖДшник уже постановил, что стрелять из этого пистолета в него конкретно сегодня не будут, но упорство Реда и способность адаптироваться его искренне впечатлили. — Как я уже сказал, иногда страхи должны претвориться в реальность, чтобы перестать быть собственно страхами. Реальность определенна, неразмыта и в конечном счете победима, это раз. И два — повторяю, можешь не бояться за свою память, — походка Реда на пару шагов словно стала тяжелее, секундное молчание давало Каону шанс подготовиться. — Были наши страхи оправданы или нет, иногда каждому нужен кто-то, кто выслушает и поверит, не осуждая. Кто-то, кто за руку проведет через ад, с кем просыпаешься по утрам и точно знаешь: ты дома. Лично я, — Ред усмехнулся, — не представлял себе, что мой «кто-то» будет с танковыми гусеницами! Но не в этом ли вся прелесть? Впрочем, не важно. Пойми, кон… — Здесь нет конов, автобот. Мое имя — Ампер. — О? Что же, тебе подходит. Я к чему веду, Амп: мы все тут сломаны по-своему, в самых неожиданных местах, ты и каждый на этой Луне, и не все раны видно снаружи. Чем глубже рана, тем хуже она заживает — некоторые не заживают вовсе, и потревожить их куда как легко. Не притворись ты, к примеру, робоидом, мы смели бы тебя еще на Некроворлде вместе с другими конами и даже имени бы не спросили: «пропал без вести», и концы в воду, — тут Ред сделал еще одну драматическую паузу и в открытую ухмыльнулся. — Недурно! — Но я выдал себя, — воскликнул Каон, — и все-таки жив! Ваш капитан остановил вас! — Родимус больше не наш капитан. Мы остановились сами, потому что знали, что так будет правильнее. И вот я, как ты верно подметил, открываю свою искру… БЫВШЕМУ кону, потому что НАБЛЮДАЛ за тобой, — Ред ускорил шаг, легко нагнав слепого пленника, — и имею причины думать, что кое-кто на этой Луне нуждается в ТЕБЕ столь отчаянно, что не то что я — Цереброс мог бы таскать тебя на поводке, ты попросту не посмеешь… шалить.       Каон даже не вздрогнул, когда Ред легонько постучал костяшками пальцев по его спине, где, как знала теперь вся местная команда, скрывалась его отмеченная Доминусом искра. — Ну вы завернули! «Ручной Искроед», а? — так ДЖД пущего страха ради представляли своего «Питомца». — НЕДУРНО, — Каон осклабился, наполовину улыбка, наполовину оскал с острыми, рыбьими зубами. Нет, этот автобот и правда схватывал все на лету — вечно начеку, въедливый… или внимательный? — Да ты сам видишь: Восу везло в любви. Наверное, поэтому в остальной жизни удача у него была дерьмовая. Мы даже верить не хотели сначала, что он… — Минибот? — фыркнул Ред. — Звероформер? — Мы что, миниботов не видели? Да нас каждого со дна общества подняли, — зло зашипел Каон и шумно выдохнул, опомнившись: нельзя же… — Предатель, — сказал он устало. — Настоящие десептиконы на конструкцию не смотрят. Наша следующая медичка тоже была минибот из миниботов — одно слово, с Приона, Никель по имени, и по размеру тоже с медячок. Где-то она теперь… Мелкие черти, что она, что Вос, а наглости и харизмы на целый танк! О, бездна, да будь он хоть сто раз лис!       Вентиляция шумела, выдавая чувства, которые Каон и так почти не умел скрывать; снова подступили слезы — глаза у него все последние дни уже были на мокром месте, тем более, когда Вос — Доминус — вернулся к нему, сильный, уверенный, НАСТОЯЩИЙ! — Я плевать хотел на обман! Я простил ему предательство! — воскликнул он. — Да мы ему все и в подметки не годились, даже Тарн! Одного-из-тысячи за версту видно, он ТАКОЕ вытворял!       С этим Каон умолк и уставился в окружавшую его темноту, лихорадочно соображая, как бы получше донести до хваткого, но все же автобота все залитое чужими маслом и топливом великолепие их с «Восом» пути. *** — Каон.       Вос всегда подзывал его так: буднично, негромко и односложно, едва различимо для посторонних ушей. — Ась?       Это было в самом начале их службы в ДЖД — первый миллион лет, не иначе. Вокруг них — сцена, будто следующая за Дивизией Правосудия повсюду, на самом же деле собственноручно созданная ими: сплошная бойня. Каон извернулся, наполовину еще в альтмоде, и нырнул вбок; туша «казненного» ими только что гиганта грохнулась оземь, чуть не придавив его своей массой. Такая дрянь и выходит, если добавить себе в новый альтмод щепотку масс-шифта… чтоб удобнее плавить мозги ботам, у которых этого масс-шифта — хоть ложкой ешь! Например, шаттлам размером похлеще Астротрейна — этот и внешне был чем-то похож, с той лишь разницей, что при жизни был автоботом. Вос одним изящным движением вспрыгнул на грудь трупа: одна когтистая ступня прямо над выгоревшей камерой искры, великолепные лезвия на пальцах раскрытой веером руки поблескивали в закатном свете. — Каон. Ты когда-нибудь задумывался, чем заправляют шаттлы?       Тот лишь покачал головой: — Энергон? Оружейного качества?       Он даже наморщился от усердия, пытаясь нагнать ход мыслей куда более сообразительного партнера — выводы столь быстрые, что на первый взгляд казались нелогичными. Восу ответ вроде понравился; значит, это была только подводка к чему-то более сложному, какой-то очередной его мозголомной игре, и, если быть совсем уж честным… — Пробовал когда-нибудь подобное?       Если быть честным, Каон слишком выдохся, чтобы во что-то играть. Катушки Теслы на его плечах щелкнули парой последних искр и погасли. В бою ему приходилось генерировать нереальное количество тока — и само по себе это было здорово! В этом был он весь, его талант и задача — так или иначе превращать энергон в электричество. Но это также значило, что после битвы в его топливных баках царила зияющая пустота, батарея держалась на последних процентах, а мысли об энергоне — ну, делали голод совсем невыносимым, хотя казалось бы, куда еще! Сейчас бы ляпнуться рыбкой в первую попавшуюся заправочную койку и, желательно, не вызвериться на сокомандников по дороге… Вос тем временем разлегся прямо на трупе убитого ими бота и вставать явно не собирался. Может, Каону СТОИЛО побеситься немножко?.. — Хочешь попробовать СЕЙЧАС? — Вос подцепил топливный шланг на шее мертвого шаттла тупой стороной когтя; красные глаза, едва приглушенные бирюзой визора, ясно говорили: это не предложение, а требование. — Я… оу, — пробормотал, заикаясь, Каон. Он не то чтобы знал, КОГДА вернется на корабль, но подозревал, что Вос нарочно станет тянуть до последнего, и, бездна, как же он был голоден… — Нет, — вырвалось у него. — Ты — ты предлагаешь сцедить его топливо?!       Выражение на лице Воса? Неописуемо. Оскорбленные ли чувства, снисхождение, или даже жалость? Миллионы лет спустя Каон если и приблизился к пониманию, то, увы, не намного. — Нет, — выплюнул ганформер. — Я что, похож на… походный набор адаптеров?       Они оба знали, что скрывается между строками сказанного вслух. «Я что, похож на наркомана?» (Вот кто постоянно таскал при себе адаптеры и в погоне за остатками психотропов частенько сцеживал топливо менее удачливых, словивших «золотую дозу» ботов.) Нет, Вос даже близко не напоминал «торчка». Скорее бота легкого поведения, уж очень живописно он позировал на их необычной добыче, — подумал позабавленный собственной мыслью Каон и краем сознания ощутил ДРУГОГО рода голод. Вос был неизменно холоден и притом чертовски привлекателен, словно чопорный учитель алгебры вдруг заделался эскортом для богатеньких — или наоборот? — Нет, — с трудом выдавил он, неловко переминаясь в паре шагов от трупа. «В смысле, брось ты это», подумал он и знал, что Вос поймет его и без слов — но послушает ли? — Не тебе меня судить, — угрожающе прошипел Вос. — Не мы такие, жизнь такая! — У нас есть топливо на корабле, — вяло пробормотал Каон, — пойдем, а? Звероформеры всегда выживали как могли, это Каон знал по собственному опыту. Но теперь-то все изменилось! ДЖД вовсе не бедствовали, у Воса, по его собственным словам, даже не было при себе адаптера, в системе шаттла могла оказаться любая неведомая дрянь — это Вос, как медик, должен был знать сам; и, наконец… О! Это был шаттл! — Вос, не надо! — Каон даже протянул руку в бессильном жесте, как будто решился бы грубой силой удержать изысканного, надменного ганформера. — Этот энергон не годится нам! И я тебя на горбу в медблок не донесу! Ты сам сказал — «оружейное» топливо, твой двигатель не справится — — Ты уверен? — Вос опасно прищурился. — Ты правда здоровенный, — Каон утрированно развел руками, показывая разницу в росте между их рутмодами, — но эта штука… Тебя же просто вырубит! — Ты УВЕРЕН? — повторил Вос… И, не дожидаясь ответа, вонзил клыки в топливный шланг трупа.       На секунду Каон разозлился, как тысяча скраплетов. Вос, приникший губами к шее мертвого автобота, выглядел почти неприлично — так он не должен был касаться ВООБЩЕ никого другого! Но… этот укус совершенно точно не был любовным, чужое густое топливо заполняло рот ганформера и розовыми капельками стекало с губ, слишком обильное, чтобы поспевать за его напором. Где-то за ангаром остальные сокомандники, верно развлекались еще со своей добычей, но мысль о них упорхнула так же быстро, как пришла. Каон уже был слеп: зрение, в числе другого, он с радостью променял на восхитительное место у ног Воса. Розовый блеск топлива он скорее угадывал, чем видел; но видел движущиеся формы, их энергию и тепло, и завороженно смотрел, как Вос томно облизывает губы, по-медицински четко зажав пальцем прокушенный топливный шланг — чтобы не пропало ни капли драгоценного «оружейного» энергона. — Ну что, смогло оно? — промурлыкал Вос, и сияние волнами разливалось от него, какого Каон до сих пор не видел ни у кого, кроме Мегатрона и самых выдающихся его фаворитов. — Ч…что. — Вырубило меня? — Твой… движок, — промямлил Каон. «Мы же звероформеры, оба, не можем же мы…» — Вполне способен изредка перенести кое-какое угощение, — ганформер самодовольно ухмыльнулся и отнял палец от шеи трупа: герметик в шлангах еще не остыл и работал, два идеально ровных отверстия от укуса уже закрылись. — Я же не полные баки сцеживал с этой штуки! Этим пускай займутся команды утилизаторов. «Небольшое угощение», слышишь? Позволительно и даже полезно после хорошей охоты!       Каон громко сглотнул. «Охота». Как ни крути, они были звери, а распростертая на земле «штука» — с руками, ногами и замершим в безмолвном вопле лицом, с недовольной красной меткой на раскуроченной груди — была их добычей. Гелекс и Тезарус развлечения ради порвали бы шаттл на кусочки и оставили бы ржаветь… Вос был умнее, а по галактике вправду шарили команды утилизаторов, собирающие топливо и уцелевшие детали с погибших обеих сторон. Так почему бы им самим не… забрать энергон шаттла для своего корабля, например? Нельзя же взять и ПИТЬ это! Куда им, малолитражкам!       Отвращение ко всей практике кровопускания еще держало позиции где-то в глубине разума Каона, когда Вос поднялся, привычно быстрый и резкий, и отвращение это смешалось с говорящим на три лада сразу голодом. «Вернемся на корабль, Вос.» «Как же ты прекрасен!» «И, о, эти сияющие следы на твоих губах…»       Да, Каон был слеп, но он чувствовал, как словно в замедленной съемке приближается высокая, тонкая фигура напарника, чувствовал не обсохшие даже после боя когти, сомкнувшиеся на его собственной шее. Острый запах хорошего топлива ударил по его рецепторам, и вот оно! Вос всегда добьется своего, — подумал Каон, еле держась на подламывающихся ногах. Один только поцелуй уже заставил бы его задыхаться, всегда слишком жадного, слишком радостно-готового ко всему, что потребует напарник, и вкус топлива на губах сам по себе не был нов, но… Это было «оружейное» топливо прямо из чужой системы, теплое, терпкое, ЖИВОЕ, от которого голова у Каона закружилась так, что он из последних сил вцепился в напарника, и полоски светодиодов на странном нагруднике-маске ганформера перемигивались, танцевали, топили Каона в алом вихре. — …резкие перепады в уровнях энергии, — сообщил смешливый голос прямо ему в ухо. — Электромагнитное поле зашкаливает аж до стратосферы, наводки сбивают гироско…       И, похоже, микрофоны, потому что продолжение фразы потонуло в белом шуме. Не то чтобы Каон понял уже услышанное: странный планетоид с его дурацкой атмосферой вертелся каруселью и заставил горе-дегустатора сесть наземь, как только Вос отцепил его от себя. И это всего от пары капель «оружейного»… Только там была не пара капель, понял он. Вос держал во рту целый глоток этой сногсшибающей дряни, а то и отрыгнул немного (эту мысль Каон одновременно хотел и совершенно не хотел додумывать). Чертов медик! Их командный медик нагло использовал свои знания физиологии, чтобы… что?       Звук разрываемого металла, еле долетавший до затуманенного сознания Каона, прекратился. Вос появился снова и галантно протянул ему когтистую руку: — Ты, кажется, хотел вернуться на корабль? Пойдем же.       Каон яростно закивал. В другой руке Воса он увидел смутные очертания крупной шестерни трансформации… *** — Луна-1 вызывает Ампера, — тихий смешок вырвал звероформера из пучины воспоминаний. — Ась? — Ты рассказывал о Доминусе. Я понял, что ты был впечатлен. Что же такое вытворял этот «Вос»? — А-а, — ужасно смутился Каон. ДЖД или нет, но пересказывать чужому боту ТАКУЮ сцену в деталях было выше его сил. — Знаешь, Гелекс выдумал кусать врагов? Прямо зубами? Так вот это НЕ ОН выдумал. — Тоже Доминус? — Ага! Только гораздо элегантнее, такой вампир-аристократ. Всех напрочь очаровал, вертел нами, как фокусник! Пил топливо жертв и меня научил. — Хм! — И все? — честно удивился Каон. — Ни «фу», ни «брр»? — Топливо есть топливо, — пожал плечами Ред. — Дай угадаю: понемногу выпускал весь энергон и позволял беднягам уйти с миром? Иногда его добыча случайно сбегала в процессе — не десептиконы, конечно, а подвернувшиеся под руку автоботские офицеры? — Ты! — Каон только руками всплеснул. — Все так и есть? — Ты сам медик, что ли? — Нет, просто наблюдательный, — Ред заулыбался так, что не услышать это было невозможно. — На Прозрачных Высотах какой только дряни не насмотришься! Сенаторы, однако… — Все, ты мне нравишься, — постановил Каон и тоже расплылся в акульей улыбке, — башку бы тебе отгрыз! — Но, не балуй!       Как бы Ред не размахивал пистолетом, но говорил он доверительно и даже ругался по-доброму, как с другом: это все было ужасно по-автоботски, но парадоксально грело так и не зачерствевшую толком за миллионы лет войны искру Каона. — Ладно, ладно! — смущенно буркнул звероформер. — Слушай, а про медиков… Раз уж у нас тут вопросы и ответы, можно и я спрошу? — Попробуй. — Что за бешеный медик на меня тогда с пистолетом попер? По голосу совсем молоденький и почему-то знакомый, хотя откуда мне… — Этот-то? С ним лучше не ссорься: это наш новый главврач. — Хороший, значит, — Каон тяжело вздохнул, снова вспомнив о Никель. — Лучший, — серьезно кивнул Ред. — Макса буквально по частям собрал, во всех смыслах. Рэтчет сказал: не сдавался, несмотря ни на что… Я думал, что пожертвовать собственным энергоном — самое личное, на что способна скорая, чтобы вытащить гаснущего с того света, но Ферст Эйд перевернул все представления о реанимации — а Макс оказался счастливцем с подходящей группой искры. «Эйдово прикуривание», так это, кажется, теперь назвали. Быть его пациентом — настоящее везение! — А я у него, кажется, уже кого-то убил, — робко пробормотал Каон. — Учитывая методы ДЖД, ты у ВСЕХ уже кого-то убил. — Ну да, положим, занесло нас… — нехотя протянул звероформер. — Но медик назвал имя, не? Брейкер что-то там, — темные провалы глаз внезапно расширились. — Его ПАРТНЕР?! — Трейлбрейкер? Нет, — покачал головой Ред, — мог бы, наверное, если бы не вы. Просто хороший друг — если ты, конечно, понимаешь, что такое дружба… — Не знаю такого. Бота, в смысле, — быстро исправился Каон. — Кто-то известный? — Большой парень, магнитные покрышки, силовые щиты — до Бензеновой Туманности и обратно. Вспоминаешь? Нет? Я слышал, он спас сразу ДВОИХ из вас. — Этот! На Офстеде? Помню! Говорю же, меня ЗАНЕСЛО, — оскалился Каон. — И это все, что ты можешь сказать?! — искренне ужаснулся Ред. — Тарн и команда бросили нас подыхать, — зло зашипел Каон, — КОНЕЧНО я был в бешенстве! Почему бы мне не выместить злость на случайном автоботе? Ты вообще знаешь, кто я такой?!       И снова Каон глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Дуло пистолета уперлось ему в шею — не боевой заряд, но и заработать шокером по нервному узлу и куковать еще неделю в одиночной камере как-то вовсе не хотелось. — Это уже рефлекс, — сказал он. — Ты сам говорил: увидел врага — палишь, не разбираясь. Только мне и пушки не надо… Ваш Брейкер сам подписал себе приговор. Нас с Восом-младшим только что вкатали в кафель жалкие органики, а оживил кто? Добренький вундеркинд-автобот? В то время как Тарн попросту ЗАБЫЛ о нас?!       Каон осекся, но в этот раз не потому, что сказал лишнего, но оттого что физически почувствовал на себе взгляд, способный, казалось, прожечь даже толстую броню — яростный без злости, неясный, беззвучный крик затронутой его словами души. Своеобразный патруль продолжал свой путь по коридорам; Каон повернулся к собеседнику с настороженным любопытством: — Тоже кинуло начальство? — Не в этом смысле… — Ред щелкнул охрипшим вдруг вокалайзером. — Нет. Не меня.       «Значит, Форт Макс!» Каона прежде не заботила судьба автоботского тюремщика, но обмолвки Реда всерьез заинтриговали его. — Что за стихия могла… — Навредить ему? — Угу. И всей шайке-лейке. Предаконы? Серьезно? Я ни разу не рассчитывал, что им по зубам Гаррус-9, это же чертова КРЕПОСТЬ, охрана — сущие демоны, и все же мы здесь!       Ред молчал; недолгое веселье его как испарилось. — Эй, я думал, мы тут откровенничаем, — обиделся Каон. — Я тебе на своего тако-ого компромата наговорил! Слабое место, если умеешь подковырнуться — — …Оверлорд, — наконец выговорил Ред, — и это не «СЛАБОЕ МЕСТО». — Шлак, — только и выдохнул Каон. Оверлорда он помнил чересчур хорошо, и подозревал, что автоботу от него пришлось бы куда хуже. — И героические командующие штабом автоботов?.. — Да. Бросили всех, — торопливо, словно боялся передумать, пробормотал Ред. — Начисто забыли о них, пока Праул не вспомнил об Эквитас и не послал Рэкеров за данными. Форт Макс сильный, он единственный дождался помощи… и до сих пор иногда жалеет об этом. — Ты… — выдохнул Каон почти благоговейно и постучал себя костяшкой пальца по нагруднику там, где у ботов более стандартной конфигурации открывалась панель инфосоединения. «Видел сам. Был там с ним.» Вентиляция Реда надсадно выла, едва справляясь с нагрузкой, но голос был спокоен: — Нет. Никогда. Макс рассказывал словами, но поверь, и этого более чем достаточно, — он стыдливо понизил голос. — Если действительно хочешь знать, мы… мы вообще НЕ МОЖЕМ. Не друг с другом. Наши страхи слишком схожи, нас попросту закольцует, затянет в бесконечный кошмар…       Что-то в его шлеме щелкнуло — какие-то визор или очки; в нарушаемой только шумом вентиляции тишине Ред, верно, грозно хмурился и растирал пальцами переносицу, пытаясь кое-как совладать с эмоциями. — Впрочем, это все равно не какое-то слабое место, которое ты или кто-либо еще мог бы использовать против нас! — Да не, — рассеянно пожал плечами Каон, — не смогу, конечно. ЗДЕСЬ тебе и так больно, дальше некуда, мне пришлось бы выдумывать что-нибудь новое. Ред истерически рассмеялся: он, видно, и забыл, что говорит с профессиональным пыточником. — Не надо ничего выдумывать! Опозоришься, — теперь уже они оба рассмеялись. — Ну чем ты меня доконаешь? Я ЖИВУ в постоянном ужасе, потому тебя и не боюсь. Единственное, что чуть не лишило меня жизни — не коны, уж поверь. — Дай угадаю: твой босс-автобот? — Что-то вроде того… только не теперешний. Но пойми — как тебя, «Амп»? Штаб командования автоботов грызся между собой со времени основания и даже раньше. Это жуткая, неисправная развалина, и лучше с годами она не становится. Улавливаешь? Ты видел, у Праула выбит глаз — думаешь, кто его так? Нет, если мы хотим чего-то достигнуть, мы коллективно должны стать лучше всех этих генералов и Праймов, в том числе простые боты — я и ты.       Коридор впереди расширился; они вернулись точно в начало своего пути, к рубке титана. Ред остановился и, заткнув пистолет обратно в кобуру, осторожно положил ладони на плечи Каона, стараясь не задевать временные заплатки. — Я рассказал тебе все, что хотел, и даже немного сверх того — больше, чем кому-либо прежде. Ты в безопасности, мои слова останутся при тебе, последние — важнее других. Что с ними делать, решай сам. — Мне некуда возвращаться, — ответил Каон, — если ты к этому ведешь. Я выкинул ее, — он поскреб кое-как подшлифованный корявый шрам на вороте брони, где еще недавно была приварена метка. — Выкинул частицу моей собственной камеры искры! — Ты щедр и неосторожен со своей искрой… — Моя искра принадлежала Восу и Мегатрону, — серьезно возразил Каон. — Теперь — только Восу. Я четыре миллиона лет спустя прочел-таки «Путь к миру»… Послевоенное издание, где Большой М отрекается от нас. Забрал у того бота с силовым полем. — Твой вердикт? — Идея хороша и была бы актуальна, если бы Мегз не выпотрошил ее ради культа собственной персоны. Сколько же пустоты за всей этой броней! Тарн, Овер, все эти великие воины… Каон тоже провел руками по плечам Реда, нащупал зачем-то округлые, без шипов и заклепок, наплечники, накрыл ладонью метку на груди и неуверенно улыбнулся: — Ха! Автобот… забавно… — Что? — Лучшее в моей жизни определение десептиконизма я услышал сегодня, от тебя.