У секретов есть издержки

Коллинз был не самым довольным человеком, когда плелся к входной двери с помятым лицом и взъерошенными волосами. Подрываясь с кровати, он еще и ушиб колено. В дверях стоял свеженький Эклз и растеряно наблюдал, как Миша потирает колено и пытается одним глазом понять, кто и какого черта приперся в его номер в такую рань. — Привет, соня… — мягко улыбается Дженсен. — Один вопрос: за что… — шипит Миша и открывает дверь шире, впуская незваного гостя. Эклз пробегается взглядом по каркасу двери, будто он вовсе не планировал заходить, но вид угрюмого Миши заставляет передумать и переступить порог. Коллинз возвращается на кровать, неуклюже пытаясь найти нужный край одеяла и закрыться от солнечного света. Дженсену приходится приложить усилия, чтобы не засмеяться. — Прошу прощения, а хозяин скоро появится, у меня для него срочное послание, — улыбается Джей, откидывая край одеяла и заглядывая внутрь. — Можете оставить сообщение секретарю, как только хозяин получит его — немедленно с вами свяжется, — бурчит Миша и отбирает край одеяла, снова кутаясь. — Ладно, — почесывая затылок, начинает Эклз, — на самом деле… Джаред написал, поэтому… мы договорились встретиться в кафе на углу, я… — О черт! — выбираясь из одеяльного плена, восклицает Миша. — Подожди… пара минут, черт! Миша кидается к шкафу с одеждой, снова запинаясь и проклиная угол кровати. Наблюдая за хаосом, который создает мужчина, Дженсен неловко покачивается на носках, а затем медленно подходит к Коллинзу, укладывая обе руки на плечи. Он мягко водит губами по коже трапеции, но не заигрывая, а пытаясь подать сигнал немедленного торможения. Разве можно при одном взгляде на этого сурового и отстраненного мужчину подумать, что он с кем-то нежен? Миша прикрывает глаза, погружаясь в это ощущение, но не позволяя себе раствориться надолго. Эклз подает своего рода сигнал и Миша понимает это. Электрические импульсы в области грудной клетки буквально сводят с ума, но он тоскливо раскрывает глаза и поворачивается лицом, разрушая касания. — Хорошо, чего ты хочешь? — Хочу встретиться с ним сам… без тебя… — Дженсен опускает глаза, нервно покусывая нижнюю губу. — Мне нужно беспокоиться о твоем желании? Это что-то значит? — спокойно произносит Миша и невольно делает шаг назад, будто отказываясь от эмоционального плена. — Нет… я просто хочу сделать это сам. Ты знаешь, мы через многое прошли вместе. И сейчас я хочу лично обо всем позаботиться, хорошо? — Не забывай, что это касается не только тебя, хорошо? — пытаясь сохранить самообладание, произносит Миша. Дженсен качает головой, не пересекаясь взглядами, но Коллинз тут же пытается притупить подступающий невроз. — Тогда поцелуй меня, если мне не о чем переживать… Дженсен окидывает его взглядом из-под пушистых ресниц и улыбается уголком рта. Громко набирая воздух в легкие, он пересекает комнату, обхватывает шею Коллинза руками и утыкается губами в висок. Миша продолжает стоять, как вкопанный, угрюмо опустив руки по швам. — Выходит, ты хочешь, чтобы я увязался за тобой… — Нет, я хочу, чтобы ты остался в номере, заказал самый аппетитный завтрак на мое имя, потому что я нарушил твой сон, заставил нервничать и через минуту оставлю одного до начала рабочего дня. Экзл крепко прижался лбом ко лбу Миши, касаясь его губ лишь горячим дыханием. — Я буду скучать до самой глубокой ночи… — шепчет Дженсен и, наконец, прижимается мягкими губами к губам расстроенного мужчины, сплетая их языки и наслаждаясь каждым движением, запоминая каждое касание на долгий и тяжелый день. — Может быть даже и глубокой ночью… Я всегда скучаю, — шепчет Дженсен, заставляя пол под ногами Коллинза плавиться. Как только он разрывает объятия и переступает порог комнаты, Миша ощущает эту потерю всем телом. Холодно, одиноко, тоскливо, пусто… Как давно он утонул в этом? Кто-нибудь еще знает о том, как сильно он привязался к самому зеленоглазому коллеге на свете? Он хотел бы попросить перезвонить после встречи, или скинуть смс о том, что все улажено, но условие было выполнено — если бы Эклз планировал сказать что-то, что может повлиять на их отношения, он бы не целовал, он бы не обещал скучать, не был бы таким заботливым. Миша должен ему безоговорочно доверять. Завтрак не вписывается в это тоскливое утро, поэтому мужчина выбирает еще несколько часов крепкого и здорового сна. Будильник звенит совершенно не по расписанию. Видимо вчера, в расстроенных чувствах, он нажимал кнопки хаотично, погружаясь в свои беспечные раздумья. Почистить зубы, одеться, вылететь из номера и успеть захватить стаканчик кофе, пока машина не прибыла к отелю. Каким-то чудом он успевает, но все равно прибывает на площадку позже, чем Джеи. Машина проезжает съемочный павильон и Коллинз лишь краем глаза успевает заметить, что парни стоят у входа и о чем-то беседуют. Дженсен улыбается — хороший знак. Неужели он и правда все уладил так быстро? Миша пытается скрыть улыбку, когда машина останавливается и высаживает его прямо перед трейлером. Актер желает водителю приятного дня и мчит на грим, снова проваливаясь в свои мысли и пытаясь предугадать, каким был «тот самый» разговор. Пока его прической и лицом занимаются девушки-помощницы, он продолжает этот одинокий квиз в своей голове. — Эй, привет еще раз, у меня тут дабл трабл… — говорит Джаред, указывая на свою голову. Он оказался в опилках с ног до головы, объясняя это тем, что рядом с ним упал мешок с материалом. — Привет… — неуверенно срывается с губ Миши. — О, да… здорова, чувак! — Падалеки опускает глаза, но старается быть менее напряженным. — Ты… ты в порядке? — Да, конечно, спасибо, что спросил! Миша оживился. Видимо, все и правда улажено. Неловкостей, конечно, не избежать, но это дело времени. Они перекидываются еще парочкой повседневных фраз, а затем затихают, позволяя девушкам делать свою работу под приятную музыку. Эклз не заставляет себя долго ждать. Бормоча проклятия под нос, он заваливается в трейлер с двумя стаканчиками кофе и теряется, при виде Миши в кресле. Мужчина опускает глаза и продолжает подниматься по ступенькам. — Всем вечерочек, — кидает Эклз и протягивает Джареду кофе. — Мужик, придумай в следующий раз рецепт попроще, они меня вообще не понимали, пока я не психанул и не сказал «сделайте по Джаредовски», — возмущается Эклз и падает на стул между двумя коллегами. — Ой, замолкни, если я не выпью этот целебный отвар, я буду играть как Ми… — в привычной манере произносит Джаред и тут же пресекает себя. Слишком много опущенных глаз за сегодня. Терпения на эти неловкости у Миши не хватает, поэтому он берет ответственность в свои руки — закатывает глаза и смотрит в зеркало прямо перед собой. — О, давай-давай, я знаю, что ты хотел сказать… — начиная разыгрывать спектакль, говорит Миша, — вчера я был просто великолепен, между прочим! Если бы ты свою голову вытащил из задницы, то услышал бы, как Сингер меня хвалил… — Миша кидает взгляд на Джареда и подмигивает. Комнату разрывает от смеха. Долгожданного и искреннего смеха. — Отметь этот день в календаре, мужик, потому что мы с Эклзом специально расслабились, но больше такого не повторится. Никакого звездного часа для Миши Коллинза, — Джаред игриво вскидывает бровями и парни снова заливаются смехом. Миша и не знал, что по идиотским и чуточку обидным шуткам Падалеки можно скучать. Они просто веселились, просто перекидывались остротами, обсуждали сценарий и все было как прежде. Несмотря на приподнятое настроение, день тянулся невозможно долго. Миша не привык, что у них с Дженсеном нет возможности даже коснуться друг друга, изображая что-то дружеское, что-то повседневное. Эклз старался максимально отдалиться в этот день и Миша принимал его выбор. Нужно время, чтобы Джаред реагировал как прежде, чтобы в его голове перестали всплывать картины милующихся друзей. Если это пойдет на пользу — Миша согласен. Когда Сингер напоминает про сцену взаимодействия Дина и Каса в Импале, Миша незаметно выдыхает. Он забыл об этой сцене, и какое счастье, что именно сегодня она есть. Короткий разговор в кадре и короткий шанс побыть наедине. Актеры запрыгивают в машину, внимательно слушая наставления режиссера, достают сценарий и пробегаются глазами по диалогу. — Что выбрал на завтрак? — неожиданно разорвал тишину Дженсен. — Мой сон решил сберечь твой бюджет — я проспал… — Ничего тебе доверить нельзя, Кас, — возмущенно смотрит Дженсен и Миша на секунду теряется. — О, а… Как твой брат, Дин? С ним все в порядке? — Ты видел его пару часов назад, как думаешь? Не напрягайся ты так, солнышко, все улажено, — бросает Дженсен и высовывается из окна. — Ну что там, долго еще? Команда отвечает о готовности в три минуты. — А что… с… печатью Каина? Что он думает по этому поводу, — пряча глаза в сценарий, бубнит Миша. — А что с печатью? — удивляется Дженсен, а через пару секунд до него доходит метафора. — Ах, печать Каина… — улыбается мужчина, покачивая головой. — Ну, нет печати — нет проблем, как я полагаю. Миша растерянно стреляет глазами, пытаясь перевести слова Дженсена на сложившуюся ситуацию. Слишком душно, слишком тесно, галстук повязан как-то неправильно, бляшка на ремне упирается в живот. Дженсен пообещал Джареду, что прекратит отношения с Мишей. Коллинз чуть ли не вываливается из машины, опешив от сказанного. Оператор, который настраивает камеру на лобовое стекло Импалы, с ужасом глядит на бледного мужчину. — Эй, с тобой все в порядке? — Да, просто я… просто… душно, — говорит Миша, облокачиваясь на крышу машины и пытаясь отдышаться. — Сингер, Дабб, они у нас по-очереди умирают, что делать? Загнали бедных парней совсем! — Боже, мальчик мой, ты же сейчас помрешь… Кто-нибудь, нашатырь несите скорее! Дальше Коллинз видит только мигающие лампочки и бесконечные тени. Придя в себя, ощутив твердый пол под спиной, он начинает более отчетливо различать фигуры. Одна радость — ему не вызвали скорую, он все еще здесь и съемочный день не сорвется. На фоне технического шума, он различает голос Дженсена и Джареда — они прямо сейчас отыгрывают сцену. Сколько он был в отключке? Рядом сидит ассистент, неподалеку стоят члены команды. — Мистер Коллинз, может все-таки дойдем до кресла, ладушки? — улыбается ассистент и протягивает руку. — Мистер Эклз шепнул мне, что вы весь день не ели, поэтому я тут… все по чуть-чуть, ладушки? Не напрягайтесь, попейте водички, поешьте, отдохните. Если нужно, я рядом, буду прямо здесь, за шторкой, ладушки? — Слишком много «ладушки» для одной минуты в сознании… — отшучивается Миша и откидывается на кресле. — Сколько я отсутствовал? — В каком смысле «отсутствовали», мистер Коллинз? — Сколько я был без сознания? — хмуро произносит Миша и подносит к губам стакан с водой. — Я... не совсем понимаю... Вы все это время были в сознании. Отказались от скорой, попросили дать немного отлежаться, чтобы голова не кружилась. Вы... вы не помните? Боже, может быть все-таки вызовем скорую? — О, нет-нет! Я вспомнил, все в порядке. Что-то переклинило! — убедительно улыбается Миша. — Спасибо за помощь, я позову, если что-то понадобится! Ассистент посылает радостную улыбку и скрывается за шторкой, оставляя Коллинза в одиночестве с горой канапе и литром питьевой воды. Провал в памяти пугает, но это хотя бы объясняет, почему команда продолжила съемки. Он пытается прокрутить последние события, но головная боль заставляет думать только о моменте «сейчас», который становится еще более невыносимым. Уже через пару минут за ширмой слышится знакомый голос — Дженсен говорит с ассистентом, а затем появляется в импровизированной комнате, с обеспокоенной гримасой. — Никого не пускай, хорошо? Я буквально на минутку, Мише требуется тишина и покой, — ласково командует Дженсен, а через секунду уже оказывается у коленей пострадавшего. — Черт возьми, как же ты меня напугал… Как себя чувствуешь? Дженсен хватает Мишу за руку и по-очереди целует каждый палец, крепко сжимая его голень свободной рукой. Благо, он потерял память уже после сказанных слов, чтобы Дженсен не смог отмотать все назад. Джаред попросил их порвать и Дженсен мгновенно согласился, не пытаясь защитить то, что между ними. Черт возьми, даже самые близкие женщины в их жизни благословили союз, а теперь Эклз так просто сдается. Одна угроза и… все? Миша одергивает руку и переводит взгляд, пытаясь размять виски и хоть немного облегчить головную боль. — Что случилось? — Дженсен, вернись на площадку. Нет необходимости нянчиться со мной, у меня есть… парень «ладушки», я скажу ему, если мне что-то понадобится! — сухо отвечает Миша. — Я обидел тебя. Миша, пожалуйста, просто поверь мне. Поверь, что так будет лучше, хорошо? — убеждает Дженсен, поднимаясь с колен и пытаясь прикоснуться к плечу Коллинза. Миша снова выставляет руку, предупреждая касание. — Я не хочу, чтобы кто-то заметил, как ты тут со мной лобзаешься. Побереги свою задницу от этого, ладно? — рычит Миша. В комнате повисла тишина. Это было слишком сурово. Миша знал, он уже пожалел, но обратного пути не было. Дженсен поступил неправильно, пытаясь решить все самостоятельно. Их роман принадлежал не только Эклзу, поэтому и решение не должно было оставаться за ним. Обидно, чертовски больно. Хуже, чем притворяться близкими друзьями может быть только притворяться бывшими любовниками. Ты не переведёшь в шутку каждое долгое объятие, случайно выпущенное ласковое слово — тебе остается лишь тотальный контроль, ведь в самой простой улыбке, в самом простом действии кто-то за спиной будет видеть большее. И лучше бы у них было это большее. Миша достаточно знал Джареда, чтобы понять простую истину: он свой парень, он всегда прикроет задницу и придет на помощь. Знай правду, он бы смог стать союзником, а не преградой. — Вау, я все ждал, когда же ты это скажешь… — глаза Дженсена заискрились от проступивших слез. Он так горько и натянуто улыбается, что сердце Миши распадается на миллиарды атомов. — Чего ты ждал? Что я скажу «молодец, правильно, теперь мы все оставшиеся годы в шоу будем изображать бывших, вот это ты классно придумал». Ты обязан был посоветоваться со мной, прежде чем испортить все! — Миша пытается говорить напористо, но голос срывается от проступающих слез. Это было слишком. Они зашли в своем романе очень далеко. А должно было быть просто. Секс по дружбе, разве это не прекрасно? Есть семья, есть дети, любимое занятие. И есть лучший друг, с которым ты можешь смеяться до коликов в животе, обсуждать вещи, которые беспокоят и трахаться до потери пульса. Вы можете встретиться в любое время на нейтральной территории и просто насладиться моментом. Комната опустела так же быстро и так же болезненно, как и ранним утром. Только в номере отеля Миша знал, что еще встретит теплый и ласковый взгляд, почувствует запах кожаной куртки, окажется ночью в крепких объятиях, а теперь эта перспектива стала совершенно размыта.